По пути у нас разгорелся жаркий спор о воспитании современных детей. Я, конечно, и сама в молодости творила глупости, действовала наперекор родителям, но, поработав детективом, наверное, испытала профессиональную деформацию. Потому что на Светкины полусерьезные замечания о веселых детских приключениях начала перечислять, что могло случиться с неосмотрительными девочками. И сразу вспомнила о случае из своей практики, когда первоклассник пропал на глазах у матери. Она каждый день наблюдала с балкона, как ее сын идет через дорогу в школу. В день исчезновения дождалась, когда сын исчез за дверью школы, и вернулась назад в квартиру. А через десять минут ей уже звонила учительница с вопросом: почему ребенок сегодня не пришел? Естественно, оперативно организовали поиски. Отец мальчика когда-то был моим коллегой по прокуратуре, поэтому я тоже пришла на помощь в такой ужасной ситуации. Пока полиция и добровольцы прочесывали подвалы, пустыри, вокзалы, я осмотрела комнату мальчишки и нашла под подушкой книгу «Маугли», исчирканную карандашом на каждой странице. И предложила отправиться искать мальчишку в ближайшем лесу. Моя догадка оказалась верной: вдохновленный придуманной историей, ребенок решил, как Маугли, покорить местные джунгли. Когда его нашли, то мальчишка успел наесться ядовитых грибов, напиться грязной воды и сломать ногу, спрыгнув с дерева. Если бы не книга под подушкой, то в лесу его начали бы искать еще нескоро. И тяга к приключениям могла закончиться гораздо печальнее, чем расстройство желудка и пара месяцев с гипсовой повязкой.

Хотя Светка отмахивалась от моих мрачных рассуждений, мол, девицы уже совершеннолетние, сами отвечают за себя, внутри меня не отпускала тревога. Поэтому, когда приятельница пошла на долгий променад по местному рынку в поисках деревенских продуктов, я осталась в машине и все-таки решила посоветоваться со своими помощниками.

Три двенадцатигранные гадательные кости — отполированные черные кубики с выгравированными цифрами. Если достать их из бархатного мешочка и бросить на ровную поверхность, то комбинация из трех чисел на верхних гранях даст ответ на волнующий вопрос. Для кого-то это игра, а для меня каждое число имеет свое значение. Эти предсказания помогают разобраться в запутанной ситуации, как, например, сейчас. Я мысленно задала вопрос: почему я так переживаю из-за этих девчонок, хотя все хорошо закончилось и они отправились домой? И разжала ладонь.

Черные костяшки мягко прокатились по приборной панели и остановились. При виде выпавших цифр моя тревога лишь усилилась: «4 — тот, кто ищет покоя, найдет вместо него беду. Настоящее затянется на шее узлом, который придется развязывать зубами. 17 — их следы заметает тот же ветер, что принесет тебе дурные вести. 31 — то, что ты ищешь, смотрит на тебя из тени твоего же плеча. Не спеши, истина не любит резких движений».

Я в задумчивости собирала в мешочек своих помощников, когда Светка застучала в окно:

— Открой, руки заняты! — Она принялась снова забивать мою машину свертками и пакетами.

Рассказывать о гадании ей я не стала: зачем портить настроение? Светлана снова была вдохновлена поездкой. В районном центре мы объехали кучу магазинов. Потом я долго разбиралась в товарах строительного супермаркета, чтобы восстановить разруху в бане, пока не поняла, что без инструментов и специальных навыков смастерить новый полок не получится. Я за то, чтобы делом занимались профессионалы, и решила просто оплатить услуги электрика и плотника в качестве компенсации за неудачное утро. Думаю, что местные мужчины рады будут подзаработать за счет понаехавших городских гостей. В завершение мы прошлись еще по обычным магазинам с одеждой, чтобы я выбрала купальник для запланированного пляжного отдыха. В крошечном торговом пятачке выбор был невелик, и все же удалось найти подходящий вариант. Я купила раздельный купальник, белый в черную полоску, пару нарядов для прогулок в лесу, домашний костюм. Светлана набрала по скидке разноцветных платков и шляп прикрывать свою новую, не самую удачную стрижку.

Шопинг пробудил в нас зверский аппетит, ведь мы так и не позавтракали утром, так что на выходе из торгового ряда нас приманила скромная вывеска «Вкусный шашлык».

