Лежа в неудобной позе полубоком в каком-то деревянном ящике, я рассуждала дальше. То есть получается, что моя поездка к подруге на дачу закончилась пленом? После нескольких часов забытья я очнулась в странном месте, похожем на гроб.

Когда я пыталась сесть или встать, моя голова упиралась в деревянную перегородку.

Может, это теткин погреб? Я пошла искать настойку или проверить лампочку, упала, ударилась и потеряла память? Но где тогда Светка? Она бы забеспокоилась, что я не вернулась назад к мангалу. Сколько часов я уже здесь нахожусь? Да и пространство совсем не похоже на погреб, скорее на длинный и узкий деревянный ящик.

Я осторожно ощупала руки и ноги — целые, ничего не болит. Значит, версию с падением и потерей памяти отметаем. Эх, сейчас бы мне чашку свежего кофе! После пробуждения я привыкла всегда пить свежий, сваренный мною в турке ароматный кофе, от которого голова становится кристально ясной.

От беспомощности меня снова накрыла паника и одновременно раздражение. Я не привыкла начинать свое утро без любимого напитка, особенно когда надо найти ответы на очень сложные вопросы. Как я сюда попала? И самое важное: как теперь отсюда выбраться?

Для начала я решила тщательно исследовать пространство, в котором находилась. Если я сюда как-то смогла проникнуть, значит, смогу и выбраться. Есть вход — будет и выход. Кто и за что запихнул меня сюда — с этим я разберусь позже. Когда работаешь частным детективом и расследовал больше трехсот дел, недоброжелатели обязательно найдутся. Угроз в свой адрес я слышала немало: злоумышленники злятся часто почему-то не на свою черную совесть, не на свою неосмотрительность и даже не на пострадавшую сторону, которая наняла меня для поиска правды. Нет, больше всего ненависти достается частному сыщику, который раскрыл преступный замысел. По логике убийцы, изменщика, мошенника или лжеца, я испортила ему такую удачную, хитроумную схему. Так что я не буду удивлена, если окажется, что какой-то обиженный муж-гуляка или жадный наследник выследил меня, похитил и запер в укромном месте, готовясь наслаждаться долгой местью.

Итак, в кромешной темноте я ощупала все, до чего смогла дотянуться, после чего попыталась повернуться на правый бок.

Однако маневр оказался неудачным: при повороте мои плечи не прошли в свободную область — и я накрепко застряла с наполовину повернутым корпусом. От боли и неудобного положения снова начала терять самообладание и тихо зарычала: «Да в какую дрянь я вляпалась!»

Пришлось сжать зубы и самой себе строго приказать: «Молчи, Иванова. Надо выбираться отсюда по-тихому, без стонов и криков. Не привлекай ненужное внимание, чтобы не запихнули еще дальше, чем сейчас».

Но сделать больше я уже ничего не успела…

Совсем рядом раздались торопливые шаги, скрипнула дверь и кто-то басом заорал:

— Ах ты дрянь, ты чего тут задумала?!

Воздух вдруг наполнился запахом гари, огонь затрещал и полыхнул мне в лицо. Я в ужасе дернулась: пожар! Мою темницу подожгли!

Когда человек попадает в ситуацию стресса, у него вырабатывается большое количество адреналина, который усиливает его физические возможности многократно. Это случилось и со мной: я взвилась вверх с такой силой, что доски не выдержали и с треском развалились в стороны под моим напором. По инерции я кувыркнулась вперед и вправо, сбила какую-то темную фигуру с ног. Она с визгом выронила багровую палку и кинулась бежать в сторону приоткрытой двери.

Я действовала автоматически, мозг еще пытался сообразить, что происходит, а тело уже действовало. Я подхватила тлеющую палку, чтобы пламя не перекинулось на стены, и швырнула ее со всей силы в убегающую фигуру. Попала ровно в голову.

Фигура зашлась в крике и закрутилась волчком на месте, сбивая с себя огонь. Я же превратилась из уравновешенного детектива Татьяны Ивановой в разъяренную тигрицу, которая вырвалась на свободу из своей клетки. И кинулась огромными шагами на своего похитителя. Сейчас я ему устрою!

Но вдруг в визге преступника прорезались знакомые нотки, и моя рука застыла в воздухе.

— Света?!

Приятельница с воем лупила себя по голове, а потом наконец сообразила добежать до бочки с дождевой водой и окунуть в нее голову. С шипением пламя погасло, оставив после себя тонкую струйку дыма.

Я несколько секунд осознавала произошедшее: я на даче у Светки в поселке Тихом, никто меня не похищал. Зато Светка от моего яростного нападения пострадала куда значительнее: она вынырнула из бочки — и стало понятно, что ее шевелюра после попадания в нее факела превратилась во что-то похожее больше на воронье гнездо.

Отфыркиваясь и мотая головой, она с размаху шлепнулась на самодельную лавку рядом со столом, на котором до сих пор стояла посуда после нашего вечернего пиршества. И задала резонный вопрос:

— Иванова, ты чокнулась? Ты зачем на меня накинулась?

