Небо над Вендией и Орлеанией, пассажирский корабль «Пеликан». Затем столица Орлеании город Лютеция, спортивный клуб «Сполох»
В каюте воняло. Не столько из-за плохой вентиляции, хотя дряхлая система с трудом проталкивала через трубы струйки тепловатого воздуха, а из-за соседей. Бесплатная вода имелась только в первом классе, в общие душевые второго и третьего её подавали за отдельную плату — а то на всех не напасёшься! Две объёмистых тётки — мать с дочерью, явно проведшие ночь в поезде, на омовение тратиться не желали. Втащивший семейный багаж тщедушный муж, он же зять, мемекнул что-то насчёт обзорной палубы и испарился.
Благоухание можно было стерпеть — по сравнению с «Шахтёром–2» и его кубриками на двадцать человек каюта третьего класса на международном лайнере выглядела неземной роскошью, но с соседями не повезло не только в смысле гигиены. На лайнере, сплошь забитом болельщиками, летящими в Лютецию на чемпионат по вольным боям, именно тут оказалась парочка мелких торгашек, которых спорт не интересовал вообще. Шёпотом обложив сэкономившего на билете Нишича, Стано забрался на свою верхнюю полку, достал пачку газет и принялся за чтение статей о предстоящем поединке, стараясь не слушать сорочий треск внизу. Получалось плохо.
Едва расположившись, соседки достали буханку чёрного хлеба, серые крутые яйца и синюшную варёную курицу, разъясняя друг другу, что наконец-то — уф-ф! — дорога позади, они на борту, можно успокоиться и перекусить.
— Ты ешь сначала куру и яички, а то испортятся! — беспокоилась мамаша. — С консервами-то ничего не станет, может, вообще открывать не придётся, если возле порта выскочим. Хотя и в Лютеции два дня чего-то кушать надо!
— Ум-м! — согласно кивнула дочка, с трудом прожёвывая жилистую куриную ногу.
— Ничего, вот закупим товар, мне адресок дали, там рубашки, как сейчас модно, с пальмами, мартышками и всякие такие…
Размеры вложенных друг в друга пустых сумок давали понять, что пальм с мартышками их городку хватит до Третьего Пришествия, да и окрестные посёлки обижены не будут. Почему-то государственные предприятия наладить выпуск модных шмоток не могут, а желающий шить частным образом разорится на одних взятках — конечно, если он не «солнечный мальчик» типа Мирко Зленоваца. Зато перекупщикам вроде этих свиноматок все условия!
— …Продадим и тогда уж посидим в ресторане, как люди! — не утихал треск болтливой бабы. — И платье тебе новое пошьём в самом модном ателье. Не хуже, чем у этой потаскухи Иридки! Говорят, Грдамич с ней скоро разведётся!
— М-мгум!
В женской половине семьи царило трогательнейшее согласие, зато мужу и зятю не позавидуешь. Бедолага страдал под двумя каблуками сразу. Небось сейчас воспользовался временным ослаблением контроля и решил пивка в буфете дёрнуть, болезный! Кстати, не составить ли ему компанию? Орлеанские коллеги ничего интересного о поединке не пишут, даже на спортивных страницах всё больше проклятия очаровательной Аньелки в адрес вендских оккупантов. Зато за пивными кружками наверняка найдутся знатоки!
На питейное заведение второго класса у него в кармане хватало, но проходы наверх оказались заперты. Стано вдумчиво обматерил пассажирский космофлот первого в мире народного государства, провозгласившего всеобщее равенство, и направился в пивнуху на своей палубе. Где, как и предполагал, обнаружил притулившегося в углу подкаблучника.
Аромат здесь стоял не лучше, чем в каюте, но с добавлением вони дешёвых сигарет. Запах пива тоже доверия не внушал, как и вид закусок. Вяленые ржавого цвета рыбины неизвестной породы явно скончались от глубокой старости — такими только гвозди забивать. Склизкие солёные огурцы. Зажаренные до угля сухарики… Свежими в тарелочках со съестным выглядели лишь рыскавшие по ним рыжие тараканы. Зато дёшево и сердито, а делать в третьем классе дорогой бар — только деньги терять.
Среди посетителей, как и следовало ожидать, быстро обнаружились источники информации, достойные разработки. За столом справа от барной стойки компания работяг с жаром обсуждала грядущие поединки. И чудо: там как раз нашлось свободное место для нового собутыльника, который жаждал приобщиться к хитростям свободных боёв. Настолько жаждал, что заказал запотевший бочонок на всю компанию.
Вскоре Стано узнал, что супертяж Бродшо силён, как слон, только никак не сгонит лишний вес — если Олливейн выстоит первую половину боя, его шансы вырастут. Легковес Джинья на вид совсем пацан, однако удар страшный. В полусредней категории фаворит Шарпенти, который отлично борется, если возьмёт на «треугольник»[2] — хана!..
Посмотреть хочется всех, но не по карману. Мы только на тяжеловесов. Франо Емлич дерётся — первый наш чемпион. Вы знакомы? Да не свисти!.. Гля, на фотке точно он с Емличем! Сам с детства занимался? А чего теперь не бьёшься? Ногу покалечили? Жалость-то какая! Слушай, а давай с нами, мы тут дешёвую гостиницу нашли — общага, по сути, платишь за комнату, а сколько туда народу впихнётся, то уже наше дело.
