— Его забрали, — произнёс глухо.

— Кто?

— Тот, чьё имя он пытался назвать. Чернобог.

Гранатов скрипнул зубами.

— Чернобог, — тихо произнёс он.

Я медленно повернул к нему голову.

— Ты знал?

— Подозревал, — капитан провёл ладонью по лицу, и я заметил, что рука у него мелко подрагивает, — Надеялся, что ошибаюсь. Чернобог, Алексей. Если это он… мы в такой глубокой заднице, что из неё не выбраться.

— Дядя Лёша, — послышался голос Варвары, на удивление спокойный, — А кто такой Чернобог?

Я посмотрел на девочку, затем на Гранатова, затем на пустой прозекторский стол, на котором по-прежнему лежало мёртвое тело скипер-зверя, и глубоко выдохнул.

— Очень плохой парень, Варь, — ответил я, чувствуя, как в груди тяжёлым камнем ворочается предчувствие грядущей беды.

В помещении было тихо. Только гудели уцелевшие лампы, да где-то в глубине здания хлопнула дверь. Обычные звуки обычного рабочего дня.

Вот только день этот перестал быть обычным в тот самый момент, когда призрак скипер-зверя попытался произнести имя древнего Бога и был за это уничтожен.

Чернобог, повелитель тьмы, владыка Нави, тот, кого славянские предки боялись настолько, что даже упоминание его имени считалось проклятием, а ещё он был братом Мораны.

Уверен, он захочет уничтожить сестру и вернуть себе полный контроль над миром мёртвых.

Посему выходило, что эта сволочь проснулась или пробуждается на короткие промежутки времени, а потом вновь уходит в спячку.

А Гранатов ещё тот жук, мог бы поделиться своими догадками.

— Нам нужно поговорить, — произнёс Анатолий, пряча пистолет обратно в кобуру, — Серьёзно поговорить, не здесь и не сейчас. Сегодня вечером, у меня дома, приезжай к восьми. Варвару можешь взять с собой, теперь это касается и её тоже.

Я кивнул.

За дверью послышались торопливые шаги и возбуждённые голоса, видимо, грохот в морге не остался незамеченным.

— Пошли отсюда, — буркнул капитан и направился к выходу, — И постарайся до вечера больше никуда не вляпаться, хотя бы до вечера, Гаврилов, очень тебя прошу.

Я промолчал, потому как обещать подобное не мог. Вляпываться в неприятности стало моей второй натурой, и, судя по тому, что нам предстояло, худшее было ещё впереди.

Варвара молча пристроилась рядом, взяв меня за руку. Её ладонь была тёплой и маленькой, и я сжал её чуть крепче, чем нужно.

Мы вышли из морга, а затем и из здания ОАР. Каркуша всё это время молча просидевшая у меня на плече каркнула.

— Молодец, что не стала вмешиваться, — погладил ворону по перьям.

— Кар, — сверкнула правым глазом птица.

— Да я знаю, что если бы ты могла хоть как-то навредить Морозову, то не устояла от соблазна напасть, — хмыкнул в ответ и ускорил шаг.

До вечера оставалось несколько часов, и я понятия не имел, чем их занять. Голова гудела от переизбытка информации, тело ныло после утренних приключений, а душа требовала чего-то простого и человеческого: горячего чая, мягкого дивана и тишины, но тишины с Варварой не бывает, это я усвоил давно и окончательно.

— Дядя Лёша, а мы можем зайти в тот магазин? — девочка ткнула пальцем в витрину книжного, мимо которого мы проезжали, — Там книжки про вулканы, я видела вчера с Еленой.

— Варь, сейчас не до книжек.

— Ну, пожалуйста, — протянула малявка.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Девочка сидела, скрестив руки на груди, и буравила мой затылок взглядом, который мог бы прожечь дыру в бронежилете.

— Ладно, — вздохнул, — Пять минут.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Двенадцать.

— Варвара!

— Хорошо-хорошо, десять.

Припарковал машину у обочины, и мы вошли в магазин. Каркуша осталась на крыше автомобиля, нахохлившись и недовольно косясь на голубей, оккупировавших соседний карниз.

Пока Варька металась между стеллажами, хватая то энциклопедию минералов, то атлас мирового океана, то справочник по астрономии, я привалился к полке с детективами и прикрыл глаза.

Чернобог.

