Мое утро в поселке Тихом началось наконец, как я давно хотела и представляла себе. Я проснулась раньше всех, на цыпочках дошла до летней кухни, расположенной в уголке веранды. Сварила себе кофе на маленькой плитке, налила полную кружку ароматного, горячего напитка и расположилась с ней на крыльце.

Я кофеман, разбираюсь в купажах и обжарках, потому что этот напиток — часть моей работы частного детектива. Каждая чашка — специальный ритуал, который будто настраивает мой мозг. Горьковатые нотки робусты делают внутренний взгляд ясным и четким, убирая шум из неважных фактов и событий. Фруктово-цветочные оттенки, наоборот, обостряют интуицию, помогают увидеть те самые нюансы, которые важны для расследования. Кофе дает мне возможность выстроить собранные факты в нужном порядке и найти неожиданные связи.

Сегодняшняя чашка была из светлой обжарки, с кислинкой, почти лимонной, и долгим, чуть вяжущим послевкусием. То что нужно для спокойного, аналитического настроя.

Такой кофе прекрасно было пить в деревенской тишине, где нет привычного гула машин, голосов соседей и шума города. Только легкий, чуть слышный шелест листвы, птичья перекличка — живое дыхание природы. От деревьев в саду, от теплой земли поднимался воздух, влажный после росы, густо пропитанный ароматом мокрой травы, нагревающейся коры и едва уловимого дыма. Кажется, кто-то из соседей уже затопил печку.

Я сидела в шортах и футболке из тонкого хлопка и чувствовала себя частью этой природной идиллии. Мой зеленый летний наряд сливался с цветущим и благоухающим садом вокруг дачи. Я скинула сандалии, разложила на деревянных, согретых утренним солнцем ступенях свои записи. Шершавые доски были теплыми и одновременно холодили кожу. Солнце заливало золотом верхушки сосен, светлыми пятнами перекатывалось между строчками и будто подсвечивало мне важные мысли.

Что объединяет четырех пропавших девочек? Эта мысль не отпускала меня.

Но я никак не могла найти ответ — ни знакомых, ни событий, общих для всех четырех. Даже жили они в разных местах: Тарасов, Озерск, Манана вообще прилетела из Армении.

Нитка из клубка мыслей раз за разом обрывалась тугим узлом, и я решила попробовать подобраться к расследованию с другого конца. Если нет сразу заметного объединяющего фактора, значит, он был случайным. То есть вот так, логически, по свидетельским показаниям его не найти. Он случился в тот момент, когда никого рядом не было из близких или друзей. Девушки пропали в короткий промежуток времени, буквально за последние пять дней, так что надо выстроить по минутам день исчезновения каждой, чтобы понять, что же произошло.

Проблема была в том, что я не могла быть уверена, что именно произошло. Хулиганское нападение? Побег из дома? Любовная встреча? Тем более на последнем месте в списке версий все-таки был вариант, что девушки исчезли по разным причинам. Ведь такое возможно… Все совпадения — лишь случайность, а я трачу усилия на поиски несуществующего похитителя.

Я начертила три таблицы с временны́ми отметками — день исчезновения. Каждый надо расписать поминутно, ориентируясь на показания свидетелей. Кристину с Валентиной я отложила на потом, снова взялась перечитывать записи Глеба, пытаясь вписать Любочку в схему временных отрезков.

Неожиданно меня отвлекло какое-то движение в глубине сада. Сначала подумала, что мне показалось, но, всмотревшись получше в угол участка, до которого Светка еще не добралась в своем рабочем энтузиазме, я рассмотрела собаку.

Среди железных бочек, старых досок и непонятных металлических прутьев спокойно стоял большой лохматый пес. Выглядел он неухоженно: длинная темно-бурая шерсть свалялась в колтуны на боках. Огромное тело, мощные лапы, выглядел зверюга устрашающе, если бы не умное выражение морды. Висячие уши придавали ему забавный вид, а внимательные глаза рассматривали меня спокойно, хотя и настороженно. Пес явно оценивал меня.

Пришлось тоже замереть и не делать резких движений, чтобы не спровоцировать собаку. Я демонстративно медленно поставила кружку на ступеньку, показывая, что не собираюсь нападать или прогонять незваного гостя.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом пес сделал шаг, его огромные лапы ступали по траве почти бесшумно. Он степенно обошел участок по широкой дуге, уселся в паре метров от крыльца и вдруг почти по-человечески заскулил.

