В начале десятого я вышел из дома. Небо было ярким, без единого облака, но ветер дул сильный, поднимая в воздух столбы пили. Каркуша взлетела с карниза и повисла над головой, ожидая команды.

— Не сегодня, — сказал я вороне, — Побудь дома, страхуй Елену.

— Кар, — обеспокоенно выдала пернатая бестия.

— Не переживай, мне сегодня ничего не грозит, во всяком случае, я так думаю. Бомбардировка отменяется. Побудь с Варькой.

— Кар-кар-кар! — еще раз прокричала Каркуша и полетела в сторону окна.

— М-да, — пробормотал себе под нос, наблюдая за вороной, — Надо бы её меньше кормить, а то в следующий раз не поместится в форточку.

До Кунцевского парка я добрался на метро и вышел на поверхность на краю города, где дома уступали место старым, плотным деревьям, а асфальт незаметно переходил в утоптанные земляные дорожки.

Место встречи Валерий назвал сам, ещё на Кромке, если сейчас он придёт, значит, не передумал и действительно готов к сотрудничеству.

Я подошёл к дальнему концу парка, туда, где дорожки заканчивались, а дальше начинался некошеный луг, плавно переходящий в берег реки. Место оказалось на удивление спокойным даже в десять утра, здесь не было ни собачников, ни велосипедистов, ни мамаш с колясками, только птицы летали над головой, да ветер шелестел листвой.

Валерий уже ждал.

Он сидел на скамейке и смотрел в сторону реки, не оборачиваясь, но я знал, вурдалак почуял моё появление ещё у входа в парк.

— Пришёл, — произнёс вурдалак, констатируя факт, когда я сел рядом.

— Пришёл, — подтвердил я.

— Решение принял?

— Да.

Валерий наконец повернул голову, его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнуло что-то, что я не сумел опознать.

— И?

— Принимаем, — произнёс я, — На условиях, которые обговорит мой капитан. Ты встретишься с Гранатовым и обсудишь детали. Я за тебя ручаться не буду, так что убеди его сам.

— Разумно.

— И ещё одно, — я посмотрел на вурдалака в упор, — Про маячок в камне я знаю. Мне это не нравится, но я не собираюсь ничего менять, пока мы на одной стороне. Если я замечу, что информация уходит не туда, откажусь от камня и от тебя, без предупреждений.

Валерий долго молчал, глядя на реку.

— Принято, — произнёс он наконец.

— Когда сможешь встретиться с Гранатовым?

— Сегодня вечером, скажи ему, пусть назначит время, я подойду, но только не в ОАР, а на нейтральную территорию. Я, знаешь ли, тоже вам не доверяю, как и вы мне.

Я достал телефон, набрал капитана, объяснив ситуацию.

Гранатов поворчал, но согласился встретиться в восемь вечера в в кафе на Маяковской.

— Условия устраивают? — спросил я Валерия.

— Вполне, — кивнул тот и поднялся со скамейки, одёрнув пальто, — Ещё кое-что, Кромешник.

Я тоже встал.

— Что?

— Насчёт Мораны, — произнёс Валерий, и голос его изменился, стал чуть тише, — Я понимаю, что ты не можешь ничего обещать, просто передай ей, что я хочу с ней поговорить.

Я нахмурился.

— Зачем?

— Считай, что это моя просьба, буду должен, — произнес вурдалак, поднявшись на ноги и направляясь в сторону выхода из парка.

Я смотрел ему вслед, пытаясь понять, зачем ему понадобилась Богиня Смерти.

Так и не найдя ответа на свой вопрос, решил прямо отсюда отправиться на Кромку, благо сил открыть проход у меня хватало. Представил перед мысленным взором чертоги Дарины и сделав пас рукой, увидел, как передо мной появилось белое марево. Ждать не стал, уверенно шагнув внутрь и сразу же оказался под сводами чертогов Хозяйки медной горы.

Это было не как в мой первый визит к Дарине. Сейчас я стоял не у Медвежьей горы, а был внутри самих чертогов. Видимо свергнутая Богиня обеспечила мне доступ в свои святая-святых.

Странно, но малахитовые прожилки на стенах светились слабее, раньше, как будто внутри горы что-то изменилось с моего последнего визита. Я прошёл по длинному коридору, чувствуя под ногами отполированный камень.