Имя Бога крутилось в голове, как заевшая пластинка. Я знал о нём немного, в основном из бабкиного дневника. Тёмный бог, антипод Белобога, повелитель ночи, холода и смерти. Впрочем, с последним утверждением Морана бы поспорила.

Чернобог считался спящим, усыплённым ещё в незапамятные времена, когда Мировое Древо стояло крепко, а границы между мирами были надёжнее крепостных стен, но стены имеют свойство ветшать, а сон не бывает вечным.

Отступники хотели его разбудить. Нет, не просто разбудить, а накормить. Каждая жертва, принесённая на алтарь, была кусочком силы, вливавшимся капля за каплей, душа за душой в спящее тело древнего Бога.

Если Морозов сказал правду, а у меня не было оснований ему не верить, учитывая, каким образом его душу выдернуло из Яви, то процесс пробуждения уже начался.

— Дядя Лёша! — голос Варвары вывел меня из задумчивости, — Смотри, тут написано, что Земля когда-нибудь столкнётся с астероидом! Вот круто!

— Варя, это не круто, это потенциальная катастрофа планетарного масштаба.

— Ну да, но всё равно интересно, — она запрокинула голову, глядя на меня снизу вверх, — А ты бы смог остановить астероид?

— Нет.

— А мама смогла бы?

— Сомневаюсь.

— А Морана?

— Варь, давай купим книжку и пойдём, — я забрал у неё из рук увесистый том «Геология для любознательных» и направился к кассе.

— А ещё вот эту! — девочка сунула мне под локоть ещё одну книгу, — И эту! И вот эту тоже!

В итоге я вышел из магазина с пакетом, в котором лежали четыре книги общим весом килограммов в пять. Варвара шествовала рядом, сияя, как начищенный пятак.

Когда мы загрузились обратно в машину, я набрал номер Еремеевой. На этот раз она ответила почти сразу.

— Алексей? Что случилось?

— Много чего. Ты сейчас свободна?

— Смотря для чего.

— Мне нужно оставить Варвару на пару часов. Сегодня вечером встреча у Гранатова. Толя, конечно, её позвал, но стоит ли брать с собой ребёнка?

— Стоит, — неожиданно твёрдо ответила Елена, — Если дело настолько серьёзное, что капитан зовёт к себе домой, а не в контору, значит речь идёт о чём-то, что выходит за рамки обычного расследования. Варвара часть всего этого, хочешь ты или нет.

— Она ребёнок.

— Она полубогиня, Алексей. Хватит делать вид, что это не так. Я проведу с ней время до вечера. Заберу через полчаса, если скажешь куда подъехать.

— Мы практически дома.

— Жди.

Еремеева сбросила звонок, а я ещё пару секунд смотрел на экран, прокручивая в голове её слова. Она была права, чёрт возьми. Варвара давно уже не просто девочка, за которой нужно присматривать.

Дома я первым делом залез под душ, второй раз за день. После Кромки, морга и всего остального, казалось, что запах тлена, болотной жижи и формалина въелся не только в одежду, но и в саму кожу.

Стоя под горячей водой, я прокручивал в голове слова Морозова: семеро, Наставник, четверо ведьмаков-отступников, оборотень и покойный скипер-зверь, теперь шестеро, подземные тоннели за Кунцевским парком, ритуальная защита, которую не пробить без ключа.

Много вопросов и катастрофически мало ответов.

Кто такой Наставник? Откуда он взялся? Какова его сила? Как давно он служит Чернобогу?

И главное, сколько ещё жертв им понадобится, чтобы окончательно пробудить спящего Бога?

Из ванной я вышел, завернувшись в полотенце, и столкнулся нос к носу с Голицыной, которая висела прямо в коридоре, разглядывая висящую на стене фотографию.

— Красивая женщина, — произнесла княгиня, кивнув на снимок Светланы, — Твоя покойная жена?

— Да, — коротко ответил я.

— Мне жаль.

Удивительно, но прозвучало это искренне. Без обычного ехидства и снисходительности, просто тихое, человеческое сочувствие от существа, которое перестало быть человеком триста лет назад.

— Наталья Петровна, — произнёс я, переодеваясь в чистое, — Мне нужно кое о чём вас спросить. Вы давно существуете. Слышали что-нибудь о Чернобоге?

Призрачная княгиня замерла. Буквально застыла в воздухе, как муха в янтаре.

