Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

Весёленько-жёлтые с тщательно занавешенными окнами автобусы Третьего парка один за другим проносились мимо остановок с озверевшими пассажирами. Точно так же беспардонно вели себя нежно-розовые машины Пятого парка. Ладно, один или два, но не целая же колонна!

— Чтоб они провалились, сволочи! — шипела толстая тётка, еле волочащая с рынка две огромные, доверху набитые сетки. — Специально же ездила из Ольховки картошечки да мяска купить, и на тебе!

— Нешто у вас своего рынка нет?! — удивилась маленькая сгорбленная бабка, в чью сумку можно было легко запихать её саму. — Это же другой конец города, с двумя пересадками!

— Так у вас дешевле, а при нашем паразите лохматом каждый грошен на счету!

— Ох, и не говори, доченька… Черти бы его взяли вместе с лахудрой крашеной!

Узнай хозяйки, что в автобусах едут солдаты свергать «лохматого паразита», точно сменили бы гнев на милость, но зашторенные окна надёжно скрывали лихую десантуру. Её комдив начал операцию с захвата ближайших к казармам автопарков, реквизировал весь наличный транспорт и оставил охрану в директорских кабинетах, чтобы там не болтали лишнего по телефонам. Впрочем, скоро предосторожность стала излишней — столичную телефонную станцию взяли первой и отрубили резиденцию Грдамича вместе со всеми министерствами и силовиками, не задействованными в перевороте.

Согласно плану госбезопасности, заговорщиков предстояло взять как раз в резиденции, пригласив на срочное совещание. Уж если люди планируют захват власти, значит, на их стороне немало офицеров, и попытка ареста на рабочем месте может обернуться большой кровью. Оно кому надо?

Повязать удалось только комфлота Вендии Евтима Шкулана. Информации, полученной от Лабутица, старый пень не поверил и дисциплинированно явился в ловушку, что остальных вполне устраивало — не будет в критический момент путаться под ногами. Адмирал ещё орал, что произошла чудовищная ошибка, а присутствовавший при аресте вместе с Яншичем Ранковац уже действовал. Позвонив в кабинет майора Сокола, он строго потребовал доставить документы по связям заговорщиков с их пособниками на Невриде. «Данува» майора немедленно выехала со двора МГБ, но на полпути свернула к штабу десантников, и спустя считаные минуты имя богини войны прозвучало в телефоне Еднича, который, как и Лабутиц, провёл ночь в кабинете и ни на какое совещание не собирался.

Военное ведомство взяли без единого выстрела. Подъехав на реквизированном такси, комдив гвардейской десантной с тремя мощными, под стать отцу-командиру, офицерами (один его собственный меньшой, названный в честь бати!) спокойно вошли в министерство и скрутили двух растерявшихся часовых. Пока выехавшие на площадь перед зданием жёлтые автобусы изрыгали из салонов рядовой состав, боевая четвёрка уже врывалась в министерскую приёмную. В коридоре второго этажа их догнал на ходу достающий фотоаппарат Радо Нишич. В полном соответствии с названием своей газеты редактор «Рассвета» появился возле минобороны ещё до восхода Отца. И не прогадал!

Гарнизон приёмной, в составе фигуристой секретарши и парочки любезничающих с ней прилизанных адъютантов, опасений не внушал.

— Капитан, зачем вам эти мозгляки?! — жизнерадостно гаркнул красотке Вукован-младший. — Поверьте, им хорошо друг с другом! А вам — со мной! Где министр?

Секретарша стала густо-пунцовой и мотнула головой в сторону обитой красной кожей двери, адъютанты, наоборот, позеленели и мгновенно испарились.

Внутри кабинета шло совещание. Хозяин — старенький маршал, почти столь же почтенного возраста начальник штаба и пузатый главный политвоспитатель слушали невысокого вице-адмирала — начштаба небесного флота Вендии.

— Шкулан ещё не назвал своих пособников, они…

— Здесь! — любезно завершил его фразу Лабутиц. И рявкнул: — Положь птицу!