Я чуть приподнялась, собака тут же мягко отскочила в сторону. Но секунды было достаточно, чтобы рассмотреть на его шее грубый старый ошейник. Значит, не совсем бродячий. Может быть, сбежал от кого-то из местных жителей?

Я протянула руку ладонью вверх. Пес покосился на нее, пошевелил носом, принюхиваясь к запаху кофе, к моему запаху. После знакомства можно было начинать разговор, негромко и ровно, как с человеком, который понимает каждое слово:

— Привет. Ты откуда тут взялся? Местный или пришел издалека? Судя по твоей шубе, жизнь у тебя нелегкая.

Мне показалось, или во взгляде пса мелькнуло что-то похожее на понимание. Он снова заскулил, будто что-то говорил мне в ответ.

Но тут грохнула дверь, заскрипели половицы старенького домика, и пес шарахнулся в сторону. За миг он бесшумно исчез, точно так же, как и появился, растворился среди зелени как привидение.

На крыльцо вышла Светка, зевая и потягиваясь:

— Доброе утро, ранняя пташка.

Она пожаловалась:

— Всю ночь снилась какая-то чушь. Толком не выспалась, ночью проснулась и до утра в потолок пялилась. Все думала, в какой кошмар я в этом Тихом вляпалась. И знаешь, я поняла, кто виноват!

Она сжала кулаки, лицо пошло красными пятнами:

— Те колобки на машине! Муж с женой, которые нам дорогу подсказали. Ты же мне рассказала, что это из-за их показаний нас в клетку в полиции загребли и закрыли. Потому что они рассказали только, как нас встретили с этими девчонками. А что дорогу мы спрашивали до станции, промолчали, гады! Подставили нас по полной! Вот зачем, скажи? А я знаю! Потому что люди — сволочи по своей натуре, а в этом поселке особенно! Так и норовят всех обмануть, городских не любят.

Она прищурилась:

— А знаешь, кто это в машине сидел?! Я вот догадалась! Коробовы, которые торгаши с бешеными ценами. Они же в город ездили продукцию сдавать, нам их дети сказали. Вот мы их и встретили на обратном пути. Ты их детей видела? Все же на одно лицо — не Коробовы, а Колобовы какие-то.

Приятельница, как всегда, очень метко раздавала прозвища. Она решительно тряхнула короткой шевелюрой:

— Вот что, поедем к ним сейчас и поговорим. Я им объясню, как они нас подставили своими длинными языками. Пускай сегодня же тащатся в РОВД к этому сумасшедшему Дракону и говорят правду! Как все было по-настоящему. Спасибо тебе, Танюша, что вытащила меня из этого ужасного места. Но я хочу, чтобы с меня сняли все подозрения. Аб-со-лют-но! Никаких девчонок я не похищала и хочу, чтобы это было подтверждено официально. Знаешь же, такое люди не забудут никогда, будут шептаться за спиной. А если до моих клиенток дойдет история? Ну это же кошмар! Нет, все, едем к Колобовым, то есть Коробовым, будем разбираться, что за чушь они там наплели в полиции про нас.

Я была согласна со Светкиными рассуждениями: вся история пошла не в ту сторону, после того как свидетели на дороге оговорили нас перед майором Драгуном. Если бы не они, то мы бы были добрыми, отзывчивыми женщинами, которые помогли двум девушкам в беде, а не их похитителями.

Да и моя мысль застопорилась снова, никак не получалось размышлять под Светкины крики и утренний домашний шум.

И пока они с Глебом занимались завтраком, я быстро переоделась. Надела голубой джинсовый комбинезон, легкий и свободный, в нем можно, если что, оттащить разгневанную Светку от Коробовых. Или, наоборот, дать отпор, если предприимчивая семейка задействует в конфликте не только слова. На ноги натянула белые легкие кроссовки, а в рюкзак закинула кое-какую аппаратуру, которая помогает видеть и слышать то, что люди хотят скрыть: диктофон, камеру, бинокль. Где она мне пригодится, я и сама точно не знала. У меня вообще не было плана по расследованию, кроме мысли, что сегодня я займусь историей Глеба и Любы. Это единственная пропавшая девушка, где был заинтересованный и активный свидетель, готовый помочь любым способом. Остальные — Самвел и майор Драгун, — кажется, наоборот, были недовольны моим участием в поисках пропавших.