— Я думала, ты похититель. Очнулась в каком-то деревянном ящике, ничего не помню про вчерашний вечер. Вот и решила, что меня шарахнули по башке и похитили, чтобы отомстить за какое-нибудь раскрытое дело. Потом ты появилась с горящей палкой, начала орать, что я дрянь и что-то задумала. Я логично решила, что это преступник, попыталась вырубить его и сбежать. Действовала дерзко, с напором. Сама понимаешь, работа у меня специфическая.

— Вот именно, работа! — Светка ощупала куцый ежик на голове и застонала. — Мы же на отдыхе в глухой деревне. Какие здесь могут быть преступления, Иванова? Ты же видела, тут главный злодей — кот, который за птичкой охотится.

— Да, Света, — забормотала я смущенно. — Просто так странно вышло. Я ничего не помню из вчерашнего вечера, только как мы компот из погреба тетки твоей достали. И все. Вот утром и…

Подруга намочила какую-то тряпку все в той же бочке и уложила себе на голову:

— Блин, жжет до сих пор. — И ткнула пальцем в трехлитровую банку с алой жидкостью: — Не компот это был, а настойка вишневая все-таки. Тетка мастерица была по заготовкам, что мы и не поняли. Выдули полбанки, легко и пошло, как сок. Правда, ты после первой же кружки в кресле уснула. Устала, наверное на свежем воздухе разморило. Я тебя даже разбудить не смогла, перегрузила на тачку и отвезла в баню. В дом не смогла затащить, там крыльцо высокое. Уложила на лавку в бане, пледом укрыла, чтобы ты не замерзла. Ну и тоже спать пошла, только в дом.

Утром встала, хотела тебя разбудить, слышу, в бане рычит кто-то. Я думала, дворняга какая-то забралась или… не знаю, волк, может. Вот схватила палку, в угли ткнула — животные, они же огня боятся, — побежала тебя спасать. И получила за это. — Светка снова проверила клочки волос на голове, не выросли ли за минуту назад в кудри.

Я не знала, куда деться от чувства вины:

— Света, прости, даже не знаю, как это все вышло.

Однако та и не думала дуться, кивнула в теткину банку:

— Вот из-за чего все. Сама виновата, думала, компотик. Больше пить ее не будем. — И кинулась убирать настойку со стола.

Я же в приступе вины решила проверить, какие последствия остались в бане после нашей неожиданной стычки. При тусклом свете, который проникал внутрь из приоткрытой двери, крошечное помещение напоминало поле битвы. Вверх вздыбился полок, который я разнесла одним движением, доски торчали вкривь и вкось. Именно их я и приняла за деревянную стенку. Старенькая самодельная лежанка — ее, наверное, делал тоже своими трудолюбивыми и ловкими руками один из мастеровитых Светкиных родственников. Вчера в бессознательном состоянии я решила, скорее всего, перелечь с банного полка на пол, потому что тесное пространство нагрелось от солнца за день. А я всегда чутко реагирую на духоту и летом часто «переезжала» с кровати на пол, до того как установила накануне кондиционер на свои гонорары от работы частным детективом.

Вчера ночью, правда, я переусердствовала в поисках прохлады и свежести, в полусне как-то забралась под деревянную скамью. Ее поверхность утром и приняла сначала за гроб, а потом за какую-то темницу.

Как же мне было стыдно в этот момент! Иванова, что ты о себе там вообразила. Похитили ее, враги кругом. А сама… напилась и разнесла чужую баню. Напала на подругу, сожгла ей волосы. Надо компенсировать хоть как-то кошмар, который ты тут устроила.

Я поплелась следом за Светкой в дом, чтобы предложить ей денег за гору устроенных мною бед, и чуть не грохнулась в открытый люк погреба.

В последнюю секунду зависла над дырой в полу с поднятой ногой. Оказалось, что прямо в коридорчике за входной дверью под тяжелой крышкой скрывался спуск в подпол. Или погреб, как называла его Светка. Небольшое помещение, плотно заставленное стеллажами с банками по стенкам.

Я едва успела качнуться вбок и избежать падения по крутой лестнице. Нет, деревенская жизнь совсем не для меня, то и дело попадаю тут впросак.

В темноте подпола скользил желтый луч фонарика и раздавался бубнеж незадачливой дачницы:

— Двенадцать. Еще двенадцать банок этого компотика, будь он неладен. И что мне с ним делать? Пить страшно, вон какие последствия, через три глотка с ног валит. Выкинуть не смогу, память все-таки о тетке. Она старалась, делала. Может, соседям отдать? А если спросят, почему сами не пьете? Скажу, что таблетки пью, нельзя, как у дядьки моего печень больная была, вечно за столом отнекивался.

Я свесила голову сверху:

— Света, прости меня. Давай я все исправлю. Поехали в райцентр, купим там лампочки, найдем электрика, плотника — всех, кого скажешь, найдем. Я оплачу ремонт бани, и с волосами что-нибудь давай придумаем.

Из полутьмы раздался снова тяжелый вздох:

— Да чего придумывать, стричь покороче. Я же все хотела летом эксперимент сделать со стрижкой, вот и исполнилось желание.