Название не обмануло: мясо нам подали хорошо зажаренное и сочное, рядом на тарелках золотился свежий лаваш, высилась горка зелени. Мы жадно накинулись на еду.

В маленьком кафе было пусто: время для завтрака и обеда уже прошло — и в крошечном зальчике на пять столов было тихо, раздавались лишь наши постанывания и причмокивания. У меня острый слух, и я невольно стала свидетелем чужого разговора. Занавеска в цветочек отделяла кухню от зала для гостей, за ней шептались мужчина и женщина:

— Как — ты не знаешь, где она? Что я скажу бабуле?

— Не кричи на меня! Я сама сейчас с ума сойду от переживаний. Она же ребенок совсем, всего восемнадцать лет!

— Ты звонила ей?

— Конечно, звонила, Гамлет! Сто раз! Телефон отключен! Девочка давно должна была вернуться сюда. Ну что ты стоишь?

— А что я должен сделать? Позвонить бабуле?

— Нет, ни за что! Не рассказывай ей!

— Тогда что я должен сделать?!

— Как — что, беги на рынок! Найди ее жениха! Он должен знать, где наша девочка. Быстрее, пока нет заказов.

— Но…

— Гамлет!

— Ладно.

За шторой что-то зашуршало, хлопнула дверь с другой стороны шашлычной, и разговоры затихли.

Я про себя посочувствовала встревоженной парочке: нет ничего хуже, чем пропажа ребенка; это всегда страшная трагедия, ведь дети еще так беззащитны и доверчивы. Даже если девушке уже исполнилось восемнадцать, она все еще слишком юная и неопытная, чтобы избегать опасных ситуаций.

Светка отодвинула тарелку:

— Шикарное место мы с тобой нашли! Эх, посидеть бы еще, но нужно ехать.

Я мысленно застонала: как же, оказывается, хлопотно жить за городом! Любой выезд — настоящее путешествие на несколько часов. Права Светлана, что без машины ей придется трудно жить в таком месте.

Вернуться в поселок на дачу после грандиозного шопинга получилось опять уже затемно.

Хотя в этот раз в темноте ужинать не пришлось. Лампочки везде были заменены, и Светкина дача наконец засветилась желтым, уютным светом.

Мы расположились на веранде за круглым столом. Свежая картошка с маслом и укропом, соленья из теткиного погреба, варенье в прозрачной вазочке, чай с листьями мяты и смородины — идеальный вечер. Я расположилась в кресле, переодетая в легкий домашний костюм — шорты и футболку; рядом в белом халате вытянула ноги на тахте Светка. Болтали обо всем на свете, слушали, как заливается соловей неподалеку, и строили планы на завтра. С утра идем на пляж, потом гуляем по лесу, обед у нас будет пикником на берегу озера, а вечером растопим баню, если найдется умелец для ее ремонта.

В этой чудесной атмосфере суматошный день почти забылся, а Светка снова расцвела и начала вслух мечтать о пасторальной жизни за городом в слиянии с природой. Даже я расчувствовалась и тоже на минутку представила, как детектив Татьяна Иванова бросает свои расследования ради того, чтобы вести спокойную жизнь в безмятежном поселке на краю земли.

То ли так влиял свежий воздух, то ли миллион дел, которые были сегодня переделаны, но я снова крепко уснула без сновидений, едва добравшись до старого диванчика в большой комнате. Светка, как хозяйка, расположилась в маленькой комнате на старой кровати, скрипевшей на все лады растянутой сеткой-панцирем.

Но наше пробуждение было ужасным.

Я еще не открыла глаза, когда меня вырвали из крепкого сна громкие звуки. Над ухом раздался звон стекла и грубый окрик:

— Лицом в пол! Руки за голову!

Я сначала дернулась встать. Правда, мой мозг услужливо подсказал мне, что ничего страшного не происходит. Я же на даче в поселке Тихом, а дикий ор, наверное, доносится из слишком громко включенного телевизора.

— Свет, сделай потише! — пробормотала я.

И тут же плед слетел с меня, кто-то схватил за плечо и грубо повалил на пол лицом вниз. Меня вдавила в доски чья-то тяжелая нога:

— А ну, не трепыхайся, а то получишь.

