— Располагайтесь, — Гранатов кивнул на диван, — Чай, кофе?

— Кофе, — произнесла Еремеева.

— Чай, — попросил я.

— А мне сок? — подала голос Варвара.

— Яблочный устроит?

— Ага.

Пока Анатолий возился на кухне, я осмотрелся внимательнее. На рабочем столе, рядом с клавиатурой, лежала раскрытая папка с фотографиями. Я узнал снимки мест преступлений: Филёвский парк и усадьбу Апраксиных.

— Не трогай, — бросил капитан из кухни, не оборачиваясь, — Потом покажу.

Он вернулся с подносом, расставил чашки и стакан с соком, затем сел в кресло напротив и уставился на меня тяжёлым, усталым взглядом.

— Итак, — начал Гранатов, — Давайте по порядку. Алексей, расскажи Елене всё, что узнал от Морозова, с самого начала.

Я кивнул и начал говорить. Рассказал про допрос, про Наставника в рогатой маске, про подземные тоннели за Кунцевским парком, про руническую защиту, про состав группы, про то, как душу скипер-зверя выдернуло из Яви, когда он попытался произнести имя Чернобога.

В комнате стало тихо, только тикали часы на стене, да где-то за окном лаяла собака.

Еремеева сидела неподвижно, обхватив ладонями кружку с кофе. Её лицо не выражало ни страха, ни удивления, а только холодную, профессиональную сосредоточенность.

— Я кое-что слышала, — произнесла Еремеева ровно, — Когда была на задании в Крыму. Не знаю, относится это к нашей ситуации или нет, но местный ведьмак-отшельник говорил мне, что чувствует пробуждение чего-то древнего. Он не назвал имени, но описал ощущения: как будто под землёй ворочается что-то огромное, и каждый раз, когда оно шевелится, мир вздрагивает. Я не придала значения, думала, старик из ума выжил.

— А сейчас?

— А сейчас не знаю, но его слова начинают обретать смысл.

Гранатов встал, подошёл к книжному шкафу и достал с верхней полки толстый том в тёмном переплёте и положил его на стол перед нами.

— Тёмные культы славянского мира, — прочитал я название, — Составитель неизвестен, оригинал, собственность ОАР, копирование запрещено, — я посмотрел на капитана, — Стащил из библиотеки?

— Нет, это я написал, — спокойно ответил Анатолий, — Вернее, систематизировал материалы за двадцать лет работы. Это мой личный экземпляр, здесь всё, что мы знаем о Чернобоге, его последователях и других тёмных Богах. Этого катастрофически мало, но лучше, чем вообще ничего.

Он открыл книгу примерно на середине и показал карту. На ней были отмечены десятки точек по всей России и за её пределами.

— Каждая точка, это место, где за последние сто лет были обнаружены следы ритуалов, связанных с тёмными культами. Не все из них относятся к Чернобогу, конечно. Были и почитатели Мары в её тёмной ипостаси, и дети Велеса, и совсем уж экзотические секты, но… — Анатолий ткнул пальцем в кластер точек вокруг Москвы, — Видишь? За последние три года концентрация резко выросла именно здесь, в столице и ближайшем Подмосковье.

— Словно кто-то целенаправленно стягивает сюда все силы, — подхватила Еремеева.

— Именно, — кивнул Гранатов, — И наши недавние убийства, лишь вершина айсберга. Я уверен, что жертв намного больше, Мы просто не обо всех знаем.

— Потому что остальных не нашли, — мрачно сказал я, вспоминая трупы, откопанные у Кунцевского городища, — Или нашли, но списали на обычную уголовщину: маньяки, серийные убийцы, бытовуха — это же проще, чем ритуальные жертвоприношения.

— А я ведь тебе, Толя, говорил, что надо искать без вести пропавших хотя бы за пятнадцать-двадцать лет.

— Говорил, но я до последнего сомневался. Надеялся, что может не отступники действуют, а кто-то другой.

