Скромные листовочки размером в половину альбомного листа лежали на пыльном подоконнике возле рядов кресел в зале ожидания. Текст на них гласил: «“Новая жизнь” — место, где вы можете найти помощь, если у вас проблемы в семье. Мы предоставим жилье, юридическую поддержку и помощь в восстановлении документов. Здесь вас никто не найдет, не осудит и не вернет обратно к обидчику. Звоните в любое время, не терпите: один звонок отделяет вас от свободы».

И я вдруг явственно представила, как Манана в слезах после скандала с беременной от ее жениха девушкой бежит на вокзал. Это логичный поступок — решить уехать подальше от предателя и постараться забыть его навсегда. Но у нее нет денег, родня не одобрит отъезд, да и отказ от свадьбы не примут. Девушке остается только вернуться назад и смириться со своей незавидной судьбой. Как вдруг на глаза попадается такая вот листовка!

Я набрала номер, указанный внизу, низкий женский голос ответил сразу. И я предусмотрительно схитрила:

— Помогите, я стою на вокзале. Ушла от мужа, и мне некуда пойти. Я не знаю, как дальше жить.

Женщина отреагировала на мои слова спокойно:

— У вас есть деньги, чтобы добраться до нас? Записывайте адрес, я вас встречу на остановке. Не переживайте, мы вам поможем.

Для соблюдения легенды пришлось воспользоваться общественным транспортом, оставив машину на парковке. Возле остановочного комплекса меня ждала женщина лет пятидесяти, она пожала мне руку:

— Здравствуйте, меня зовут Ольга. Я основатель центра «Новая жизнь». А вы?

Я представилась настоящим именем:

— Татьяна.

Женщина указала на обычную пятиэтажку:

— Идемте, у нас отдельный вход со двора, максимально незаметно. Только свои знают, где вход в центр. Чтобы родня или мужья не вернули наших подопечных назад в опасные обстоятельства.

Я кивнула. Так вот почему не получилось найти центр самостоятельно.

— Таня, я понимаю, что в такие места обращаются не от хорошей жизни. Знаете, сама когда-то оказалась на улице. Без денег, в одном халате ночью убежала от тирана, до сих пор помню, как было тяжело. Поэтому и основала этот центр, чтобы помогать таким же жертвам домашнего насилия. Знайте, с расспросами лезть не буду. Как захотите поговорить, всегда рада выслушать. Мы готовы предоставить вам место для проживания, одежду, еду, помощь с документами. Сегодня уже поздно, предлагаю остаться у нас на ночь, собраться с мыслями. А утром подумаем, чем мы можем быть вам полезны.

Я решила, что жертве домашнего тирана лучше поменьше говорить, чтобы не выбиться из роли. И поэтому кивала на все слова Ольги.

Женщина провела меня через узкий проход между двумя домами к незаметному крылечку и открыла дверь брелоком на своих ключах.

— Видите, дверь запирается на ночь, за периметром наблюдает камера. Никто не войдет.

Я про себя отметила: «И не выйдет. Покинуть это место без брелока, ключа, под наблюдением камер тоже сложно. Опасное местечко, встречала я такие центры, где люди под предлогом якобы помощи быстро оказывались в настоящем рабстве. Особенно с девушками это распространенная схема. Сначала помогают с жильем, деньгами, а потом требуют отработать помощь. И оказывается, что милая квартирка — бордель, откуда строгие хозяева и не думают выпускать своих работниц».

Ласковый тон Ольги сразу показался мне фальшивым, а ее рассказ о создании центра — выдумкой. Но поворачивать назад уже было поздно, и я покорно шла за женщиной. Центр оказался небольшим пространством, переделанным из многокомнатной квартиры. Длинный коридор, из которого в разные стороны шли двери в комнаты.

Ольга распахнула передо мной одну из дверей:

— Я вам все покажу завтра. Сегодня располагайтесь в одной комнате с Мананой. Она у нас недавно, но знает чуть побольше и сможет ответить на ваши вопросы.

