Я не стал настаивать. Дарина дала понять предельно ясно, что у неё собственная война, и лезть в неё с расспросами означало нарваться на холодный отпор. Хозяйка Медной горы, пусть и низвергнутая, оставалась Богиней, со своими тайнами и планами, в которые смертным лучше не соваться.

— Ладно, — кивнул я, стараясь не показывать разочарования, — Тогда хотя бы присмотри за Яганной. Ей нужно время для восстановления, пара недель как минимум.

— За это можешь не волноваться, — Дарина чуть смягчилась, — В моих чертогах её никто не тронет. Камень надёжнее любой стены, чёрная вода здесь бессильна.

Яганна уже ковыляла по малахитовому коридору, опираясь на палку и вертя головой по сторонам, разглядывая каменные своды с явным любопытством. Каркуша слетела с её плеча и вернулась ко мне, устроившись на привычном месте.

— Кромешник, — окликнула Дарина, когда я уже развернулся, чтобы уходить.

— Да?

— Будь осторожен. Тёмный Бог чувствует тех, кто ему мешает. Ты привлёк его внимание, когда Морозов произнёс имя. Он знает о тебе.

По моей спине пробежал знакомый холодок.

— Знает, — повторил я задумчиво.

— Знает, поэтому, когда будешь запечатывать трещины, делай это быстро. У тебя будет считанные минуты, пока он не отреагирует. Если опоздаешь, чёрная вода хлынет с такой силой, что утопит всё вокруг.

— Приятная перспектива, — хмыкнул в ответ.

— Я серьёзно, Кромешник.

Я посмотрел на неё. Зелёные глаза Дарины глядели на меня без улыбки и без малейшего намёка на шутку. Она волновалась, и это пугало больше всего, потому что Богини волнуются крайне редко.

— Я буду осторожен, — пообещал ей, но и ты помоги в нужный момент.

— Сделаю всё, что в моих силах… и ещё одно, — Дарина подошла ближе, настолько, что я уловил запах горных трав и чего-то минерального, свежего, как утренний горный воздух, — Передай Варваре, что я люблю её, и скоро мы увидимся.

Голос её на мгновение дрогнул, и я вдруг увидел не Богиню, не повелительницу камня и земных недр, а мать, которая скучает по своему ребёнку.

— Передам, — пообещал тихо.

Дарина кивнула, отступила на шаг, и каменные стены сомкнулись за её спиной, отрезая вход в чертоги. Передо мной осталась лишь гладкая и неприступная скальная порода, как будто никакого прохода здесь никогда не существовало.

Я постоял с минуту, собираясь с мыслями, а затем повернулся и зашагал обратно.

На Кромке по-прежнему царила давящая и неестественная тишина. Мёртвая трава хрустела под берцами, кривые деревья по сторонам тропы замерли в своих уродливых позах, как скрюченные тела застывших навечно великанов. Над головой нависало низкое небо, серое и тяжёлое, словно свинцовая плита.

Каркуша беспокойно ёрзала на плече, то и дело поворачивая голову, всматриваясь в окружающий мрак.

— Чуешь что-то? — спросил я.

— Кар, — тихо и напряжённо ответила ворона.

Я прислушался. Сначала показалось, что тишина была абсолютна, но через несколько секунд уловил нечто странное. Звук оказался едва различим, он скорее ощущался кожей, чем слухом: мерный, ритмичный гул, похожий на далёкие шаги чего-то невообразимо большого или на биение гигантского сердца, спрятанного глубоко под землёй.

Дыхание Тёмного Бога, пронеслось в голове. Вот как это выглядит на Кромке, если прислушаться.

Чуйка полыхнула яростным предупреждением, и в ту же секунду из-за кривых деревьев вышла фигура.

Я резко остановился, пальцы сами собой сомкнулись на посохе.

Напротив меня стоял высокий, худощавый мужчина, одетый в длинное тёмное пальто, слишком приталенное и элегантное. Чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб с залысинами на висках. Кожа казалась бледной, почти прозрачной, через неё проступала сеть тёмных вен, словно под тонким пергаментом текла не кровь, а чернила. Глаза смотрели на меня спокойно, оценивающе, с лёгкой насмешкой.

Вурдалак: старый, сильный и опасный, но я его не боялся, ибо знал, что в любом случае справлюсь с угрозой.