— Признаю, ты был прав, а я оплошал, очень уж не хотелось верить в происходящее. К тому же, следователи и так завалены работой, им не до мистики, а наш отдел… — Анатолий горько усмехнулся, — Нас мало, мы физически не можем отследить всё.

— Сколько вас? — спросил я.

— В штате ОАР всего сорок два человека, из них восемнадцать оперативников и четыре следователя, остальные аналитики, техники, административный персонал и это на всю Россию. Понимаешь масштаб?

Я понимал. Восемнадцать оперативников и четыре следователя на страну в которой нежити, нечисти и прочей потусторонней публики водилось столько, что впору открывать отдельное министерство, это катастрофически мало.

— Нам нужна помощь, — произнёс я.

— Какая?

— Любая: ведьмаки, оборотни, вурдалаки, да кто угодно, кто не связан с отступниками и заинтересован в том, чтобы мир не провалился в тартарары.

— Ты предлагаешь собрать коалицию? — Гранатов вскинул бровь.

— А почему бы и нет. Вампиры не хотят, чтобы Чернобог проснулся, он уничтожит их первыми, оборотни тоже. Ведьмы, домовые, лешие все они часть этого мира, и, если мир рухнет, они сгинут вместе с ним.

— Дядя Лёша говорит разумные вещи, — вдруг подала голос Варвара, которая всё это время сидела тихо, листая свою книгу и делая вид, что не слушает.

Мы все посмотрели на неё.

— Мама рассказывала, — продолжила девочка, закрывая книгу и глядя на нас серьёзными, не по-детски мудрыми глазами, — Что когда Чернобога усыпили в прошлый раз, это сделали не Боги. Боги были заняты войной друг с другом, а Чернобога усыпили люди. Они объединились и провели ритуал, который загнал его обратно в глубины Нави, но они заплатили за это страшную цену.

— Какую? — спросила Еремеева.

— Они заплатили своими жизнями, — просто ответила девочка, — Погибли все до единого, их души стали замком, запечатавшим тюрьму Чернобога, и пока этот замок держится, он спит.

— Но замок ослабевает, — тихо произнёс я, — Потому что отступники нашли способ его разрушить. Каждая душа, принесённая в жертву, ослабляет печать.

Варька кивнула.

— Мама говорила, что, если замок рухнет полностью, остановить его сможет только такой же ритуал и такая же цена.

— Интересно получается, если твоя мама всё это знала, почему не сказала об этом раньше? — проворчал себе под нос.

Я, видите ли, тут мечусь в разные стороны, ищу ответы на вопросы, а они все молчат, как рыбы об лёд, скрывая информацию.

В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая, как зимний туман.

— Ну уж нет, — первой нарушила её Еремеева, — Я не собираюсь умирать ради какого-то ритуала, мы найдём другой способ.

— Нужно постараться найти всех отступников и уничтожить, — сказал Гранатов, — Если прекратить поток жертв, замок перестанет слабеть, таким образом, мы выиграем время, а может и вовсе остановим пробуждение Чернобога.

— Тогда нужно отправляться в тоннели за Кунцевским городищем, но просто так туда не попасть.

— Значит, нужно найти ключ, — пожал плечами капитан.

— Или того, кто сможет пройти защиту без ключа, — добавила Еремеева.

Все посмотрели на меня.

— Нет, — покачал головой, — Я пока не настолько силён, но знаю того, кто может помочь.

— Кто?

— Яганна.

— Кто? — переспросили Гранатов и Еремеева хором.

— Баба-Яга, — пояснила Варвара будничным тоном, — Она живёт на Кромке, мы с дядей Лёшей у неё в гостях были, она пироги печёт, вкусные.

Капитан медленно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Баба-Яга, — повторил он, — Алексей, ты знаком с Бабой-Ягой?

— Ну, знаком, громко сказано, скорее, мы друг другу кое-что должны. Она мне помогла с увеличением силы дара, а я обещал ей достать чешую русалки, долг ещё не отдал.

— И ты думаешь, что Баба-Яга, легендарная ведьма, живущая на Кромке, согласится помочь нам взломать руническую защиту отступников?