Но до того, как заняться обстоятельствами исчезновения Любочки, мы отправились на разборки с соседями, оставив Глеба приглядывать за домом. Я остановила машину возле нужного дома и повернулась к Светке:

— Какой план? Зайдем и по-хорошему предложим съездить в Озерск в РОВД? Если их нет дома снова, что тогда? Назначим время встречи?

Но та уже разъяренным быком рвалась в бой. Без всякого плана она загрохотала кулаками по воротам:

— Эй, а ну открывайте! Надо поговорить!

Я не успела ее остановить, лишь внутренне подобралась. С таким началом ничего хорошего от разборки ждать не стоит.

Ворота долго не открывали, но Светку это заводило еще сильнее. Она чуть ли не с разбегу билась в створки, заходясь от крика. В какой-то момент металлический лист поехал в глубину и она налетела по инерции на невысокую круглолицую женщину в просторном цветастом платье. Ту самую, что на дороге сутки назад объясняла нам, как проехать к станции через поле. Она свела белесые брови, но кричать в ответ не стала. Ровно поздоровалась:

— Доброе утро. Что вы так шумите, детей пугаете?

— А то вы не знаете? — Светку было не остановить. — Это вы в полиции неправду сказали! А нас потом арестовали и в клетку посадили!

Круглое как блин лицо с россыпью веснушек, похожих на рассыпанную гречку, не изменилось. Женщина смотрела исподлобья, маленькие глазки настороженно бегали:

— Все как есть сказали.

Светка сделала несколько шагов вперед, я же дипломатично держалась за ней, не вступая в диалог. Пускай эмоции не мешают наблюдать за женщиной, тогда я смогу сделать выводы о ее поступке. Когда активно с кем-то беседуешь — ругаешься или даже флиртуешь, — мозг отвлечен на чувства и эмоции, ему некогда анализировать, поэтому можно упустить что-нибудь важное. Мне же необходимо понять, почему она скрыла часть правды и переложила на нас вину за исчезновение девушек.

— Почему вы в полиции не сказали, что дорогу объясняли до станции? А? Про девчонок в машине сказали, а про то, куда мы их везли, — нет!

Женщина попятилась, но промолчала. Из-за ее спины уже выдвигался муж, такой же невысокий, грузный, похожий на туго набитый мешок. Волосы вокруг лысины торчали рыжим венчиком, такие же пшеничные брови свирепо задрались вверх. Они были удивительно похожи: оба низкорослые, широкие, с мясистыми носами-картошками и маленькими глазками, утонувшими в пухлых щеках. Он вышел вперед, отодвинув жену плечом, и встал напротив Светки, будто крепкий пенек.

— Слышь, ты. — Голос у него был густой, низкий. — Тут не шуми. Куда вы там поехали, этого я не знаю. Девчонки в машине у вас сидели, у чужих — мало ли куда вы их отвезли?

— Чужие?! — взвилась Светка. — Да у меня тут дача в Тихом! Я тут тоже живу! И вы меня оговорили, это статья. Таня, подтверди.

Я кивнула.

Мужчина переглянулся с женой. В этом коротком взгляде скользнуло что-то неуловимое — не вина, а, скорее, настороженное удивление.

— Что вы так шумите-то, — встряла женщина, высовываясь из-за спины мужа. — Детей напугаете.

— Плевать! — Светка побагровела. — Буду орать, сколько надо, пока в полиции правду не скажете.

Но мужик вдруг шагнул вперед и легко, будто Светка ничего не весила, вытеснил ее за ворота. Он буркнул:

— Плевать ей. А мне не плевать, что пропадают люди. У меня у самого дети. Вы из города приперлись, лезете везде. Одни проблемы от вас. Будете указывать мне еще, что делать. Пошли отсюда, а то вилами дорогу покажу сейчас.

Светка что-то выкрикивала, по шагу отступая назад. Они, будто тореадор и бык, долго топтались на месте.