Светкина ободранная голова вынырнула из люка:

— Тань, если поможешь, я только за. А вообще предлагаю, оставайся. Поживешь сколько захочешь на даче. Тут, смотри, какая тишина и воздух чистейший. Лучше, чем в твоих заграницах. Чтобы никому обидно не было. А то получается, что я за твой счет ремонт сделаю, не по-приятельски это. Сама тебя притащила сюда, напоила этой фигней, так что тоже виновата. Купаться будешь, землянику собирать, тут рядом озеро и лес. В доме три комнаты, места хватит.

Светкина голова выглядела ужасно: опаленные пучки торчали в разные стороны, лоб и виски были перемазаны сажей, на макушке красовалась огромная шишка.

Честно, я готова была поселиться на ее даче навсегда и лично чинить все что угодно, лишь бы загладить свою утреннюю выходку. Поэтому, пока Светка колдовала ножницами над своей шевелюрой перед крошечным зеркалом, я принялась исправлять поломки. Сделала кучу разных замеров в разоренной бане, посчитала количество лампочек в доме и записала еще в блокнот множество Светкиных инструкций:

— Мяса побольше! Холодильник тут рабочий, еще ларь есть огромный морозильный, представляешь? А молоко и яйца — по дороге заедем и узнаем у деревенских, кто продает. И овощи! Я же собиралась худеть. Тетку же прошлым летом похоронили, огород зарос, только вишни остались. А грядки надо копать и садить. Или уже поздно, все-таки июль. Можно в Тихом купить за копейки, а вместо огорода будет беседка!

За что я люблю Светку, так это за ее бьющий фонтаном оптимизм. Она совсем недолго сокрушалась по сгоревшим волосам и, уже когда мы отправились к машине, дополнила список покупок шляпками и косынками. Зла она на меня не держала, наоборот, как гостеприимная хозяйка, все расспрашивала, что мне приготовить, чем накормить на ужин, обед и завтрак.

— Тань, а клубнику с молоком любишь? После обеда я тебе покажу озеро, купаться пойдем. Купальник можно будет сейчас в Озерске купить. Блин, а овощи, наверное, не выросли еще? Салатики бы поделать, я помидоры с чесночком так люблю. Когда они красные? У нас в магазине рядом с домом круглый год красные продают, но невкусные. Я вот как-то раз хотела в борщ положить…

Дорассказать историю с борщом она не успела, неожиданно кинулась к соседнему дому, который едва виднелся из-за высокого глухого забора:

— Соседи! Здравствуйте! Меня Светлана зовут! Э-э-э-эй! Извините, можете нам продать молока и яиц? И огурцы с помидорами, ну если есть, свежие!

Надрывалась она долго, пока за калиткой не мелькнул темный платочек. Сгорбленная старушка — божий одуванчик в мешковатом платье, с палочкой неторопливо вышла за ворота. Она замахала на шумную гостью ладошками:

— Что же ты так кричишь-то, милая? Я уж думала, что случилось. Пожар или какая беда. Какие яйца, какое молоко, скотины не держим, куда мне в таком возрасте?!

Светка затарахтела радостно:

— Бабушка, а я Дарьи Тимофеевны племянница, на лето приехала отдыхать. Вас как зовут? Вы извините, если не помню. Ну я сюда маленькая приезжала только, давно уже. Двадцать лет назад.

— Баба Маруся я. — Платок у старушки был натянут почти до носа.

Я тем временем нырнула в салон авто и завела побыстрее двигатель, пускай кондиционер разгонит хоть немного духоту, внутри машина уже успела нагреться под лучами летнего солнца. После возвращения надо будет найти для нее парковку с теньком. Я возилась с кнопками и регуляторами на панели, через стекло машины косилась на кругленький подбородок и похожие на печеные яблоки щеки.

Старушка прикрыла ладошкой глаза от яркого солнца, рассматривая болтливую соседку.

— Живите, если не буйные. А молоко и яйца можете у Лиды купить, у них там ферма настоящая, коровы. На том конце поселка живут, белый дом, самый большой. Мимо не проедете.

Она заглянула за Светкину спину:

— А это кто с тобой в машине?

— Подружка, отдохнуть приехала, — радостно доложила Светлана. — Ну мы поедем, тетя Маруся, в райцентр. Если что-то нужно, вы говорите, не стесняйтесь. Купить там, может, или, ну не знаю… по хозяйству помочь! Я парикмахер, могу подстричь вас, покрасить, а Таня, она… — Подруга на секунду сбилась, вдруг поняв, что лучше не рассказывать всему поселку о моем роде занятий. — Она… менеджер.

Старушка покачала головой:

— Какие уже стрижки мне, Светочка, на тот свет скоро. А продукты мне внучка возит. Но спасибо за заботу.

— Да что вы, еще много лет проживете. Сейчас медицина вон как продвинулась!

Кажется, подруга решила непременно подружиться с местным населением. Однако соседка уже закрывала калитку, утомившись от восторженных криков:

— Я травками лечусь, девчата, да лесом. Ну все, пора мне, а то долго не могу стоять.

— Хорошего дня, тетя Маруся. Приходите в гости на шашлыки! — Светка махала вслед темному платку, пока он не исчез за высоким забором.