Прикинь, целый год пришлось копить: зарплата 250–300 донеров, самый дешёвый билет 60 лиардов, а коммерческий курс 1 к 13. Ага, официальный 1 к 2, но чтобы так менять, нужно большим начальником быть или в обслуге при таком. Вот Янзо хорошо: в месяц легко по 700 зашибает. И валюту получить по правильному курсу у него есть кому… Золотые руки: пока не завязал, сейфы, как орехи, щёлкал! Блин, дядя Янзо, чего сразу по шее — я же со всей уважухой! …Давайте лучше за нашу победу накатим! Эй, юнга, водочки принеси нам, самой лучшей! За Франека бодягу палёную пить не годится!
— Емлич точно победит! — заметил Стано, залакировав пиво водкой и вспоминая, захватил ли он в дорогу алказин[3]. — Но интересно: есть ли у нас шанс на второй пояс?
Изрядно поддатые собутыльники не врубились сразу, и он разъяснил:
— В женском финале.
После секундной паузы все загомонили сразу:
— Да бабские бои вообще фигня! Нечего им в круг соваться!
— Винчо, выйдешь с любой из финалисток?
— Хонорке я бы вдул!
— Вдувалку потерять не боишься?! Оторвёт вместе с бубенцами!
— И дома Нита сковородкой добавит!
— Хорош выёживаться, клоуны! Дайте, я разъясню человеку. Значит, так: обе до сих пор побеждали всех, но в разном стиле. Хонорка высокая, быстрая, руки и ноги у неё длиннее, но удар не особо тяжёлый. Пойдёт порхать вокруг соперницы и расстреливать на дистанции, по ногам постарается напинать, чтобы та прыгать не могла, и по башке. Либо попадёт куда надо и уложит, либо по очкам выиграет. Другая, типа наша, наоборот: коротышка, поперёк себя шире, сильная, но медленная. Её шанс прорваться вплотную, завалить и забить или придушить.
— Так у неё есть шанс уделать банёнку? И почему ты сказал «типа наша»?
— Орлеанка она, а вендка только по имени, потому что выросла в приюте при эмигрантском монастыре, а как туда попала, чёрт знает! По-вендски говорить и попугая научить можно. Может и вообще не человек! Ты её рожу видел? И пальцев на руках по шесть! Эй, у кого та газета?
Мутноватое фото в спортивном листке оказалось залито чем-то бурым, так что лица было почти не разобрать. Но всё равно смотрелось очень неприятно.
— Что до шансов, то Аньела представляет спортклуб «Сполох», которым владеет Тышкан Прежильн. Тоже хонорец из эмигрантов, чемпионат на его площадке, он всяк своей будет подыгрывать, может судьям на лапу дать и всё такое… Да и публика на её стороне — милашка и подать себя умеет. Всегда с улыбкой, про соперниц ни разу плохо не сказала, проигравшую обнимет-утешит…
— А вторая? — поинтересовался Стано.
— Дрена не только уродка, но и псина бешеная. На взвешиваниях хамит и в драку лезет, побитую только насмерть не добивает, оттаскивать приходилось. В последнем бою уже расходились, и вдруг тварь как заорёт: «Ты как меня назвала?» — и врезала со всей дури! Сломала девчонке ребро, едва до суда не дошло. Но я бы на неё поставил, это же не конкурс красоты, а бьётся хорошо…
— Ни черта ты в серьёзном бизнесе не понимаешь! — неожиданно вмешался молчаливый дядька Янзо, мимоходом сбив со стола особо наглое тараканище. — Прежильн вложился в матч и понятно, что хочет прежде всего деньжат срубить. Ещё бы! Первый в мире женский финал! Вот и прикиньте расклад. Любители бабских мордобоев в большинстве не о спорте думают, а о попах да титьках, поэтому ставить будут на красотку. Если она выиграет, то вопрос решён. А если продует?! Людям обидно, понятное дело, нужен реванш. И за сколько пойдут на него билеты? Победит, ясен пень, красотка. Дальше — больше: начнут требовать провести третий бой, чтобы окончательно решить, которая сильнее. А там журналюги снова хай поднимут. Не так, не по правилам, нелепая случайность, то да сё… Вот и прикиньте, сколько можно такую байду крутить и с каким наваром!
— Уважаемый, поделитесь дачкой! — вертлявый мулат с татуированными перстнями на правой руке словно сгустился из заполнявшего бар табачного дыма и обратился к бывшему взломщику сейфов, углядев в нём опытного сидельца. — Я случайно услышал вашу тему и могу сообщить по ней кое-что…
— Отвали, жертва! — неприветливо пробурчал Янзо, но журналиста словно что-то кольнуло. Он задержал уже начавшего растворяться в дыму попрошайку и, провожаемый усмешками собеседников, повёл его к стойке.