Я почти не слушала их спор, потому что в этот момент смотрела совсем не на Коробова-отца. Меня больше интересовала занавеска в ближайшем окне, она дернулась под чьей-то рукой в сторону, створка окна качнулась и открылась на миллиметр. Кто-то с огромным интересом подслушивал за скандалом во дворе. Но кто? Дети Коробовых, которых мы видели, были еще маленькими, чтобы лезть в дела взрослых. Да и суть конфликта была непонятна постороннему, так что нас подслушивал тот, кто знал, о чем идет речь. А еще он не хотел, чтобы его заметили даже сами Коробовы.

Все-таки хозяин дома захлопнул перед нами ворота. И выкрикнул уже из-за металлической преграды:

— Чтобы больше я вас тут не видел! Фифы городские!

Разъяренная Светка затопала к машине:

— Таня, что у тебя тяжелое есть? Я ему сейчас такое устрою! Вот урод! Оговорил нас и даже разговаривать не хочет. Ты видела? Они же не краснеют даже!

— Видела, — кивнула я, не сводя глаз с того окошка. Занавеска снова дернулась, мелькнуло лицо. — И не только это видела. Света, давай пока домой. Тут что-то не то творится, пока не знаю, что именно. Все не так просто, как кажется.

Светка резко обернулась, чтобы проследить мой взгляд. Но окно уже было пустым, только легкий тюль трепыхался, словно его только что отпустили. Хотя на улице даже намека не было на ветер.

Обратно мы возвращались под Светкино возмущенное ворчание:

— Ну и что нам теперь делать? Ты представляешь, какие последствия будут из-за этих Колобков? Они же уперлись и стоят на своем, будто мы этих девчонок просто в машину посадили и увезли непонятно куда. Ты слышишь? Весь поселок думает, что мы их похитили!

Я терпеливо объяснила ей:

— Они кого-то покрывают, понимаешь? Пытаются перевести подозрения на нас, чтобы отвести их от себя!

Светка в недоумении пожала плечами:

— А они тут при чем? Они же ехали из города, девчонок этих видели мельком и в нашей машине. Что Коробовым скрывать?

— Не знаю, может, они знакомы с ними были, конфликт какой-то был между ними и Драгуном.

— Да какой конфликт, Тань? Две шестнадцатилетки и фермеры-бизнесмены — ну что они могут не поделить? А Дракон бы Колобков сожрал, если бы они рядом с его дочкой просто прошли. Нет, это глупость какая-то! Они, видимо, не любят чужаков, вот и взъелись на нас.

Подруга упрямилась, но я все-таки была убеждена: Коробовы не просто так скрыли часть правды в полиции, у них была своя выгода. А какая именно — это скрывалось за белой занавеской коробовского дома. Надо было разобраться срочно, кто там прятался. Поэтому я уже в первом же переулке свернула к магазинчику и попросила приятельницу:

— Света, можешь дойти пешком до дома? Мне надо срочно кое-куда отлучиться.

Та посмотрела на меня как на сумасшедшую, но все-таки выполнила просьбу.

— Тань, ты что-то задумала?

Ответом ей был кивок головы: незачем Светке знать все хитрости частного детектива. Слишком долго объяснять, что Коробовы видели наше поспешное отступление и думают, что мы сейчас поехали закупаться в магазине, чтобы потом затаиться на даче и подкрепиться перед новой ссорой.

Но никак им в голову не могло прийти, что городские скандалистки вдруг притихли не просто так. И машина стоит возле поселкового магазина для отвода глаз. На самом деле одна из них отправится пешком в обход Тихого, чтобы тайно наблюдать за домом Коробовых, а если повезет, то постарается заглянуть в глубину двора. Ведь не зря же интуиция подсказала мне взять с утра аппаратуру для наблюдения.

Светка отправилась домой на своих двоих, а я нырнула в зеленую гущу за магазином. За кустами начинался перелесок, по которому мне удалось подобраться к дому Коробовых с тыла. В засаде я забралась на дерево повыше, пристроилась между двумя крепкими ветками и принялась наблюдать в окуляры бинокля. Правда, ничего интересного или полезного для расследования во дворе фермеров не происходило. Территория была огромной, с кучей построек. В центре трое детей сначала долго прыгали на батуте. Потом мать и девочка лет двенадцати оборвали их веселье: всех детей под присмотром старшей погнали что-то делать на грядках огромного огорода, мать принялась мести двор. Полчаса ничего не происходило. Как вдруг по ступенькам скатился, как мне вначале показалось, Коробов-старший. Но я быстро поняла, что перепутала: это был старший отпрыск супругов Коробовых, парнишка лет восемнадцати-двадцати. Он был точной копией отца, такой же коренастый, рыжевато-белесый, с круглой головой и квадратной фигурой.