Про себя я ликовала, услышав знакомое имя: я пришла по верному следу! Хотя выдавать себя не стала. Как только фальшивая директриса отвяжется с гостеприимством, я наберу номер Папазяна. Или еще лучше — проверю остальные комнаты. Если там находится Кристина с подругой или Люба, то буду решать, как вытащить девчонок отсюда.

Ольга вдруг протянула мне небольшую картонную коробку:

— Таня, у нас есть простые правила. Никакого алкоголя на территории центра. И еще… мы сдаем телефоны. Первые три дня не используем их. Это нужно, чтобы не сорваться и не вернуться в опасные условия, понимаете? Если вам нужно сделать звонок, то в моем кабинете есть обычный телефон. Обращайтесь в любое время дня и ночи.

— А вы тут всегда? — удивилась я.

— Практически. Пришлось отдать под центр собственную квартиру, — кивнула Ольга. — Так что первая комната у входа — моя. Ночью спальня, днем офис, очень удобно. Девчонки всегда под присмотром.

Мой план рушился на глазах… Я осталась без телефона и возможности организовать поддержку полиции. Что ж, не привыкать, буду действовать своими силами.

Ольга наконец ушла, и я осталась в небольшой комнате с тремя кроватями наедине с девушкой с короткой стрижкой. Хотя она совсем не была похожа на снимок, который мне показывали Гамлет и Луиза, все же я, со своей фотографической памятью, была уверена: это Манана. Она обрезала свои длинные волосы, смыла яркую косметику, сменила яркое, цветастое платье на скромный, черный комплект из футболки и шорт и, кажется, немного похудела от переживаний.

Девушка предложила:

— Рассказать вам, как тут все устроено?

И после моего согласия начала увлеченно объяснять, где находится душ, что готовят проживающие по очереди, каждый убирает ежедневно свой кусочек общего жилища и прочие правила.

Я округлила глаза в надежде разузнать, кто еще из пропавших девушек находится в этом псевдоцентре:

— Здесь есть еще женщины?

Манана пожала плечами:

— Вроде бы есть. Но, если честно, я видела только Ольгу. Пока не хочу много общения.

Я продолжала заваливать ее вопросами:

— Так много жертв семейного насилия! А с вами что случилось, тоже муж?

Девушка совсем поникла:

— Он даже мужем не успел стать. Мне повезло, поняла, какой он, еще до свадьбы. Понимаете, у меня семья строго соблюдает традиции. Им очень важно, чтобы я вышла замуж. А вот счастлива ли я, чего хочу — это неважно.

У Мананы вдруг выступили слезы:

— Ольга помогла мне понять, что в моей жизни есть другой смысл. Что я могу не общаться с тем, кто мне мешает жить. Они тянут меня назад, не дают развиваться.

«Точно, секта! Обрести смысл жизни, оборвать все связи, развиваться и жить не так, как остальные. Именно так и промывают в сектах мозги. Вот вам и новая жизнь: заманивают разочарованных в любви девчонок, дурят им голову. И название подходящее!» — мелькнуло у меня в голове. Я уже встречала такое в своей работе. Людей под предлогом помощи заманивают в такие центры, обещают новую жизнь без забот в окружении единомышленников, духовное просветление, самосовершенствование и прочие нематериальные штуки. Промывают мозг так, что несчастные перестают общаться с родственниками, работают за еду, отдавая все, что у них есть, основателю секты, так сильно действуют на них слова лидеров культа.

— Может, не стоит так все сразу обрывать? Все-таки семья — это важно, — пробормотала я.

Но сразу поняла, что не сильна, конечно, в таких вот душеспасительных разговорах. Мне ближе сухой, конкретный язык доказательств или законов. Да и убеждать Манану вернуться домой не было моей целью. Девчонка нашлась живая и здоровая. Мне остается только предоставить доказательства ее семье, а дальше пускай разбираются сами.

— Я бы хотела сходить в душ. Как это сделать?

— Я покажу.