— Вы знаете, кто такой Картуш? — спросил мулат, опрокинув стопку. Стано покачал головой, и тот пояснил: — Очень уважаемый человек в Лютеции, очень… И, помимо прочего, главный «чёрный» спортивный букмекер. Там такие деньги ходят, которые на обычном тотализаторе и сниться не могут. Он знает о боях всё, а мой дядя работает на него. Так он видел деваху, которую тот болван назвал медленной. И не в кругу, а совсем в другом месте. Те двое казались крепкими ребятами, но она вырубила их быстрее, чем я сейчас выпью за ваше здоровье ещё одну рюмку… Ну вот я и предполагаю — заметьте, только предполагаю, — что суар Картуш может поставить на неё…
Белич выставил осведомлённому племяннику третью порцию честно заработанной выпивки и вернулся к столу.
— Чего он тебе сказал? — поинтересовался словоохотливый знаток женских боев.
— Фуфлогон! — Стано скривился и махнул рукой. — Втирал про какой-то крутой тотализатор бандита по кличке Картуш. Если у этого Картуша так поставлена охрана секретов, ему впору у церкви побираться! Такие перед каждым матчем свои сказки лопухам толкнуть пытаются. Ладно, развёл меня на три рюмахи — пусть радуется!
Тем временем корабельное радио уведомило, что лайнер вышел из волчка на максимальном удалении, и ползти до Лютеции ему сутки с лишним. Времени хватит и переварить полученную информацию, и отоспаться. Девичий мордобой начинался уже через несколько часов после приземления, и знакомство с прелестями мировой столицы мод и развлечений пришлось отложить на потом. Времени оставалось только перекусить в какой-нибудь забегаловке и двинуть в «Сполох», а там попытаться найти Мойзи.
Лайнер принимали на основной площадке, а на самом краю поля вот уже два часа скромно стояла небольшая двухвинтовая яхточка. Арклан подошел к иллюминатору.
— Вендский пришёл. Сейчас будет толкучка у таможни. Ну, двинули!
Загримировали его на совесть. Небольшая аккуратная бородка скрыла известную полиции всего мира крутую нижнюю челюсть, шарики за щеками изменили овал лица, другая прическа, другая форма бровей — и кто узнает в честном гражданине Либерталии с чистым, законно полученным паспортом, знаменитого пирата? Агенты Секретной службы, может, и узнали бы — но не замотанные погранцы, которые, устало матерясь, пропускали через паспортный контроль галдящую толпу вендских болельщиков. И не таможенники — их на распознавание лиц вообще не натаскивали.
Ещё восемь дней назад он и не думал сюда лететь, но случайно в руки попала газета, в которой какой-то проныра называл его покровителем вендской спортсменки. Потом оказалось, что и другие тоже… Страшной, как отродье Тарантоса, девки пират в глаза не видел, и поневоле взыграло любопытство. Нет, к тому, что любой криминал, где хоть как-то засветились венды, приписывали ему, он привык. Но драки очумелых баб?!
Небесной добычи в ближайшее время не предполагалось, и Арклан решил прокатиться до Лютеции, тем более оттуда недавно пришло интересное сообщение от Караджеровича. Князь уведомлял, что, в связи с известными им обоим грядущими событиями, его молодой друг отныне числится в розыске на территории Лиги лишь формально.
Задумавшись, капитан случайно врезался в молодого блондина в кожаной куртке, да так, что обоих развернуло лицом друг к другу. Пират вежливо извинился, Стано пробормотал, что всё в порядке, с изумлением уставился поверх его плеча и отошёл за колонну. Он как раз собирался отыскать обладателя вон той носатой физиономии, но никак не ожидал встретить его прямо здесь! Да ещё в компании столь очаровательной брюнетки с соблазнительно полуобнаженной фигуркой. Кстати, похожа на Рину, если та десятка полтора кило сбросит…
Заискивающе улыбаясь, Мойзес Ламвракис слушал высоченного седого чубатого дядьку, которого сопровождало трое столь же крупных парней. Анрац Мацевич, сопредседатель движения за независимость Хонора «Сполох», был вождём его радикальной фракции, главарём боевиков и, что особенно важно — конкурентом владельца одноимённого клуба Тышкана Прежильна.
— Нет, билет мне не нужен! Мужчина бьёт сам, один раз и насмерть, а не пускает слюни на девчачьи царапки! — внушительный кулак, мелькнувший у самого кончика носа Мойзеса, придавал словам бана Мацевича особый вес. — Лучше продай его. Тышко тебе небось гроши платит, он хоть и не альрамей по крови, но сквалыга почище ваших! Вечером к нему приду, и скажи этому банычу, чтобы стол достойный накрыл, а не позорился, как в прошлый раз! Выставил в приёмной печеньки с трёхлетним виньяком, от которого сивухой разит!
— Не беспокойтесь, бан Анрац, зал в «Дзерине» заказан по высшему классу…
— Хоть чему-то научился! Машину, на которой приехал, мне оставишь, и гуляй. А милая банна составит компанию одинокому пожилому адвокату…
Сесиль с удовольствием оглядела статную фигуру гостя, особо отметив дорогой синий костюм и огромный сапфировый перстень в тон. Похоже, кроме обусловленной платы уже к концу дня в её гардеробе могут произойти некоторые положительные изменения. Например, в виде той самой соболиной горжетки, что так подходит к тёмным кудрям и мраморной коже.
