Константин развернулся к спутнику и требовательно протянул руку. Алекс покорно разжал ладонь и увидел на кругляшке металла знакомый символ Ордо Иррата, всё ту же ветвистую молнию, бьющую в шар. Вот только цифра под шаром была другая. Это была римская цифра «один».

— Не верю, — едва ли не по слогам выдавил Нагварден. — Не может этого быть. Никак. Невозможно.

— Отрицание — первая стадия, — машинально ляпнул Алекс.

— Да иди ты… психолог нашёлся! — в сердцах воскликнул гвардеец, хватая медальон и рассматривая его под всеми углами, нюхая, корябая ногтями и явно перебарывая желание попробовать металл на зуб. Не найдя никаких изъянов, он замер, не в силах отвести взгляда от нового вампирского паспорта Иррата.

— Алекс, — тихо заговорил он наконец, подозрительно глядя на спутника, — ты точно всё мне рассказал о себе?

— Да, точно, — не моргнув, слукавил Иррата.

Про возможность чтения мыслей он решил сейчас не упоминать, обо всём другом он и сам не имел ни малейшего понятия.

Константин выглядел не просто растерянным, но и напуганным. Предугадать его дальнейшие действия Алекс не мог, а потому не исключал вероятности, что гвардеец накинется на него.

— Ты хотя бы понимаешь, что это значит?

— Если этот медальон не врёт, — осторожно заговорил Иррата, — то, по всей видимости, я принадлежу не к одиннадцатому, как мы считали ранее, поколению, а к первому.

— О да, капитан очевидность! И какие отсюда выводы? — глухо поинтересовался Константин, продолжая сверлить взглядом медальон.

— Вариантов-то не много, — пробормотал Алекс, — либо мне чёрт знает сколько тысяч лет, и я вампир, страдающий амнезией, либо — какая-то ошибка с медальоном, либо… либо, я понятия не имею, кто и как меня сделал таким две недели назад. Хотя я бы предпочёл чтобы всё это был большой и страшный сон.

Гвардеец отвернулся, вытянулся на сиденье и положил руки на руль, молча созерцая проносящиеся мимо фуры и легковушки.

— Не к добру это всё, — пробормотал он спустя несколько минут, вновь трогаясь с места. — Ещё и телефон, как назло, разбился, не позвонить никому.

— Так взял бы мой, — ответил Алекс, радуясь, что Нагварден прервал молчание и удивленно посмотрел на него, услышав нервный хохот. — Что смешного-то?

— Ты пропустил через себя такой разряд, что боюсь, от твоего телефона мало что осталось.

Ермолову очень захотелось это проверить, но лезть забинтованными больными руками в узкий карман брюк он не стал.

— Советую попробовать уснуть, — проговорил Нагварден, не оборачиваясь. — Я серьёзно. Тебе нужно восстановиться, а мне — подумать.

— Намёк понял, — вздохнул Алекс. — Буду сидеть тихо, как мышка.

— И не вздумай мучить себя вопросами: «Как жить дальше?» и «Мог ли я её спасти?» — неожиданно жёстко произнес гвардеец. — Лучше тебе от этого не станет.

— Попробую, — мрачно отозвался Ермолов, стараясь принять удобное положение.

В чём-то Костя был прав: ему действительно нужно восстановиться. Избавиться от мыслей, разумеется, не удалось, но то ли сказалась общая усталость и пережитый стресс, то ли регенерация тканей требовала покоя, но Алекс всё же провалился в сон.

Очнулся он уже в Москве. Понял это, как только открыл глаза и увидел высотные новостройки элитного жилья. Но разбудило его, конечно, совсем не это: он почувствовал вампиров. Троих.

Помимо сидящего впереди Константина, он ощутил ещё одного гвардейца где-то неподалёку, а также — два одинаковых смутно знакомых сгустка тьмы. Алекс потянулся к ним и отпрянул. От этих двух исходили ощущения падения в бездонную бездну, в непроглядный густой мрак.

— Кажется, я чувствую нескольких вампиров, — решил озвучить свои ощущения Иррата.

— Это Сольвейг, — процедил сквозь зубы Константин, сворачивая во дворы. Они подъезжали к дому гвардейца, и Алекс начал узнавать район. — И двое из Сиринити рядом с ней.

— Они сражаются? — с трудом приняв сидячее положение, спросил Иррата.

— Нет, — ответил гвардеец, притормаживая перед переходящими дорогу людьми. — Выходим.

Он кое-как припарковался за несколько домов от своего жилья, схватил сумку с ноутбуком, всё это время лежавшую на переднем пассажирском сиденье и, оставив ключи зажигания в замке, быстрым шагом направился к группе из трёх вампиров. Алекс, кряхтя, вылез из машины и направился вслед за гвардейцем.