Манана отвлеклась от своей грусти. Она достала мне чистый халат и полотенце из шкафа, провела по коридору к ванной комнате. Я нырнула за дверь и выдохнула с облегчением. В этом центре мне было не по себе. Вроде бы все дружелюбные, общительные, пытаются помочь, однако ты чувствуешь себя как в тюрьме от этого постоянного, назойливого внимания.

Я включила воду и прислушалась к звукам в коридоре. Хлопнула дверь: Манана ушла в свою комнату. Можно действовать!

Я натянула халат прямо на свою одежду, слегка намочила волосы и обмотала их полотенцем. Чтобы не вызывать подозрения, сделаю вид, что заблудилась после душа и пошла искать свою комнату. Женщине, только что вырвавшейся от домашнего тирана, можно быть слегка рассеянной.

В халате и полотенце я прошла по коридору и толкнула первую дверь — заперто. Во второй на кровати лежала под пледом девушка. Лица я ее не видела под укрытием пледа, но кудрявые, чуть рыжеватые волосы напомнили прическу Любы! Я попятилась из комнаты и захлопнула дверь:

— Извините!

Еще одна найдена! Остались лишь Кристина и Валентина! Наверное, они в запертой комнате, ведь у дочери Драгуна такой же боевой характер, как у отца. Она могла оказать сопротивление, попытаться сбежать из этого непонятного центра. Осталось непроверенным одно лишь помещение, они должны быть там!

Крадучись, я смогла добраться до странной двери, она была у́же, чем все остальные. При нажатии не поддалась — заперто, и накрепко! Конечно, дверка хлипкая, вынести можно одним ударом, только вот я не похожа на богатыря.

Да и что делать потом, когда на грохот выбежит хозяйка центра? Нет, действовать надо по-другому.

Для начала нейтрализовать Ольгу, чтобы как-то добраться до моего телефона или забрать у нее ключи от всех замков и запоров. Хотя шаг рискованный, у женщины могут быть сообщники. И, как правило, это крепкие мужчины с мрачными лицами, от одного вида которых вместо желания сопротивляться накрывает страхом.

За короткие секунды в коридоре я так и не успела ничего придумать… Неожиданно распахнулась крайняя дверь, и в коридор вышла Ольга:

— Татьяна, что случилось? Что вы ищете?

«У нее в кабинете есть доступ к камерам, а они натыканы тут везде. Она все видела», — догадалась я. И, согласно своей легенде, поправила намотанное на голову полотенце:

— Извините, я, кажется, заблудилась. Не могу найти свою комнату.

Ольга не сводила с меня взгляда:

— У вас волосы сухие. Что случилось, не смогли разобраться с душем?

От такой внимательности я растерялась и начала лепетать что-то невразумительное:

— Да, намочила голову. Но там шампунь, он не такой, как мне нужен. Будет чесаться, я думала спросить, вдруг есть специальный.

— Таня, прошу соблюдать правила. Не стоит заходить в чужие комнаты. — Глава центра подхватила меня под локоток и повлекла к нужной двери. — Вот ваша комната, цвет двери желтый. Запомнили?

— Да, вроде, только спросить хотела про шампунь. И там еще это, мне надо. Но вы не беспокойтесь. Не хочу вам мешать, вы спать уже легли.

Если умышленно говорить путано, комкать слова и фразы, то можно сойти за растерянную и недалекую женщину. Хотя у меня закралось сомнение, что Ольга мне поверила. Она шла рядом, завела меня в комнату и усадила на кровать, а сама не отводила от меня глаз. Я же старалась не выдать себя. Расслабила мышцы лица, приоткрыла рот, изобразила испуганный взгляд, движения стали неловкими и суетливыми.

В комнате при нашем появлении с кровати подскочила Манана, лицо ее было в слезах.

Ольга покачала головой:

— Что случилось?

Девушка опустила голову, едва слышно прошептала:

— Простите. Это просто так, взгрустнулось.

Наша надзирательница вздохнула, раздражаясь на беспокойных подопечных.

— Вот что, вижу, вам обеим не по себе. — Выражение лица у женщины стало лукавым. — Сейчас сделаю вам одну волшебную штучку, и сразу станет легче.

