— Кристина!

Мой вскрик произвел почти магическое действие. Драка остановилась, и мужчины с удивлением уставились на меня. Драгун, взбудораженный, сверкающий черными глазами, проревел:

— Ну, слышали?! Она призналась! Она знает мою дочь, она ее похитила!

Папазян растерянно протянул:

— Это ошибка… Татьяна Иванова такого не могла сделать.

Дятлов выкрикнул:

— Требую две минуты для разговора наедине с моей клиенткой!

А я наконец узнала о причине задержания. И сразу начала действовать уже решительно. Толкнула решетку и приказала Драгуну:

— Немедленно идем в ваш кабинет. Сейчас будет серьезный разговор.

Я умею говорить таким тоном, что все вокруг вытягиваются в струнку и выполняют мои приказы.

За несколько секунд мои слова были осмыслены, дежурные снова уселись на свои места за столом в приемной части, Глеба заперли в камере, а я с Папазяном и Дятловым переместилась в небольшой темный кабинет в конце коридора.

Там я пошла в атаку, не давая Драгуну вставить и слова:

— Я так понимаю, что Кристина пропала вчера. И вы считаете, что я как-то причастна к ее исчезновению. Так вот, молчать я больше не буду, потому что вчера как раз я вашей дочери помогла выпутаться из возможной беды. Не похищала ее, а совсем наоборот! Я встретила ее в поселке Тихом, у девочки не было денег даже на воду, на проезд. И это в тридцать градусов жары! Я отвезла на станцию ее и подругу. Сама видела лично, как Кристина и Валентина сели в электричку.

Драгун притих: кажется, он в мои слова поверил.

Без всяких совещаний с адвокатом я рассказала по порядку о встрече с девочками. И с каждым моим словом лицо Драгуна менялось.

Однако стоило мне только замолчать, он мрачно возразил:

— Понятно, водички дали, на станцию подвезли. Красивая история, только вы в таких делах соображаете. И как алиби себе подготовить — тоже знаете. Так что я не верю в эти россказни, что моя дочь болталась в каком-то поселке. Тем более чтобы она украла воду. Это полная чушь, всегда ей даю кучу денег на карманные расходы.

Но по тому, как стих его напор, было понятно, что Драгун в своей версии засомневался: видимо, доказательств у него никаких не было. Просто пользовался своей властью, чтобы напугать, надавить, в надежде, что все-таки я и Светка имели отношение к пропаже девочек. Пытался выжать максимум из единственных подозреваемых любыми методами. Но его упрямое сопротивление было лишь жалкими попытками сохранить лицо, было понятно, и ему, и мне, что никаких серьезных обвинений предъявлено не будет. И ему придется отпустить меня.

Конечно, после многочасовой пытки жаждой и унизительного заключения в клетке я могла бы просто разнести Драгуна вместе с его отделом на клочки. Засвидетельствовать все нарушения и написать жалобу на его действия с помощью Дятлова, а потом отправиться назад в Тихий на дачу или в Тарасов домой, чтобы навсегда забыть об этой истории.

Но… я осталась. По нескольким причинам: во-первых, Светка все еще находилась где-то в одном из кабинетов, ничего не понимающая и перепуганная до смерти; во-вторых, мне искренне было жаль, что Кристина с Тиной все-таки вляпались в нехорошую историю; и я чувствовала себя в этом отчасти виноватой, надо было довезти их вчера до дома и сдать на руки родителям.

А еще мне не понравилось то, что я увидела в районном отделе. Как со мной обращались, как фактически пытками вымучивали фальшивое признание. Не нравилась история Глеба и его пропавшей невесты. Вместо того чтобы объединить исчезнувших в серию и искать одного и того же преступника, полиция не выполняла свою работу. Я понимала, что причина всех этих проблем — Драгун, который так поставил работу своего отдела. Если вообще это можно назвать работой.

Но если высказать ему свое мнение прямо сейчас в лицо, то снова начнется драка, потом новая серия попыток меня сделать преступницей. И мы потратим кучу времени на войну между собой, вместо того чтобы помочь пропавшим. А их уже оказалось… четверо. Помимо Любочки, Кристины и Тины, был еще одна девушка. Я вспомнила разговор хозяина шашлычной со своей женой — ведь они тоже обсуждали чью-то пропажу. Судя по всему, какой-то юной родственницы. И судя по методам работы начальника районного отдела, шансов на помощь у этих девчонок нет.