Он видел, как Сольвейг отвернулась от собеседников: невысокой шатенки с грубыми чертами лица, одетой в лёгкое бежевое пальто, и двухметрового мужчины с тёмными, слегка вьющимися волосами, одетого в чёрное пальто нараспашку, под которым виднелись явно недешёвый костюм-тройка и шарф цвета бордо.

Дочь севера словно только сейчас почувствовала приближение ещё двух вампиров. Увидев брата, она в первый момент замерла, а потом бросилась к нему с нечеловеческой скоростью, присущей семье Нагварден. Один миг, и Константин оказался крепко стиснут в её объятиях.

— Ты жив! — воскликнула она, не в силах сдержать охватившую её радость.

— Жив, — утвердительно ответил Костя, одной рукой обнимая сестру в ответ и бросая крайне враждебный взгляд на сиринийцев, не сдвинувшихся с места и наблюдающих за происходящим со стороны. — Извини, мой телефон сломался, и нам пришлось срочно покинуть город… Да что с тобой?!

Привыкший только к язвительным уколам со стороны Сольвейг, Константин удивлённо заметил, что валькирия не отпускает его и более того — по её щекам катятся слёзы.

— Сестрёнка, — он неуверенно погладил Сольвейг по голове. — Я здесь, живой…

— Я думала, что потеряла всех, — сквозь слёзы едва слышно прошептала та и отстранилась.

Она смотрела на Костю взглядом, которым матери встречают сыновей с войны, уже не надеясь увидеть живыми.

— Этой ночью, — взяв себя в руки, твёрдо, но отрывочно заговорила Сольвейг, — в Париже, в главном доме нашей семьи состоялось большое собрание Нагварден, которое закончилось... в общем, всё замаскировали под серию терактов, но… Вигилант убит. Все его ученики из второго поколения убиты, как и многие другие гвардейцы и… — она замолчала на несколько секунд, не в силах произнести вслух следующую фразу, но всё же собралась и добавила: — Кость, наш учитель, Даниэль, тоже мёртв.

— Что ты такое говоришь? — бесцветным голосом прошелестел Константин. — Это невозможно…

— Увы, — жёстко оборвала брата Сольвейг, — наша семья обезглавлена. Да что там, в живых осталась в лучшем случае пятая часть гвардейцев.

Сольвейг выдержала паузу, всматриваясь в лицо брата и ожидая увидеть в нём момент шокирующего осознания, а затем добавила, бросив на Алекса полный неприязни взгляд:

— И ещё, два часа назад Ордо Иррата объявили о начале охоты на выживших Нагварден. Теперь их ничего не сдерживает от того, чтобы истребить нас навсегда.

* * *

В свете тусклого фонаря перед Серовым предстал невысокий молодой мужчина в небрежно наброшенной на плечи кожанке с металлическими заклёпками. Куртка была распахнута и практически не скрывала тёмную футболку с белым кельтским узором. Ветер нещадно трепал его волосы, колкая снежная крупа оседала на мраморно-бледном лице с острыми скулами, отдельные снежинки застывали на губах и ресницах. Вампир оценивающе посмотрел на Олега, перевёл взгляд на готовых к нападению бойцов, расположившихся в паре метров позади, и его губы расплылись в хищной улыбке.

— Что, жить надоело? — проговорил он, пристально глядя на охотника демоническими глазами с красной радужкой и бездонными прогалами зрачков.

Вопрос вампира прозвучал так, словно ему не терпелось вступить в бой. Казалось, один лишь неверный шаг стоящего напротив человека отделяет от его начала.

Серов почувствовал это, но постарался не выдать охватившего его волнения. Он ответил со спокойным прямым взглядом:

— Я пришёл за дочерью. Я знаю, она у вас...

— Ну допустим, у нас, — усмехнулся вампир. — Но вот только отпускать её не входит в наши планы…

Олег дипломатично склонил голову на бок, будто признавая за вампиром право сильнейшего.

— Я не хочу конфликта. Но если мы не договоримся, его не избежать.

— Ты хочешь меня напугать? — рассмеялся незнакомец. — Кем — вот этим? — Он небрежно ткнул пальцем в направлении бойцов отряда «Сигма». — Готов спорить, что я уложу твоих ребят всего за пару минут! Проверим?

— Готов спорить, что ты недооцениваешь наши возможности, — ответил Серов в тон собеседнику. — Но я пришёл сюда не за этим. Кто у вас главный? Проводи меня к нему.

— Проводить-то не долго. А не боишься, охотник? — Глаза вампира сверкнули ледяными искрами.