Ламвракис проводил очаровательную компанию долгим взглядом, встряхнулся, сбрасывая маску восторженного холуя. Одинокий пожилой адвокат, да-да, верим… Биографию Мацевича он знал прекрасно. Когда бан Анрац был молодым, он служил в колониальных войсках Орлеании, воевал на Джалне, дослужился до капитана десантников. Потом случилась какая-то грязная история, то ли с проданными некоей крупной банде списанными боеприпасами, то ли с рогами, наставленными некоему генералу с его молодой супругой…
Дело замяли, но пришлось снимать мундир и возвращаться в Орлеанию. Там Мацевич выучился на юриста и некоторое время блистал в судах, покоряя публику ораторскими талантами, но буйная душа брала своё. Вскоре восходящую звезду адвокатуры заподозрили в организации побега одного из подзащитных головорезов и едва не посадили самого. Мойзес даже знал, что спасло бана Анраца от тюрьмы: орлеанская разведка предложила ему переключиться с криминала на политику. Под чутким руководством кураторов он вступил в боевую организацию «Сполоха» и за тринадцать лет дошёл до самого верха. Людей убил сильно поболе, чем восторженно ускакавшая с ним цыпочка имела кавалеров.
В крупных уголовных делах за последнее десятилетие не светился. Вряд ли завязал совсем, но полиция к нему серьёзных вопросов не имела, хотя тратил бан явно больше, чем официально зарабатывал. В том числе и на прекрасных дам, которые от него млели: могуч, любвеобилен, обаятелен, щедр, ну и язык подвешен правильно! Чего стоит одно только шикарно-пренебрежительное «баныч» в адрес Прежильна, который младше всего на несколько месяцев!
— Какое падение нравов! Котом на старости лет заделался? Смотри — посодют: у вас только проституция легальна, а за сутенёрство срок как давали, так и дают!
Мойзес обернулся на знакомый голос и, мгновенно сориентировавшись, нежно обнял гостя за талию.
— Только вместе с тобой! Как же я в камеру, да без моей сладкой девочки!?
Почтенные супруги с выводком ребятни в ужасе шарахнулись от ржущей парочки и едва ли не бегом рванули на выход. Похабники двинулись туда же.
— Пошли, перекусим! — заботливо предложил Стано приятель. — Знаю я, как кормят на этих ржавых кастрюлях!
Отличная идея! «Пеликан» приземлился до открытия буфета, и желудок настойчиво требовал заполнения. Вот и воспользуемся: вопреки национальным стереотипам, Ламвракис на мелочи не жадный. Вспомнить хотя бы их знакомство на банкете после Всемирного молодёжного фестиваля в Самватаре. Работники ядовитого пера укушались в хлам, и политические дебаты завершились небольшой, но смачной дракой. Мелкий альрамейчик плеснул в Белича пивом, получил в глаз и улетел в угол. Однако кружки из рук не выпустил. Наоборот, столь удачно метнул посудину, что потом стол от крови отмывать пришлось…
Утром Стано проснулся от головной боли и стука в дверь. Ощупав черепушку, выяснил, что она перевязана. Ему очень захотелось вот прямо сейчас повидать носатого ублюдка. И, распахнув двери, он его увидел. Негодяй светил фингалом, виновато моргал и держал четыре заиндевелых, на глазах покрывающихся капельками бутылки «Карлсбергена»…
Чем хороши сетевые забегаловки? Всегда знаешь, что там есть. Как колбаски в «Штайерман», где Мойзес безропотно заказал целый поднос. И, конечно, добавил в угощение очередную гадость.
— Ты не помнишь фамилию продажного писаки, который критиковал эти чудесные заведения, ставшие первым глотком свободы для его угнетённого диктатурой народа?
— Упомянутый тобой чистейший образец журналистской этики уличил хозяев в циничном нарушении собственного лозунга «Одно качество во всех мирах». Нехорошо скармливать наивным вендам третьесортные обрезки, перемолотые с костями и потрохами. И предлагать детям соус, которым крыс травить можно! — обличая недобросовестных буржуев, журналист самой патриотической и антибуржуйской газеты не переставал поглощать их продукт, макая в ту самую огненную приправу. И, запив очередную порцию светлым пивком, уточнил: — Вот мне — самое то!
— Неудивительно! Кто работает в «Рассвете», того никакая отрава не возьмёт. Последняя передовая — натуральная наркота! — Мойзи достал свежую газету, безуспешно попытался придать своей ухмыляющейся физиономии вдохновенный вид и нараспев завыл:
«Мы живём в тяжёлое и тревожное время. Силы мирового зла опять готовятся расчленить и сокрушить нашу многострадальную Родину. Принюхиваются длинными носами с волосатыми ноздрями! — восторженно дёрнул кончик своего шнобеля и продолжил: — Тянут к ней хищные когти, цепкие щупальца и скрипучие клешни. Точат ножи, вострят стальные крючья, зазубривают пилы. Как и прежде, перед тем, как уничтожить великий народ, у него убивают душу. Подкупают пёстрыми нарядами и соблазнительными яствами на прилавках…»
Понял, да? Будешь хорошо кушать и модно одеваться, и уже таки наш человек! Все патриоты Вендии должны голодать и ходить в отрепьях с дырами на жопе! И секс тоже, наверное, вне закона? Ну, конечно! «Растлевают модной музыкой, красочными фильмами и доступным телом самок с кроваво-красными липкими губами и золотыми прядями на лоне…»
Стано поперхнулся пивом и закашлялся. Нишич в своём репертуаре: понять, где выдаёт водопад державной риторики всерьёз, а где намеренно доводит её до полного безумия, порой абсолютно невозможно. Зато теперь понятно, кто в грядущем репортаже будет главной положительной героиней.