Ещё больше меня огорчило, что Дарина не вышла меня встречать. Кричать и звать Хозяйку Медной горы не стал, ибо прекрасно знал, что будь она дома, сразу же почувствовала бы мои появление, и если и она не вышла меня поприветствовать, то скорее всего была сильно занята. Отрывать Дарину от дел я не стал, да и не знал как. Не буду же во всё горло орать её имя?

Оставался вопрос, как отыскать Яганну. Стоило об этом подумать, как из небольшой ниши в стене вывалился маленький, круглый, светящийся камушек, похожий на янтарь. Он весело подпрыгну в воздухе, на пару мгновений зависнув над моим лицом, а затем полетел вперёд.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой?

Янтарь на мгновение остановился, заблестев ещё сильнее и устремился вглубь коридора.

— Ясно, иду.

Яганна обнаружилась в дальних покоях, которые Дарина отвела ей под жильё. Комнату для первородной ведьмы свергнутая Богиня подготовила на славу. Когда я зашёл внутрь, даже опешил от изумления, потому что Яганна смотрелась довольно комично и нелепо в современно обставленном помещении, хорошо, что старуха уже успела придать ей своеобразный вид, развешав под потолком пучки трав, стянутые верёвочками, водрузила на стол допотопный самовар и поставила в угол метлу, глядя на которую, мои глаза округлились до невероятных размеров.

А всё почему?

Да потому, что это была, не старя починенная метла Бабы-Яги, а новая, которая почему-то была больше похожа на Нимбус-2000 из Гарри Поттера.

Я протёр глаза, думая, что мне показалось, но нет, зрение меня не подвела, так всё и было.

Яганна сидела в мягком кресле, и что-то плела из длинных серых нитей. Её руки двигались быстро, точно, без каких-либо усилий, словно пальцы работали сами по себе, пока хозяйка думала о чём-то своём.

Выглядела она лучше. Я бы не сказал, что хорошо, но кожа уже не обтягивала кости так безжалостно, щёки обрели немного объёма, и в глазах, которые она подняла, когда я вошёл, снова горел тот острый, внимательный огонёк.

— Явился не запылился, — произнесла она без удивления, — Садись, не маячь.

Я опустился в соседнее кресло. Яганна не прерывала работу, нити сплетались в её пальцах в сложный узор.

— Как ты? — поинтересовался я.

— Жива, и всё благодаря тебе, хмыкнула ведьма, — Дарина поит меня живицей и отваром, сделанным из слез малахита, Ты знаешь, помогает, ещё несколько дней и я полностью восстановлюсь.

— Это просто здорово, — порадовался я за ведьму, — Яганна, мне нужен совет.

— Нисколько не сомневаюсь, — усмехнулась старуха, — За этим и явился, спрашивай.

— Ну, в первую очередь, я пришёл справиться о твоём здоровье, остальное вторично.

— Льстец, но мне нравится. Так в чём твоя проблема?

— Мы собираемся идти в подземелья под Кунцевским городищем. Там стоит руническая защита, настроенная на мёртвую энергию, нежить сквозь неё не пройдёт. Я пройду, потому что живой, но у меня нет возможности, чтобы её снять. Как быть с барьером?

Яганна несколько секунд плела молча.

— Руны, настроенные на Навь, — произнесла она наконец, — Сложная работа, не каждый ведьмак возьмётся. Нужно знать исходный узор, найти его центральный элемент и разрушить именно его, тогда остальное рассыплется само, но просто так центральный элемент не увидишь, он скрыт слоями. Необходим тот, кто умеет читать руны на ощупь, не только глазами.

— А я сумею это сделать?

— Нет, не сумеешь, нужен кто-то другой, — согласилась старуха, — Из тех, кого ты знаешь, подойдёт Усудец. Опыта у него немного, но силы должно быть достаточно. Вам придётся действовать методом тыка.

— Ха-х, как всегда. Я как раз собираюсь его забрать из Тумановки.

— Правильно, и ещё одно, — Яганна снова опустила голову к плетению, — В подземельях будет темно, не темно, как в подвале, а темно, как в могиле, понимаешь? Там, где давно льют кровь во имя тёмного, свет умирает иначе. Твоё внутреннее зрение будет угасать постепенно. Возьми с собой кусок самого старого янтаря, который сможешь найти и держи при себе, он не даст тебе ослепнуть раньше времени.