Поэтому… придется подключиться мне, чтобы хоть как-то сдвинуть дело с мертвой точки. Вот только действовать придется очень дипломатично, слишком уж взрывной характер у этого Анатолия Николаевича.

Я не дала своему обидчику подумать и сразу предложила:

— Правильно, что не верите, это профессионально. Правда, оснований для задержания у вас все равно нет. И мы можем идти домой, но я хотела бы остаться.

На этих слова Папазян и Дятлов переглянулись между собой с недоумением. Они же столько сделали, чтобы вытащить меня из КПЗ! И вдруг я заявляю, что никуда и не собираюсь уходить отсюда.

Но я смотрела только на Драгуна. Я пыталась найти подход к майору полиции через его отцовские чувства. Работу он свою не любит, зато точно обожает дочь. Вот туда и буду бить.

— Знаете, Кристина мне показалась вчера очень сообразительной и смелой девушкой. Думаю, если она до сих пор не вышла с вами на связь, то и правда попала в тяжелую ситуацию. Я чувствую себя виноватой, потому что не проследила, чтобы она точно вернулась домой. Если бы я вчера отвезла ее не на станцию, а, как и положено, прямо к вам, то сегодня не оказалась бы в участке. Я частный детектив, в том числе профессионально занимаюсь поиском людей. Поэтому я хочу тоже принять участие в расследовании, исправить свою ошибку хотя бы так. Я виновата и буду помогать, пока девушки не найдутся.

Однако майор моему энтузиазму не был рад, он лишь скривил губы в ответ:

— Думаешь, самая умная? Я в полиции всю жизнь, как облупленную тебя вижу. Ты подмасливаешь тут ради подруги своей, чтобы я ее выпустил. Помогать собралась. Чем ты мне поможешь? Да я в своем районе каждый куст знаю и уже все обыскал.

— Понимаю, у каждого свои методы. — Я едва удерживала вежливую тональность. — Поэтому и предлагаю объединить усилия, чтобы увеличить шансы на успех. Кристине очень нужна помощь, и как можно скорее. Вы сделали очень много и готовы на все как отец, я это вижу. Может быть, я смогу помочь ускорить поиски.

Каким бы грубым ни был Драгун, но имя дочери попало в точку — он снова пробурчал:

— Ладно, но имейте в виду, под ногами путаться я не дам. Если что узнаете, сразу чтобы мне позвонили. Вот. — Он начиркал свой номер телефона на четвертинке листа. — Подругу свою забирайте, но чтобы из Тихого никуда, понятно? В любое время дня или ночи проверю, должны сидеть там. — Он не отрывал от меня тяжелого взгляда. — Кристина — моя единственная дочь, я за нее… — Он сжал тяжелые кулаки.

Как бы меня ни раздражал Драгун, мне предстояло с ним вести параллельное расследование, а это значит, придется найти к нему подход. Я постаралась сразу включиться в расследование и собрать у него нужную информацию:

— Мы встретили Кристину и Валентину в Тихом. Вы не знаете, как они там оказались? Приехали к кому-то в гости или, может быть, отправились туда на местное озеро, чтобы отдохнуть? Кристина вам говорила, что собирается в Тихий?

Ответом мне было лишь движение плеч: не знаю. Я задала еще несколько вопросов, но Драгун каждый раз давал односложные ответы. И я догадывалась почему. Он просто не мог признать, что в поисках дочери опытный майор и начальник отдела района потерпел полное фиаско. И как отец он тоже выглядел не в лучшем свете: дочка болтается непонятно где, а он ничего не знает о ее приключениях. Поэтому так и рычит на всех, в отчаянии суетливо хватается за любую версию.

Поэтому я уверенно заявила:

— Давайте сделаем так, я сейчас забираю Светлану и Глеба. Это ее племянник, в гости приехал. Вы его случайно задержали. Обещаю, мальчишку утихомирим, больше он проблем вам не доставит, претензий у него никаких нет, разумеется. Я опрошу местных жителей в поселке, кто что слышал или знает. Думаю, с обычной дачницей они охотнее будут сплетничать, чем с полицейскими. Вечером позвоню и доложу вам, что удалось узнать о девочках. И я уверена, что у расследования появится новая версия.

