Колодезник взвыл, отшатнулся, будто слова Усудца жгли его хуже огня. Именно этого я и ожидал от Серёги. Его дар заработал на полную силу. Приговор начал вступать в исполнение.

Тварь захрипела, забилась, завыла жутким потусторонним голосом, пытаясь вырваться из хватки Усимцева, но безуспешно. Хватило пары минут, чтобы колодезник превратился в прах, после этого и сам колодец начал таять, растворяясь в сером воздухе Кромки, будто его никогда и не было.

Я перевёл дух, опуская посох. Марта осторожно выглянула из-за моей спины, разглядывая место, где ещё секунду назад стоял колодец. Кузьма отнял ладошки от ушей и недоверчиво завертел головой.

— Молодец, Серёга, — похвалил я Усудца, — Быстро сработал.

Сергей тяжело дышал, лицо его побледнело, а на лбу выступила испарина. Глаза постепенно возвращались к обычному цвету, теряя потустороннее свечение, оставляя после себя чёрные провалы глаз. Это выглядело ещё более жутко, чем свечение, но я уже привык. Марта тоже сейчас не была похожа на человека, да и я, наверняка, производил неизгладимое впечатление. Кромка меняет тех, у кого есть дар, открывает истинную сущность и не всегда она выглядит приглядно. Странно, что оборотни и вурдалаки практически не попадают под её воздействие, кроме того, что не могут долго здесь находиться, максимум сутки-двое.

— Тяжело, — выдохнул Усудец, вытирая пот рукавом, — Каждый раз, когда выношу приговор, будто часть себя отдаю, а на Кромке это делать в несколько раз сложнее.

— Ничего, привыкнешь, — я хлопнул друга по плечу, — Идём, нам ещё топать прилично.

Мы двинулись дальше по тропе. Кривые деревья расступались, серое небо нависало над головой, а под ногами хрустела мёртвая трава.

— Хозяин, а долго ещё? — жалобно пропищал Кузьма, семеня рядом, — Ножки-то у меня коротенькие, устал я.

— Скоро, — успокоил домового. — Вон, видишь, туман впереди сгущается, там тонкое место, оттуда и выйдем в Явь.

Марта шла молча, крепко прижимая к боку сумку с ритуальными принадлежностями. Я видел, что ведьма держится из последних сил, Кромка выматывала непривычных к ней людей, высасывала энергию, давила на психику. Удивляюсь, как она так долго продержалась в прошлый раз?

— Потерпи, Марта, — подбодрил я женщину, — Осталось немного.

— Я в порядке, — процедила она сквозь зубы, хотя по лицу было видно обратное.

Наконец мы добрались до цели. Я сосредоточился, потянувшись к дару, воздух передо мной задрожал и пошёл рябью. Открыть проход обратно оказалось легче, чем на Кромку, Явь будто сама тянула нас к себе, выталкивала обратно в родной мир.

— Приготовьтесь, — предупредил я, — Сейчас будет небольшая встряска, держитесь за меня.

Серая мгла расступилась, и мы шагнули вперёд все вместе. На мгновение мир перевернулся, в ушах хлопнуло, желудок скрутило, а потом ноги коснулись твёрдой земли.

Знакомый пустырь за зданием ОАР встретил нас тёплым вечерним воздухом, запахом травы, бензина и городской пыли. После мёртвой тишины Кромки обычные звуки большого города казались оглушительными: где-то гудели машины, лаяла собака, доносилась музыка из открытого окна.

— Ох, слава богу, — выдохнул Кузьма, падая на четвереньки и целуя землю, — Дома, хозяин, то есть, в Яви! Живём!

Марта пошатнулась, и я поддержал женщину под локоть. Ведьма была бледной, но постепенно приходила в себя, её дыхание выравнивалось, а к щекам возвращался румянец.

— Спасибо, — тихо произнесла она, — Никогда больше не хочу туда возвращаться. Не первый ведь раз, а привыкнуть никак не могу.

— Придётся, — усмехнулся я, — Если хочешь помочь с отступниками, но я обещаю всегда быть рядом.

Сергей огляделся по сторонам, разминая затёкшие плечи.

— Так вот она какая, Москва, — протянул он.

— Это всего ишь окраина столицы, успеешь ещё насмотреться. Проведу тебе экскурсию, если останется время, — я закинул рюкзак поудобнее на плечо, — Так, сейчас первым делом едем ко мне домой, разместимся, поужинаем, а завтра начнём готовиться к операции.