— Браслеты на них и в машину!

Я регулярно занималась боевыми искусствами в спортзале и могла бы раскидать напавших. Но из своего опыта детектива я знаю: если на вас напали грабители или берут в заложники, лучше не сопротивляться, а выполнять требования преступников. Так больше шансов не спровоцировать агрессию и насилие, а значит, остаться в живых. Преступники нервничают, боятся, ждут сопротивления и любое движение, слово, звук могут воспринять как опасность, отреагировав на него слишком бурно. Действовать лучше после того, как разобрался в ситуации и расстановке сил. То есть понимая, сколько нападавших, какое у них оружие, физическая подготовка и, самое главное, что они хотят получить от вас.

Поэтому я покорно позволила завести мне руки назад и надеть наручники. Светка в соседней комнате орала благим матом и, судя по звукам, дралась как дикая кошка. Пока нападавшие пытались с ней справиться, я рассматривала их, стараясь не пропустить ни одну мелочь. Одеты все были в полицейскую форму, при табельном оружии; действовали они не очень сноровисто, но все же чувствовался опыт — задерживали преступников не раз.

«Неужели настоящие полицейские?» — Я рассматривала форму, пытаясь найти фальшивую деталь. Но за что нас арестовали? Никаких противоправных действий мы точно не совершали ни вчера, ни сегодня.

Меня толкнули в спину слишком грубо, притом что никакого сопротивления я не оказывала. Пришлось слегка остудить пыл незваных гостей. Я повернулась к тому, что нацепил на меня наручники, и отчеканила:

— Лучше так не делать, я не оказываю сопротивления, а следы останутся. Иначе потом придется отвечать по нескольким статьям. Побои и превышение должностных полномочий.

— Че, умная нашлась? — Мужчина хоть и проворчал в ответ, но изменился в лице, аккуратно подхватил под локоть и повел меня к двери.

Я по пути осматривала новый урон на даче: разбили окно на веранде, для того чтобы лихо заскочить внутрь и обезвредить «опасных» преступников; сорвали щеколду с хлипкой входной двери; в суматохе задержания перевернули мебель на веранде — стол с остатками нашего вчерашнего ужина, кресла, скамью у входа.

Да уж, кажется, Светка никогда не закончит тут ремонт с такими событиями.

Нас рассадили в разные машины, напоследок я успела крикнуть приятельнице, которую тащили под руки трое полицейских:

— Света, ничего не подписывай. Жди!

В отличие от нее я была спокойна и уверена, что произошедшее — ошибка. Закон я чту всегда, нарушаю лишь изредка ради близких людей. И в этом случае готова понести ответственность в виде штрафа, если кому-то прилетела пара ударов или было испорчено имущество. К тому же, как человек с юридическим образованием и бывший сотрудник прокуратуры, знаю, что в системе правосудия бывают ошибки и сбои. Если такое произошло, то сопротивляться, драться, нападать на полицейских себе же дороже. Когда ситуация станет понятнее, помимо основной проблемы, можно получить обвинение в нападении на представителя органа власти. Поэтому самая лучшая тактика в нашем случае — как можно быстрее разобраться, из-за чего произошло задержание, и доказать свою невиновность.

Правда, она хороша в теории, на практике оказалось сложнее понять, что же все-таки случилось, за что нас задержали. В машине со мной никто не разговаривал, полицейский и водитель смотрели на дорогу, а мне оставалось только изнывать от жажды в крошечной клетке автозака.

Полицейские оказались настоящие, они доставили нас в районное отделение полиции в Озерске. В наручниках, все так же без единого слова, меня отвели в кабинет. Свету, как я и предполагала, допрашивали отдельно и в первую очередь.

Прошел час в мучительном ожидании — наручники уже впивались в отекшие запястья, ужасно хотелось пить, а в кабинете невозможно было находиться из-за духоты. Еще меня смущало, что я одета в тонкую пижаму и тапки. Не тот это наряд, чтобы чувствовать себя уверенно на допросе в полиции. Но выбора нет, и придется делать вид, что мне привычно сидеть в казенном кабинете в неглиже.