У меня внутри все оборвалось: она собирается нас опоить какой-то дрянью, чтобы стали послушными, ничего не соображали!

Щелкнул замок на двери, Ольга ушла. А Манана снова разрыдалась, теперь уже в полную силу, закрыв лицо руками.

Я ринулась к ней:

— Не бойся, обещаю, я помогу.

Девушка сквозь всхлипы пробормотала:

— Все в порядке. Просто нужно привыкнуть, скоро станет легче. Иногда скучаю по родственникам. Но Ольга сказала, лучше пока приостановить общением с ними.

Я с жаром пообещала ей:

— Ни к чему не надо привыкать. Долго объяснять, но скоро все будет хорошо, спасение уже близко. Просто поверь мне! Сейчас веди себя как обычно, я разберусь с остальным.

Девушка тотчас же перестала плакать, вскочила и забилась в угол. Она была ужасно напугана.

«Может быть, на нее уже идет психологическое воздействие. Синяков нет, но Манану запугали, боится любого движения», — решила я.

Дверь открылась, вошла Ольга с подносом, на котором стояло три чашки:

— Девочки, обещаю, сразу станет лучше. Такого вы нигде не пробовали. Я еще бутербродики прихватила. Вредно есть после шести для фигуры, для нас важно быть красивыми. Но если хочется, то можно себя и побаловать.

Я подобралась: «Как запела! Важно быть красивыми. Для клиентов? Чтобы побольше платили за красивых, юных девчонок. Еще и себе притащила чашку, решила усыпить доверие. Будто она тоже будет это пить вместе с нами. Надо срочно действовать!»

У меня было слишком мало времени… Может быть, я поступила бы по-другому, будь у меня хоть пара минут, чтобы обдумать свои действия. Но времени для размышлений не было, и пришлось идти на все, чтобы не дать себя одурманить.

Как только поднос оказался на столе, я со всей силы оттолкнула его от себя:

— Какой чай! Как можно пить чай, когда рушится жизнь! Вы вообще меня не понимаете!

Вода, ложки, чашки, блюдца разлетелись во все стороны.

Ольга ничем не выдала себя. Спокойно посмотрела на лужу, которая расплывалась на полу, и сахарным голосом сказала:

— Ох, девочки, одна плачет, другая кричит. Что же мне с вами делать? — Она распахнула дверь. — Таня, пойдемте ко мне в кабинет. Поговорим по душам. Мне кажется, что стоит пригласить врача для вас. С нами работает хороший специалист, даст вам таблеточку — и сразу расслабитесь. А завтра можно будет и приступить к делу.

Стало понятно, что Ольга от меня не отстанет. Кажется, даже если она и не догадалась, что я обманом проникла в этот центр, то точно решила избавиться от слишком вредной гостьи. Хожу без разрешения, везде заглядываю, отказываюсь от непонятных жидкостей.

Пришлось экстренно спасать ситуацию. Обычно когда я иду в подозрительное место, то беру с собой оружие; владею я им отлично, разрешение есть. Конечно, навряд ли я им воспользуюсь, но как инструмент психологического давления действует отлично. При виде «макарова» даже самые дерзкие и буйные преступники становятся смирными и адекватными.

Вот только в этот раз я собиралась отдыхать на даче, а не сражаться с организаторами секты, которые похищают и удерживают девушек. И чтобы противостоять Ольге — а она была прилично массивнее меня, — я использовала свое тайное оружие. Простая штука, но хватит, чтобы напугать противника.

Рукава моих джемперов, кофт необычные, один из них чуть тяжелее, чем второй, потому что внутрь зашит… гвоздь. Он длиной в десять сантиметров, острие заточено напильником. И этого достаточно, чтобы обезвредить противника. Достаточно всадить металлическое жало как лезвие ножа в самое незащищенное, болезненное место — и сразу получить перевес в стычке.

Я рванула тонкие нитки, которыми был подшит рукав в одном месте, стальной стержень тотчас незаметно нырнул в мою ладонь.

