Я стоял на берегу, мокрый по колено, с русалочьей чешуёй в нагрудном кармане, посохом в руке и ощущением, что очередной день преподнёс мне немало сюрпризов, а ведь ещё только утро. Солнце едва перевалило за верхушки деревьев, и впереди был целый день, который, чуяло моё сердце, обещал быть не менее насыщенным.

Обратная дорога к автомобилю заняла пять минут. Я шёл, хлюпая берцами, и в голове уже выстраивался план действий.

У машины я остановился. Достал из кармана платок с чешуйками, развернул и посмотрел. Три перламутровые пластинки мерцали в утреннем свете, и в каждой из них я чувствовал чистую, проточную, ничем не замутнённую силу реки.

— Держитесь, — прошептал я чешуйкам, хотя понимал, что разговаривать с кусочками русалочьей кожи, верный признак того, что у меня начала протекать крыша.

Завернул чешую, убрал в карман, и сев в машину, завёл двигатель, отправившись в обратный путь. По дороге набрал Гранатова. Капитан ответил после третьего гудка сонным, хриплым голосом.

— Алексей? Который час?

— Половина шестого. Извини, что рано, но тут новости, — Хорошие или плохие?

— Это как посмотреть.

Я прокашлялся, собираясь с мыслями. Горло саднило после утренних приключений на реке, да и усталость давала о себе знать. Всё-таки переговоры с русалками и водяным отняли немало сил.

— Подробности давай.

— Русалочью чешую раздобыл, — произнёс я, переключая передачу. Машина плавно вписалась в поворот съезда на МКАД, — Можно к Яганне отправляться, но есть одно но.

— Какое ещё но? — недовольно проворчал Гранатов.

В трубке слышался шум воды, капитан, судя по всему, умывался или чистил зубы.

Я помедлил, подбирая слова.

— На реке большие проблемы. Водяной Тихон и его русалки страдают от какой-то чёрной воды. По ночам она поднимается со дна и отравляет всё вокруг. Три русалки пропали, просто исчезли в этой дряни. Водяной просит помощи, говорит, что если не остановить эту заразу, река умрёт.

На том конце повисла тишина. Слышно было только дыхание капитана да шум проезжающей мимо машины, кто-то обогнал меня справа, нарушая все возможные правила.

— Чёрная вода, говоришь? — наконец произнёс Анатолий Михайлович, голос Гранатова стал жёстче, профессиональнее, — Не нравится мне это, слишком много совпадений. Сначала Чернобог, потом ритуальные убийства, теперь чёрная вода.

— Думаешь, связано?

Я свернул на МКАД. Дорога была почти пустой, редкое явление для московской кольцевой, но в шесть утра даже этот вечно загруженный поток машин отдыхал. Только редкие фуры мелькали в зеркале заднего вида, да пара такси неслась куда-то на бешеной скорости.

— А ты сам как считаешь? — в голосе капитана прозвучало раздражение, — Конечно, связано. Всё, что происходит в последнее время, тянется к одному источнику.

Я прибавил скорость, вжимая педаль газа. Старенький автомобиль недовольно заворчал, но послушно разогнался до сотни.

— Водяной обещал помощь в Борьбе с отступниками, если мы решим его проблему, — продолжил я, обгоняя очередную фуру, —

— Понимаю. Только как ты собираешься бороться с чёрной водой? Это же не обычное загрязнение, не нефтяные пятна и не химические отходы. Это магия, причём тёмная, древняя. Такую фигню просто так не вычистишь.

Я задумался.

Действительно, как?

У меня не было ни малейшего представления о методах борьбы с подобной заразой. В дневнике бабки Стефы упоминалось много всего, но про чёрную воду не было ни слова.

— Пока не знаю. Может, Яганна что-то подскажет. Она же древняя, как этот мир, наверняка сталкивалась с подобным, или придётся самому разбираться, методом научного тыка.

— Самому, — фыркнул Гранатов, — Методом научного тыка. Ты же понимаешь, что влезаешь в очередную авантюру? У нас и так дел по горло, а ты ещё и экологическую катастрофу магического характера решил на себя взвалить.

— А у меня есть выбор? — огрызнулся я, резче, чем хотел, — Если река умрёт, пострадают тысячи людей. На берегах Пахры дачные посёлки, деревни, детские лагеря. Люди воду пьют, огороды поливают, скотину поят. Представь, что будет, если чёрная вода доберётся до них. Массовые отравления, смерти, паника и никакая санэпидемстанция не сможет определить причину.