Ждать пришлось долго, я уже начала терять самообладание, хотя и проговаривала себе десятки раз: «Иванова, успокойся. Ты ничего не сделала, значит, любое обвинение — выдумка, подтасованные факты, если они вообще есть. Сейчас главное — выяснить основания для задержания, а потом ты разнесешь это отделение по кирпичикам. Но нужен холодный ум, сохраняй спокойствие».

Только вместо этих медитаций ужасно хотелось учинить скандал — потребовать телефон и вызвать из Тарасова всех, кто мог помочь мне в такой ситуации. Кирю — моего старинного друга, а в официальной среде подполковника полиции Кирьянова Владимира Сергеевича. Его звезды на погонах — в том числе и моя заслуга, так что Киря быстро бы урегулировал любую проблему с законом. Но я знала, что он сейчас наслаждается долгожданным отпуском на море с супругой и двумя детишками, и беспокоить его не хотела. Или мой однокурсник Андрей Мельников — он тоже мог бы примчаться за полчаса сюда из Тарасова, взмахнуть корочками и выяснить, что за беспредел устроили местные полицейские.

И все же я была уверена в своей невиновности, а еще привыкла решать свои проблемы сама. Поэтому, несмотря на жажду и неподходящий наряд, намеревалась разобраться своими силами с местной полицией.

Наконец мои захватчики решили, что я промариновалась в духоте и неизвестности до нужной кондиции. В кабинете распахнулась дверь и показался широколицый приземистый мужчина, судя по погонам — лейтенант.

Он плюхнулся небрежно на стул и процедил:

— Ну что, давай рассказывай.

Я пожала плечами:

— Что именно? Мне лет немало, почти тридцать, так что историй накопилось с лихвой. Вас какое направление интересует — драма, любовная история, может быть детектив?

От удара кулака по столу подпрыгнула настольная лампа:

— Че несешь, какие истории! Давай чистосердечное, или сейчас в обезьянник пойдешь к бомжам. Там такие ароматы, что сразу в голове прояснится.

Я снова спокойно повторила:

— Что именно рассказать, объясните, товарищ лейтенант.

Меня не взять нахрапом, всеми этими приемами, рассчитанными на тех, кто первый раз столкнулся с полицией. Громкие звуки, долгие часы без объяснений, непонятные требования без конкретных деталей. Это давление рассчитано на то, что преступник испугается, решит, что полиции все известно, и сам расскажет о своих правонарушениях. Метод хороший, действенный, вот только у него есть побочный эффект: невиновные люди от напряжения и страха тоже начинают сами выискивать в своей жизни какие-то провалы, ошибки, а их волнение придает фактам другой, более трагичный окрас, раздувает мелочи до масштабов катастроф. И потом все заканчивается незаконными обвинениями, от которых уже трудно избавиться. Поэтому я знала точно, что с самого начала не стоит идти на поводу у этого человека в форме.

Он же хмурился и сжимал кулаки, всем видом демонстрируя свой грозный настрой:

— Дурочку тут не корчи из себя. Сама знаешь, что сделала. Вот и рассказывай, а то твоя подельница уже поет там в соседнем кабинете на все лады. Говорит, что ты все придумала и сделала, а она так, рядом посидела.

Он чуть наклонился в мою сторону и понизил голос:

— А тут уж кто первый сольет, понимаешь? Расскажешь, как все было, и пойдешь свидетелем, ну максимум соучастником. Ты вперед, она — организатор, и наоборот. А это потом на суде зачтется, ей десятка, а тебе три. По условке выйдешь через год, а может, там адвокат подмажет, так и сразу на свободу домой. Доперло, что от тебя требуется?

Я кивнула:

— Конечно. Вот что, давайте я вам телефон продиктую, а вы позвоните туда, вам нужен Папазян Гарик. Он вам все объяснит.

На лице полицейского мелькнула радость: запела птичка без особых уговоров, и не просто так, а еще и начала сдавать подельников. И он начал с энтузиазмом набирать цифры, которые я ему диктовала.

На другом конце провода ответил мужской голос, густой бас с характерным армянским акцентом:

— Алло.

— Добрый день, мне нужен Гарик Папазян. От Ивановой Татьяны ему звонят.

— Скажите: по поводу яблок, — подсказала я полицейскому.