— Где взять старый янтарь?

Старуха не ответила, она потянулась к плошкам, стоящим на столе, покопалась в одной из них, и достав что-то небольшое, протянула мне.

На морщинистой ладони лежал кусок янтаря размером с крупную ягоду. Цвет у него был тёмный, почти коричневый, совсем не похожий на тот золотой янтарь, что вел меня по коридорам. Внутри угадывалась маленькая тёмная точка, может быть, насекомое, а может, просто пузырёк воздуха, застывший несколько миллионов лет назад.

— Дарина передала, — произнесла Яганна, — Бери?

— Спасибо, — я принял янтарь и сразу же почувствовал живое тепло, исходящее от камня.

— Меня не благодари, я тут не причём — хмыкнула старуха.

Я убрал янтарь в нагрудный карман. Яганна уже снова плела, не поднимая глаз.

Я вышел в коридор и остановился.

Из-за одной из боковых дверей, слабо освещённой, слышался голос Дарины. Она говорила с кем-то тихо, но чётко, и я расслышал несколько слов.

— Не сейчас, время не пришло, когда придёт, я буду готова. Она у него в безопасности. Да, я знаю…

Не стал подслушивать дальше, повернулся и пошёл к выходу, думая о Варьке и о том, что Хозяйка Медной горы, пусть и низвергнутая, всё равно следит за своей дочерью, просто на расстоянии.

Прежде чем отправиться в Тумановку, решил заглянуть в Одел Аномальных Расследований, уж очень мне хотелось переговорить лично с Куницыным.

Переход обратно в Явь занял меньше времени, чем я ожидал. Вышел я прямо рядом с ОАР, на знакомом пустыре и сразу направился ко входу.

Куницын встретил меня у входа, что было непривычно. Обычно аналитик сидел в архиве, на крайний случай в кабинете, заваленном папками, и вставал с места только по острой необходимости, то — что он вышел, означало что новости очень срочные. Интересно, Елена уже успела посетить ОАР, или я прибыл сюда раньше её, скорее всего второе.

— Давайте пройдёмся, Алексей, — произнёс Артём Павлович, бросив взгляд на Марфу Ильиничну, сидевшую за стойкой, которая с любопытством пялилась на нас.

Мы двинулись на улицу, Куницын шёл быстро, чуть сутулясь, опустив руки в карманы брюк.

— Артём Петрович, ну не томи, — произнёс нетерпеливо.

— Я нашёл кое-что интересное, — произнёс он без предисловий, — В архиве ОАР есть дело, датированное тысяча девятьсот семьдесят восьмым годом. Оно не засекречено, просто очень давнее и никто о нём не вспоминал. Там описана находка под Кунцевским городищем. Рабочие при прокладке кабельной линии наткнулись на подземный зал, выложенный камнями с резными знаками. Дело передали в тогдашнюю структуру, аналог нашего ОАР. Зал описали как ритуальный, предположительно датируемый двенадцатым-тринадцатым веком. Потом вход замуровали, дело закрыли.

— Почему закрыли?

— Двое рабочих, которые первыми спустились вниз, через неделю после находки сошли с ума. Один умер в психиатрической больнице, другой исчез. Начальник отдела тогда написал в заключении, что место представляет зону постоянного энергетического воздействия неустановленной природы и рекомендовал изолировать навсегда.

— Изолировали?

— На несколько десятилетий, — кивнул Куницын, — А потом кто-то пришёл и открыл вход заново. По данным строительного контроля, никаких официальных работ там не проводилось.

Я шёл молча, обдумывая сказанное.

— Когда открыли?

— Судя по косвенным данным, около семи-восьми лет назад. Именно тогда начались первые исчезновения в этом районе.

— Артём Павлович, вы сказали, в деле описаны знаки на камнях. Есть рисунки?

— Есть, я их скопировал, — Куницын достал из внутреннего кармана пиджака сложенные листки, — Вот.