Поскольку тот всё же попытался стукнуть его бронзовой статуэткой священного четырёхкрылого пеликана, генерал от души приложил флотского в переносицу. Вице-адмирал отлетел назад и, ударившись головой об железный сейф, сполз вниз.

Генерал склонился к нему — мёртв. Выругался сквозь зубы. Ну не умеет он бить вполсилы! Повернулся к Нишичу.

— Его не снимай!

Радо недоумённо поднял бровь.

— Этого бедолагу с сердечным приступом? Зачем он мне?

Однако журналист, перемещаясь вокруг сбившегося в кучку начальства, всё же сумел незаметно нажать на спуск камеры, обращенной в сторону адмиральского трупа. На всякий случай.

Второй погибший в ходе смены власти лишился жизни ещё глупее. Стоявший в охране МВД старший сержант Осрич правильно оценил обстановку и даже не думал сопротивляться. Увидел врывающихся в двери солдат, немедленно поднял руки, как и остальные. Но в одной руке оказалась похожая на гранату фляжка с минералкой. Десантный комвзвода недавно зачищал столицу Хонора и не стал рисковать. Коротко треснул автомат, и вода из фляжки Осрича смешалась с его кровью.

Министр внутренних дел — пожилой, как и глава минобороны, оказался чрезвычайно понятливым. Немедленно отдал письменный приказ сложить оружие и разойтись по домам милицейскому полку спецназначения «Медведь». Командир «Медведей» приказ выполнил без разговоров. Политику он презирал, воевать против своих не хотел. Да и бесполезно: «свои» развернули напротив казарм танковую роту и две артиллерийские батареи.

Армейский полк спецназначения находился в непосредственном подчинении министра обороны и начало переворота пропустил. Затем из министерства пришёл вызов по эфирнику, и дребезжащий голос маршала велел занять штаб флота и в дальнейшем подчиняться Лабутицу. Вскоре появился и мотоциклист с приказом. Маршал подписал его без возражений. Один вид прибитого вукованским кулачищем флотоводца сделал старика мягким, словно переспелая груша.

С объектами, указанными в плане «Белина», проблем не возникло — там всё было досконально расписано. Почтамт и столичное радио охранялись полудюжиной ментов каждое, и те сопротивляться не стали. Как и блюстители порядка старого — ещё царских времён — железнодорожного вокзала в центре города. Украшенная изящными пилястрами и массивными статуями громада пала к ногам Вукована-младшего ещё быстрее, чем секретарша министра обороны.

Четыре новых вокзала и все три небесных порта располагались вдали от центра. Движение там небольшое, и подразделения столичного гарнизона без проблем заехали с кольцевой автодороги. Здания, в которых заседали правительства Союза и Вендии, тоже капитулировали без боя. Самый крупный отряд путчистов — опять же с пушками и танками — взял в стальное кольцо военный городок и полигон спецназа МГБ «Молния».

Само министерство госбезопасности располагалось на отшибе от прочих объектов захвата. Тщательно изучив обстановку в городе, Лабутиц обратил внимание, что на проходящем мимо гэбешных корпусов Партизанском проспекте идёт ремонт, но армейская техника пройдёт. Солдаты на грузовиках и броневиках свернули с кольцевой и помчались по пустой магистрали, распугивая дорожных рабочих.

И тут обошлось без пальбы. Главный уехал лично допрашивать Шкулана, а подчинённые сопротивляться не стали. Орудия броневиков смотрелись чрезвычайно убедительно — казалось, каждому заранее дано задание, в какое окно бить. Да и работники в министерстве сидели в основном кабинетные, не слишком молодые, в большинстве обременённые животами и очками, а кое-кто и геморроем. Драться с двумя десантными ротами им совсем не хотелось. Ну и не стали, а горячего лейтенанта, схватившегося было за пистолетишко, обезвредили свои же.

Предпоследним по списку оказался начальник службы дорожного движения. Письменного распоряжения министра перекрыть проспект Кордича, ведущий к финальной цели операции — кабинету старейшины, ему оказалось недостаточно. Упрямец возжелал лично услышать голос шефа, а как это сделать при отключённых телефонах? Пришлось потыкать зануде в нос стволом, и проспект перекрыли вместе со всеми ведущими на него улицами.