Майор обдумывал мое предложение, когда зазвонил телефон. Он выслушал, что говорит собеседник, и коротко приказал:

— Машину сейчас же! Не выпускайте их никуда до моего приезда.

В мою сторону он махнул рукой:

— Все, давай забирай всю свою родню. Не надо никого опрашивать, сами разберемся. Не надо нос совать в мои дела. Сидите в своем Тихом, оттуда ни ногой без моего разрешения. Если что узнаете, то телефон мой есть.

Он явно куда-то торопился, но напоследок успел обернуться и бросить на меня снова тяжелый, сканирующий с головы до ног взгляд:

— Узнаю, что ты или твоя подруга сбежали в Тарасов, — закрою не на сутки, а на несколько лет. Ее, а не тебя. Все глухари на ней повиснут.

В один миг РОВД опустел, один лишь дежурный переминался у клетки. Он открыл замок и распахнул дверь, давая дорогу Глебу:

— Гитару только не забудь, парень.

Потом настал черед Светки, которая сначала набрала воздуха побольше, чтобы поднять крик. Но потом окинула взглядом нашу компанию — озадаченного Дятлова, хмурого Папазяна, перепуганного Глеба — и осмотрительно промолчала.

Лаконично уточнила:

— Едем в Тихий или домой? — Как будто мы выходили не из РОВД после долгих часов под стражей, а из супермаркета.

— В Тихий, — отрезала я и подтолкнула слегка опешившего Глеба к машине Гарика, видавшей виды потертой «девятке».

Когда мы оказались в машине, то все заговорили одновременно.

Папазян выдохнул:

— Ну что ж, Танечка, поздравляю тебя с очередным приключением. Умеешь ты находить их на свою голову. Что это вообще за история с пропавшими девчонками? Ты там как оказалась?

— Есть еще пропавшие? — Глеб вертел головой, пытаясь услышать каждое слово.

А Светка наконец жалобно всхлипнула:

— Вот это мы встряли. Проклятая дача, дурацкий поселок! Таня, что же теперь будет?

Больше всего на свете мне хотелось сейчас остаться в тишине и выпить чашку горячего крепкого кофе. Поэтому я отвечать ни на один вопрос не стала, а скомандовала Папазяну:

— Давай сначала в шашлычную рядом с рынком, а потом уже в поселок. Можешь еще пару часов поддержать друга в беде?

Гарик бросил на меня масляный взгляд:

— Буду считать это приглашением на свидание, Танечка.

Правда, свидание вышло более чем странным. В шашлычной, когда все затихли над своими заказами, я отсела с Гариком в сторону и шепотом принялась ему объяснять, что происходит:

— Мне нужна твоя помощь как армянского мужчины.

Папазян расправил плечи:

— Таня, я так долго ждал этого дня.

Но я оборвала его надежды:

— Нет, это нужно для расследования. Я не стала эту информацию обсуждать с Драгуном, он слишком уверен в своей идеальности. Только у меня складывается картина, что в его районе целая серия пропаж. Девушки от шестнадцати до восемнадцати лет, я уже столкнулась с тремя эпизодами, и это только за сутки. Товарищ майор игнорировал проблему до тех пор, пока его дочка с подругой не стали очередными жертвами. — Гарик терпеливо ждал, когда же я объясню, что от него требуется. — Одна из исчезнувших девушек — это племянница хозяина шашлычной. Я слышала разговор вчера случайно. Если я начну расспросы, то они могут закрыться, промолчат. А тебе, как земляку, могут довериться. Поэтому прошу, поговори с ними, пускай расскажут обстоятельства исчезновения девочки.

Гарик покачал головой.

— Танечка, для тебя все что угодно. — Он на мгновение вдруг стал серьезным. — Но прошу тебя, может быть, лучше забыть об этой истории. Вернуться в Тарасов. Уверен, Дятлов избавит тебя от этого наглого Драгуна и его глупого обвинения раз и навсегда.

— Гарик, спасибо, что переживаешь за меня. Но я не могу все бросить и уехать. — Я попыталась объяснить ему, почему мне так важно вместо запланированного отдыха заняться этим делом, причем абсолютно бесплатно: — Понимаешь, это все наши взрослые разборки. Только ведь вдумайся, четыре девочки сейчас могут быть в беде. Страшной беде, и счет идет на часы и минуты, ты же знаешь это как полицейский. Разве можно проходить мимо такого?