И тот послушно повторил:

— По поводу яблок, — даже не догадываясь, что только что произнес наш с Папазяном тайный код, который обозначал, что мне нужна помощь представителя власти.

Честный опер армянского разлива Гарик Папазян давно числился у меня в поклонниках, еще со времен работы в городской прокуратуре. Кажется, его симпатия давно уже превратилась в привычку, хотя Гарик по-прежнему при каждом удобном случае приглашал меня на свидание, звал замуж ну или хотя бы провести с ним незабываемую ночь. Однако, получив отказ, совсем не впадал в отчаяние и повторял свои попытки снова и снова, будто процесс ему нравился больше, чем настоящее свидание.

— Старший оперуполномоченный городского управления по особо важным делам, старший лейтенант Гарик Папазян слушает, — отчеканила трубка.

И полицейский так и замер с открытым ртом.

— Назовите ваше имя, звание, адрес вашего отдела. Вы задержали нашего специального оперативного сотрудника, работающего под прикрытием в рамках секретной операции. Высылаю оперативную группу для внутренней проверки ваших действий на соответствие нормам закона.

Гарик говорил без запинки и уверенно. Конечно, не было никакой спецоперации и должности агента под прикрытием. Все это мы вместе с Папазяном выдумали, когда договаривались о тайном шифре. Но расчет был на то, что, услышав о причастности меня к представителям закона и порядка, полицейские сразу умерят пыл и начнут действовать строго по правилам. И хитрость сработала!

Полицейский промямлил в трубку:

— Не надо группу.

А потом вдруг и вовсе швырнул трубку, безо всяких объяснений вылетел из кабинета. Я тяжело вздохнула: хоть бы догадался и дал воды секретному агенту.

Ну все, теперь Папазян точно оборвет мне телефон, который где-то затерялся в суматохе. А если узнает мое местонахождение, то примчится собственной персоной выручать меня в надежде все-таки однажды получить в благодарность что-то большее, чем невинный поцелуй в щечку и «спасибо».

Правда, оказалось, что Папазяну понадобилось больше часа, чтобы добраться до районного центра и до камеры предварительного содержания в тамошнем отделении полиции. Куда меня все-таки закрыли… опять без всяких объяснений и глотка воды.

Сосед по камере оказался вполне приятным: совсем молодой парнишка в обнимку с гитарой; длинные светлые волосы были стянуты в хвост, а одет он был в бывшие когда-то белыми шорты и майку.

Паренек сначала отсел от меня в дальний угол, а потом вдруг смущенно протянул полупустую бутылку с водой:

— Вам плохо? У вас лицо красное. Вот, держите, если, конечно, не брезгуете.

У меня к тому моменту язык уже прилип к нёбу, поэтому пришлось наплевать на санитарные нормы и сделать все-таки несколько глотков предложенной воды.

Наверное, я все же не смогла удержать внутреннее раздражение, потому что мой сосед виновато пояснил:

— Вы не думайте, вода чистая. Мне ребята дежурные наливают из чайника, — он кивнул на гитару, — за песни.

Буря, которая уже поднялась внутри меня от жажды, духоты и бессмысленного ожидания, потихоньку стихала. Я поинтересовалась у своего неожиданного соседа:

— Я так понимаю, давно здесь, раз уже и концерты за воду даете?

Парнишка вздохнул:

— Третьи сутки пошли.

Я представилась:

— Татьяна.

— Глеб. — Мой сосед по камере совсем не напоминал типичного обитателя «обезьянника».

— За что закрыли?

Раз уж я оказалась в роли преступницы, то стоит разобраться с теми, кто меня задержал. Выяснить, что происходит в районном РОВД.

Парнишка помрачнел:

— Да дал тут одному из них по лицу. — Он густо покраснел. — Не сильно, ничего не подумайте. Я музыкант, руки берегу. Просто пощечину, за … — Он дернул плечами. — Да за все. За то, что работу свою не делает и еще гадости позволяет себе говорить о моей невесте.