— Не боюсь, — решительно ответил Серов. — Я, может, верю в вашу цивилизованность.

В этот самый момент Олег действительно уже не боялся и даже перестал бороться с совестью. Бритвой Оккама он отсёк лишнее и сосредоточился на задаче, которую предстояло решить. Так ему было проще. Привычнее. Решать задачу «здесь и сейчас».

— Хорошо. Только одно условие. — Нагварден внимательно взглянул на человека. — Видишь ли, у нас есть некоторые традиции. Человек не может переступить порог дома вампира просто так.

Он выдержал театральную паузу.

— В смысле, нужно какое-то особое приглашение? — не понял Серов, вспомнив фольклор о том, что это как раз вампир не может переступить порог дома, пока его официально не пригласили зайти.

Гвардеец хищно усмехнулся.

— Человек должен поделиться своей кровью в знак благих намерений.

Брови Серова поползли вверх.

— Ну… хорошо, — после короткой заминки он кивнул. — Раз такие традиции, я готов. Надеюсь, вам не требуется вся моя кровь?

— О нет, иначе вряд ли ты тогда сможешь войти, верно? — усмехнулся вампир.

Олег без лишних разговоров приподнял рукав куртки и сдвинул вверх тонкую водолазку, освобождая запястье. После этого протянул руку ладонью вверх и замер, выжидательно глядя на собеседника.

Тот сделал шаг по направлению к охотнику, и Олег ощутил на коже ледяное прикосновение. Нагварден поднес запястье к губам, не отрывая пристального взгляда от человека, будто пытаясь проникнуть в его мысли.

Серов глаз не отвёл. Они некоторое время стояли так, глядя друг на друга с одинаковым интересом. Каждый из них изучал другого, испытывал на прочность, наблюдал за реакцией.

В этот момент из-за туч вышла кроваво-красная луна, и в её свете Олег отчётливо увидел, как сверкнули острые клыки.

* * *

Константин не мог сдвинуться с места, словно прибитый к земле последними новостями. Он даже как-то обмяк и ссутулился, глядя только на сестру и не обращая внимания ни на Алекса, ни на тактично молчавших сиринийцев.

— Как это произошло? — глухо выдавил он наконец.

— Пока мало что известно, — тихо ответила воительница. Она положила руку на плечо брата и крепко его сжала. — Это была серия мощных взрывов, в здании нашли сильно обгоревшие тела. Пятеро гвардейцев, что находились в патруле, вернулись, но им только и оставалось констатировать факты гибели. Никто из наших в особняке не выжил. Но погибли они не при взрывах. Кость, они сражались! Там много следов борьбы, но нет никаких намёков на то, с кем именно шло сражение. Взрывы прозвучали, когда всё уже было закончено. Кто бы это ни сделал, они хорошо зачистили следы.

— Взрывы? — хрипло переспросил Константин. — Огонь? Значит, Ордо Иррата?

— Вряд ли, — мягко ответила сиринийка из-за плеча Сольвейг, — мой старший ученик успел побывать там. Ни малейшего магического следа. Только взрывчатка. Иррата так не работают, — она смерила тяжёлым взглядом Алекса и спросила резко, словно била наотмашь плетью: — А что он здесь делает?

— Он со мной, — столь же резко ответил Нагварден, а Алекс успел краем глаза заметить, как Сольвейг ещё сильнее сжала плечо брата, словно удерживала того от необдуманных действий. — И, в отличие от сиринийцев, за последние сутки он не нападал на меня и не пытался убить.

— Что?! — воскликнули в один голос и Сольвейг и сиринийка.

Мужчина-сириниец был поражен не меньше, хотя и промолчал.

— На тебя напали Сиринити? — быстро спросила Сольвейг. — Но, почему? Кто именно?

— Он не представился, — едко ответил гвардеец, снимая с плеча руку сестры и делая шаг навстречу женщине. — Ровно как и тварь, которую он призвал. А ещё, с ним было около десятка Иррата. Так откуда мне знать, — Константин подошёл к невысокой сиринийке вплотную и теперь смотрел на неё сверху-вниз, — что это не ваша семья убила Вигиланта, Даниэля и прочих в Париже? Откуда мне знать, что Сиринити не объединились с Иррата?

— Я понимаю твоё расстройство, — металлическим голосом ответила женщина, сокращая расстояние между собой и Константином до минимально возможного, — но следи за своим языком, юный Нагварден, и думай трижды, прежде чем выдвигать подобные обвинения в адрес моей семьи!