Смуглые щеки Папазяна стали багровыми, он подскочил и кинулся к стойке, где сидел повар:

— Брат, здравствуй, брат. Есть разговор, я о твоей беде случайно услышал. Я из полиции, брат, чем смогу помогу.

Пока Гарик общался с земляком, ко мне подсел Глеб:

— Извините, Татьяна. Хотел сказать спасибо, что помогли мне вырваться из этого жуткого участка. Мне уже можно уехать?

— На телевидение собираешься? — уточнила я у парня.

Тот удивился:

— Как вы так сразу поняли? Да, хочу журналистам рассказать об этом Драгуне и о его работе. И попросить помощи в поисках Любочки.

Я тщательно подбирала слова, чтобы паренек понял, о чем я его прошу и почему.

— Глеб, я частный детектив, профессионально помогаю людям, попавшим в беду. В том числе если у них кто-то пропал. И так вышло, что теперь занимаюсь этим расследованием. На данный момент есть сведения о том, что пропали четыре девушки. К счастью, пропали совсем недавно, значит, есть шанс найти их живыми и здоровыми. Я согласна, что Драгуна надо наказать с помощью СМИ. Но для расследования шумиха будет не на пользу. Ты можешь подождать с этим хотя бы пару суток?

Глеб поник:

— Но что же мне делать?.. Просто ждать, снова… А Люба, если она ранена или… что-то еще хуже?

— Нет, конечно, ты не будешь бездействовать.

Было понятно, что парень точно не будет покорно ждать, когда проблема разрешится сама собой. И я поняла, как использовать энтузиазм Глеба.

— Вот что, я предлагаю тебе помочь мне. Ты сможешь остановиться на пару дней у Светланы на даче. Для начала обзвонишь больницы и узнаешь, не поступили ли туда девушки. Будешь помогать искать свидетелей. Еще проведем следственный эксперимент, надо постараться найти станцию, на которой вышла и пропала Люба. Работы много, и она важнее, чем рассказать журналистам о майоре Драгуне. Потому что нацелена на поиски твоей невесты и других девушек.

Краем глаза я заметила, что Папазян подает мне какие-то сигналы, приглашая подойти поближе, и уточнила у паренька:

— Глеб, надо решить сейчас. Если дашь мне пару суток, то обещаю, я сделаю все, чтобы найти Любу.

Он сжал гриф гитары, будто это было оружие, и кивнул:

— Я согласен.

А меня уже ждала семейная пара — невысокая смуглая женщина в белоснежном чепчике и фартуке, а рядом в таком же фартуке высокий и печальный муж.

Папазян кивнул им:

— Гамлет, рассказывай. Это детектив Татьяна Иванова, она занимается поиском девушек.

Гамлет уныло забормотал:

— Манана моя племяшка, ее прислали на помощь из дома, из Армении. Не то чтобы помощь нужна, мы справляемся. Луиза салаты делает, хлеб печет, посуду моет, а я шашлыками занимаюсь.

Кругленькая Луиза сверкнула глазами:

— Ах, Гамлет, ну ты не то все рассказываешь. Давай лучше я. — Она горячим шепотом принялась жаловаться на племянницу. — Манана всегда росла хулиганкой, ей слишком много всего разрешали, вот и выросла не девушка, а джигит в юбке! Ей этой зимой исполнилось восемнадцать, и на семейном совете решили отправить ее к нам, чтобы научилась быть взрослой, почувствовала, каким трудом деньги даются. Конечно, планировали, что она останется здесь жить, уж слишком она бойкая для деревни. Смекалистая, тут к ней претензий нет. И к посетителям подход всегда находит, все время болтала с кем-нибудь. Мы ее за это не ругали, хотя я по-женски переживала: она красавица, общительная, любит наряжаться, ничего не боится. Но, в принципе, все получилось очень достойно. У нее здесь появился ухажер, очень удачная партия. Тут рынок рядом, и молодой человек один, Самвел, стал ходить каждый день. Гамлет сначала отругал его, потому что мы видели, как они с Мананой смотрят друг на друга. Но потом они поговорили, Самвел оказался из хорошей семьи, ему очень понравилась наша Мананочка, он начал приглашать ее на прогулки, в кино. Ну, в общем, все как у нас принято. Наша семья ужасно была рада, что так успешно пристроили нашу девочку. Мы поговорили с родней, посоветовались, к нам приходила тетя Самвела. В общем, мы договорились, что наши дети должны пожениться. Родители Мананы дали согласие. В августе будет помолвка — приедут ее родители встретиться с его родителями, договорятся о свадьбе. Понимаете? И тут Манана пропала, ушла утром на маникюр и не вернулась! Мы были в шоке! Телефон у нее отключен, вещи она никакие не взяла. Исчезла в том, в чем вышла из дома. Конечно, Гамлет ходил к Самвелу: может быть, он что-то знает. Ну мало ли, вдруг они решили пожениться без соблюдения традиций, втихушку или начать жить уже до свадьбы. Я ему так и сказала: Самвел, умоляю тебя, именем твоей матери умоляю, скажи, если ты знаешь, где наша девочка. Но он сказал только, что они поругались из-за свадьбы. Манана хотела в подарок золотые сережки и цепочку, а ее жених копит на машину. Ну какие могут быть еще проблемы у таких молоденьких ребят? Это было позавчера, и мы не знаем теперь, что нам делать. Если пойдем в полицию и напишем заявление, то вдруг Самвела заберут в отделение и начнут допрашивать? Мы слышали, что местный начальник полиции ужасно резкий, может и упечь парня за решетку. Да даже если и не арестует, семья жениха будет обижена, что мы им не доверяем. Свадьба расстроится, а все уже готовятся к ней. Но мы боимся за Манану, она никогда больше чем на полдня не отлучалась из дома, живет здесь недавно, подруг у нее нет. Мы всегда знаем, где она и с кем. Пойти ей некуда. Поэтому мы боимся, что с нашей девочкой случилось что-то плохое. Пожалуйста, помогите нам найти племяшку! Мы не можем пойти в полицию: вдруг это плохо закончится? Гарик, наш друг, сказал, что вы сможете найти ее. Вы поможете нам, Татьяна?

И я кивнула. Нет, отказаться от такого дела невозможно, несмотря на то что платить за мои услуги некому. Потому что на кону стоит гораздо больше, чем деньги или даже Светкина свобода, цена этого расследования — жизнь четырех девочек.

Правда, Светка не в курсе, что я без ее согласия пригласила пожить на теткиной даче малознакомого парня и что она теперь в поселке Тихом не дачница, а пленница на время следствия. Но надеюсь, она это переживет как обычно: несколько минут бурного гнева, а потом она снова обретет позитивный взгляд на мир и людей.

Поэтому мне оставалось только попросить у армянской пары салфетку и карандаш, чтобы расспросить их подробнее об обстоятельствах пропажи Мананы и записать эту информацию.

Когда мы вышли из кафе, я принялась изучать записи. Луиза любезно сварила мне кофе, и это помогло сосредоточиться. Мне стало ясно, что для полноты картины нужны подробности исчезновения остальных девочек. Так я смогу найти общие детали в трех разных картинках, а они станут уже зацепкой, чтобы выйти на преступника.

Поэтому, когда папазяновская «девятка» доставила разношерстную компанию на дачу, я поблагодарила Гарика и адвоката, снабдила их остатками тетушкиных солений и отправила назад в Тарасов.

Светка занялась восстановлением порядка в доме, Глеба же я усадила над пачкой листов:

— Все, что вспомнишь о том дне, поминутно записывай.

— Я так могу рассказать, — протянул парень.

Но я объяснила:

— Когда пишешь, активируются другие участки мозга. Ты сможешь вспомнить важную деталь.

Я прислушалась к Светкиному ворчанию за стеной, и снова меня посетило чувство вины. Вчера я разнесла баньку, сегодня утром полиция разгромила дом: окно было разбито, мебель перевернута, пол усеян осколками, дверь перекосило. Кажется, подруга уже жалеет о нашей поездке в Тихий.

Но помочь ей я могла только деньгами, на личное участие не было времени. Я положила пару крупных купюр на диванчик:

— Свет, поспрашивай местных, думаю, найдется рукастый мужчина, желающий заработать. А мне надо уехать.

— Опять? — У нее вытянулось лицо.