Кажется, парнишке давно уже хотелось ну хоть с кем-то поделиться своей бедой. Он сел поближе, голос у него дрожал:

— Понимаете, мы с Любой, с моей невестой, мы музыканты. Это такое занятие, что денег много не приносит, да и вообще, мы только учимся, первый курс музыкального училища окончили. Вот решили подзаработать, чтобы пожениться в следующем году. У Любы очень красивый голос, она поет хорошо, а я на гитаре что угодно могу сыграть. Подумали и решили выступать в электричках. Знаю, что звучит странно, но понимаете… Это хорошая площадка для выступлений, люди там как в концертном зале сидят, слушают. На улице им некогда всегда, бегут мимо по своим делам. А в вагоне наша музыка пассажирам нравится, дорога быстрее проходит, настроение поднимается. Тем более сейчас сезон, электрички всегда полные, потому что люди едут на дачу или на отдых.

— Так что же случилось с вашей невестой?

Я с интересом слушала парня. Оказалось, что в клетке заперт совсем не преступный элемент, а вполне интеллигентный молодой человек.

Но тут паренек растерялся и пожал плечами:

— Если честно, я не знаю. Все произошло так внезапно. Понимаете, мы возвращались с Любой вечером в Тарасов с пересадкой в Озерске. Отработали, как обычно, почти весь день. Устали ужасно, я даже задремал в вагоне. Помню только, что Любочка сказала мне, что выйдет на остановке и купит попить. И все… — Глеб поник. — Меня разбудил контролер на конечной, вагон уже был пустой, все вышли. Оказалось, что Любочки не было рядом, представляете? Я кинулся ее искать, потом в ближайший пункт полиции. Написал заявление, меня пинали-пинали из одного отделения в другое, потому я даже не мог вспомнить, на какой станции вышла Люба. И в конечном итоге отправили сюда в районный отдел. А здесь у меня состоялась беседа с одним неприятным товарищем по фамилии Драгун — я так понимаю, это местный начальник. Знаете, уже прошло на тот момент больше двенадцати часов, Люба не выходила на связь, ее телефон был отключен. Конечно, я волновался: мало ли что с ней могло произойти? Она очень доверчивая, хорошая девушка и ужасно беззащитная, хрупкая. Я, честно, был уже на взводе, не мог говорить спокойно и взорвался, когда этот Драгун начал говорить мне кошмарные вещи. Что заявление у меня они не примут, потому что по закону Люба мне никто, а невеста, подруга, любимая — это все пустой звук. Что она просто сбежала от меня или ушла к другому. Хотя я объяснял ему, что Любочка не такая. Она чудесная девушка, я таких никогда не встречал, и мы правда любим друг друга. А он сказал, что она, наверное, подцепила кого-нибудь на станции и загуляла. И что искать ее нет смысла, нагуляется и приползет обратно. Так и сказал. Тут я не выдержал и дал ему пощечину.

Глеб развел руками:

— Вот так здесь и оказался. Сижу, никто меня не трогает, ничего не говорит. Самое ужасное, что заявление так и не приняли. И мою Любочку никто не ищет.

Парнишка опустил голову, пряча выступившие слезы, и прошептал:

— Я сам ее найду. Только бы выбраться отсюда.

Я была с ним одного мнения: с таким отношением полиции лучше самому решать свои проблемы, чтобы их не стало еще больше. Так же как Глеб, я больше всего хотела как можно быстрее выйти отсюда, чтобы начать действовать.

Наконец в отделении зазвучал голос со знакомым восточным акцентом:

— Приветствую! Старший лейтенант полиции Папазян, я по делу к вашему начальнику РОВД. Где его кабинет?

Я приникла к решетке — Гарик! Он все-таки сообразил и пришел мне на помощь!

Мой спаситель был очень серьезен, рядом с ним вытянулся в строгом костюме высокий и худой мужчина, в котором я признала лучшего адвоката Тарасова — Виктора Дятлова. Кажется, дело принимает серьезный оборот.

Незаметно для других Папазян обернулся в мою сторону и подмигнул: все разрулим! От простого знака сразу стало легче. Конечно, я бы разобралась и сама с проблемой, но как же приятно, когда рядом есть поддержка.

Зато сотрудников отдела появление Папазяна с адвокатом напрягло. Они начали переглядываться, не зная, как реагировать на визитеров со столь неожиданной просьбой. Папазян повторил свои слова погромче, потом еще раз, снова повысив тон. После него включился Дятлов, он кивнул в мою сторону:

— И кстати, я хотел бы заявить, что представляю здесь защиту Татьяны Ивановой, которую удерживают в вашем отделении без предъявления обвинения. Прошу сейчас же дать мне возможность переговорить с моей клиенткой. И увидеть документы, на основании которых ее задержали в отделе. И не просто задержали, а поместили в камеру предварительного заключения как опасного и агрессивного преступника.