Капитан выругался. Длинно, витиевато, с использованием таких оборотов, которые я даже не слышал

— Ладно, — наконец выдохнул он, — Чёрт с тобой, действуй, но пожалуйста, будь осторожен. Эта чёрная вода может оказаться ловушкой, приманкой для таких как ты. Отступники наверняка знают о тебе, могли специально всё подстроить.

— Не думаю. Водяной сказал, что проблема длится уже полгода. Тогда обо мне ещё никто не слышал.

— Резонно. Когда на Кромку собираешься?

Я посмотрел на часы. Половина седьмого утра. День только начинался.

— Сегодня после обеда, часа в два-три. Сначала домой заеду, переоденусь, проверю как там Варька с Еленой, потом к Яганне.

— Один пойдёшь?

— Один. К бабке лучше всей толпой не заваливаться.

— Логично, будь осторожен. Всё же Баба-Яга существо непредсказуемое. Может и помочь, а может и в печку засунуть. Сегодня у нас совещание в ОАР, буду подключаться по видеосвязи из дома. Попробую выбить дополнительные ресурсы на наше расследование. Еремеева со своей стороны Владу и Стаса подключает, они должны сегодня прилететь из Питера.

— Влада и Стас? Те двое из усадьбы?

— Они самые. Толковые ребята, с ними можно работать. Влада — сильный менталист, умеет читать мысли и внушать. Стас боевик, бывший спецназовец. У него дар усиления физических параметров. Может кулаком стену пробить.

— Полезные люди.

— Хорошо. Буду на связи. Если что-то срочное, звони сразу, не тяни.

Положил телефон на соседнее сиденье. Город начинал просыпаться. На дорогах появлялось всё больше машин, первые офисные работники спешили к метро, дворники мели тротуары, поливальные машины оставляли мокрые следы на асфальте. Обычная московская суета. Люди торопились по своим делам, не подозревая, что где-то под землёй готовится проснуться древний бог, способный превратить их размеренную жизнь в кошмар. А где-то на реке поднимается чёрная вода, несущая смерть всему живому.

Припарковался во дворе. Машина встала криво, заняв полтора места, но переставлять не стал, всё равно в такую рань двор пустой. Поднимаясь по лестнице, услышал голоса из квартиры. Варька уже проснулась и что-то оживлённо рассказывала Елене. Голос девочки звенел от восторга.

Открыл дверь ключом, стараясь не шуметь. На кухне пахло блинами, ванилью и свежесваренным кофе. Домашний уют накрыл с головой после ночных приключений на реке.

— Дядя Лёша! — растрёпанная Варвара в пижаме с единорогами, с отпечатком подушки на щеке, выскочила в прихожую, размахивая книгой, — Смотри, тут написано, что на дне океана есть подводные вулканы! Представляешь? И они извергаются прямо под водой! Там лава течёт, и вода кипит, и рыбы специальные живут, которые выдерживают огромную температуру!

— Здорово, — улыбнулся в ответ, стягивая мокрые берцы и прошлёпал на кухню, оставляя на полу мокрые следы, — Ты уже позавтракала?

— Елена Ивановна блины делает, — радостно сообщила девочка, — С вареньем, с творогом и с мясом. Я уже два съела, но ещё хочу.

Еремеева стояла у плиты, ловко переворачивая очередной блин. Волосы женщины оказались собраны в высокий хвост, на щеке красовался мазок муки, а на футболку был одет фартук с надписью «Королева кухни», наверное, нашла в ящике, остался ещё от Светы.

— Доброе утро, — произнесла она, не оборачиваясь, — Как съездил? Судя по мокрым ногам и усталому виду, продуктивно.

— Продуктивно, — согласился я, усаживаясь за стол, — Чешую добыл, с водяным познакомился, новых проблем нахватался, в общем, стандартное утро Кромешника.

Елена хмыкнула, переворачивая блин одним ловким движением руки,

— Будешь блины? Я переборщила с тестом, хватит на роту солдат.

— Буду, умираю с голоду.

Села за стол. Ноги гудели от усталости, в висках начинала пульсировать головная боль. Варька тут же пристроилась рядом, продолжая вещать про подводные вулканы, термальные источники и чёрных курильщиков, так назывались гидротермальные жерла на океанском дне. Каркуша слетела с карниза и уселась на спинку стула, требовательно каркнув.