В машине она продолжала фонтанировать радостью от нового места обитания:

— Как же здесь тихо, Таня! Люди такие приветливые, просто рай на земле. Может, мне сюда переехать навсегда? На пенсию когда выйду, то буду, как баба Маруся, жить в гармонии с природой. Представляешь? Ходить в лес, лечиться травами. Ты будешь ко мне приезжать сюда отдыхать вместо заграницы. Тут же, посмотри, просторы кругом, тишина полнейшая, не то что в городе. А воздух, Таня, какой сладкий. Какая красота!

Я держала руль одной рукой и крутила головой по сторонам, рассматривая окрестности, которые вчера были скрыты в темноте.

И правда, симпатичное местечко.

Светкина дача была расположена на окраине поселка, дальше только участок бабы Маруси, за которым начинался настоящий лес из высоких деревьев, густых кустов. Лес подступал к поселку со всех сторон, дышал прохладой и чем-то душистым и терпким. Чудесное зеленое царство. В этой уединенности человеческого жилья и дикой природы было что-то первозданное. Тишина стояла абсолютная, только лесные звуки были слышны вокруг — трели птиц, шорох листвы. Как там сказала моя приятельница: рай на земле, тихий и невероятный в своей живой красоте.

Я ехала на скорости двадцать километров, чтобы получше рассмотреть зеленое море и пасторальные домики поселка.

Все местечко здесь было компактным и уютным, состояло из нескольких улиц. Главная одним концом упиралась в лесной массив, а другим уходила на широкую серую трассу, ведущую в райцентр. Короткие переулки перечеркивали Тихий, заканчиваясь то зданием местной администрации, то парком в три лавочки, то домом культуры с цветной афишей на двери, то продуктовым магазинчиком «Ольга». С другой стороны поперечные улицы исчезали в полях.

— Там железнодорожная станция, — махнула Светка на золотисто-зеленое море без конца и края. — И в школу дорога — через два километра тут большая деревня, не помню названия. Ягодная какая-то — Земляничная или Малиновая, что-то такое. Вот же ребятишкам каждый день приходится шагать. А в городе дети на автобусе пару остановок не хотят проехать, совсем обленились. Вот тут, на природе надо детей растить, в здоровой атмосфере, в тишине, чтобы нормальными были.

В середине длинной улицы Светлана указала на большой, отделанный белым камнем дом высотой в два этажа. Он выделялся на фоне остальных приземистых построек.

— Остановка! Я так понимаю, тут продают молоко и яйца. — Светка снова сияла дружелюбием. — Идем устанавливать контакты с соседями. Татьяна, давай со мной, а то я из-за своей прически не внушаю им доверия. Да и здесь скука смертная, им до всего дело есть, в том числе и до тебя. Будем наводить мосты, постараемся быть максимально позитивными и общительными. Мне здесь еще жить.

Я приятельницу понимала. Наше появление и правда для поселка, где ничего не происходило никогда, было настоящим событием.

Пока автомобиль медленно катился по улице Тихого, каждый, кто попадался нам навстречу, останавливался, чтобы получше рассмотреть пассажира и водителя.

А судя по контингенту, который в это время ходил по улицам, мы для поселка были совсем не типичными жителями, а городскими фифами. Высокая блондинка в ослепительно-белом костюме, в босоножках на каблуках. Да, я обожаю такую обувь, ношу ее всегда и везде, каблуки не мешают мне бегать, драться и водить машину. И Светлана в ярком цветастом платье, с кучей браслетов, в темных очках на пол-лица и необычной новой прической ультракороткой длины.

У дома местных бизнесменов наша остановка снова произвела фурор. Из-за ворот высыпала ватага детей и принялась нас рассматривать с головы до ног.

— А вы к кому? — спросила самая старшая девочка.

Светка самым сладким из своих голосов протянула:

— Деточка, позови маму или папу. Мы хотим у вас купить яичек и молока.

— Родители в город уехали продукцию сдавать, — деловито заявила девочка. — Артем за старшего, но он по делам уехал. Приезжайте с восьми до девяти вечера, родители уже вернутся к тому времени. Молоко можно будет свежее купить, парное. Есть коровье, есть козье — оно жирнее. Если с нашей тарой, то на пятьдесят рублей дороже. Масло, творог есть, все собственного производства. Курятина, свинина, говядина, индейку рекомендуем для диетического питания. Изготавливаем полуфабрикаты, паспорт ветеринарный и сертификаты есть на всю продукцию. Все полезное, без химии.

Она протянула нам таблицу на листе А4, барабаня без перерыва текст:

— Вот прайс и контакты. Принимаем заказы по телефону. Можете оформить доставку фермерских продуктов домой, это будет стоить сто рублей по поселку, пятьсот по районному центру, возим в Озерск три раза в неделю. Для постоянных покупателей скидка.

От ее деловой прыти мы растерялись, закивали головами — изучим, закажем, оплатим — и ретировались в машину. Я просмотрела самодельный «прайс», наконец выяснив фамилию бизнесменов — Коробовы.