— Читай дальше. Там должно быть про поединок, который твой хозяин проплачивает, а ты рекламируешь! — Стано ловко вытянул из тарелки вошедшего в раж чтеца последнюю колбаску. — О нём разговор и пойдёт.
— Ну да, вот оно: «Убийству нашей Родины в реале должна предшествовать ритуальная расправа. Раньше жрецы-изуверы бесовских сект, перед тем, как расправиться со своими жертвами, клали на алтарь невинного агнца или белую голубку. Теперь на их забой отправлена чистая вендская девушка. Будущую женщину, предназначение которой стать матерью и хранительницей домашнего очага, выводят на позорное ристалище, на потеху растленной толпе, торгашам с жирными волосатыми пальцами и слюной, похотливо капающей на толстые животы из плотоядно раззявленных пастей. Они предвкушают расправу, и бесовский хор в адской бездне хохочет вместе с ними…»
— Чистая вендская девушка! Он хотя бы её фото видел, зоофил пупырчатый?!
— Тексты моего любимого шефа не для средних умов, и тем более не для придурков, вроде тебя. Кстати, ты действительно имеешь отношение к бабской драке?
— А то! — просиял Мойзи. — Кто им всю рекламу делает?! Провести? Есть билет на козырное место! На мужские тоже могу!
Стано допил кружку и облегчённо выдохнул — выход на устроителей поединка появился. Он склонился к приятелю:
— Это ведь не просто бой, а с неким политическим смыслом, да?
— Я тебе этого не говорил! — возмутился Ламвракис.
— Ты не говори, а слушай. У меня есть очень серьёзные основания подозревать, что шоу может закончиться совсем неожиданно для твоих клиентов…
Хорошо, когда у тебя есть друзья. Ещё лучше, когда они в тебе заинтересованы. Сажают в такси, платят двойной тариф за скорость и подвозят прямо к въезду для самых важных гостей. Тех, кто имеет право заехать на внутреннюю стоянку, оставляя там свои роскошные тачки, а снаружи — жаждущих лишнего билетика неудачников, мелких жучков-букмекеров и прочих недостойных людишек. Вбегают в кабинет, уставленный кубками и обвешанный медалями. Затем пулей вылетают оттуда и волокут в дверь.
За могучим столом развалился в кресле ещё более могучий бритоголовый мужчина с изрядным животом — кумир детских лет Стано, пятикратный чемпион мира по боксу Марин Ковасевич.
— Картуш ставит на победу вендки? — не тратя времени на приветствия, пробасил главный тренер «Сполоха». — Откуда знаешь?
— Слышал от одного из его людей, — не моргнув глазом, почти не соврал журналист. И, сокращая степень вранья ещё больше, добавил: — Не самого большого. Он ничего не сказал точно, лишь намекнул… Но со значением.
— С чего я должен тебе верить?
— Бан Марин, я ведь у вас ничего не прошу. А вы, приняв меры предосторожности, ничего не теряете. Мойзи я как друга и коллегу предупредил, да и с вами мы знакомы. Вы должны помнить автограф, который мне дали.
— Парень, я раздал десятки тысяч автографов!
— Но не в своей раздевалке, куда я влез через форточку…
От раскатов чемпионского хохота зазвенели висящие над его головой награды.
— Того мелкого засранца трудно забыть! Похоже, он и профессию подходящую себе выбрал! Даже если врёшь, место в моей ложе всё равно заработал! Смотри в оба и сразу сообщай, если запахнет жареным… Ага, вот ты-то мне и нужен!
С появлением в кабинете четвёртого человека там стало ощутимо теснее. Рефери хилым быть не может — ему нужно растаскивать озверевших бойцов.
— Мне тут одна птичка чирикнула, что на вендку поставил Картуш, и она может попытаться победить. Увидишь подозрительное — прекращай бой. Придерись к чему-нибудь, не мне тебя учить. Не послушается — отшвыривай, вырубай, как хочешь. Предупреди нашу, чтобы остерегалась, но отвечаешь за всё ты.
Почти двухметровый амбал молча кивнул и скатился по лестнице вниз, где участницы уже готовились к выходу. Обдумывая приказ начальства, он не видел ничего вокруг и не заметил, что под самым потолком коридора из-за вентиляционной трубы виднеется лямка маленького рюкзачка. Возможно, Станомир или Ковасевич оказались бы внимательнее, но им спускаться не пришлось — попасть в ложу главного тренера можно было лишь со второго этажа. Как и в расположенные напротив и уже заполненные кресла хозяйской ложи. Усатого коротышку Прежильна трудно не узнать, а остальных представил всезнающий Ламвракис.