— Зачем тебе? — спросила она, и в голосе не было ни шутки, ни игривости, — Серьёзно, Кромешник, зачем?

— Потому что, похоже, отступники пытаются его пробудить, и у них это получается.

Голицына медленно опустилась на уровень пола и села, насколько это слово было применимо к призраку, на край дивана. Её фигура стала менее чёткой, словно от одного упоминания этого имени старуха потеряла часть сил.

— Я знаю о нём не больше, чем любой, кто жил в моё время, — наконец произнесла она, — Но было одно событие, зимой тысяча восемьсот тридцать шестого года, незадолго до того, как я умерла.

— Расскажете?

— В имении устроили святочные гадания, ерунда, конечно, но молодые девки не могли без этого, и одна из крепостных, Глашка, дурочка деревенская, нагадала себе жениха через зеркало. Только вместо жениха из зеркала вылезло нечто чёрное, бесформенное, с глазами как угли. Оно произнесло одно слово, одно единственное слово.

— Какое?

— Скоро, — прошептала Голицына, и я заметил, как по её призрачным рукам побежала рябь, — Девку нашли утром мёртвой. Полностью седой, с выражением ужаса на лице, а зеркало треснуло пополам.

— И вы думаете…

— Я не думаю, я знаю. Это был вестник, такой же, какие являлись отступникам. Он сказал это около трёхсот лет назад, но для Бога это мгновение. Кромешник, если Чернобог пробуждается, это не просто опасность, это конец всему. Сент-Жермен в своё время многое мне рассказывал, да только не верила я ему при жизни.

Мне стало не по себе, совсем не по себе. Впрочем, так было каждый раз, когда я узнавал что-то новое о масштабе того дерьма, в которое вляпался.

Звонок в дверь прервал наш разговор. Голицына мгновенно растворилась в воздухе.

На пороге стояла Еремеева в джинсах и простой белой футболке, с рюкзаком на одном плече. Волосы женщины оказались собраны в хвост, а на лице не было косметики. Выглядела Еремеева от этого моложе лет на пять и как-то проще что ли, человечнее.

— Привет, — она скользнула взглядом по мне, по квартире за моей спиной, — Варвара готова?

— Я всегда готова! — донеслось из комнаты, и через секунду Варька выскочила в коридор, уже в кроссовках и с новой книгой под мышкой.

— Отлично, — Елена улыбнулась девочке, и я заметил, что в этой улыбке не было профессиональной вежливости, только искренняя теплота, — Пойдём, я знаю одно место, где делают самое вкусное в Москве какао.

— С корицей? — тут же уточнила Варвара.

— Конечно. Разве бывает по-другому?

Я проводил их до лифта, наблюдая за тем, как Варька доверчиво взяла Еремееву за руку. Вот тебе и «она мне не нравится», дети чувствуют людей лучше любого ведьмака. Если Варвара позволила Елене взять себя за руку, значит, внутри неё что-то изменилось.

— Привези её пожалуйста около восьми! — крикнул вслед, выглядывая на лестничную площадку.

— Хорошо, — бросила Елена через плечо и скрылась в лифте вместе с Варькой.

Я же вернулся в квартиру и устало вздохнул, а затем, рухнул на диван и уставился в потолок. Каркуша, которая всё это время сидела на балконе, влетела в комнату и устроилась на спинке кресла, засунув голову под крыло.

— Устала? — спросил я пернатую бестию.

— Кар, — сонно донеслось в ответ.

— Я тоже.

Пару минут я просто лежал, позволяя мыслям свободно течь, потом достал телефон, и открыв поисковик, набрал: Кунцевский парк подземные тоннели.

Результатов было немного, но достаточно. Оказывается, о подземных ходах под Кунцевским городищем ходили легенды давно. Местные диггеры, любители подземных исследований, неоднократно пытались их найти, некоторые даже утверждали, что спускались вниз, но дальше первого яруса никто не проходил, кто-то списывал это на обвалы, кто-то на затопление, а один чудак на форуме утверждал, что его не пустила внутрь стена ужаса, которая скорее всего и была рунической защитой.

Почему я её не почувствовал, когда доставали тела девчонок?

А ведь именно там изначально было древнее капище славянского Бога.

Я переключился на другую вкладку и набрал: Чернобог славянская мифология.