Парень обогнул мать по дуге, нырнул в проем гаража, и там заревел мотор, его фырканье было слышно даже мне на наблюдательном пункте. Я видела отчетливо в бинокль, что мать что-то выговаривает резко парню, но рев усилился, из гаража вырвался мопед и, выбрасывая сизые клубы, с треском прокатился по двору к воротам. Мать успела шлепнуть по округлой спине метлой, однако паренька это не остановило. Он ловко приоткрыл калитку на ходу и вылетел на поселковую улицу. Его крепкая фигурка, сидящая на блестящем мопеде, вильнула на повороте и скрылась из виду.

Я вспоминала, что мы успели узнать о семействе Коробовых. У них пять детей, на грядках копошатся четверо, значит, парнишка — самый старший. И я уже видела его на мопеде в таких же клубах дыма и пыли, Коробов-младший приехал домой за несколько минут до того, как мы встретили Кристину и Валю в магазине!

Меня осенило: что, если парень знаком с девушками? Тогда все сходится! И именно он подсматривал за стычкой родителей с приезжими дачницами. И Коробовы оговорили нас перед майором не из-за враждебности к приезжим, а чтобы вывести из-под подозрения своего сыночка. Они очень не хотели, чтобы полиция, расследующая историю пропажи девушек, обратила внимание на их отпрыска.

И если внимание районных оперов удалось отвлечь, то со мной такой фокус не прошел. Теперь Коробов-младший — первый подозреваемый и точно должен быть изучен мною как можно подробнее.

Но как узнать, куда отправился старший отпрыск Коробовых? Я притихла на дереве, вслушиваясь в рокот мотора. Чем хороша или плоха деревня, смотря что требуется: здесь пустые дороги — и звук любого технического средства слышен на несколько километров вокруг; и если обладаешь школьными знаниями по физике, то можно вычислить по громкости звука примерное расстояние, а значит, и местонахождение мопеда.

Мопед уехал на восток, почти за мою спину, и затих. Я слезла с одного дерева, прошла около километра в нужном направлении и снова вскарабкалась с биноклем повыше. Ничего. Пришлось проделать такой трюк еще раз, пока я наконец не заметила в гуще невысоких деревьев квадратную фигуру. Коробов-младший согнулся над бурой водой болотистого озерца, руки его медленно ходили по локоть в воде. Время от времени он что-то вытаскивал и кидал в плотную холщовую сумку.

Я крутила в отчаянии окуляры бинокля: неужели ошиблась и это просто рыбалка? Но удочки у парня не было. Если он и ловил что-то, то делал это голыми руками. Около часа у него заняла охота, а потом он подхватил сумку, закинул ее за спину и направился по лесу неторопливым шагом. Я спустилась со своего пункта наблюдения и припустила бежать в его сторону. Скрываться в лесу было легко, тем более Коробов по сторонам головой не вертел и даже не подозревал, что я стремительно нагоняю его за строем деревьев.

Через лес мы с ним обошли Тихий вокруг и оказались в конце крайнего переулка, где высился двухэтажный красивый дом. Широкие окна, красная черепица, стены, облицованные камнем, — каждая деталь говорила о том, что хозяин вполне состоятелен. Ограда была сделана на европейский манер, не сплошной стеной, а сеткой, по которой вились зеленые кудри плюща. Вторым рядом шли зеленые невысокие елочки. И через эту негустую растительность мне был виден задний двор за домом и все, что делал Колобок.

Он с пыхтением перебрался через ограду на чужую территорию, крадучись подошел к огромному надувному бассейну и вдруг раскрыл мешок над водой. Я снова видела только его спину в клетчатой рубашке, но слышала, как что-то звонко зашлепало о воду в бассейне.

Кричать или останавливать Колобка я не стала, пускай делает, что задумал, а я вмешаюсь, только если появится опасность для жизни из-за его действий. Паренек покидать территорию не спешил, он, как и я до этого, вскарабкался на одно из высоких деревьев за оградой и замер в ожидании.