— Если правильно попросить, то да. Чернобог для неё такая же угроза, как и для всех остальных.

— Безумие, — констатировала Еремеева, но в её глазах я заметил знакомый блеск азарта, который появлялся у неё каждый раз, когда ситуация выходила за рамки обыденного.

— Есть ещё кое-что, — я потёр виски, — Сегодня утром нас с Варварой атаковали пятеро вурдалаков. Трёх я утащил на Кромку, двое остались с Варварой, не знаю, что с ними стало, — я вопросительно посмотрел на девочку.

— Убежали, — пожала плечами малая, — Я одному руку сломала, второй сам удрал. Каркуша ему вдогонку добавила.

— Ты сломала руку вампиру? — переспросила Еремеева.

— Ну да, а что? Он первый полез.

— Те трое, которых ты утащил на Кромку, что с ними? — вернулся к теме Гранатов. Я уже рассказывал капитану о произошедшем, но не вдавался в подробности, поэтому сейчас дал подробный расклад.

— Оба живы, вернул их обратно в Явь. Старший из них, Андрей, обещал передать своему главе, чтобы от нас отстали. Работают они по заказу Валерия Чёрного, помнишь такого?

— Как не помнить, — мрачно кивнул капитан и усмехнулся, — Всё никак обиду забыть не может?

— Угу.

— Крепко ты ему насолил в Чердыни. По-хорошему надо этим гадом кому-то из наших заняться, а то кровосос в конец обнаглел. Не удивлюсь, если паршивец нарушает закон и обращает обычных людей в себе подобных. Если это так, придётся устранить Валерия и с гнездом его разобраться, но это потом, не сейчас. Насчет нанятого им клана, ты уверен, что они отступят?

— Андрей обещал сделать для этого всё возможное, и я ему верю.

— Ты веришь вампиру?

— Этому, да. Он мне должен жизнь, дважды.

Гранатов покачал головой, но спорить не стал.

— Хорошо. Вот что мы сделаем, — капитан подался вперёд, опираясь локтями на колени, — Первое, завтра с утра я отправлю запрос наверху на увеличение оперативного состава. Не знаю, дадут ли, но попробую. Второе, Алексей, тебе нужно наведаться к Яганне и договориться о помощи. Третье, Елена, — он повернулся к Еремеевой, — Свяжись с Владой и Стасом, теми двумя, которые были в усадьбе Апраксиных. Они сейчас в Москве, я проверил, нам нужна каждая пара рук.

— Будет сделано, — кивнула лейтенант.

— Четвёртое, — Гранатов помедлил, — Куницын роет архив на предмет Чернобога, как только найдёт что-то стоящее, сразу сообщит нам. И пятое, — неплохо было бы выдернуть с Кромки Хозяйку Медной горы.

— Ну, это без проблем, сделаю, — кивнул в ответ, — К тому же, я бы ещё Ратмира и его стаю позвал, но им с Кромки даже при моей помощи не выйти, только если нам самим к туда наведаться.

— Первородный оборотень? Ты и с ним знаком? — удивленно уставилась на меня Елена.

— Угу, а что такого? Я много с кем знаком. Кстати, ещё в Волховцом переговорить надо, но я не уверен, что он станет на вопросы отвечать

— Обалдеть у тебя знакомые, — не переставала изумляться Еремеева.

— А ещё необходимо выдернуть из Тумановки Усудца, пускай в Москву приезжает и ведьму эту… забыл, как зовут, — проворчал Гранатов.

— Марта?

— Ага, её. она хоть и не особо сильна, но тоже кое-что умеет.

— Ну, вроде план более-менее вырисовывается.

— Когда на Кромку пойдём?

— К Яганее я один пойду и к Волховцу тоже, а вот к Ратмиру и его стае можно наведаться всем, но прежде, чем отправляться, нужно перед Ягой долг закрыть, поэтому завтра с утречка поеду на речку, куда-нибудь подальше от города и от людей. Не факт, что ещё получится встретить русалок и договориться.

— Добро, — кивнул Гранатов, — Помощь нужна?

— Нет, сам справлюсь.