Моя рука крепче стиснула посох. Каркуша на плече застыла, превратившись в чёрную статуэтку, перья прижаты к телу, глаза не мигают.

— Ну здравствуй, Кромешник, — произнёс он.

— И тебе не хворать Валерий.

Да, именно Валерий Чёрный, мой знакомый недруг, с которым я столкнулся в Чердыни, сейчас стоял напротив меня. Я уже знал, что этот гад нашёл способ обойти клятву о ненападении. Ну, что же, тем лучше. Если мы с ним схлестнёмся на Кромке, меньше проблем. Этот вурдалак уже давно сидит у меня в печёнках. Пора с ним покончить, а вот с его гнездом пускай разбирается Отдел Аномальных Расследований. Давно нужно было что-то предпринять, а то вампиры совсем распоясались, особенно в Чердыни.

Мы стояли друг напротив друга, разделённые десятком шагов мёртвой травы. Валерий Чёрный выглядел иначе, чем тогда, в Чердыни. Тогда он казался мне просто опасным хищником, матёрым вурдалаком, привыкшим властвовать и подчинять. Сейчас же от него веяло чем-то другим, какой-то тяжёлой, давящей уверенностью существа, которое пришло сюда с одной целью.

Я разглядывал его внимательно, подмечая различные детали. Пальто сидело на вампире безупречно, будто его пошили вчера у лучшего лондонского портного, ботинки блестели, словно Чёрный только что сошёл с обложки модного журнала, а ведь мы находились на Кромке, среди мёртвой травы и гнилых деревьев. Такое внимание к внешнему виду говорило о многом. Валерий хотел продемонстрировать контроль, показать, что ему здесь комфортно и что он хозяин положения.

Каркуша на моём плече тихо, угрожающе зашипела. Ворона ощетинилась, её чёрные глаза буравили вурдалака с нескрываемой злобой. Она помнила Чердынь, помнила погоню по Кромке, помнила, как мы удирали от его подручных.

— Тише, — шепнул я птице, не сводя глаз с вампира.

Валерий чуть наклонил голову, разглядывая Каркушу с видом ленивого интереса.

— Занятная зверушка, — протянул он тем самым голосом, бархатистым и мягким, каким обычно говорят люди, привыкшие повелевать. — В прошлый раз она у тебя была поскромнее. Подросла, откормилась, хороший проводник, Кромешник, ценный.

— Руки от моей вороны держи подальше, — произнёс я ровно, стараясь контролировать дыхание.

Сердце колотилось быстрее обычного, адреналин гулял по венам, но голову я старался держать холодной. Паниковать нельзя, злиться тоже. Валерий Чёрный пришёл сюда с определённым расчётом, и мне нужно было понять, каким именно, прежде чем действовать.

— Расслабься, Кромешник, — Валерий поднял обе ладони в примирительном жесте, — Я пришёл поговорить, драться не собираюсь, во всяком случае, пока.

— Поговорить? — я усмехнулся, поудобнее перехватывая посох, — Для разговора ты мог бы позвонить, прислать вестника или отправить открытку с котиком на день рождения. Зачем было тащиться на Кромку?

— Потому что на Кромке нас никто не подслушает, — Валерий сделал полшага вперёд, и я напрягся, — Ни твои друзья из ОАР, ни мои дети, ни те, кто прячется в тенях между мирами. Здесь только ты и я.

Он обвёл рукой мрачный пейзаж вокруг, кривые деревья, серое небо, мёртвую траву, словно демонстрировал мне гостиную собственного особняка.

— Откуда ты вообще узнал, что я здесь? — спросил я, хотя ответ уже начал складываться в голове.

— Я за тобой давно наблюдаю, Кромешник. С тех пор, как ты ушёл из Чердыни. Не лично, конечно, у меня хватает глаз и ушей по обе стороны грани. Ты интересный человек, Алексей Гаврилов, бывший заместитель генерального директора, ныне штатный сотрудник Отдела Аномальных Расследований, опекун маленькой девочки с весьма необычным происхождением. Ты водишь знакомства с Мораной, Бабой-Ягой, Хозяйкой Медной горы, водяными, русалками, первородными оборотнями. Впечатляющий набор контактов для человека, который несколько месяцев назад работал в офисе и понятия не имел о Кромке.

Каждое слово вампира падало, как камень в тихий омут. Валерий знал обо мне много, слишком много. Это настораживало, причём сильно.