Магистраль опустела, и Еднич во главе армейской колонны направился исполнять заключительный аккорд блестяще сыгранной партитуры переворота. Разумеется, в парадной форме, которую он запасливо прихватил в начале выступления.

Генеральский кортеж — в одной машине охрана, в другой прихваченные из редакции официального органа минобороны, газеты «Партизан», журналисты, в третьей сам герой дня, сияющий золотом погон и нарукавных шевронов и, конечно, орденами — катился вслед за бронемашинами. Танки сокрушали гусеницами асфальт по бокам, посередине мчались грузовики с пехотинцами, а «партизанский» фотограф снимал неостановимое движение могучей колонны.

Стано Беличу удалось сделать несколько эффектных кадров, хотя щёлкать с подножки головного броневика, держась за ручку двери, было неудобно. Его пытались согнать, но командующий благодушно рыкнул оставить в покое. Редактор «Рассвета» предупредил его об аресте и достоин поощрения! Сегодня его человеку позволено осветить триумф будущего повелителя державы.

Народное Вече в республиках выбиралось одновременно с союзным, но открывалось на ладонь позже. Сперва избранные всей державой депутаты определяли общий курс — точнее, оформляли в виде законов решения Совета обороны. Потом республики решали, как его проводить. Первое заседание Веча Вендии планировалось на завтра, но сегодня Старейшина Веча прошлого созыва, дряхлый Переслав Молев, собирал лидеров фракций. Предстояло решить, кого и кем избирать завтра. Молев по любому становился Старейшиной, Зленовац — его первым заместителем, остальные партии получали по одному заместительскому креслу. А ещё предстояло делить посты председателей комитетов и как-то определяться с бардаком, возникшим после того, как треть союзных депутатов испарилась и без малого половина ушла вместе с подавшим в отставку Грдамичем! Кто бы сомневался, что митинг, который запретили проводить перед Союзным Вече, соберётся под кабинетами депутатов от республики! Значит, двести тысяч звереющих с каждым днём людей надо как-то убалтывать, что-то им обещать…

— Дорогая, повяжи мне галстук — у тебя так замечательно выходит!

Адмиральская дочь еле заметно поморщилась, и её пальчики аккуратно взялись за тёмно-бордовую ткань. За четыре года семейной жизни женщина изучила супруга и знала, что, когда он волнуется, узел галстука становится непослушным. До чего всё же трусоваты эти штафирки! Ну что ему опять?

— Милая, не попробуешь ещё раз позвонить в гараж? Машина уже должна приехать…

Лада пожала плечами. Телефоны не работали с самого утра — ну мало ли какая авария на линии! Автомобиль заказали накануне, приедет он в положенный срок, а дежурить раньше времени во дворе не обязан. И вообще: политику такого уровня не пристало суетиться, словно напуганной курице. Да вот и мотор за окном зашумел… Что за ерунда?!

Вместо привычного чёрного лимузина у подъезда застыла армейская бутылочно-зелёная машина на шести колёсах. Вышедшего из неё человека она узнала сразу. Да и попробуй не узнать такого!

Сердце сжалось от предвкушения: неужели? Отсутствие связи, штабной вездеход, дядя-обезьян…

— Что там? — тревожно спросил Зленовац и осёкся, с недоумением глядя на расцветающее улыбкой лицо жены. — Ты…

Звонок резанул по ушам. Отодвинув в сторону опешившую домработницу, в прихожую вошли трое. Кроме дяди Вуко, она знала редактора «Рассвета» Нишича. Третий, невысокий шатен с серыми внимательными глазами, был ей незнаком. Зато Горан, судя по нервно дёрнувшемуся лицу, явно видел его не в первый раз.

Радо склонился к руке хозяйки. Генерал, на правах качавшего на коленях, поцеловал в щёчку и представил спутника:

— Майор МГБ Будимир Сокол! Спасал задницу твоего мужа на Невриде, а сейчас спасает ещё и наши!