Я уже рылась в сумке, чтобы надеть наконец что-то более подходящее частному сыщику, пускай и на отдыхе.

— Да, поеду снова в РОВД. Мне надо разузнать, есть ли еще пропавшие девочки. И если да, их тоже включу в дело. Понимаешь, по каждой пропавшей есть немного информации, а если соединить эти кусочки вместе, сравнить, то получится найти общий след. Но для этого нужно опрашивать свидетелей, собирать сведения. Извини, с уборкой и ремонтом помочь не смогу.

Я выбрала бежевое платье, его летнюю легкость сглаживала строгая форма узкой юбки и приталенного верха. К нему подошли светлые босоножки на плоской подошве, в которых будет удобно провести много часов за рулем.

Светка скептически рассматривала мой наряд:

— Думаешь, в таком виде получится разговорить Драгуна? Мне кажется, ничего не выйдет. Ужасный человек, не Драгун, а Дракон какой-то. Он так орал на меня, думала, голова лопнет.

— С ним даже разговаривать не собираюсь, пускай и дальше изображает из себя крутого опера. — Я прекрасно понимала, как обижена моя приятельница унизительным задержанием, что устроил начальник районного отдела. — Думаю, что подчиненные его тоже измучены драконьим характером и охотно пожалуются мне на начальника.

Перед тем как сесть в машину, я пообещала Светке:

— Найдем девочек, снимем с себя все подозрения, и я тебе обещаю… Нет, клянусь! Этот Драгун-Дракон за все ответит. Лично организую служебную проверку из прокуратуры на его территории, ответит за каждую свою вольность. Но с ним разберусь потом.

Светка кивнула с серьезным видом:

— Понимаю. Но, Тань, если ты откажешься, то я осуждать не буду. Тебе люди платят кучу денег за твои услуги, а тут… ситуация другая.

Машина уже тронулась, и последние слова Светланы утонули в шуме ветра и реве мотора.

Я промчалась через поселок, поддала газу на трассе и через сорок минут снова была у здания РОВД в Озерске. Но теперь уже во всеоружии.

Как я и предполагала, майор Драгун со своими подчиненными еще не вернулся. А единственный, кажется, обитатель отдела изнывал от летней жары за стеклом дежурной части. При виде меня он сначала вскочил с места:

— Гражданка, по какому… — И запнулся на полуслове, признав утреннюю задержанную в совершенно новом облике.

— А, это… Анатоль Николаича нету, — выдал он скороговоркой.

— Я не к нему.

На сотрудников полиции у меня есть особенный тон. Теплый, без панибратства, даже немного материнский с нотками сочувствия. Действует он безотказно. Потому что полицейские обычные вполне люди, которые видят очень много агрессии, криков, обвинений, слез. При этом мало кто сострадает их тяжелой работе — тому, что им постоянно приходится сталкиваться с худшими сторонами человеческой природы и с худшими представителями людского рода.

— Я хотела поговорить с вами. Понимаете, утром я видела, что вы не просто исполнитель, в отличие от остальных, а нормальный человек. Поэтому хотела попросить о помощи.

Человечность — это, конечно, хорошо, но на всякий случай я приготовила крупную купюру и протянула ее, незаметно прижатую к бутылке с минеральной водой.

— Вот, держите, чтобы дежурство лучше прошло.

Лучшая хитрость — это правда, поэтому я не стала ничего придумывать о причинах своего повторного появления.

— Я частный детектив, занимаюсь поиском Кристины, дочери Драгуна. Я хочу, чтобы с меня и моей подруги были сняты все подозрения в отношении пропавших девушек. Но… я слышала, что есть и другие пропавшие. Вы можете мне рассказать, сколько таких случаев, как они произошли? У вашего начальника спрашивать не хочу. У нас с ним разные методы.

Дежурный сначала испуганно посмотрел на купюру, а потом сунул мне ее назад:

— Не надо! Я вам так все расскажу, только Кристину найдите! С подружкой. Я не могу уже тут сидеть, как будто я сам в клетке.

Он понизил голос до шепота:

— Вы только никому не рассказывайте, что я жаловался. Но сил терпеть нет никаких, хоть увольняйся. Я тут сижу вторые сутки, Драгун домой не отпускает никого из-за дочки пропавшей. Ребята едва ноги носят, он весь состав вызвал и приказал прочесывать город, опрашивать людей.