Я достал телефон и набрал Еремееву. Лейтенант ответила почти сразу.

— Алексей, ты вернулся?

— Ну не с Кромки же я тебе звоню или думаешь, что там появилась сотовая связь? — хмыкнул в ответ.

— Не ёрничай. Сумел кого-нибудь привести с собой?

— Ага, Усудца, Марту и домового в придачу. Мы на пустыре за ОАР.

— Домового? — в голосе Елены послышалось удивление. — Его-то зачем? Ладно, потом расскажешь. Сейчас подъеду, заберу вас, хотя, погоди, позвоню в отдел, раз вы рядом, выделят машину.

— Не надо забирать, доберёмся сами.

— Хорошо, — согласилась Еремеева. — Я позвоню Владу со Стасом, они Варьку привезут. Гранатов тоже подтянется, как освободится.

— Отлично.

Я убрал телефон и повернулся к своим спутникам.

— Ну что, идёмте, заодно город посмотрите.

Тут я, конечно, обращался к Усудцу и Кузьме, Марта за свою долгую жизнь в столице бывала неоднократно.

Дорога до дома заняла чуть больше времени, чем я рассчитывал. Кузьма то и дело останавливался, разглядывая витрины магазинов, светофоры, рекламные щиты. Домовой ахал, охал, тыкал пальцем во всё подряд и засыпал меня вопросами. Сергей шёл спокойно, но глаза его подмечали каждую деталь.

Недолго думая, я решил поехать не на такси, а на метро.

Спуск в подземку начался для Кузьмы с настоящего потрясения. Едва мы подошли к стеклянным дверям вестибюля, домовой замер как вкопанный, вцепившись в мою штанину.

— Хозяин, а куда это все идут? — прошептал он, округлив глаза. — Прямо под землю лезут, добровольно! Никак в Навь собрались или к упырям в гости?

— Это метро, Кузьма, — терпеливо объяснил я, подталкивая домового вперёд, — Подземная дорога, созданная людьми, там поезда ходят, людей возят по всему городу. Это быстро и удобно.

— Под землёй, поезда? — Кузьма недоверчиво нахмурился, — Это ж где такое видано, чтоб добрые люди по кротовьим норам катались?

Марта тихо хмыкнула, а Сергей заинтересованно вытянул шею, разглядывая эскалатор.

Усимцев за свою сознательную жизнь ни разу не покидал Чердыни, как-то не сложилось.

Первым испытанием стали турникеты. Я приложил карту, прошёл, следом шагнул Сергей, а вот Кузьма застрял. Домовой, невидимый для обычных людей, решил проскочить бочком, но не рассчитал и уткнулся носом прямо в закрытые створки.

— Ах ты ж! — возмутился он, потирая ушибленный нос. — Кусается, зараза! Хозяин, тут страж стоит, не пускает, но я его обману.

— Стоп, Кузьма, не трать силу, ты не у себя дома, просто иди рядом со мной и ничего не бойся, — шепнул я, снова прикладывая карту и пропуская домового вперёд.

— И ничего я не боюсь, — возмущенно засопел Кузя.

— Ладно, смелый ты мой, держись поближе, а то тут много людей, можно и потеряться.

Настоящий восторг, смешанный с ужасом, ждал Кузьму на эскалаторе. Едва ступени поехали вниз, хранитель очага взвизгнул и подпрыгнул, вцепившись мне в рукав обеими лапами.

— Лестница живая, хозяин! — заголосил он на всю станцию, благо, слышали его только я, Марта и Сергей, — Ползёт, окаянная, прямо под ноги подстраивается! Вот это я понимаю, колдовство!

— Не колдовство, а механика, — усмехнулся Сергей, впрочем, и сам с любопытством поглядывая на бесконечную ленту ступеней, уползающих в глубину, — Поражаюсь я тебе, Кузя, как так получилось, что машинам ты не удивляешься, да и другой технике тоже, а метро словно первый раз видишь.

— Так и есть, Усудец.

— А ведь ты мне говорил, что Стефания тебя несколько раз брала с собой, когда путешествовала, — вставил я свои пять копеек.

— Так-то давно было, да и не спускались мы никогда под землю. Ой, хозяин, страшно, а ну как проглотит? — Кузьма опасливо покосился на щель, куда уходили ступени внизу, — Вон, пасть-то какая, всё жуёт да жуёт!