— В каком смысле «спасает»? — поднял бровь Зленовац. — На меня готовится покушение?

— Бери выше! На всех нас! — весело оскалился Лабутиц. — Грдамич подписал указ об аресте меня, Еднича, старика Шкулана… Не предупреди майор, и тебя бы взяли, но мы успели первыми!

— Где Грдамич? Союзное Вече приняло его отставку?! — Товарищ Горан дёрнул головой, словно получив по лбу незримым кулаком. — Обязанности исполняет премьер-министр?

— Союзное Вече перестало существовать. Грдамич и премьер-министр арестованы вместе с министрами обороны, внутренних дел и госбезопасности, — уведомил Радо. — Товарищ Младо перед отставкой назначил новых министров и человека, который до новых выборов будет исполнять обязанности главы Союза. Согласно конституции, это его право.

— К-кого назначил? — холодея от подозрения, дрогнувшим голосом спросил Зленовац.

— Тебя! — громыхнул Лабутиц.

— Одновременно вы станете старейшиной Веча Вендии, — добавил Нишич. — Его чрезвычайное заседание уже объявлено. Поскольку в городе военное положение, депутатов туда свозят солдаты…

— После доставки на место службы моими орлами, депутаты проголосуют, как надо! Тех, кто упирается — прикладом по хребтине и коленом под зад! — загоготал генерал. — Давай список, кого из Союзного Веча туда же подтянуть, чтобы весь твой личный состав был под присмотром!

— Но это же мятеж…

— Уже нет! — прервал Радо. — Мятежники — это те, что проиграли и сидят за решёткой. А мы победили!

Зленовац ошарашенно мотнул головой. Сейчас он походил на деревенского мальчонку, который очень хочет залезть в соседский сад за сочными яблоками и ещё больше опасается стерегущего его пса.

— Мы не знаем позиции войск в провинции… Лига не признает…

— Армия не пойдёт против командования! И подчинится любому избранному народом правителю, кто не будет сопли жевать! — рявкнул Лабутиц. — Лига признала Кордича, признает и тебя! Бери уже власть, коли дают!

— У вас больше друзей, чем кажется, — по лицу Сокола скользнула и тут же пропала лёгкая улыбка. — Например, вашу кандидатуру в старейшины выдвинет человек, считающийся вашим врагом, хотя это совсем не так…

— Жертвы есть?

Опытный политикан явно тянул время, но комдив гвардейской десантной всё же ответил:

— Одного мента застрелили, да из штаба Шкулана один от инфаркта помер. Мои все целы! Я же им сказал: кто погибнет, пусть на глаза не показывается! Всё, поехали!

Затравленно зыркнув в окно, словно пытаясь углядеть там спасение, Зленовац хотел ещё что-то сказать. Уже открыл рот… Снова закрыл, подобно выброшенной на берег рыбе.

— Вам непонятно, что происходит?! — потерявшему терпение Радо больше всего хотелось от души врезать по маячившей перед ним побледневшей физиономии. — В стране безвластие, сотни тысяч людей у Веча готовы разнести город. Если вы откажетесь, тупица Еднич объявит себя диктатором и наворотит таких дел, что проще пристрелить его прямо сейчас! Другие генералы не захотят ему подчиняться и сами полезут в спасители отечества! Они готовы пойти за человеком, которого мы представляли как грядущего вождя, но между собой перегрызутся мгновенно. Страна утонет в крови, и кровь эта окажется на ваших руках!

— После чего сюда придёт Лига, и сотни тысяч, которые сейчас собрались на площади приветствовать вас, встретят её войска цветами, — завершил мысль Сокол. — Нас же с вами в лучшем случае выдадут «освободителям», а в худшем просто разорвут в клочья.

Если хозяин квартиры и думал, как возразить, то при взгляде на стоящую рядом с генералом Ладу все увёртки застряли у него в глотке. Прелестное личико пылало от гнева, и мужчина понял: после отказа он лишится не только политического будущего, но и жены.

Товарищ Горан медленно поднял глаза. Так медленно, что казалось, словно к каждому веку привязано по увесистой чугунной гире. Ещё раз оглядел собравшихся. Кивнул.