— Там все свои, кроме вон того тощего — это Дарио Ливадич, мэр вашего Винджуваца, центра хонорцев на Невриде. Справа от Прежильна — второй человек в охране клуба и брат нашей победительницы Давор. Смазливый паренёк рядом — Дане, он младший сын бана Тышкана. Пылко влюблён в Аньелку, но получит исключительно дырку от жернова. Банна предпочитает девочек, желательно хрупких и томных. Элегантная дама в теле — Малета Бранчковска, мать предмета страсти. Дочкиных увлечений категорически не разделяет, зато симпатичного молодого человека не упустит. Сейчас спит со своим соседом слева, который одновременно её секретарь…
— Стой! — заткнул альрамейский фонтан Белич. — Я давний поклонник твоих сплетен, только давай сперва уточним ход поединка. Чтобы отслеживать подозрительные моменты, мне нужно знать сценарий. Наша гоняет вашу, но впустую молотит воздух? Та её выматывает, постоянно попадает издали, а в конце добивает?
— В целом угадал, но всё не так примитивно. Смотри за концовкой третьего раунда…
Следующую фразу Мойзи заглушил тысячеголосый рёв. Ослепительная банна Аньела Бранчковска вышла в круг.
Действительно, чертовски хороша! Высокая, наверное, лишь немного ниже рослого Стано, стройная, с длиннющими ногами и не очень большой, но безупречной грудью. Чуть тронутая загаром белоснежная кожа, гармонирующая с изящной туникой в бело-красных цветах Хонора, коротко стриженная гривка золотистых волос, ослепительная улыбка алых губ, голубые глаза, которые кажутся ещё больше из-за длинных ресниц… Только глядят ясны очи холодно и брезгливо. Прелестница, похоже, презирает собравшихся, и неудивительно: уж коль скоро предпочитает девочек, значит, не выносит грубых мужланов!
Конферансье распинался, рассказывая о достижениях фаворитки: с блеском закончила престижную гимназию, готовится поступать в университет, ну и, конечно, сокрушает всех соперниц. Потому что владеет древним хонорским единоборством — старой горицей… На последних словах ноги хонорийки замелькали в молниеносных ударах, порой взлетая куда выше головы, затем тройное сальто назад, воздушные поцелуи в зал, и почти уже чемпионка садится на стул в такой гордой позе, что он кажется королевским троном. Зрители орали и свистели от восторга, хотя и не все. Понимающие смотрели на пируэты без интереса: дрыгать ногами в воздухе может любая танцовщица из кафешантана, а в круге важно совсем другое.
Белич относился к понимающим, и сверх того оценил юмор ведущего. Старая горица и вправду почтенное боевое искусство, появившееся на землях Невриды. Когда джалнуты захватили планету, они запретили предкам тамошних хонорцев и вендов носить оружие, а те в ответ очень грамотно научились использовать цепы, топоры и прочие подручные средства. Да так, что порой даже небольшие вражеские отряды подчистую выбивали, заманив в засаду. Без сомнения, с вилами банна смотрелась бы чрезвычайно сексуально, но в вольных боях всё же дерутся исключительно голыми руками и ногами. Даже если тебе противостоит тварь, при виде которой только что съеденный завтрак рвётся наружу.
Увидев её, журналист вспомнил кандианский фильм ужасов «Адская ферма», где бесы вселились в сельскохозяйственные орудия и начали истреблять хозяев. Особо зверствовал Косильщик — бочонок из-под вина с тыквой вместо головы, резво потрошивший несчастных селян торчащими из боков косами. Уйти от монстра было почти невозможно, уж очень резво он перебирал дюжиной ножек — винных бутылок…
Вышедшая в круг смотрелась, пожалуй, ещё страшнее и противнее. Башка почти без шеи уходит в мощные плечи. Желтовато-коричневая, словно от рождения немытая кожа. Низкий обезьяний лоб, уехавшие к вискам маленькие, почти без белков глазки. Тяжёлая нижняя челюсть выдвинута вперёд, отчего углы рта печально изгибаются вниз. Сам рот едва ли не вдвое шире нормального, тонких губ почти не заметно, зато язык, которым она их облизнула, тёмно-фиолетовый, прямо в цвет паука Нишича. И раздутые мускулы рук и ног торчат, как в анатомическом атласе, где изображён человек без кожи…
— Что вы с ней сотворили, бан Марин?
— Это называется сушка. Неделька на диете, ограничение в питье и мочегонное — весь жир выходит. Для боевой формы вредно, но нам надо жуть нагонять. Теперь она весит всего 44 килограмма при 152 сантиметрах роста против 9 и 174 у хонорки. Ничего, выдержит! После боя купишь ей пиво и кровавый бифштекс — может и разговоришь. Ну а наряд от твоего носатого дружка: клянётся, что эдакую вендскую красавицу здесь никогда не видели…
Станомир всмотрелся. Оценил. Щёлкнул языком.
— Ну, ты и расстарался, паскудник! — шепнул он Мойзи.