Шепот стал едва различимым:

— А Кристина его та еще… штучка. Конечно, девчонка без матери выросла, жена от Драгуна сбежала еще десять лет назад. Отцу некогда было ее воспитывать, он девчонку только подарками заваливал. Вот и выросла нахалка, которая отказов не знает и творит что хочет. То она в столицу рванула без спроса, то в школе подралась, то с залетной компанией на трое суток уехала на базу отдыха. А отец все отделение каждый раз по тревоге поднимает, заставляет разбираться. И пока Кристину эту домой не вернут, никого домой не отпустит.

Дежурный стукнул себя по горлу ребром ладони:

— Мне ее фокусы уже вот где.

— То есть вы думаете, девочки просто без спроса куда-нибудь уехали опять отдыхать, за приключениями?

Но мой собеседник, выплеснув эмоции, вдруг задумался:

— Ну если бы Кристина одна пропала, то я бы так и подумал. Но там с ней прицепом же Валюшка Кракова, я ведь ее с рождения знаю. Она соседка моя. Тихая девчонка, домашняя была, пока с Кристиной этой не связалась. Не верится мне, что Валюшка тоже дурит, как Драгуна дочка.

— А про остальных что скажете? У вас парень в обезьяннике сидел, у него невеста прямо в электричке исчезла. И в городе еще одна девушка шестнадцатилетняя домой не вернулась из салона красоты.

— Насчет этого никаких сведений нет, — пожал плечами дежурный. — Мы невесту эту и не искали, товарищ майор сказал заявление не брать. Понимаете, у него жена с любовником сбежала, так он теперь женщин недолюбливает. И с этой невестой решил, что она просто от своего парня свалила с кем-нибудь поинтереснее.

— Прямо из электрички, ночью, в чужом городе?

Меня возмутило его равнодушное отношение к несправедливости, которую творил Драгун. Но тут же я одернула себя: здесь главный — Драгун; и, конечно, его сотрудники делают то, что он скажет; это естественно для человеческой природы — подстраиваться под жизненные обстоятельства.

Лучше расспросить поподробнее того, кто захотел мне помочь, пускай даже из своего интереса.

— Не знаете, для чего Кристина и Валентина могли поехать в поселок Тихий?

Мужчина развел руками:

— Конкретной информации никакой пока нет. Кристина отцу сказала, что пойдет в гости с ночевкой к однокласснице. И пропала, одноклассницы тоже дома не было. Только сегодня выяснилось, что она с родителями на даче была. Товарищ майор к ней домой еще несколько часов назад с ребятами рванул, до сих пор мурыжат и девчонку, и ее родителей. Но ребята мне написали, что, мол, домой пока не собирайся, отдых не светит. Эта одноклассница про вранье Кристины даже не в курсе была. Так что, считай, пустышка. Уже сутки потеряли для поисков. А про Тихий узнали только от вашей подруги, но, — дежурный замялся, — Драгун вам не верит. Думает, что вы какое-то отношение к пропаже девчонок имеете. Никто не видел, чтобы вы на станцию их отвезли. Зато свидетели есть, как они у вас в машине сидели, а ехали вы по трассе, а не в сторону железной дороги.

Я вспомнила о семейной паре, которая указала нам дорогу через поле.

— Свидетели разве не сказали, что мы как раз их и остановили, чтобы узнать дорогу к станции? Они нам ее и показали. Их слова — правда, только частичная.

И снова разведенные руки. Кажется, это любимый жест этого сотрудника:

— Ну им зачем врать, люди-то случайные.

Спорить я с ним не стала, чтобы не разрушить сложившееся доверие. Задала еще несколько вопросов про Кристину: с кем дружила, чем занималась, что отец про нее рассказывал. Ответить толком мой собеседник не успел, у него зазвенел телефон. Дежурный побледнел и замахал мне на дверь:

— Давайте уезжайте, Драгун возвращается.

Я поспешила к машине и успела выехать с парковки у РОВД и нырнуть в проулок ровно в тот момент, когда по улице промчалась кавалькада из полицейских машин. Только они завернули на территорию отделения, я тотчас же нажала на газ и рванула по улицам райцентра.