Информации было много, но большая часть из неё, всего лишь пересказ одних и тех же источников. Бог тьмы и зла, антипод Белобога, повелитель Нави. Некоторые источники отождествляли его с Кощеем, другие с Велесом в тёмной ипостаси, третьи утверждали, что это совершенно самостоятельная сущность, не имеющая аналогов в других мифологиях.

Одна статья, правда, зацепила моё внимание. Её автор, некий профессор Выгодский, утверждал, что Чернобог не является злом в привычном понимании, он — хаос, первозданная тьма, из которой родился мир, без него не было бы ни Яви, ни Нави, ни самой Кромки. Он — другая сторона равновесия, и его пробуждение означает не конец света, а его перестройку.

Звучало красиво, но мне отчего-то не хотелось проверять эту теорию на практике.

Я закрыл браузер и набрал номер Куницына.

— Артём Павлович? Это Гаврилов. Как вы себя чувствуете?

— Лучше, Алексей, спасибо, — голос аналитика звучал действительно бодрее, чем вчера, — Выспался, как вы и советовали, впервые за полгода, если честно. Странное ощущение, словно гору с плеч сняли.

— Это потому, что с вас перестали тянуть жизненную силу, — усмехнулся в ответ, — Артём Павлович, у меня к вам просьба. Сможете поискать в архиве всё, что связано с Чернобогом? Любые упоминания, любые дела, даже самые старые.

На другом конце повисла пауза.

— Чернобог? — переспросил Куницын, и в его голосе я уловил то же напряжение, что было у Гранатова, — Вы уверены?

— К сожалению, да.

— Понял, сделаю, но вы же не просто так про него спрашиваете?

— Нет. Думаю, Чернобог и есть тот, кому поклоняются отступники.

— Да уж, а мы не хотели в это верить. Закрывали глаза на очевидное просто потому… Алексей, вы же понимаете, что если это действительно он, то мы имеем дело с силой, против которой наш отдел не выстоит?

— Понимаю. Для Чернобога мы всего лишь букашки, но поверьте, букашки тоже умеют кусаться, особенно если собираются в рой.

Куницын хмыкнул, но без веселья.

— Хорошо, буду копать, результаты передам вам завтра.

— Спасибо.

Я положил телефон и ещё какое-то время просто сидел, глядя в одну точку. Потом поднялся, достал из холодильника остатки вчерашнего ужина, подогрел и съел, не чувствуя вкуса. Механически вымыл тарелку и вытер руки.

В половину восьмого вернулась Еремеева с Варварой, в квартиру не поднималась, позвонив по телефону.

— Мы у подъезда, спускайся.

Я быстро накинул куртку, ибо к вечеру похолодало, и вышел во двор.

— Спасибо, что погуляла с малой, — поблагодарил Елену.

— Не ща что, кстати, тоже в деле, — безапелляционно заявила она, садясь на переднее сиденье моего автомобиля.

Спорить не стал.

Варька устроилась сзади, прижимая к груди новую книгу и жуя остатки чего-то шоколадного.

— Елена Ивановна угостила, — пояснила девочка, перехватив мой взгляд в зеркале, — Очень вкусное, а ещё мы ходили в парк, и она мне показала, как определять стороны света по мху на деревьях.

— Полезный навык, — кивнул я.

— А ещё я научилась завязывать морской узел, — гордо добавила Варька, демонстрируя шнурок от кроссовка, завязанный в какую-то хитрую фигуру.

— Тоже пригодится, — хмыкнул в ответ и завёл мотор.

Гранатов жил в тихом спальном районе на юго-западе Москвы, в обычной панельной девятиэтажке. Трудно было поверить, что здесь обитает человек, который каждый день имеет дело с вампирами, оборотнями и призраками и прочей нечистью.

Впрочем, может именно поэтому он и выбрал такое место, максимально обыкновенное, чтобы хоть где-то можно было притвориться нормальным.

Мы поднялись на шестой этаж. Гранатов открыл дверь почти сразу, будто стоял и ждал за ней.

— Проходите, — он отступил в сторону, пропуская нас в прихожую.

Квартира оказалась двухкомнатной, чистой, но явно холостяцкой. Здесь было минимум мебели и декора. На стенах не висело ни одной фотографии. В гостиной стоял книжный шкаф, набитый старыми томами, рабочий стол с компьютером, на кухне свистел чайник, на столе стояла пара кружек, а на полу у окна лежала стопка пустых коробок из-под пиццы.