— Ноги только не суй туда, и всё будет хорошо, — предупредил я, придерживая домового за шкирку.

Внизу, на платформе, Кузьму ждало новое потрясение. Из чёрного тоннеля с рёвом и грохотом вылетел поезд, обдав нас потоком тёплого спёртого воздуха. Домовой заорал благим матом и сиганул мне прямо на руки, обхватив за шею.

— Да твою же, — выругался, скидывая Кузьму на землю. Тяжеленный зараза, надо бы его на диету посадить, а то раскабанел без моего присмотра.

— Змей! Змей Горыныч из норы прёт! — заверещал домовой, зажмурившись, — Спасайся, хозяин! Сожрёт!

— Тише ты, — я едва сдержал смех, пытаясь успокоить Кузьму, — Это поезд, я же говорил, нам как раз на нём ехать.

— Внутрь этого чудища? — домовой возмущённо затряс бородой и выпучил глаза так, что они, казалось, вот-вот выскочат из орбит, — Да ни в жизнь! Оно ж нас проглотит и не подавится!

Двери с шипением разъехались, и толпа хлынула на платформу. Марта, не церемонясь, ухватила упирающегося домового за руку и втащила в вагон следом за нами.

— Идём, герой, — фыркнула ведьма, — Этот змей безобидный.

Внутри Кузьма немного успокоился, но продолжал настороженно озираться. Уселся на свободное место рядом со мной, свесил коротенькие ножки, не достающие до пола, и принялся с недоверием разглядывать пассажиров.

Поезд качнуло на повороте, и Кузьму мотнуло в сторону, впечатав в дремлющего рядом здоровяка. Домовой возмущённо запыхтел, но мужик, разумеется, ничего не почувствовал.

— Хамло невидимое, — проворчал Кузьма, отряхиваясь и перебираясь поближе ко мне, — Ни здрасьте, ни извини.

Сергей, стоявший у поручня, тихо посмеивался, наблюдая за домовым.

— И часто ты так, хозяин, по городу катаешься? — спросил Кузьма у меня.

— Постоянно, — кивнул в ответ, — Удобно и никаких пробок.

Тем временем приятный женский голос объявил следующую станцию, и домовой снова встрепенулся.

— Хозяин, баба в стенке сидит! — зашипел он, тыча пальцем в динамик над дверью, — Слышишь, разговаривает? Домовиха, что ли, местная? Может, поздороваться надо, чтоб не серчала?

— Это просто запись, Кузьма, — я не смог сдержать улыбку, — Никого там нет.

— Как это нет, коли говорит? — упрямо возразил домовой, — Голос есть, а бабы нет? Ох и чудной у вас мир стал, хозяин, ничего не пойму: то лестница живая, то змеи ручные, то бабы в стенах невидимые…

Он покачал головой с таким видом, будто вся современная Явь окончательно сошла с ума, и притих, крепко вцепившись в моё колено.

Марта, прислонившись к поручню, наблюдала за домовым с чуть заметной улыбкой, и напряжение, накопившееся на Кромке, потихоньку сходило с её лица. Даже мне, признаться, стало легче, простые человеческие хлопоты вроде поездки в метро отлично вытесняли из головы всё то жуткое, что мы оставили за тонкой гранью между мирами.

— Нам через две станции выходить, — предупредил я своих спутников, — Кузьма, как двери откроются, держись рядом и никуда не убегай, а то потеряешься в толпе, ищи тебя потом по всему метрополитену.

— Да куда ж я денусь от тебя, хозяин, — вздохнул Кузя, покрепче ухватившись за мою штанину, — Тут одному пропасть, раз плюнуть. Змеи, лестницы, бабы в стенах… Скорей бы уж домой, к печке поближе.

Не стал огорчать моего маленького друга и сообщать, что в современных квартирах печи нет.

Поезд снова нырнул в тоннель, унося нас всё дальше от пустыря за зданием ОАР и приближая к дому, где нас ждал ужин, короткий отдых и подготовка к предстоящей операции.

А впереди, я знал, будет ещё немало забот с отступниками, но это уже завтра. Сейчас же я просто ехал в громыхающем вагоне метро, держа за руку перепуганного домового, и впервые за долгий день позволил себе слегка расслабиться.

Наконец мы добрались до моего дома, поднялись на этаж, я открыл дверь, и первым, кого мы услышали, было радостное:

— Кар! Кар-кар!