Я взял и развернул, вглядываясь в надписи. Здесь было семь рисунков, сделанных карандашом, торопливо, но точно. Знаки напоминали руны, но были мне неизвестны. Они представляли собой угловатые линии, несимметричные узоры, внизу каждого из которых имелась короткая пометка, сделанная рукой человека.

— Вот за это отдельное спасибо, Артем Павлович, — поблагодарил я.

— Не за что. Это моя работа. Знать бы ещё, что это за надписи.

Куницын хитро ухмыльнулся.

— Да говорите уже, не томите, — воскликнул я.

— Это письменность Нави, очень древняя, практически нигде не задокументированная. Я обратился к нескольким специалистам через закрытые каналы, никто не смог прочесть.

— Морана сможет, — уверенно произнёс я.

— Хм-м, это точно? Вы уверены, Алексей, что она согласиться помочь?

Куницын покосился на меня.

— Гранатов немного ввёл меня в курс дела. Богиня смерти могла бы деактивировать защиту, но ей не войти в катакомбы, это может сделать только тот, кто обитает в Яви. Думаете, она вас научит?

— К сожалению, я сегодня узнал, что у меня не получится это сделать, то ли опыта не хватит, то ли мой дар заточен под другое, но зато я выяснил, кто сумеет деактивировать руны.

— Кто? — искренне полюбопытствовал Куницын, и я не стал скрывать от него информацию, всё же общее дело делаем.

— Усудец, он единственный, у кого есть шанс.

— Усудец? — удивленно выдохнул аналитик, — Вы знакомы с кем-то из них? Насколько я знаю, ведьмаков с таким даром осталось очень мало, и они ведут замкнутый образ жизни, стараясь не пересекаться с себе подобными.

— Так и есть, но… один из их братии, является моим другом. Кстати, он сам только недавно осознал свою сущность и теперь ищет родня. Надо бы помочь парню.

— Я бы и рад, но здесь вряд ли сумею нарыть что-то стоящее.

— Вы уж попробуйте, Артём Павлович.

— Сделаю всё, что смогу, но ничего обещать не буду.

— Спасибо, мне и этого достаточно.

Я сфотографировал листки, вернул их Куницыну и попрощался. Времени оставалось мало, а мне нужно было ещё добрать до Тумановки, поэтому я вернулся на пустырь и вновь отрыл проход на Кромку, которая встретила меня не как едва неслышимой дрожью. Это не было опасностью в прямом смысле, но заставляло беспокоиться, потому что Тёмный Бог снова шевельнулся во сне.

Я постарался не задерживаться и двинулся напрямик к Тумановке.

Где-то в стороне, за деревьями, раздался долгий вой.

Я остановился.

Вой повторился, ближе, потом ещё раз, с другой стороны.

Стая Ратмира патрулировала границу своей территории, не успел я и глазом моргнуть, как из-за деревьев вышел волк.

Я и забыл, как выглядел первородный оборотень. Что я могу сказать, Ратмир впечатлял своими размерами и своей величественностью.

Он стоял на тропе, перегораживая путь, и смотрел на меня без агрессии, но и без того дружелюбия, которое я мог ожидать.

— Ратмир, — произнёс спокойно, — Это я, Алексей, неужто не признал?

В это же самое время пространство подёрнулось дымкой и передо мной предстал уже не волк, а обыкновенный мужчина. Впрочем, обыкновенным он был бы для тех, кто не знал его истинной сущности.

Ратмир выглядел так же, как я его помнил: высокий, широкоплечий, с жёстким лицом, которое, пожалуй, никогда не бывало по-настоящему расслабленным. Серые глаза смотрели на меня внимательно, с той особой острой пристальностью, которая бывает у существ, привыкших оценивать каждого встречного как возможную угрозу или возможную добычу. Тёмные волосы слегка растрепались, на щеке красовалась свежая царапина, видимо он только что загонял добычу, которая очень активно сопротивлялась.

— Узнал, — произнёс Ратмир.

Голос у него оказался с лёгкой хрипотцой, видимо, он давненько не был в человеческом обличье, — Кромешник, давно не виделись.

— Дел много, — согласился я, — Но я рад тебя видеть, к тому же, у меня есть к тебе дело.

Первородный оборотень чуть склонил голову набок, изучая меня. Позади него в деревьях промелькнули тени, сначала две, потом три. Стая держалась на расстоянии, но не уходила.