— Нужно будет купить обновку невесте — обращайся! — великодушно предложил альрамей. — Меня все мои подружки в магазины таскали, чтобы подсказал, что им идёт!
Вместо положенного барышне со старых картин и современных плакатов алого сарафана до пят — коротенький, выше колен полуперденчик тошнотворного ядовито-розового цвета. Из уродливого квадратного выреза торчит чёрная футболка, наглухо прикрывающая плоскую грудь. Русую косу толщиной с кулак, а длиной ниже попы заменил жалкий крысиный хвостик. Лицо — кровь с молоком, тоже соответствующее: выбелено до синюшности, с багровыми клоунскими пятнами на щеках и такой же ядовитой помадой на губах. И чёрные перчатки… с шестью пальцами! Да кто же её такую родил?!
Стано даже пожалел и без того обиженную природой девку, но, поймав её взгляд, передёрнулся. Если хонорка смотрела вокруг с ледяным пренебрежением, то вендку выворачивало от тяжёлой душной злобы. Такая вместе с отбивной руку отгрызёт и не поморщится!
Замысел организаторов и фамилия победительницы не вызывали сомнений, и Белич ничуть не удивился, когда Аньела вскинула руки в красно-белых перчатках вверх и прокричала в зал:
— Я посвящаю свою победу родному Хонору! И отдаю весь гонорар тем, кто борется за его свободу — моим соратникам из союза «Сполох»!
Восхищённый рёв зала. Взлетают бело-красные транспаранты, обычные и с белой двойной молнией на красном — символом «Сполоха».
— Сегодня твой последний день, сука! — выхаркнула Дрена.
Плевок на полу. Уход вперевалку к своему месту, где суетится тренер — потрёпанный и краснорожий, похожий на бывшего редактора Стано в «Юности Самватара». Свист трибун. Нет, поклонники всё же имеются. В двух местах машут чёрно-золотистой имперкой, а в одном даже красно-зелёным флагом Союза. Едва не лопающийся от бдительности громила-рефери даёт отмашку. Пошли!
Публика восторженно взвыла. Журналист мимолётно удивился. Никак не меньше половины прекрасно понимают, что пришли на шоу. И всё равно орут, прыгают и ставки делают! Впрочем, ничего удивительного. В театре тоже всё понарошку, особенно в оперном. Семипудовая бабища изображает юную принцессу, а потасканный пожилой прекрасный принц, получив удар шпагой в сердце, полчаса выводит рулады, прежде чем помереть.
Схватки такого уровня всегда начинаются с прощупываний. Как бы ни был знаком тебе противник, и сколько бы ты ни смотрел его боёв, неприятный сюрприз почти гарантирован. Здесь разведкой и не пахло, что косвенно подтверждало заранее предрешённый результат, но публику тонкости не волновали — она хотела зрелище и получала его.
Вендка сосредоточенно попёрла вперёд, колотя по корпусу. Хонорка работала вторым номером, на отходе, уклоняясь от размашистых ударов, сама лупила ногами по толстым ляжкам, а руками пыталась достать в голову. Смотрелась она и вправду куда быстрее, попадала чаще, однако без особого эффекта. Зато сила Дрены впечатляла. Едва Аньела промедлила с уклонением, как вроде бы едва скользнувший по боку кулак унёс её в сетку. Соперница немедленно рванула добивать, но банна уже изящно уклонилась, успев врезать в открывшуюся челюсть.
Второй раунд. Коротышка теперь сама пытается охотиться за длинными ножками, но неубедительно. Идя на сближение, ныряет под правую руку и огребает в переносицу с левой. Вторая попытка — теперь встречный коленом под вздох и кулаком в ухо на отходе. Попыталась двинуть пяткой в живот, но хонорка ушла назад, да ещё так от души пнула по второй ноге, что Дрена, потеряв равновесие, грохнулась набок, открыла голову и, разумеется, получила по ней, прежде чем закрылась и вскочила. Это уже совсем скучно, но в третьем обещан сюрприз.
Атака — уклон — мимо — вслед по затылку. Повторная фирменная закрутка на себя с очередным провожающим ударом по загривку. Вендка летит мордой в сетку, переворачивается и, не успев принять стойку, налетает на изящную стопу, вписавшуюся в висок. Как вошло! Образина рушится на колени — башка открыта, можно вырубать! Но хонорка… отскакивает назад и победно вскидывает руки! Ой, дура! Нет, дурак как раз я — тут же спектакль: высокородная банна демонстрирует благородство, и трибуны снова восторженно вопят.
Поверженная встаёт в глухую защиту, и на неё обрушивается ураган, большинство ударов попадает в прикрывающие голову руки и плечи, но какие-то проходят… Уродка пятится, валится на сетку и… блондинка, оторвавшись от земли, улетает в центр круга. Пинок в корпус с разворота пришёл столь резко, что Аньела успела только поставить блок, но в неё врезалась не нога, а кувалда для забивания свай. Хозяйка которой в благородство играть не стала — мгновенно рванулась добивать.