— Я готов возглавить Вендию, но не как марионетка! Только при условии безусловного подчинения правительства и военных. Если и в дальнейшем ко мне станут врываться и выбивать свои требования чуть ли не силой… — глухо произнёс он. — Тогда лучше уж в тюрьму. Там порядки такие же, но ты хотя бы ни за что не отвечаешь…

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово, столица республики Неврида город Самватар

Новый министр обороны с удовольствием взялся за пачку вечерних газет со своей торжествующей рожей. Хотя он и помнил о предсказании, но всё чаще подозревал, что так и уйдёт в отставку, ни разу не побывав на войне. А теперь вот оно как обернулось!

На секунду прикрыл глаза. В памяти, словно кадры из фильма, побежали утренние события.

Вот он пинает дверь, за которой скрывается Грдамич. Та трещит, но не поддаётся, и журналист «Рассвета» шепчет: «Товарищ генерал — на себя!»

Вот маленький, скукоженный старейшина покорно подписывает указы о назначении новых министров, а потом, еле перебирая ногами, отправляется под временный арест в кабинетишко какого-то мелкого чиновничка. Долговязый бумагомарака проталкивается к нему и орёт, нависнув, как коршун над цыплёнком:

— Пару слов для «Рассвета», пожалуйста!

Младо дёргается, как от удара, и бормочет под нос:

— Я как лучше хотел!

Хохот, вспышки фотоаппаратов… Фотографы были только от двух газет, остальным пришлось либо перепечатывать, либо выкручиваться. Эти — свои, написали то, что надо. А остальные, кого не было, чего наврали? Одни называют спасителем Родины, другие клеймят как будущего тирана… Тоже неплохо, значит, боятся!

Генерал слегка ошибался, нашлись люди, которые придерживались о его персоне совсем иного мнения. Особенно из числа старых знакомых.

— С тобой всё в порядке?

Старейшина Народного Веча Невриды Хекуран Кондоле с недоумением смотрел на своего председателя Комитета обороны. Отставной полковник генштаба Народного Союза Шефкат Чарчани трясся от смеха и утирал слёзы платком. Дрожащей рукой указал на графин с водой, выпил поднесённый дежурным офицером стакан и поднял упавшую со стола газету.

— У вендов теперь командует войсками самый большой идиот в армии, — пояснил он. — В молодости он даже влюбился в меня!

Насладился недоумённой физиономией Кондоле и продолжил:

— Когда мы с Едничем вместе служили, наши ребята пошутить решили. Свести с гадалкой, которая предскажет ему счастливое будущее. Я тогда едва из училища выпустился, такой очаровашка был, не то, что сейчас, вот и пришлось платье натягивать. Так болван и в гадание поверил, и на меня глаз положил. Почти год вздыхал и выспрашивал: у кого из здешних джалнутов красивая дочь или сестра гаданием промышляет? Сейчас, наверное, опять вспомнил таинственную красотку и дивится, сколь она прозорлива оказалась!

Если в далёком Самватаре над министром смеялись, то в каком-нибудь километре от министерства торжествующего победителя крыли последними словами. Злобно и визгливо.

Больше всего капитан милиции Друмо Ивчев боялся, что в его кабинете появится возлюбленная супруга. Пришибёт ведь, и будет права! Что ещё делать, если тощая девка орошает грудь мужа потоком слёз, смешанным с дешёвой косметикой?! А развратник гладит тварь по голове и тщетно пытается утешить!

— Скотина! Боров поганый! Пидор гнойный! — проклинала героя дня бывшая проститутка, а ныне внештатный осведомитель столичной милиции Лиляна Претич, проходившая в оперативных документах как агент Незабудка. И горестно выла: — Они же оба хорошие бы-ы-ыли! И меня любили-иииии! За что-ооо?!

Капитан только сочувственно вздыхал. Сержант Претич, познакомившийся с Лиляной пять лет назад, при облаве в борделе Рухима Ханракиса, успешно её вербанул, заодно употреблял по назначению, неожиданно влюбился по уши и собрался жениться. Претича завалил боевик «Сполоха», перед смертью он попросил позаботиться о невесте, и майор Сокол помог оформить брак задним числом.