Ольга сделала в мою сторону шаг, протянула руку, чтобы снова взять под локоть и увести насильно в свой кабинет. И в то же мгновение я сделала выпад, одной рукой перехватила ее ладонь и вывернула женщине большой палец. Очень действенный болевой прием, одно движение — противник трепыхается с заломленной назад рукой. Попытки освободиться причиняют ему боль, чем сильнее сопротивляется, тем от этого больнее.

— Татьяна, вы что делаете?! Сломаете мне руку!

Я продемонстрировала преступнице гвоздь:

— Тихо, не дергайся! Сейчас же отдай мой телефон!

— Таня, давайте поговорим. Вам надо успокоиться.

— Телефон!

Я не собиралась вести с ней никакие переговоры. Пора вызывать сюда помощь и освобождать как можно быстрее девушек.

— Он в моем кабинете, в сейфе. — Ольга попыталась шагнуть к двери. — Я отдам вам телефон, никто не тронет вас здесь, прошу, уберите ваше оружие.

— Идем в кабинет! Сейчас же отдай телефон, и я тебя не трону!

Церемониться с организатором секты я не собиралась, меня ее обходительная манера не обманет, как юных девчонок.

Женщина медленно развернулась и сделала шаг в коридор. Я, не отводя от нее взгляда, бросила Манане:

— Жди тут! Сейчас я вызову полицию.

Как вдруг в голове все вспыхнуло от жуткой боли, и меня накрыло темнотой. Будто сквозь толстую вату я слышала крик девушки:

— Ольга, бежим! Спасаемся! Она сумасшедшая!

«Они что, в сговоре? На пару похищают девушек для…» — успела я изумиться, но тут же провалилась в бездонную черную пропасть.

Когда я открыла глаза, то не смогла сдержать стон: затылок пульсировал огнем. Руки у меня оказались связаны шарфом за спиной, а рядом разговаривали Манана и Ольга.

— Очнулась! Сейчас опять начнет. Ольга, давайте ее закроем здесь, пожалуйста. Я ее боюсь, опять будет нести чушь. Про то, что поможет мне, освободит, что надо сидеть тихо. Я так испугалась, когда она начала это говорить. Ничего не понятно, полный бред. Наверняка у нее какое-то расстройство психики, может галлюцинации. Ее надо сдать в психиатрическую больницу! Или в тюрьму! Она же кинулась на вас с гвоздем огромным и чуть не убила.

— Тише, Мананочка, можешь больше не переживать. Ты же видишь, мы ее связали, — успокаивала девушку Ольга. — Это моя вина, я ее сюда пустила. Мне даже в голову не пришло, что она больна психически. Одета прилично, про себя рассказала, никаких подозрений у меня не было.

— Если бы она осталась в комнате ночевать и убила бы меня своим гвоздем? — Манана металась по комнате, шокированная произошедшим.

— Все же обошлось, солнышко. Ты молодец, вовремя оглушила ее.

— Она точно жива? Если я ее убила? Врачи вызовут полицию! Меня посадят в тюрьму? Ольга, Оля, что делать? Помогите мне, умоляю! Меня посадят, сообщат все родственникам, это будет кошмар! Что делать?

Женщина попыталась успокоить девушку:

— Так, если дойдет до полиции, я возьму все на себя. Ты была в своей комнате, ничего не слышала, не знаешь. Бери свои вещи и неси в мой кабинет, пока будешь находиться там. Не бойся, я скажу, что это я ее ударила, потому что она угрожала меня убить.

Манана загремела дверцами шкафов.

Я простонала с трудом:

— Полиция разберется во всем, я молчать не буду.

После удара голова так трещала, что я была не способна на сложные разговоры. И, не думая о последствиях, выпалила:

— А вас посадят за организацию притона.

Ольга склонилась надо мной:

— Вы что-то путаете, Татьяна. Вы сейчас находитесь в центре помощи женщинам, которые пострадали от домашнего насилия.