Хонорка брыкается, только скорость уже не та, слишком мощно въехало. Вендка прорывается, пытается пробить в голову, однако блондинка уже пришла в себя, закрывается локтём, вяжет сопернице руки и обвивает давящее сверху тело ногами, пытаясь его сбросить. В реале страхолюдина однозначно вырвалась бы и добила, но сценарий расписан — выпутывается еле-еле… гонг! Зрители в экстазе, через ограждение летят цветы…
— Мойзи, это круто! Подумай о карьере режиссёра…
— Моя грандиозная мелодрама перед твоими глазами! Оцени вой десяти тысяч олухов и преклонись перед гением, неотёсанный варвар!
Оценил, конечно… Только ты, мой длинноносый друг, тут явно не единственный постановщик. Что-то наше чудище тыквой вертит да глазёнками по залу порскает? Похоже, ждёт отмашки… и пока не дожидается.
Четвёртый, предпоследний. Коротышка изображает усталость и осторожничает — только нас не обманешь. Грудь едва вздымается, она и вдвое больше раундов выстоит, не запыхавшись. Ноги в синяках — ей под сотню пинков по бёдрам и голеням влепили, — однако стоит уверенно, такие мышцы железным ломом пробивать надо. Ого, прижала блондинку к сетке и даже приподняла, чтобы бросить, та не теряется, вцепляется ей в предплечья и оплетает бедра ногой. Девчонки слиплись в узел, дышат друг дружке в затылки, но Аньела ухитряется влепить коленом в промежность и выскальзывает.
— Бан Марин, сколько бы хонорка продержалась, дерись они всерьёз?
— Вместе с тобой и Мойзи половину раунда — потом вынос трёх тел. Не для прессы: я не удержался и разок с Дреной в спарринг встал. Положил трижды, но маленькая дрянь всегда поднималась и на одну и ту же уловку больше не попадалась. Поработать бы с ней как следует…
Красотуля снова танцует вокруг образины и периодически попадает. Рожа у той разбита в хлам, клоунский грим перемешан с кровью из рассечённой брови и разбитого рта. Возле стула валяются уже два испачканных полотенца и, похоже, понадобится третье.
Аньела, словно подключив второе дыхание, взвинчивает темп. Обозначает ногой в голову, отскакивает и влепляет в живот, вернув подарочек, полученный в третьем раунде. Тут же тройка: кулаком в лицо, снова ногой, теперь под коленку и рисково, но как красиво — в прыжке коленом в глаз. Уродина свалится? Нет, удержалась, опять ушла в глухую, принимает очередную серию и даже огрызаться пытается. Интересно, каково это: огребать от соперницы, которую можешь порвать в любой момент?
Последний перерыв, секунданты обмахивают, обтирают и поят девок. Тренер Дрены тоже украдкой прикладывается к плоской фляжке, которую достал из кармана. Хоть бы для прессы сделал вид, что советует ученице — алкаш бесстыжий! Бан Марин спускается к рингу, Стано — за ним, слушает отрывистый разговор.
— Она может сейчас тебя вырубить! Работай только издали.
— Не посмеет! Её же кончат за такое!
— Это приказ! Не сближаться: ударила — отскочила. Конец, как и запланировано: правой ногой в голову, но без добивания. Ляжет — хорошо, нет — ты всё равно победила по очкам.
Если сигнал будет, то сейчас, но какой? Оп-па — есть! Сперва журналист увидел радостный оскал разбитой пасти Дрены, потом, перехватив её взгляд и обшарив глазами зал, нашёл причину. Коротенький человечек, теребя в руках огромный жёлто-красный зонт, вроде бы случайно раскрыл его на головы сидящим впереди и ниже. Один развернулся, схватил растяпу за воротник, тот в ужасе уронил зонтик, полетевший вниз. Буйного удерживают соседи, непутёвый зонтовладелец оправдывается, под общий хохот ему вручают пёструю драгоценность… Обострившиеся чувства словно затормозили текущее время, и дальнейшее Стано наблюдал, как на экране с медленно перематываемыми кадрами…
Глухо, словно со дна озера, плывёт звон гонга. Вендка зажимает хонорку у сетки, та, как уже не раз получалось, пытается вывернуться с ударом в голову на отходе и — вот оно! Соперница атаковала… судью! Уклоняясь от кулака банны, скакнула вбок, и как раз, когда гигант, перемещаясь, на секунду оказался на одной ноге, врезалась в неё увесистой попой.
Скошенный к виску глаз боковым зрением поймал идеальный момент, а ускорившееся тело сработало безупречно. Рефери плюхнулся задом на ринг, и один миг все — зрители, тренеры, пресса и даже Аньела смотрели только на него. Этого хватило: короткий страшный удар в печень, прекрасная блондинка обвисает на соперницу, та впивается ей в промежность, рвёт вверх, переворачивает вниз головой и со всей силы втыкает в пол.
Стано почти слышит, как хрустят шейные позвонки, поднявшийся арбитр отшвыривает победительницу, но поздно! Красавица распласталась на ринге сломанной куклой, и склонившийся к телу врач обречённо склонил голову. Страхолюдина не собиралась проигрывать, как планировал Прежильн, однако и не думала просто побеждать, как намекал мулат в баре. Она вышла убить — и убила.