Авто плавно покатилось по дороге, когда я в зеркало заднего вида увидела сначала пыль столбом: она тянулась со стороны леса. Потом из клубов вылетел мопед, не разбирая дороги, и, чуть не раздавив кучу коробовской малышни, закатился в приоткрытые ворота. Водитель мопеда — коренастый мальчишка в шортах и футболке — почти отшвырнул своего железного коня и кинулся стремительно закрывать ворота.

— Кажется, заявился Коробов, который самый старший из них. Вернемся назад? Может, он продаст нам все-таки что-нибудь.

Но Света буркнула с заднего сиденья:

— Ни фига, ничего покупать там не будем!

Я с удивлением оглянулась назад, приятельница изучала прайс. Она с возмущением потрясла распечаткой:

— Цены у них, конечно, совсем не деревенские. Я в магазине за такую цену три курицы куплю, и еще на пакет молока останется.

Впереди засинела вывеска магазина, и Светка взмахнула рукой:

— Ну-ка, остановись, Тань. Пойдем глянем, почем тут яйца и молоко. А то, может, придется сейчас в райцентре закупаться запасами на все лето. Вдруг тоже фермерские продукты одни, золотые яйца. А я не фермер, а парикмахер, мне такое не по карману.

Вот только сегодня нам не судьба была разжиться деревенскими продуктами: внутри магазинчика никого не оказалось. На прилавках лежали продукты, горели цифры на весах, жужжали мухи под потолком. А за прилавком не хватало продавца. Я в растерянности осмотрела крошечное помещение: неужели в Тихом уже культура как в Европе, когда покупатели сами себя обслуживают, оставляя необходимую сумму за взятые продукты на прилавке?

Светка тем временем изучала ценники на полках:

— Ну вообще, что за обдираловка?! Все в два раза дороже, чем в городе. Нет, точно будем закупаться в райцентре, в Озерске. Как же я все буду таскать на дачу? Надо закупиться сегодня впрок, не кататься же за любой мелочью по десять километров.

Я в ответ удивленно пожала плечами: не понимаю, как вообще здесь что-то покупают. Мы уже почти ушли, как вдруг дверь распахнулась под ударом мощной ноги. Продавщица, дородная и высокая, в синем переднике, шагнула внутрь. Она тащила за собой двух девиц лет восемнадцати, зажав их тонкие запястья в мощных ладонях, будто в наручниках.

— Здрасьте, — рявкнула она нам. — Это вы из города к нам в Тихий припылили? Сейчас обслужу. — Она резким движением оттолкнула девочек в угол. — Только вот воровок этих сдам в полицию.

Невысокая девочка со светлыми кудрями замотала головой так, что слезы, которые стояли у нее в глазах, разлетелись в стороны:

— Пожалуйста, не надо в полицию звонить. Умоляю. Я вам деньги привезу завтра, обещаю. Мы не хотели брать, просто пить очень хочется. А денег нет совсем.

— Знаю я вас, ага, привезут они денег. Дуру нашли. — Продавщица ткнула пальцем в пыльное стекло окна. — Нет денег, так на колонке пейте. Или в реке.

Вторая девушка, повыше, похожая на воробья, со смуглым, загорелым личиком и густой, но какой-то рваной шапкой черных волос, шагнула смело навстречу разъяренной продавщице:

— Полиция из-за бутылки воды не поедет, сумма маленькая. Бутылка стоит пятьдесят рублей, а чтобы дело завели, надо на две с половиной тысячи украсть. И вообще, мы воровать не хотели. Сразу вам сказали, что денег нет, просили вас по-доброму, а вы отказали. Мы бы завтра вам двести рублей привезли просто так.

Продавщица нависла горой над подростком:

— Ты че, самая умная? Чего тогда не придумала, где денег взять на воду?

Тут я не выдержала. Никогда не даю консультации бесплатно, но решила вмешаться, только чтобы этот спор не длился вечно:

— Извините, что прерываю, но девочка права. Их и правда не накажут за воровство. Сумма слишком маленькая. А вот вас могут привлечь за незаконное задержание.

Продавец обернулась ко мне и обиженно загудела:

— Это чего получается, каждая сопля тут может взять что захочет? А я ничего сделать не могу?

Она зыркнула недобро на перепуганных девочек:

— Я с вами и без полиции разберусь. Сейчас за волосы так оттаскаю — забудете, как воровать.

Девчонки хоть и молчали, но в глазах был ужас, и мне снова пришлось участвовать в конфликте. Совсем не хотелось потом быть свидетелем, если девушки пожалуются в полицию, сидеть в душном отделении и рассказывать, что я видела. Вместо того чтобы купаться, загорать или гулять по лесу. Меньше всего во время отпуска хочется участвовать в преступлении, пускай даже в мелком и в качестве свидетеля.

— Женщина, послушайте, они виноваты, никто не отрицает. Но давайте мы заплатим вам за украденную воду. А вы отпустите девочек. К тому же если вы их все-таки решите наказать физически, то останутся следы. А это уже уголовная статья, умышленное причинение легкого вреда здоровью. Наказать могут штрафом, исправительными работами или арестом. Вам это нужно?

Женщина с подозрением уставилась на меня, хотя ее кулаки все же разжались:

— Вам-то чего, городским? Чего лезете? За таких же заступаетесь городских, кто отдыхать сюда приперся. Понаедут, ничего не купят. Только шум и мусор от вас.