Вдова погибшего героя получила пенсию, но как жить без мужика? Закрутила роман с другим участником штурма притона Рухимчика, сержантом Осричем, уже о детишках подумывала, и вот такая напасть! Именно Осрич стал единственным человеком, погибшим при захвате министерства внутренних дел. Убил его десантник Лабутица, но страдалица того не знала. И решила, что коли Еднич у вояк самый главный, то он во всём и виноват! Ивчев так не считал и вообще думал, как бы успеть до закрытия магазина купить свежую рубашку — чтобы переодеться перед уходом домой и не позволить жене узреть крамольные следы помады и унюхать чужие духи.

Выходя от Яншича, его помощник по безопасности разминулся с щуплым альрамеем из орлеанской газеты. Ранковац узнал золотое перо Peple Observje Мойзеса Ламвракиса. Скорее всего, прибыл не просто интервью брать, но и от хозяев весточку передать — возможно, даже от самого Оназиса. Подождал, пока танки путчистов загрохотали на подступах к площади, и спокойно покинул резиденцию обречённого старейшины. Благо, вопреки обычному распорядку, велел водителю припарковать машину на заднем дворе.

Интересно, понял ли Яншич, как его ипользовали? Или он поддержал игру сознательно? Ведь о грядущем роспуске Спецпрокуратуры и выдаче собственной персоны на растерзание депутатам товарищ Богуслав знал не только от помощника по безопасности, но и по другим каналам. И, поскольку свою персону ценил куда выше Родины, вполне мог сознательно помочь спровоцировать заварушку. Тем более интересам его хозяев из Лиги она соответствовала идеально. В любом случае, среагировал он грамотно — подал в отставку сам, не дожидаясь, пока его вышвырнут пинком. Теперь отправится куда-нибудь к тёплому морю на одну из планет Лиги, приобретёт особнячок и будет наслаждаться покоем. Благо денег и внукам хватит!

Полковник попросил водителя остановиться в трёх кварталах от Рыбного переулка и дальше пошёл пешком. Жена, наверное, с ума сходит, но ему необходимо заглянуть в несколько папок с документами и просто немного посидеть в полной тишине, покурить трубочку и поразмыслить… В любимом уютном кресле, за украшенным резьбой антикварным столиком, который, вместе с прочей старинной мебелью, усердно собирал всю жизнь прежний хозяин, одинокий бездетный старичок.

Занимаясь высокой политикой, Ранковац как-то упустил из виду денежные вопросы. Яншич платил хорошо, но цены последнее время росли как на дрожжах, а у дочери тем временем двое оглоедов подрастают. Да ещё один у сына! Что ж, если придётся туго, за обстановку можно будет взять очень неплохую цену…

Усмехнувшись неожиданным мыслям, ветеран шпионажа открыл дверь и тут же выбросил из головы житейскую суету. Первым делом он извлек из сейфа две папки — зелёную и голубую. Положил в портфель, и только потом достал из шкафчика трубку и стал, не торопясь, набивать её душистым уммаханским табачком.

В зелёной папочке лежали досье, которые майор Сокол составлял на заговорщиков, воцарившихся сегодня в Светлоградово. Майор, без сомнения, займёт среди них заметное место, и у него может возникнуть соблазн избавиться от документов, компрометирующих его в глазах соратников. Или, наоборот, необдуманно пустить в ход. Кстати, и самому Ранковацу не помешает страховка на случай, если соколик полетит не туда.

Голубая папочка — подробное досье на человека, который сегодня днём выдвинул Зленоваца в старейшины Народного Веча Вендии. Вот он, упитанный, круглолицый, с бабьим пухлогубым ртом. Полковник словно опять услышал, как эти плямкающие губёшки вещают, что страна на грани пропасти, что вендский Старейшина Молев уже немолод и болен, республике нужен сильный лидер — и он уже есть!