— А про меня вы забыли? — послышался недовольный голос в моей голове, очень обиженный голос.

— Упс, прости Морана, как-то всё закрутилось. Ты с нами?

— Конечно, я не собираюсь уступать Навь своему братцу, а если он проснётся, то попробует заграбастать мир мёртвых в свои руки, да и меня убить попытается. Мы с ним давние соперники.

— Хорошо, тогда присоединяйся к нашей компании.

— Не сейчас, когда будет нужна помощь, позови, откликнусь, и про Чура не забудь, он очень недоволен. Ты совсем про него забыл.

— Да, нехорошо получилось, исправлюсь. Спасибо, Морана.

— Не за что, а вообще, я зла. Ты должен был передать душу скипер-зверя мне.

— Ещё раз извиняюсь, но тут я ничего не мог поделать.

Богиня Смерти немного поворчала, но быстро смилостивилась.

— Ладно, не прощаюсь, зови в случае чего.

— Непременно.

Как только присутствие Мораны исчезло, поделился хорошими новостями.

— Здорово, — выдала Еремеева, — Если другие Боги будет на нашей стороне, половина успеха уже гарантирована.

— Не факт, что они согласятся в этом участвовать, ну, кроме Мораны и Чура.

— Это уже неплохая поддержка, — не согласился со мной Анатолий.

Мы просидели у Гранатова до одиннадцати вечера, обсуждая план действий. Варька уснула на диване, свернувшись калачиком и подложив под голову книгу о вулканах.

Когда мы наконец выехали домой, город уже затих. Фонари расплывались жёлтыми пятнами в лёгком тумане, который поднялся от реки. Еремеева сидела рядом, закинув ногу на ногу, и молча смотрела в окно.

— Спасибо, — вдруг произнесла она, не оборачиваясь.

— За что?

— За то, что лезешь в самое пекло.

— Я не герой, Лена.

— Я не говорила, что ты герой, главное не трус, это важнее, — я промолчал, не зная, что на это ответить, — И ещё, — Еремеева повернулась, — Варька от тебя без ума. Знаешь, что она мне сегодня сказала?

— Что?

— Что ты лучший папа на свете, только ей не говори, что я тебе это рассказала, а то она мне больше не доверится.

Что-то тёплое и одновременно болезненное шевельнулось в груди. Я крепче сжал руль и молча кивнул.

— Высади меня на следующем перекрёстке, — попросила Елена, — Мне тут недалеко. Высплюсь и к пяти утра буду у вас.

— Зачем?

— Затем, что завтра ты завтра едешь на Кромку, а кто-то должен остаться с Варварой, если, конечно, ты не собираешься тащить её с собой.

— Не собираюсь. Тогда уж лучше ты у нас переночуешь, так проще будет, да и выехать я хочу в половину четвертого утра. Пока доберусь до речки, пока то да сё…

— Резонно, так действительно будет лучше.

Мы подъехали к дому около полуночи. Двор встретил нас тишиной, только ветер лениво шевелил кроны старых лип у подъезда. Я заглушил двигатель и обернулся на заднее сиденье. Варька спала, уткнувшись щекой в ремень безопасности, рот был чуть приоткрыт, ресницы подрагивали, видимо что-то снилось. Каркуша, притаившаяся на спинке сиденья, тихо каркнула.

— Приехали, — шепнул я.

Елена вышла первой, бесшумно прикрыв дверь. Я аккуратно отстегнул ремень на Варьке и подхватил её на руки. Девочка что-то пробормотала во сне, обхватила меня за шею и уткнулась носом в плечо. Я прижал её покрепче и двинулся к подъезду.

Еремеева придержала дверь, пропуская нас вперёд. В подъезде горела только одна лампочка из трёх, бросая тусклый желтоватый свет на исцарапанные стены. Лифт, как назло, не работал. Пришлось подниматься пешком.

Дома было темно и прохладно, я утром оставил окно на кухне приоткрытым. Не разуваясь, прошёл в комнату и осторожно уложил Варьку на кровать. Она тут же перевернулась на бок, подтянула колени к животу и засопела ровнее. Я стянул с неё кроссовки и накрыл одеялом. Каркуша бесшумно влетела в комнату и устроилась на спинке стула, нахохлившись.