Я честно призналась:

— Если дойдет до полиции, то не хочу торчать на допросах и терять время. Да и просто жалко по-человечески девушек. Разные ведь бывают в жизни ситуации. Посмотрите, они же правда напуганы.

Одного взгляда на перекошенные от ужаса и заплаканные личики было достаточно. Пострадавшая сменила гнев на милость:

— Ладно, пускай чешут. И сюда чтобы больше носа своего не показывали, хоть с деньгами, хоть без. Я ворюг в своем магазине не потерплю, на порог не пущу.

Девчонки, как легкие птички, почти без звука за секунду исчезли в дверях.

Женщина вернулась за прилавок, поправила свой чепчик, одернула фартук:

— За минералку пятьдесят рублей. Что еще брать будете?

Я протянула ей купюру:

— Одну бутылку за девчонок, одну — нам.

— Берите с запасом, одну мало. Жарища такая. Мясо есть для шашлыков, сосиски. Все свежее. На озере нашем сейчас милое дело посидеть. — Продавец явно собиралась продать нам весь свой ассортимент. — С мяском хлеб пригодится, майонез, сметанку берите. Консервы, уху можно в котелке сварить или кашу. У меня крупа чистая вся, без жучков. Сахарку, конфеток, чаю.

Светка прервала журчание ее голоса:

— Ничего нам не надо, мы все в райцентре купим по нормальным ценам. Давайте только воду — и хватит.

Но продавщица лишь фыркнула в ответ:

— Не накатаешься в ваш Озерск за каждой мелочью. За хлебом все равно сюда придете. И за мороженым, вот, берите, кстати, эскимо есть и стаканчик.

Упрямая Светка уже схватила бутылку и пошла к выходу. В машине она в три глотка выдула почти полбутылки и выдохнула:

— Нет, ну ты видела? За все деньги дерут в этом поселке, одни бизнесмены кругом. Таня, ты уедешь, так я тут голодной смертью помру. Понятно теперь, почему тетя Маруся травками лечится: аптеки нет, продуктового нормального нет.

Ее энтузиазм, кажется, совсем угас.

— Таня, может, ну ее, эту дачу? Ну я же никогда таким не увлекалась, городской житель. И местные какие-то неприятные, что ни спроси, сразу деньги норовят с тебя выудить. Будто в городе их лопатой гребут. Общаться и знакомиться не хотят. Я тут с тоски завою, мне компания нужна. — Светка с печалью смотрела на пустую улицу, аккуратные домики и бескрайние просторы за ними. — Классно, конечно, что рядом совсем поле, лес, озеро. Но… — Она кинула мрачный взгляд на окно, где мелькал чепчик суровой продавщицы. — Давай тут недельку отдохнем, накупаемся, шашлыков поедим, по лесу погуляем. И обратно в Тарасов укатим. А дачу я эту продам нафиг, все равно машины нет, чтобы кататься сюда. И денег на ремонт. Лучше куплю себе шубу красивую, с ней дело проще.

Я пожала плечами неопределенно: отдыхать все равно собиралась — почему бы не провести запланированное время в этом уединенном зеленом месте в приятной компании? Вслух Светку утешила:

— Да ладно, это нормально. Ты же для них чужая. Погоди, через месяц привыкнут к тебе, еще устанешь от гостей. Тем более парикмахер, да они тебя завалят молоком и яйцами. Представляешь, какая здесь проблема просто подстричься красиво?

Я нажала на газ, посматривая в зеркало заднего вида. Хозяйка дачи загрустила не на шутку, вся радость от нового жилья испарилась. И самое печальное, что отчасти виновата в этом я: устроила ей ужасное утро. Теперь Светка, и без того ограниченная в своем бюджете на восстановление дома, не знает, как справиться с новыми бедами — завышенными ценами в поселке, ремонтом бани и отсутствием транспорта до ближайших благ цивилизации.

Светка протянула с тоской:

— Не так я себе представляла этот отдых. Думала, ягоды, грибы, пляж.

Я уже начала подыскивать в голове еще слова утешения для нее, как вдруг заметила впереди две фигурки. Девчонки из магазина медленно брели по дороге прямо под палящим солнцем, и, судя по их вялой, качающейся походке, тащились они из последних сил.

Я нагнала их и поехала рядом.

— Эй, вам куда надо, давайте подкинем вас.

Девушки, у которых лица уже были багровыми от жары, молчали, хотя замедлили шаг.

Светка высунулась в окно:

— Вы чего, на трассу, что ли, пошли, на остановку? Так автобус только в обед, через три часа.

Светленькая украдкой покосилась на воду в Светкиных руках.

— А бутылка с водой где, которую вы в магазине м-м-м-м… взяли? — Я вдруг поняла, что не вижу у них в руках украденной бутылки. Спрятать ее девчонкам было некуда, обе были в шортах и майках, а в миниатюрные сумочки на плече поместить можно было максимум помаду или зеркальце.

Темненькая нахмурилась:

— Уронили, когда убегали от продавщицы, все разлилось.