Большинство одобрительно взревело. Горана избрали на место старикашки Молева, и он тут же предложил депутата Слободара Ежвана в качестве своего первого зама. Так было решено заранее, и это правильно. В голубой папке — документы и фото развлечений Ежвана с мальчиком в заведении Ханракиса. С таким компроматом он и дальше будет послушен — вряд ли в ближайшее время мир доживет до легализации любителей детских попок.

Как там Нишич в лицах показывал его перебранку с милицейскими? «Я кандидат в члены ЦК! — Ты пидорас! Хотя и с членом»? Теперь сам развратник наш член, а мы — его мозг! Неплохой каламбур вышел — Радое с Будимиром оценят! Тем не менее обе папки лучше убрать на другую квартиру — нора на Рыбной улице известна слишком многим, в первую очередь Соколу.

Насладившись душистым зельем, полковник выбил трубку в пепельницу, почистил ёршиком. Итак, что мы имеем на сегодня? Хозяева Яншича явно решили, что империю уже можно рушить. Точно так же поступили их прадеды, когда втравливали слабоумного Сретана во Вторую великую войну. Они не учли, что маршал Кордич создаст из сотни партизан многомиллионную армию и сформирует Народно-Революционную партию, чтобы держать своих сторонников в строю и после войны.

Выйдя из лесов и спустившись с гор с винтовками в руках, партия сделала державу могучей, как никогда, но потомки оказались слабы. Элита прогнила, и прежний враг поднял голову. Стране нужен новый скелет, и он, худо-бедно, создан. Конечно, Зленовацу до Кордича, как пешком до Экзепра, но лучше уж такой лидер, чем истеричный, слепо верящий в добрые намерения Лиги и все профукавший Грдамич. Забастовка на Невриде связала Зленоваца и генералов вроде Лабутица с бастующими вендскими работягами. С другой стороны к ним примкнули младшая ветвь Караджеровичей, Арклан и другие влиятельные эмигранты. Ну и за поеданием осетра на Тогтарее Зленовац договорился с её лидером Трвено Амневым, который в то же время приходится Лабутицу сватом.

Новый союз из Вендии, Тогтареи и вендских районов Невриды получается слабее старого, но монолитнее, без грызни между бывшими братскими народами. Ведь только партийная узда не давала вендам, хонорцам и джалнутам вцепиться друг другу в глотки. Теперь она ослабла, значит, братцев лучше отпустить.

Знают ли в Лиге о формирующемся союзе? Предположим наихудшее — знают. Что тогда? Страны Лиги сильнее, но напасть вряд ли решатся — там чувствительны к потерям. Да они и не внакладе: получили Хонор, вот-вот получат хонорские районы Невриды и могут рассчитывать на некоторые скидки по ценам на экзеприй. Уммахан тоже останется доволен: половина разделённой республики — славная добыча.

Кондоле вряд ли выстоит. Он сцепился с хонорцами и не хочет отдаваться уммаханцам, а воевать против обоих противников ему не под силу. Если Экзепр не явит чуда, его планетку разрежут, словно арбуз, а самого Хекурана выплюнут, наподобие арбузной косточки.

Конно-спортивный клуб Garbie de Course в столице Орлеании Лютеции

Почувствовав острый запах конского пота, Натаниэль Оназис перевёл лошадь в шаг и похлопал по шее. Малавита была правнучкой Астеры — той самой, с виду кроткой, но временами весьма зловредной кобылки, на которой осваивал азы верховой езды студент Натаниэль Оназис. Именно тогда они со стажёром из Народного Союза Богуславом Яншичем и познакомились. Конечно, лотерея, на которой он выиграл годичный абонемент в дорогой клуб, была подстроена, и кураторы парнишки из МГБ о том догадывались, однако соблазн использовать наживку в своих целях был слишком велик.