— Да-да, и тебе мясо дам, — пообещал я вороне, — Только дай сначала самому поесть и не смотри так осуждающе.

— Кар! — возмущённо выдала пернатая, но промолчала, устроившись поудобнее.

Еремеева поставила передо мной тарелку с горой блинов. Пар поднимался вверх, неся запах домашнего теста и топлёного масла. Сама же Елена села напротив, обхватив ладонями большую кружку с кофе.

— Расскажешь подробнее? — спросила она, отпивая кофе.

Я кивнул, прожёвывая блин с домашним клубничным вареньем, которое осталось от Светы. Она любила делать заготовки на зиму, варила варенье литрами. На душе мгновенно стало тяжело, но я усилием воли отогнал тягостные мысли, сосредоточившись на настоящем.

Рассказал про русалок, про песню мамы, которую спел в обмен на чешую, про то, как они вынырнули из воды все разом, окружив меня, про водяного Тихона, его огромную тушу и тоску в жёлтых глазах, про чёрную воду, поднимающуюся из расщелин на дне.

— Чёрная вода, — задумчиво произнесла Елена, барабаня пальцами по столу. — Звучит как отголосок Чернобога. Чёрный бог — чёрная вода, слишком явная связь.

— Гранатов то же самое сказал, почти слово в слово.

— Логично, всё сходится к одной точке, к пробуждению древнего бога. Чёрная вода может быть его дыханием, первым признаком пробуждения, это как круги на воде от брошенного камня.

— Может быть, а может, это защитный механизм подземелий отступников. Морозов же говорил про затопленные залы в тоннелях. Вдруг чёрная вода оттуда?

— Тоже вариант. В любом случае, нужно разбираться и делать это быстро.

— Дядя Лёша, а можно мне с тобой на Кромку? — вдруг спросила Варвара, отрываясь от книги.

В глазах девочки загорелся знакомый огонёк авантюризма.

— Нет, — отрезал я.

— Почему? — девочка надулась, нижняя губа выпятилась, брови сдвинулись к переносице.

— Потому что к Бабе-Яге я должен идти один. Я понимаю, что ты скучаешь по старушке, но мы будем решать серьёзные, не детские вопросы.

— Я не ребёнок! Я дочь Хозяйки Медной горы!

— Для Яганны ты всё равно ребёнок, ей больше тысячи лет, Варь. Для неё даже я, младенец.

Девочка надулась сильнее. Воздух на кухне потеплел градусов на пять. Стакан с водой на столе начал запотевать.

— Варь, не начинай, — предупредил я, чувствуя, как поднимается температура, — Остынь, в прямом смысле. Ты останешься дома, а к вечеру у меня будет для тебя сюрприз.

— Варюша, поддержала меня Елена, — Мы с тобой отлично проведём время. В парк сходим, покормим уток, может, в музей заглянем.

— В музей? — оживилась Варька, моментально забыв обиду, — А там есть про вулканы?

— В геологическом музее точно есть, там образцы вулканических пород и макеты вулканов.

— Ура! Хочу-хочу-хочу!

План сработал. Варвара переключилась на предстоящий поход в музей, забыв про Кромку. Я мысленно поблагодарил Еремееву за находчивость.

Договорились, что Елена останется с Варей до вечера. Потом все вместе поедем к Гранатову на оперативное совещание.

Принял душ, смывая речную слизь и запах тины. Горячая вода расслабила мышцы, но не сняла тревогу, что-то внутри скребло, предупреждало об опасности. Моя чуйка редко ошибалась, я привык к ней прислушиваться.

Переоделся в чистое, натянув на себя старые джинсы, футболку с выцветшим принтом и толстовку на молнии. Проверил посох. Внутри мирно неупокоенные души, а Наталья Петровна опять где-то шлялась, наверняка летала по модным бутикам и рассматривала современную одежду, сокрушаясь, что не может ничего примерить на себя.

Собрал рюкзак. Фляжка с водой, сухари, спички, складной нож, моток верёвки, фонарик. Ещё взял соль в холщовом мешочке, потому как это универсальная защита от нечисти, прихватил аптечку с бинтами и обезболивающим. На Кромке всякое может случиться, лучше подготовиться заранее, чем потом локти кусать.