Не прошло и четверти часа, как распахнулась стеклянная дверь и во двор вышли две девочки. Вернее, одну из них я бы назвала уже девушкой: оформленная, округлая фигура была подчеркнута ярким бикини. Вторая была на нее похожа, но младше лет на пять. Девушки разложили белые шезлонги, застелили их полотенцами, неспешно намазали друг друга кремом. Потом старшая забралась по ступенькам на край бассейна и плюхнулась с головой в воду.

Следом с размаху ринулась в воду и вторая девочка. Я ее понимала: стояла уже невыносимая жара, воздух к обеду казался плотной, горячей массой — и больше всего сейчас хотелось вот так же ринуться в бассейн, как младшая девочка. И вдруг с визгом взлетела вверх старшая, она попыталась одним рывком вылезти на край бассейна, зацепилась за младшую, упала снова в воду. Они барахтались, визжали, захлебывались водой, пока все-таки не смогли выбраться на ступеньки. Младшая зашлась в крике, тыкая во вспененную их бултыханием воду, показывая пальцем:

— Там жабы, жабы!

Старшая откинула мокрые волосы с лица и закрутила головой по сторонам. Сверху раздался торжествующий хохот:

— Это вы как жабы скакали!

Девушка замахнулась в гневе кулаком на Колобка, который заходился от смеха на ветке.

— Я так и знала, что это ты устроил! Да я… я на тебя пожалуюсь. Ты идиот!

Но парнишка закрутил телефоном в руке:

— Ага, только вякни! Я все снял, как ты скачешь в одном купальнике с жабами в трусах! Это видео все увидят!

Он спрыгнул вниз, обложил испуганных, дрожащих девочек грязными ругательствами и, наконец, вразвалочку, явно наслаждаясь моментом, пошел обратно в лес. Глядя на его удаляющуюся спину, младшая девочка залилась слезами и бросилась на шею сестре:

— Катя, пожалуйста, не говори никому! Если он правда выложит видео в интернет? Это ужасный позор! Меня в лицее засмеют! Пожалуйста! Нет!

Девушка обняла сестренку:

— Ладно, обещаю, не буду. Только боюсь, он никогда не отстанет. — Она не договорила, но по ее мрачному личику и обострившимся скулам было понятно, что ей бы очень хотелось отомстить Колобку за злую выходку.

И я решила не быть больше немым свидетелем. Ничто так не объединяет, как общий противник, а у нас он точно был, и я выступила из-за кустов:

— Привет. Не пугайтесь, я видела, что он сделал, так вышло случайно. И хотела бы помочь.

Младшая девочка от неожиданности разрыдалась еще горше. А старшая нахмурила длинные брови:

— Вы вообще откуда взялись здесь?

Скрывать в таких обстоятельствах, кто я такая, не было смысла.

— Я частный детектив, слежу за этим парнем, потому что подозреваю, что он вредит не только вам. И подумала, что, может быть, мы могли бы помочь друг другу. Но пока я просто хотела поговорить.

— Вы, случайно, не Татьяна Иванова?

Вопрос был таким внезапным, никак я не ожидала, что молоденькая совсем девчонка может догадаться, кто перед ней. И сдержанно кивнула: да.

Старшая вдруг кивком указала мне влево:

— Там калитка, заходите, я сейчас открою. Только сестру успокою.

Я прошла вдоль дачной территории и оказалась перед высокой кованой калиткой. Щелкнул замочек, и девочка, уже одетая в белый халатик, распахнула дверь:

— Проходите, поговорим в доме.

По большому ухоженному двору мы прошли по тропинке из гладких плиток мимо зеленого газона и цветущих клумб внутрь коттеджа. Он совсем не был похож на обычную дачу, все здесь было будто с картинки глянцевого журнала или голливудского фильма. Отделанная деревом веранда переходила в светлую гостиную с панорамными дверями из стекла. Младшая, позабыв о неприятном впечатлении, уже увлеклась мультиками на большом телевизоре. Старшая сестра предупредила ее:

— Не бойся, мы будем в дедушкином кабинете. Если что, зови.

Девушка провела меня в кабинет, где из-за плотных портьер на окнах стоял полумрак. Она указала на глубокое огромное кресло, а сама села напротив на диван из такой же коричневой мягкой кожи. Лицо у нее было спокойным, она явно не боялась, что пустила в дом незнакомую женщину. И скоро я поняла, почему девушка была так уверена в своей безопасности.