Прохожих и машин было мало, всех разогнала в прохладу домов и квартир летняя жара. Я пару раз останавливалась, чтобы спросить дорогу, и уже скоро была на местном рыночке. Моей целью был жених пропавшей Мананы, необходимо было узнать у Самвела, когда он последний раз общался со своей невестой и не в курсе ли, куда и почему она могла уехать от родственников.

Да, поиск человека — всегда кропотливая работа. Приходится по крупинкам собирать показания свидетелей, отрабатывая все возможные версии. После работы в прокуратуре я, как и работники полиции, не ищу мифических маньяков, а отрабатываю ближний круг пропавших. Родители, мужья и жены, любовники, подруги, соседи — они часто, сами не догадываясь об этом, знают, в каком направлении лучше вести поиски. Либо — к сожалению, такова человеческая природа — сами и являются преступниками, но скрывают это под маской переживаний и горя.

Правда, я приехала на рынок слишком поздно, торговцы собирали свой товар. Прилавки опустели, везде сновали грузчики с тележками, груженными большими сумками. Хотя возле торговой точки, на которой работал Самвел вместе с родней, по рассказам Гамлета и Луизы, все-таки еще копошилась дородная женщина.

— Здравствуйте, я хочу поговорить с Самвелом. Как его найти?

Я обратилась к ней спокойно, но торговка вдруг протяжно и громко загудела, будто огромная труба:

— Самвел? Зачем он вам? Он ушел, уехал, его нет!

Мне показалось, что ее громкий голос разнесся по всему рынку.

— Где он живет? Скажите адрес. Это срочно, я занимаюсь поисками его невесты, по поручению родственников.

Женщина еще что-то отвечала, но я уже не слушала ее.

Краем глаза я уловила резкое движение справа — там, где тянулись ряды с кроссовками и босоножками. Между сомкнутых в единую линию палаток мелькнул чей-то силуэт, смазанный и быстрый, скользнул между кроссовок и тут же исчез за стеной из темных очков. Я почти ничего не увидела, но зато вычислила его траекторию. Лица работников рынка поворачивались, будто стрелки компаса, ведомые невидимым магнитом. Продавщица замерла с тряпкой в руке, парень с соседнего лотка обернулся, но никто не крикнул, не указал пальцем. Будто волна прошла по воде из взглядов, осторожных поворотов головы, любопытных. А я смотрела в пустоту и уже знала: это был он. Тот, кого я искала. Ушел, растворился в толпе, даже не дав мне шанса окликнуть.

Я на автомате сделала несколько торопливых шагов в сторону мелькнувшей фигуры, но тут же остановилась. Нет никакого смысла гнаться за парнем. Догнать я его, конечно, могла бы, физическая подготовка позволяет. Но его поступок куда красноречивее, чем фальшивые показания, которые бы он дал. Самвел убежал, даже не зная, для чего я пришла. И не только он повел себя странно, его родственница тоже.

— Почему Самвел убежал? Это же он! Почему он скрылся как вор? Он что, не хочет помочь найти его невесту?!

Женщина неловко подхватила огромную сумку и бросилась почти бегом наутек. Я не отставала от нее:

— Постойте, не убегайте. Вы же так делаете хуже. Я не из полиции, а частный детектив. Просто объясните мне, что происходит, чтобы я могла помочь девочке. И Самвелу. Ведь случилось что-то плохое, раз он убегает, а вы его покрываете. Рано или поздно придется ответить за то, что он сделал. Я юрист, работала в прокуратуре и смогу вам помочь.

Но женщина с сумкой нырнула в старенькую машину и выкрикнула в мою сторону:

— Ничего не знаю! — И машина с визгом сорвалась с места.

А я осталась стоять в облаке пыли, спиной ощущая, как десятки глаз тех, кто еще остался на рынке, рассматривают меня с любопытством. Но стоило обернуться назад, как взгляды опустились вниз и люди начали с усиленной энергией собирать свой товар. По их окаменевшим лицам, закрытым позам было понятно, что никто не собирается со мной общаться и отвечать на вопросы. Я для них чужая вдвойне: детектив, который лезет в чужие тайны, и еще горожанка, далекая от жизни в малочисленном поселении, где все на виду.

Мне пришлось уйти с рынка без разговора с Самвелом. А на месте, где я припарковала машину, меня ждала новая неприятность.