— Какой, к черту, центр помощи? — От боли внутри клокотала ярость. — Вы похищаете девушек, обманом их сюда заманиваете и промываете мозги. Делаете своими рабынями! Пользуетесь их наивностью!

Я кое-как смогла сесть. Манана, которая застыла с пакетом в руках, зашептала:

— Видите, она снова бредит! Сумасшедшая! Сейчас опять кинется!

Я выкрикнула в ее сторону:

— Да нормальная я! Просто вы молодая и глупая еще, не понимаете, что они вас к себе так заманивают. Уговорили не общаться с родными, потом из квартиры перестанут выпускать, документы заберут. Я, чтобы спасти тебя, сюда проникла, как ты не понимаешь. Твои родственники наняли меня, я частный детектив.

Ольга вдруг вздрогнула и кинулась к Манане:

— Домофон звонит. Это врач. Солнышко, иди быстрее в кабинет. Надо открыть дверь!

Женщины засуетились, Манана вылетела в коридор. А я продолжала голосить в надежде, что девушка меня услышит и все-таки поверит:

— Гамлет и Луиза, они наняли меня. Они вас ищут и не верят, что вы сами ушли из дома. Если с вами все в порядке, то просто поговорите с ними лично. Скажите им сами, что решили жить самостоятельно, уехать в Тарасов, как написали им в записке. Эй, вы слышите меня, Манана!

Я старалась говорить конкретные факты, имена, чтобы мои слова подействовали на девушку и она наконец перестала думать, что я брежу. И кажется, достигла успеха. Манана в дверях обернулась на меня, лицо ее вытянулось от удивления.

Но Ольга подтолкнула ее вперед:

— Быстрее, в мой кабинет. Нужно запустить врачей, — протараторила, не давая девушке осознать правду.

Загремел засов, грохнула тяжелая металлическая дверь, и затопали быстрые шаги.

— Проходи, вот она. — Ольга вполголоса обратилась к врачу, женщине лет пятидесяти в синем костюме работника скорой помощи. — Лена, ну если честно, я бы вызывала психиатричку. Бред конкретный, мания преследования, кинулась на меня с гвоздем, угрожала.

— Понятно, — протянула врач и распахнула свой чемодан с кучей ампул и шприцов.

Я заорала во весь голос:

— Лучше отзовите свою сообщницу, иначе у вас будут крупные неприятности! Я частный детектив, работала в прокуратуре. Полиция знает, где я. Если через час не выйду на связь, то это место захватит ОМОН.

Я блефовала по-крупному. Мне необходимо было остановить этих мошенниц во что бы то ни стало. Только вот они мои слова серьезно не воспринимали, лишь переглянулись между собой:

— Точно бред. Давай я уколю, чтобы была потише.

— И вызывай психиатричку. Успеем с тобой чай попить, пока они из Тарасова едут.

Я пришла в ужас. Они так хладнокровно рассуждают о психбольнице, кажется действительно ничего не боятся.

— Эй, вы слышали! У вас будут проблемы! Я говорю правду, это не бред! Отпустите меня, тогда никто вас не тронет. Обещаю! Только дайте уйти мне и девушкам.

Честно говоря, эта ситуация совершенно выбила меня из колеи. Я привыкла сталкиваться с опасностями, агрессией, но ни разу еще меня не сочли сумасшедшей. И чем больше я говорила, тем яснее понимала, что любые слова сейчас эти женщины могут выдать за бред. Впереди замаячила палата психбольницы… И спасти от нее меня мог только мой телефон в кабинете у Ольги.

Как вдруг в комнату заглянула Манана. И я чуть не подпрыгнула от радости: в руках похищенной девушки был мой телефон! Она все-таки поверила мне! И перешла на мою сторону! Остается лишь сделать спасительный звонок!

— Папазян, — торопилась я дать ей инструкции. — Набери ему и скажи адрес! Лесной переулок, дом шесть. Скажи, нас удерживают силой! Быстрее! Пока они меня не вырубили!

Но Манана протянула мой телефон хозяйке подозрительного центра.