Русалочью чешую завернул во влажную ткань, как советовала русалка.

— Веди себя хорошо, — наказал Варьке, застёгивая рюкзак. — Слушайся Елену. Никаких фокусов с огнём, превращением предметов в камень и прочих шалостей.

— Буду хорошей, — пообещала девочка, но я заметил, как в её глазах заплясали чертенята, — Обещаю не поджигать ничего и в камень превращать тоже не буду, максимум в стекло.

— Варвара!

— Шучу-шучу! — девочка подняла руки в примирительном жесте, — Буду паинькой, честно-пречестно!

— Кар! — добавила Каркуша с высоты шкафа, где устроила себе наблюдательный пункт.

— Каркуша, ты со мной, указал вороне.

— Кар-кар! — утвердительно прокаркала пернатая бестия, и взмахнув крыльями опустилась на моё плечо.

Вышел из квартиры в начале второго. Спустился во двор, где меня встретил яркий солнечный день. После полумрака квартиры пришлось щуриться. День выдался на удивление тёплым для конца лета, градусов двадцать пять, не меньше, но при этом дул сильный ветер, срывая с деревьев первые жёлтые листья. Они кружились в воздухе, как конфетти на празднике.

Дошёл до остановки, сел в маршрутку. Трясясь в тесном салоне между потными телами, думал о предстоящей встрече с Яганной. В прошлый раз старуха накормила, напоила чаем, дала советы по усилению дара, но это было плата за обещание принести русалочью чешую. Теперь, когда долг будет отдан, неизвестно, как она себя поведёт, да и Варьки рядом не окажется. Впрочем, прикрываться ребёнком, пусть и полубогиней, я не собираюсь.

Добрался до знакомого пустыря на окраине города, находящегося за зданием ОАР. Место безлюдное, даже бомжи сюда не совались, слишком далеко от цивилизации и идеально для перехода на Кромку. Я почти сразу, при первом посещении Отдела Аномальных Расследований, почувствовал, что здесь грань между Кромкой и Явью более тонкая. Удобно переходить, и меньше энергии понадобится.

Я мог бы открыть проход прямо из квартиры, но решил не рисковать, даже несмотря на то, что рядом была Каркуша.

Огляделся по сторонам, никого, только ветер гонял по земле пластиковый пакет, да где-то вдалеке надрывалась собака, наверное, привязанная на цепи у какого-нибудь склада. В кустах кто-то зашуршал: то ли крыса, то ли кошка.

Сосредоточился, представляя поляну перед избушкой Яганны. Серо-жёлтую траву, кривые деревья, низкое небо Кромки.

Выстроил в голове образ и сразу почувствовал, как откликается дар. От солнечного сплетения по всему телу разлилось тепло. Воздух вокруг начал дрожать, искажаться, как над раскалённым асфальтом

открыл проход.

Разрыв в реальности возник прямо передо мной, овальная дыра в воздухе, за которой клубилась серая мгла, оттуда тянуло холодом.

Постоял мгновение и шагнул в серую мглу.

Переход оказался мягче, чем обычно. Видимо, организм уже адаптировался. Ноги коснулись твёрдой земли, колени чуть согнулись, амортизируя удар, никакой тошноты и головокружения, только лёгкий звон в ушах.

Открыл глаза.

Передо мной расстилалась та самая поляна. Серо-жёлтая трава хрустела под ногами, как старый пергамент. Кривые деревья по краям поляны покачивались, хотя ветра не было, на Кромке вообще редко дул ветер в привычном понимании. Низкое свинцовое небо нависало, как крышка гроба, а в центре поляну стояла избушка на курьих ножках, развёрнутая ко мне задом.

Я нахмурился, что-то было не так, слишком тихо.

На Кромке никогда не бывает полной тишины, всегда есть какой-то фоновый шум: далёкие крики существ, шорох в кустах, скрип деревьев, гул самой Кромки, если можно так выразиться, а сейчас тут стояла мёртвая, абсолютная тишина, как в вакууме.

Из трубы избушки не шёл дым. В прошлый раз Яганна топила печь. Сейчас труба была холодной, мёртвой. Ставни наглухо закрыты, хотя старуха говорила, что никогда их не закрывает, любит наблюдать за происходящим снаружи.

Чуйка взвыла сиреной воздушной тревоги. Каждая клеточка тела кричала: опасность, беги, сваливай отсюда немедленно.