Алекс готов был поклясться, что ему не показалась: между сиринийкой и Костей нависла тень исполина высотой не меньше, чем в три этажа. Но это длилось лишь мгновение, а уже в следующее рядом с Нагварденом встала Сольвейг, сжимая в руке рукоять клинка, только пока ещё без лезвия.

— В таком случае, — ледяным голосом проговорила стражница, — нам бы очень хотелось получить объяснения о нападении члена вашей семьи на моего брата.

— Если таковое имело место быть, — вмешался мужчина-сириниец мягким баритоном.

В глазах его, впрочем, никакой мягкости не было. Взгляд его был сосредоточенным и напряжённым. И ещё, Алекс заметил, что он перебирает тремя пальцами правой руки, словно раз за разом проворачивая невидимую ручку или карандаш.

— Уж поверьте «юному Нагвардену», — со злой усмешкой парировал Константин, — сиринийца от Иррата я отличить вполне способен.

— У меня возникают в этом определённые сомнения, — в тон ему ответила женщина, — потому что мне доподлинно известно, что никого из моих учеников и учениц до сегодняшнего утра в этой стране не было уже несколько лет.

— «Ваших учеников и учениц»? — нервно рассмеялся гвардеец. — А что касается других, не «ваших»?

— Они все мои, — с любезностью плотоядной змеи ответила сиринийка, — и, если бы нас представили друг другу, то ты бы знал, юный Нагварден, с кем говоришь, и попридержал бы язык. Но, вероятно, так принято в этой дикой стране, вместо знакомства сразу переходить к обвинениям и нападениям.

— Ах, извините нас, варваров, — процедила Сольвейг и, не убирая пристального взгляда с двух напряженных сиринийцев, добавила: — брат мой, познакомься с главой семьи Сиринити, Анжеликой, и её спутником, моим старым знакомым, Францем-Иосифом. Подозреваю, что он здесь исключительно по причине нашего давнего знакомства, дабы наладить контакт уважаемой Анжелики с нами. И, что-то пока не очень получается, да, Франси?

— Сольвейг! — От мягкого баритона мужчины не осталось и следа: на его место пришёл яростный рык, а лицо мужчины внезапно пошло красными пятнами.

— Да вам заняться, что ли, нечем?! — Раздражение Алекса не удержалось в отведённых ему берегах.

Оно прорвало дамбу здравого смысла, робости и страха перед древними вампирами, которые видели рассветы и закаты не одной цивилизации.

Иррата сделал несколько шагов вперёд, втиснулся между Анжеликой и Константином и смерил каждого из них мрачным взглядом.

— Нет, серьёзно, вы решили вот прямо сейчас начать выяснять отношения? Других проблем нет?

Четверо вампиров, уже готовых было сцепиться друг с другом, уставились на мрачного Алекса. И если Анжелика смотрела на него с изумлением, словно с ней вдруг заговорил прикроватный светильник, а во взгляде Сольвейг отчётливо читалось желание отвесить Иррата душевного пинка, то Константин явно был смущён, а Франц-Иосиф и вовсе разом остыл и осунулся.

— Дожили, — невесело произнёс сириниец, качая головой, — молодой Иррата успокаивает тысячелетних Нагварден и Сиринити. Воистину, этот мир катится в преисподнюю.

— Мир катится туда с тех пор, как люди изобрели колесо, — пробормотал Константин. Он коротко выдохнул и произнёс, обращаясь непосредственно к Анжелике: — Прошу прощения за наши манеры и неучтивость.

— Принято, — едва заметно кивнула сиринийка. — У вас явно была не самая лёгкая ночь, и потом… услышать такие новости, — Анжелика убрала руки в карманы, прикусила нижнюю губу и, выдержав секундную паузу, закончила: — Не хочу даже представлять своей реакции на подобные вести, если бы они касались нашего клана.

— Раз уж «молодой Иррата» оказался таким хорошим дипломатом, — с сарказмом произнёс Алекс, — то, позволю себе дать ещё один совет: — давайте уберёмся с улицы, мне кажется, мы привлекаем внимание.

Вампиры быстро осмотрелись и вынуждены были молчаливо признать его правоту: на них косились девушка, выгуливающая собаку и пара дворников в оранжевых жилетах, не сводили глаз бабульки на лавочке у подъезда и мужчина средних лет, курящий на балконе второго этажа.

— Поднимемся в квартиру, — махнул рукой Нагварден.

В этот раз Сольвейг не сказала Константину ни слова по поводу выбора гостей. Она только чуть нахмурилась, посмотрела на мужчин и коротко спросила:

— А Алина?

Гвардеец в ответ только сокрушённо покачал головой, а Алекс машинально сжал кулаки и от вновь нахлынувшей боли в повреждённых конечностях, скрипнул зубами.