Светка вдруг усмехнулась:

— Ну вы дурочки. — Она протянула им ополовиненную бутылку. — Забирайте. А лучше садитесь в машину, докинем вас, куда вы там бредете. Сами уже как раки красные, солнечный удар будет, свалитесь прямо тут, глупышки.

Первой не выдержала светленькая, она сделала жадный глоток и потом выдохнула:

— Нам на станцию надо, на электричку.

Подруга уставилась на нее с изумлением:

— Так вы не в ту сторону идете. Это назад надо, в поселок, а там через переулок в поле и по тропинке. Вы что, дорогу не знаете, не из Тихого, что ли?

Ответа не было, темненькая протянула нам почти допитую бутылку:

— Спасибо. Только мы все выпили, просто жарко сегодня очень.

Светка, по всей видимости почувствовав что-то общее с этими несчастными девочками, тоже чужими в поселке Тихом, махнула рукой:

— А ну-ка, Татьяна, останови. — И выскочила на дорогу.

Она приветливо распахнула дверку пассажирской части салона:

— Девчонки, вы, конечно, молодцы, что в машину к незнакомым не садитесь. Правильно, дураков много водится. Только мы тоже, как и вы, не местные, приехали из Тарасова на дачу отдыхать. Меня Светлана зовут, а ее Татьяна. Вы не бойтесь, мы вам по-человечески помочь хотим. Вы в жару прете по дороге не пойми куда, заблудились, денег нет. Ситуация, конечно, как говорит сейчас молодежь, капец. Я же понимаю, тоже тут встряла. На даче лампочки все перегорели, продукты втридорога продают в магазине, если бы не Татьяна, уже ревела бы в три ручья, как и вы. Так что бывают нормальные, добрые люди. Прыгайте в машину, тут кондер, прохладно.

Девочки переглянулись, та, что побойчее, уточнила:

— Вы до станции нас подкинете?

Я кивнула, пара километров на машине — пустяк, а без воды в жару и пешком — настоящее испытание.

Девчонки все-таки сели в авто и робко затихли на заднем сиденье. Вот только от дружелюбия Светланы так просто не спрятаться.

Она развернулась к ним:

— Звать хоть вас как?

— Кристина, — первой ответила темненькая.

Ее подруга едва слышно прошептала:

— Валентина, но мне не нравится. Меня все называют Тиной.

— Рассказывайте, как здесь очутились?

Я нажала на газ, машина тронулась. В зеркало заднего вида я видела лица своих пассажирок. Они переглянулись друг с другом.

— Так, в гости ездили к знакомым. И решили уехать пораньше, а деньги… потеряли.

Отвечала Кристина, более бойкая, чем ее подруга. Правда, смело она врала, это я видела точно по движению глаз и губ, по суетливому касанию уха пальцами. За время детективной практики научилась отличать ложь от правды, считывать ее в движениях.

А Кристина то касалась носа, то теребила губу, будто сама пыталась остановить поток лжи, который выдавала на расспросы любопытной Светланы.

— Ну деньги просто потеряли, выпали из сумки. Вышли не на той станции. Потом заблудились, кое-как добрались до поселка. И попросили попить, а эта продавщица давай орать, прогнала нас. Короче, — Кристина чуть смутилась, — я схватила эту бутылку, случайно как-то вышло. Остальное вы знаете.

Светка с сочувствием покачала головой:

— Ну, девчонки, вы отчаянные. Поперлись не пойми куда. А если бы что-нибудь случилось?

Тина замотала головой:

— Да ну… Все же знают, что Криськин…

Удар длинной ноги оборвал ее фразу на середине.

— А по телефону знакомым или родителям чего не позвонили? — резонно заметила я.

Девочки опять обменялись взглядами.

— Да это… сели телефоны, — пожала плечами Кристина.

Хотя она снова явно лгала. Наверняка поехали куда-то, не предупредив родителей, вот и молчат до последнего, чтобы не нарваться на наказание.

Светка покачала головой:

— Слушай, Кристина, извини, конечно, прическа у тебя не очень. Это я тебе как парикмахер говорю. Ты сама, что ли, стриглась? Ну неровно совсем сзади получилось, тебе нужны ножницы филировочные. Тогда будет как бы рваный такой край, зато аккуратно, каскадом.

Девушка отвела глаза в сторону, а Валентина как-то подобралась на своем месте, словно испугалась чего-то. «Какие странные, на такие обычные вопросы реагируют нервно», — мелькнуло у меня в голове. И все же в разговор я не вмешивалась, пускай Светка оттачивает на них свое дружелюбие.

Вдруг я подпрыгнула от отчаянного крика.

— Стой! Сто-о-ой! — Светка заколотила ладонью по приборной панели, будто это могло заставить машину затормозить быстрее. — Куда?! Нам же на станцию надо! Где электрички! А ты на трассу уже выехала почти.

Я замедлила ход авто:

— Так эта дорога не на станцию разве ведет?

— Ну на станцию, только не совсем на станцию, то есть придется крюк делать с трассы на дорогу боковую, чтобы добраться до железки. Больше часа прокатаемся. А воды у нас нет, говорила нам продавщица, чтобы еще взяли.

Светка ткнула пальцем в боковое стекло, за которым простиралось ровное, бескрайнее поле, а вдалеке за ним высились башни опор ЛЭП — признак цивилизации и железной дороги.