— Ты меня прямо растрогал, — процедил я, — Может, ещё и мой размер обуви назовёшь?

— Сорок третий, — спокойно ответил вурдалак.

Я непроизвольно моргнул, угадал, сволочь.

— Ладно, хватит игр, — мой голос стал жёстче, — Зачем пришёл? Ты нарушил клятву, прислав за мной и Варварой своих шестёрок. Пятеро вурдалаков напали на нас средь бела дня, в московском дворе, где бегают дети. Один из них, Андрей, сказал, что действовал по твоему приказу.

Лицо Валерия чуть изменилось. Едва заметно, на долю секунды, по его острым скулам пробежала тень, глаза сузились. Это можно было принять за досаду, за раздражение, за что-то ещё, но я успел заметить.

— Андрей говорил правду, частично— медленно произнёс Чёрный, — Я действительно отдал приказ найти тебя, выследить и установить контакт, приказ убивать я не отдавал, только проучить.

— Очень убедительно, — фыркнул я, — Твои парни прямым текстом сообщили, что собираются меня убрать и забрать Варвару. Цитирую: приказ есть приказ, придётся тебя убрать. Это, по-твоему, установить контакт?

Валерий помолчал. Его бледные пальцы сжались в кулаки, а потом медленно разжались. Я заметил, как на скулах заиграли тёмные вены, знак того, что вампир с трудом удерживал свою звериную натуру на привязи.

— Группа, которую я направил, действовала с превышением полномочий, — наконец произнёс он, и голос его стал холоднее, — Им был дан приказ найти Кромешника, вступить в переговоры, выяснить его планы и доложить. Ни о каком убийстве речи не шло,

— И ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

— Мне всё равно, веришь ты или нет, — Валерий смотрел на меня в упор, — Я говорю, как есть. Двое из этой пятёрки, те самые, что несли чушь про убийство и захват девчонки, принадлежат к линии Григория, моего брата. Он действовал за моей спиной, вложив своим птенцам в головы собственный приказ поверх моего. Ментальная подмена, знаешь такое?

Я знал. Старшие вурдалаки могли перезаписывать приказы, отданные другими старшими, если позволял ранг. Григорий, судя по всему, был достаточно силён, чтобы провернуть такое с молодыми вампирами, которые и без того были податливы к ментальному воздействию.

Значит, глава клана, в котором состоял Андрей, действовал по собственному усмотрению.

— И где сейчас твой братец? — спросил я.

— Мёртв, — буднично ответил Валерий, — Я убил его сегодня ночью, когда узнал правду. Разорвал ему горло собственными клыками, на глазах у всего гнезда.

Прозвучало это настолько обыденно, что у меня по загривку пробежала стая мурашек.

— Мне жаль твоего брата, — произнёс я, хотя жалости не испытывал.

— Не надо, — отрезал Чёрный, — Григорий был слабоумным выскочкой, который рано или поздно лишился свой головы. Его смерть позволила мне взять его гнездо под контроль. Вопрос в другом.

— В чём?

Валерий сделал ещё один шаг ко мне. Теперь между нами оставалось метров пять, расстояние, которое вурдалак мог преодолеть за долю секунды. Я стоял неподвижно, демонстрируя, что не собираюсь пятиться.

— В том, Кромешник, что мы с тобой можем быть полезны друг другу, — произнёс Валерий, и в его голосе зазвучали расчётливые, деловые нотки, — Или можем уничтожить друг друга прямо здесь, на этой паршивой поляне, среди мёртвой травы. Выбор за тобой.

— С чего ты взял, что мне нужна твоя помощь?

— С того, Кромешник, что я знаю, какая сила пробуждается под землёй. Мои люди тоже столкнулись с чёрной водой. Она добралась до подземных убежищ клана, отравила три нижних яруса нашего логова в Чердыни. Двадцать восемь вурдалаков погибли, их тела распались, как будто их залили кислотой. Ещё пятнадцать сошли с ума, начали нападать на своих. Пришлось их ликвидировать. Я потерял сорок три бойца за одну неделю, Кромешник. Половина моего клана сгинула из-за этой мерзости.

Его голос при этом оставался ровным, почти безразличным, как голос генерала, докладывающего о потерях, и эта ровность пугала сильнее крика. Валерий Чёрный не умел горевать по-человечески, он умел считать. Сорок три бойца — это ресурс, который он потерял, и который теперь нужно компенсировать. Впрочем, он это уже сделал за счёт Григория, обзаведясь собственным гнездом в столице.