Вареные от жары полицейские ожили и засуетились. Один из них кинулся к двери, что отделяла служебную часть здания с кабинетами от приемной части, а второй принялся возиться со связкой ключей. Он уже почти нашел нужный и воткнул бородку в скважину.

Как вдруг его остановил крик:

— Отставить!

Ключи с грохотом упали на пол. Папазян и Дятлов разом повернулись на кричащего.

А мой сосед по камере кинулся к решетке с криком:

— Это он, Драгун! Он отказывается принимать у меня заявление, он отказывается искать пропавшую девушку! Мою невесту, Любовь Алаеву! Люди, прошу, сообщите журналистам о произволе.

Голос парня сорвался на хрип, пальцы вцепились в решетку так, что побелели костяшки.

— Это произвол полиции! У меня не приняли заявление! Я его написал, а он его порвал. Утверждает, что нет оснований искать пропавшего человека!

Драгун, высокий, смуглый мужчина, с жестким профилем и колючим взглядом темных глаз, рявкнул на своих подчиненных:

— Уберите его сейчас же! В мой кабинет отведите!

Замок КПЗ щелкнул, и дверь открылась. Полицейский перехватил руку Глеба:

— А ну, идем! Тише ты!

Он вытянул парня наружу и уже хотел закрыть дверь, как в просвет встала нога Папазяна:

— Так, дорогой, не забываем о нас и прекрасной Татьяне. Выпускай девушку тоже, будем разбираться, что тут происходит.

Но Драгун, будто тигр, ринулся к двери клетки и с размаху грохнул решеткой:

— Нет, она не выйдет отсюда, пока не начнет давать показания.

Дятлов активизировался:

— Предъявляйте обвинение. Она готова говорить в присутствии адвоката с соблюдением нормативов российского законодательства. Давайте начнем сейчас же процедуру.

Начальник отдела прорычал ему в лицо:

— Плевать мне на твои нормы, понял? Она отсюда никуда не выйдет, пока не расскажет все.

У Дятлова вытянулось лицо:

— Вы понимаете, что вы говорите? У вас будут очень серьезные проблемы, вы нарушаете все нормы и правила.

Драгун вдруг вцепился ему в галстук:

— Отвали, адвокатишка, или сейчас морду тебе разукрашу!

— Вы что себе позволяете! Я жалобу на вас подам в прокуратуру! — зашелся в крике Дятлов.

— Брат, давай-ка потише. Давай поговорим по-человечески. Мы к тебе с уважением пришли, поговорить, порешать проблему. — Гарик пытался вклиниться между разъяренным начальником отдела и уже явно шокированным адвокатом.

Сотрудники отдела крутились вокруг сцепившихся мужчин.

— Тише, Анатолий Николаич, давайте мы их выведем из отдела!

— Товарищ майор, давайте клетку закрою!

— Эй, а ну, ногу свою убери!

Глеб пытался вырваться из крепких объятий полицейского:

— Люди, помогите! Полицейский произвол!

Я же вдруг застыла среди этого переполоха и не могла отвести глаз от лица разъяренного капитана Драгуна. Красное, перекошенное от гнева, оно было мне неуловимо знакомо. Я вглядывалась в его широкие черные брови, острый подбородок, тугие скулы, смуглый оттенок кожи. В голове был лишь один вопрос: откуда я его знаю?!

Горячий армянский опер не выдержал первым, он с размаху зарядил несильный, но ощутимый удар совсем взбесившемуся начальнику отдела прямо под дых. Драгун захрипел, но в ответ тоже влепил кулаком в папазяновский выдающийся нос.

В воздухе взмыли кулаки, раззадоренные мужчины кинулись в драку.

Как вдруг я поняла, откуда я знаю Драгуна! Перед глазами у меня мелькнули такие же темные глаза в густых, черных ресницах на остром, подвижном личике.

Кристина! Девочка-воровка из поселка Тихого! Вот кого напоминает мне начальник районного РОВД Озерска!