— Нам через поле надо! Там есть дорога напрямик!

Я притормозила:

— Так где именно? Должна же быть колея или какая-то тропа?

Светка пожала плечами:

— Ну… не знаю, мы всегда пешком ходили из поселка через второй переулок, но она точно есть.

Девчонки беспокойно зашевелились на заднем сиденье. Я бы тоже на их месте занервничала: сели в машину к незнакомым; связи нет; что они находятся здесь, никто толком и не знает; а попутчицы вдруг начинают что-то плести про никому не известную объездную дорогу.

Первой сообразила Кристина, или Криська, как я уже ее мысленно называла. Это дерзкое дворовое имя подходило больше к ее заостренному лицу с наглым, лисьим взглядом.

Она предложила:

— Давайте спросим кого-нибудь из местных? Если покажут дорогу, то поедем. А если нет, то по обычной дороге доберемся. На вечерней электричке уедем, подождем на станции.

Светка фыркнула:

— Без денег, без воды, без связи. Опять в какое-нибудь приключение залезете. Ну уж нет, я пока вас на электричку теперь не посажу, не успокоюсь.

На нашу удачу из-за поворота навстречу вынырнула машина. Новенький универсал — совсем еще свежий, последняя модель, синий, отливающий на солнце, как огромный жук. Бойкая Кристина высунулась в окно и замахала рукой:

— Эй, стойте!

Универсал плавно притормозил. Приоткрылось окно, и к нам выглянула женщина, кругленькая, коренастая. Светлые волосы торчали из-под большой соломенной шляпы, лицо было розовым от жары, и даже через красноту проступала щедрая россыпь веснушек. Они покрывали покатые, округлые плечи в цветастом платье, пухлые щеки и такой же мягкий, лепешчатый нос.

Из-за ее плеча выглядывал водитель, тоже состоящий из округлостей фермер, одетый в клетчатую рубаху.

Я улыбнулась шире некуда:

— Подскажите, есть сокращенный путь через поле на железнодорожную станцию?

— Заблудились, девчата. — Женщина взмахнула пухлой ладошкой. — Еще километра три двигайтесь дальше по трассе, и будет сверток прямо в поле. Не промахнитесь, он неприметный. На въезде канава большая, аккуратно, можно и сесть там, по краю объехать можно.

Я поблагодарила за подробную инструкцию и нажала на газ. Все было так, как и сказала местная жительница. Мы чуть не промчались мимо съезда, который прятался в густой, высокой траве. Затем, прокатившись по глубокой рытвине, оказались на колее с примятой травой, а она привела нас за четверть часа к пологому холму. Он оказался выездом на дорогу, где сразу был виден небольшой перрон. Я удивилась:

— А где вокзал, касса?

Светка хмыкнула:

— Да какая тут касса, тут же так, остановочная платформа. Садишься и потом уже у контролера билеты покупаешь. Край земли.

Я припарковала машину на пустом пятачке у лестницы, по которой можно было подняться на перрон.

— Ну, девчонки, больше никаких глупостей не делайте, — принялась Светка наставлять наших подопечных.

А я уже прислушивалась к гудению, которое разливалось в воздухе. Вибрировала платформа, земля, воздух — приближалась электричка.

— Дуйте на платформу. Остановка здесь, наверное коротенькая совсем! — Я прервала Светкины нравоучения.

Надо отправлять девиц уже домой, совсем не хочется возиться с ними до вечера.

Они с готовностью выпорхнули из машины. И вдруг я вспомнила: у них же нет денег даже на билеты. Сунулась в кошелек, однако наличности в нем почти не было, давно уже привыкла, что везде можно рассчитаться картой.

— Стойте! — Я второпях неудачно потянула купюру и почти порвала ее пополам. Сунула рваную пятисотку в руку Криськи. — Держите, купите себе билеты, а то оштрафуют или высадят.

Тонкие пальчики ловко подхватили деньги:

— Спасибо большое. Вы нас спасли!

Девчонки взлетели по ступенькам. Ревущая электричка разодрала воздух, растрепала им волосы и начала тормозить. Голос из динамиков проскрипел что-то нечленораздельное, пока распахивались двери. На станции никто не вышел, а наши случайные знакомые ловко взобрались по ступенькам в вагон. Тина успела оглянуться и что-то крикнуть, но ее слова потонули в шипении смыкающихся створок. Миг — и электропоезд помчался дальше, мимо нас, сидящих в машине, мимо зеленого поля, мимо поселка Тихий.

Светка покачала головой:

— Вот дурехи, и я такой же была в их возрасте. Куда вот они ездили и зачем? Ведь явно же наврали нам.

— Ладно, хорошо, что мы им попались, а не какой-нибудь… — Додумывать мысль я не стала. У частного детектива много печальных историй о людской неосмотрительности.

Я нажала на газ:

— Ну с девчатами все в порядке, можем наконец-то вернуться к своим делам.

Машина поехала назад через поле на трассу, а потом в райцентр — крошечный городишко Озерск. И я в тот момент даже не догадывалась, что эта история о летнем отдыхе не закончилась, а наоборот, только началась.