Каркуша сорвалась с вешалки в прихожей и стрелой метнулась ко мне, приземлившись на плечо. Ворона тёрлась головой о мою щёку, что-то ласково курлыкала, явно соскучившись.

— И я рад тебя видеть, — я почесал ей шейку, — Грустила без меня?

— Кар, — утвердительно ответила пернатая.

— Так я не понял, а почему ты здесь, а не с Варькой?

— Кар, — обиженно выдала пернатая бестия, а по нашей связующей нити мне стали приходить образы.

— Что, опять дезинфекторы приходили? Какого хрена им тут было нужно? Ага, понял, тебя Варька заперла в квартире, чтобы не забрали.

— Кар! — подтвердила ворона, а потом произошло то, чего я никак не ожидал, Каркуша вдруг оживилась, завертела головой, разглядывая моих спутников, и с радостным карканьем перелетела с моего плеча прямо к Марте, устроившись у неё на предплечье.

— Ох ты ж, зараза откормленная, а ну брысь, порвешь платье своими когтями.

— Кар! — деловито подтвердила ворона, намереваясь так и поступить, но я заметил её манёвр и погрозил пальцем. Каркуша недовольно нахохлилась, но тут же перепорхнула к Усудцу, дёрнула его клювом за воротник рубашки.

Сергей рассмеялся, осторожно погладив птицу по спине.

— Здорово, Каркуша.

— Кар-кар! — ворона явно была в восторге от встречи со старыми знакомыми, даже несмотря на то, что с Мартой они так и не смогли найти общий язык.

— Проходите, располагайтесь, — я пропустил всех в квартиру, — Кузьма, ты давай осваивайся, теперь это тоже твой дом.

Домовой шмыгнул внутрь, тут же принюхавшись, и засеменил на кухню, заглядывая во все в углы и под мебель.

— Хм, — деловито протянул он, — Домовой тут есть, но слабенький, городской. Ничего, я его быстро на место поставлю, порядок наведу, а то смотри, хозяин, пылища по углам, непорядок!

— У нас здесь есть домовой? — удивился я, — Ни разу не видел. Видно прячется, боится показываться на глаза. Ты, Кузьма постарайся обойтись без войны с местным домовым, — предупредил я, — Договоритесь по-хорошему.

— Обижаешь, хозяин, — фыркнул Кузя, — Я ж не какой-нибудь буян. Мы, домовые, завсегда общий язык найдём. А где печка и как его… запамятовал, — домовой поморщился, — Мы как-то со Стефанией останавливались в большом доме, так там такой большой был, красивый… О, вспомнил, камин называется.

— Нет тут камина и печи нет, только центральное отопление.

— Это как, без печи-то? Непорядок, — опять посетовал Кузя, продолжая изучать обстановку.

Пока домовой осваивался, я показал Марте и Сергею, где они будут спать. Марту провёл в спальню, надеюсь, она согласится провести ночь с Варварой, Усудцу указал на диван в гостиной. Сам собирался ночевать в кресле, мне не привыкать.

Не успели мы толком разместиться, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял как обычно хмурый и усталый Гранатов.

— Привет, Леха, — буркнул капитан, протискиваясь в прихожую, Марта, Сергей, рад вас видеть.

Следом за Гранатовым подъехали Влада со Стасом, а вместе с ними, как вихрь, ворвалась Варвара.

— Дядя Лёша! — девочка бросилась ко мне, обхватила за пояс, — Ну как ты сходил на Кромку? Маму видел… а дядю Ратмира?

— Тише, тише, всё расскажу. Соскучился по тебе, егоза, пробормотал я, поцеловав мелкую в макушку.

Каркуша, услышав голос Варьки, тут же слетела с люстры и приземлилась девочке на плечо, радостно каркая.

— А теперь поздоровайся с нашими гостями.

Маленькая полубогиня глянула на капитана.

— Здравствуйте, дядя Толя.

— Привет, малая, — ответил Гранатов и Варвара с капитаном отбили пятюню, как старый друзья, а затем девочка перевела взгляд на Усимцева с Мартой.

На Усудца она посмотрела благосклонно, а вот на Марту, изучающе, чуть склонив голову набок.

Ведьма, в свою очередь, разглядывала девочку с явной опаской, я видел, как Марта чуть отступила назад, словно опасаясь, что дочка Хозяйки Медной горы может на неё напасть.

Впрочем, все в Тумановке боялись маленький девочки выходящей на поле с Кромки. Варвара, когда хотела, умела нагнать жути.