Богус оправдал ожидания обеих сторон. Кураторам он отчитывался, как героически отбивается от вербовщиков, но зато подружился с самим Натом Оназисом — такие связи наверняка пригодятся разведке Народного Союза, разве не так? Ну, и Натаниэлю нашлось, что предложить приятелю. Знакомства, обеспеченные кланом Оназисов, позволили очкастому венду стать незаменимым посредником в торговых сделках Союза и Лиги. Одряхлевший старейшина Бортич и сменивший его Хрноевич смотрели на такие сделки сквозь пальцы. Тем более Яншич брал комиссионные натурой — отдыхом на фешенебельных курортах, авто последней марки, виллой в Кандиане, записанной на чужое имя… И негласным присоединением к не имеющему названия сообществу хозяев мира сего, пока в самом низу незримой иерархии, но какие тогда были их годы!

Ностальгические мысли прервало появление молодого человека в странно смотрящейся здесь серой пиджачной паре. Натаниэль подъехал к краю манежа, слез с седла, отдал поводья закреплённому за Малавитой конюху в сине-коричневой униформе клуба. Тот подал блюдце с морковками, аккуратно нарезанными вдоль — каждая на четыре части. Если резать кружками поперёк, лошадка может подавиться! Покормив любимицу, Оназис оставил её на попечении конюха и подошёл к почтительно поздоровавшемуся визитёру.

— Как там Яншич?

Мойзес улыбнулся

— Просил передать четыре слова: «Народного Союза больше нет».

Натаниэль расхохотался так громко, что напуганная Малавита, которую в отдалении протирал служитель, шарахнулась в сторону. Жестом предложил Ламвракису отойти ещё дальше.

— Узнаю старину Богуса: не служил в армии, но краток по-военному! Надо, наконец, с ним увидеться, теперь уже можно… А что ты такой потерянный? Неприятности?

Журналист отрицательно мотнул головой.

— Нет, просто странно немного. Грдамича свергли совсем не те люди, к которым вы меня послали. Переворот устроили ваши заклятые враги. Партия Свободы вообще не участвовала…

— Если враги делают нужную нам работу, разве это плохо? — удивился финансист. — Время Партии Свободы придёт позже, когда нынешний режим свернёт себе шею и понадобятся совсем иные политики. Те, кто выступали за дружбу с нами, но не ответственны за болтовню Грдамича, потерю Хонора и пустые прилавки.

— Понятно… И вот ещё… — Мойзи сунул руку в карман пиджака, извлёк оттуда увесистую пачку тысячелиардовых купюр. Потом достал из внутреннего кармана вторую и, в ответ на недоумённый взгляд босса, пояснил: — Вы мне их дали на организацию кампании в прессе за приглашение на Невриду войск Лиги, чтобы затем эту идею поддержала Партия Свободы. Однако всё получилось само собой и совершенно бесплатно. Депутат от Партии Свободы Мрежиц с Невриды выступил по собственной инициативе, а газеты разнесли его слова. Поэтому я потратился только на дорогу и гостиницу.

Оназис хотел было забрать деньги, но вдруг понял, что ему их некуда девать. Карманы костюма для верховой езды тесноваты, и не ходить же по клубу с кипами банкнот в руках! В то же время честность Мойзеса требовала в ответ не высокомерного «Оставь себе!» — это для лакеев, а не для доверенных помощников, тем более своей крови, — но чего-то иного…

— Пойдём, поужинаем — тут симпатичный ресторанчик есть. Там отдашь. Заодно расскажешь свежие сплетни… — и, весело подмигнув, добавил: — Альрамей возвращает деньги, которые мог оставить себе? Впервые вижу такое диво!

Ламвракис застенчиво потупил глаза и поблагодарил. Один из хозяев мира сего вот так запросто приглашает его на ужин! Почему-то вспомнилась история из детства. Мамочка ставила сыну в пример очередную замечательную дочь своей подруги. Девочку спросили, что она хочет: помолиться в храме Экзепра или шоколадку, и та выбрала молитву! Но сидящий в кресле папочка добавил из-за газеты: «И ей дали две шоколадки!» А ещё как-то сказал: «Знаешь, чем курица отличается от орла? Она клюёт червяков у себя под ногами, а орёл взлетает в небо и видит крупную добычу!»

Похоже, сегодня он сдал экзамен на звание если не орла, то хотя бы ястреба или коршуна…