— Чёрная вода добралась до Чердыни? — переспросил я, чувствуя, как головоломка в моей голове обрастает новыми деталями.

— До Чердыни, до Москвы, до Пахры, до Кромки, — перечислил Валерий, загибая пальцы, — Она повсюду, Кромешник. Она просачивается через любые преграды, через камень, через землю, через рунические печати. Единственное, что её задерживает, это живой камень, природный, необработанный, пропитанный силой земли. Поэтому чертоги Хозяйки Медной горы пока в безопасности, но это вопрос времени.

Я молчал, переваривая услышанное. Вурдалак знал о чёрной воде, знал о чертогах Дарины, знал о ситуации на реке. Его осведомлённость раздражала, пугала и одновременно заставляла прислушиваться.

— Предположим, я тебе верю, — осторожно начал я, — Что ты предлагаешь?

Валерий чуть расслабился. Плечи опустились на полсантиметра, челюсть разжалась. Он понял, что я готов слушать, и перешёл в деловой режим.

— Я предлагаю временный союз, — произнёс он чётко, — Мой клан и твоя команда, вместе, до тех пор, пока источник чёрной воды не будет уничтожен, а те, кто пытается пробудить тёмного бога, не будут остановлены. После этого каждый идёт своей дорогой.

— Ты предлагаешь работать вместе?

— Я просто хочу выжить, — жёстко поправил Валерий, — Мне плевать на людей, Кромешник, буду с тобой честен. Мне плевать на ваши деревни, ваши города, ваши дачные посёлки и детские лагеря. Мне не плевать на свой клан. Если тёмный бог проснётся окончательно, вурдалаки вымрут первыми. Мы порождения Нави, но мы живём в Яви. Чернобог не станет делить мир с теми, кто ускользнул из его темницы. Он сожрёт нас, как сожрёт всех остальных.

— Красивая речь, — хмыкнул я, — Только я до сих пор не забыл, как твоя братва гонялась за мной по Кромке, как ты пытался меня подчинить в Чердыни, как отправил за мной и Варварой пятерых убийц.

— Тех, кто гонялся, наказал, — отрезал Валерий, — Подчинить пытался, признаю, было глупо. Убийц не отправлял, это дело рук покойного брата. Что ещё тебе нужно, Кромешник? Чтобы я встал на колени и попросил прощения? Я вурдалак, мне пятьсот лет, я не привык извиняться, но могу предложить нечто более ценное, чем извинения.

— Что именно?

— Информацию, — Валерий достал из внутреннего кармана пальто сложенный лист плотной бумаги и протянул мне.

Я помедлил секунду, потом шагнул вперёд и взял, затем развернул. На листе была нарисована карта, выполненная тушью, с мельчайшими деталями, где были отражены подземные тоннели, десятки ходов, переплетающихся, как корни старого дерева. В центре располагался большой зал, обведённый двойной линией, от которого расходились четыре коридора, ведущие к отмеченным крестиками точкам.

— Это схема подземелий под Кунцевским городищем, — произнёс Валерий, — Крестиками отмечены места, где установлены рунические барьеры. Двойная линия, это главный ритуальный зал. Проход туда охраняется не только рунами, но и стражей: волколак и два ведьмака-отступника посменно дежурят у входа.

Я смотрел на карту, чувствуя, как ускоряется пульс. Морозов говорил о тоннелях, но лишь в общих чертах. Здесь же была подробная схема с указанием всех ходов, всех барьеров и всех постов. На мой взгляд, бесценная информация.

— Почему ты сам не разобрался с ними? — спросил я, не отрывая глаз от карты, — У тебя хватило бы сил с лихвой.

— Нет, — Валерий покачал головой, — Руническая защита настроена именно на вурдалаков. Она распознаёт нашу энергетику и уничтожает на подходе. Я потерял четверых разведчиков, прежде чем понял, в чём дело. Руны отступников заточены под нежить, они буквально выжигают любое существо с мёртвой энергетикой: вурдалаки, навьи, призраки, все, кто несёт в себе дыхание Нави, мгновенно обращаются в пепел при контакте с барьером.

— Значит, тебе нужен живой, — усмехнулся я, — Человек, Кромешник, тот, кто может пройти мимо рун, настроенных на мёртвую энергию.