Постоял над кроватью с минуту, глядя на спящую девочку. Странное дело, ещё пару месяцев я даже подумать не мог, что у меня будет ребёнок, пусть и не совсем обычный, за которого нужно отвечать, а теперь вот стою и смотрю на спящую девочку, которая считает меня лучшим папой на свете. Ребёнок, способный сломать руки вампирам, маленькая полубогиня, стала для меня родной и если честно, я не знал, то с этим делать.

— Спокойной ночи, малая, — прошептал тихо и вышел, прикрыв дверь.

Елена уже хозяйничала на кухне. Когда я вошёл, она как раз ставила чайник.

— Чай будешь? — спросила она, даже не оборачиваясь.

— Буду.

Я сел за стол и потёр лицо ладонями. Усталость навалилась разом. Весь день, от утренней схватки с вурдалаками до многочасового обсуждения у Гранатова, будто сложился в один тяжёлый камень и лёг на плечи. Мышцы ныли, голова гудела, а перед глазами всё ещё стояла карта из книги Анатолия, десятки красных точек, стягивающихся к Москве.

Еремеева поставила передо мной кружку и села напротив. Пар поднимался над чаем тонкими завитками.

— Я тебе диван застелю, — произнёс я, — А сам на кресле прикорну, всё равно скоро вставать.

— Не выдумывай, на кресле шея затечёт, диван твой, а я могу и на коврике, — усмехнулась Елена.

— Очень смешно.

— А я не шучу, обернусь и волчицу с свернусь клубочком.

— Перестань. Лучше Варьку потесни тогда. Кровать большая, уместитесь обе.

— Хорошо, — согласно кивнула Елена.

— О чём думаешь? — спросил я, увидев, что взгляд лейтенанта стал отсутствующим.

Елена встрепенулась.

— Знаешь, что меня по-настоящему пугает?

— Нет, расскажи.

— Меня пугает не Чернобог, не отступники, не руническая защита и не подземные тоннели. Меня пугает то, что нас горстка против чего-то, что существовало задолго до нас и будет существовать после.

— прорвемся, я почему-то в это верю. Нет, — поправил сам себя, — Я в этом ни капли не сомневаюсь.

Елена улыбнулась.

— Тогда я тоже буду верить.

Мы замолчали. Я слышал, как тикали часы в прихожей, как мерно гудел холодильник, из комнаты Варьки доносилось едва слышное сопение, и эта тишина была тем, за что стоило драться, не за абстрактный мир, не за человечество с большой буквы, а вот за это: за спящего ребёнка, за чай на ночь, за тёплый свет лампы на кухне, за женщину, что сидела рядом.

Я допил чай и поставил кружку в раковину.

— Ложись, — сказал Елене, — Будильник поставлю на три пятнадцать. Выеду тихо, постараюсь вас не разбудить.

— Разбудишь — не страшно. — Алексей…

— Что?

— Будь осторожен завтра на реке. Русалки, не вурдалаки, они хитрые и коварные, ты даже не заметишь, как окажешься на дне.

— Я знаю.

Прошёл в гостиную, сел на край дивана и уставился в темноту за окном. Елена уже скрылась в комнате Варьки, и я услышал, как скрипнула кровать, легла, а вот ко мне сон не шёл.

Вроде устал как собака, но стоило закрыть глаза, как в голове начинали крутиться мысли.

Я думал о завтрашнем дне, о русалках, о Яганне, о долге, который давно пора отдать. Думал о Ратмире и его стае, запертых на Кромке, и о красных точках на карте Гранатова, о том, что каждая из них, чья-то загубленная жизнь.

Поставил будильник на три пятнадцать, лёг и закрыл глаза. Сон пришёл не сразу, сначала я долго ворочался, прислушиваясь к тишине, а затем резко провалился в тьму, будто кто-то милосердно решил дать мне отдохнуть перед тем завтрашним днём.