Кандиана, загородный дом Белацеля Оназиса
В четвёртый день Изгнания все добропорядочные альрамеи вспоминают бегство из Орлеании. Лишив престола предпоследнего орлеанского короля — Лотара XIX, чернь стала истреблять аристократию и вместе с ней перебила много уважаемых альрамеев. Если вдуматься, за сущие пустяки! Ну да, некоторые из убитых до того устраивались управляющими к ленивым герцогам и маркизам, собирали подати с копающихся в их земле крестьян и брали немного себе. Другие становились откупщиками при дворе его величества, заранее вносили в казну налоги, потом собирали с тех же крестьян и ремесленников чуть больше, и разницу клали в свой карман. И что тут плохого? Кушать надо всем, а если у сиволапого мужичья и городской голытьбы не хватает ума на подобные операции, кто им виноват?!
Ворчание двоюродного деда Натаниэль Оназис пропускал мимо ушей — он знал его наизусть. Бывший заместитель министра финансов Кандианы и её посол в Джамхире, а ныне человек, дающий указания подобным чиновничкам, завершал сборку шалаша, в котором сегодня надлежало провести скорбный день. Как обычно, конструкция высилась посередине огромной гостиной — целого зала, стены которого украшали фрески из многовековой истории альрамейского народа. Давным-давно маленький Натаниэль катал вдоль этих стен лестницу на колёсиках и скакал по ней вверх и вниз, рассматривая фрески. Светлые и радостные — о том, как его предки вели человечество к процветанию. Тёмные и кровавые, на которых неблагодарные варвары истребляли и преследовали избранный народ.
Потом они с родными бабушкой и дедушкой сидели в маленьком уютном кабинете хозяина, пили кофе и ели вкусные пончики с начинкой из фруктов и орехов, символизирующие головы врагов альрамеев. Двоюродный дед терпеливо отвечал на бесчисленные вопросы внучатого племянника и однажды сказал, что именно этот мальчик станет его наследником.
Сегодня вместо пончиков — пресные лепёшки со спаржей и маленькими помидорчиками, которые надлежит запивать простой водой. Ну и, конечно, чтение священных книг и благочестивые размышления о несправедливых гонениях.
— По лицу вижу, что, кроме успехов, есть и некоторые трудности? — неожиданно заметил Белацель, с удовольствием наблюдая за выплывающими из трубки колечками дыма.
— Какие разговоры о делах?! — отшутился Натаниэль. — Сегодня же ещё и десятый день[8].
— Останься у Отца с Матерью к вечеру десятого дня после сотворения мира незавершённая работа, стали бы они отдыхать? Да и в моём возрасте дела не откладывают. Разве что ты денег попросить собрался…
Тут уже засмеялись оба. Племянник если пока и считался менее состоятельным, чем дядя, так уже совсем ненамного. Однако дельный совет никогда не помешает.
— Деньги не проблема, в отличие от людей. Послезавтра лечу на Джалну.
— Проблема носит имя Эсватини Бонсолутаво?
Младший Оназис скорбно кивнул. Захватывая Джамхиру пятнадцать лет назад, председатель Совета Мудрейших Уммахана действовал решительно и смело. Однако сейчас старость явно берёт своё. После падения Грдамича внутри разваливающегося Союза возникла неформальная коалиция Вендии, Тогтареи и вендских районов Невриды, которой подчинялся почти весь союзный небесный флот. Хонорские районы Невриды потребовали немедленного воссоединения с Хонором, зато джалнутские — кроме небольшой части тупого молодняка — бросаться в объятия братьев по вере пока не желают. И понятно почему.
Может, по сравнению с Лигой они жили и небогато, но всяк богаче нищих уммаханцев. Кондоле, конечно, тот ещё ворюга, ну и что? Раз его выбрали, так и задвинуть можно. В отличие от свирепых Мудрейших с их публичными казнями за каждый чих! Как сто лет назад дорвались до власти, так и вцепились в неё, пополняя ряды самыми проверенными фанатиками. Не зря многие тысячи джалнутов, сперва из бывших владений Лиги, а затем из Джамхиры, сбежали на Невриду ещё при Хрноевиче.
От Бонсулотаво требовалось послать свои банды на помощь братьям по вере, начав на Невриде кровавую бойню. Её результатом должен стать ввод миротворцев Лиги, который очень кстати предложил редактор «Отбойного молотка» и депутат от Партии Свободы Зореван Мрежиц. Председатель Совета Мудрейших готов, но только если Лига даст добро. Однако там до сих пор нет единства. Одни предлагают разделить Невриду между Уммаханом, Хонором и Вендией. Другие склоняются к сохранению единого государства под своей опекой. Третьи согласны удовлетворить только запросы Хонора, предоставив вендам с уммаханцами сцепиться между собой, а самим вмешаться в самый благоприятный момент… Видя такой разброд, наместник Джалны в мире людей пока бездействовал. Не без основания полагая, что, полезь он на Невриду, сама же Лига и объявит его террористом и агрессором.
— Всё пойдёт, как предначертано, — пожал плечами Белацель. — С нынешним главой Совета или с его более сговорчивым преемником. Все они заменяемы — тогтарейский пьяница Древич должен был возглавить Вендию и разрушить Союз, но перебрал на радостях и утонул. Помешало ли это нашим планам? Ни в малейшей степени!
Я не доживу до дня, когда огонь, сжигающий прежние устои, догорит, но ты доживёшь и увидишь начало дивного нового мира. Если, конечно, не станешь рисковать собственной умной головой. Мне почему-то кажется, что на Джалну тебе лететь не стоит…
Внучатый племянник задумался.
— Я готов отдать половину своих капиталов за твоё чутьё… но всё же поеду! Попытаться уговорить старика куда меньший геморрой, чем его менять. Торжественно обещаю не есть немытую клубнику, а если посреди пустыни ударит мороз — надевать шарф и варежки!
— Тогда да благословят тебя боги! — Старик дотронулся до лба Натаниэля тремя средними пальцами, символизирующими Отца, Мать и Экзепра. — Ну, а теперь про дела действительно всё, и нам пора отметить День Изгнания. — Достав из кармана молитвенник, патриарх открыл нужную страницу и начал читать: — Сегодня мы снова покидаем свой дом, безвинно проклинаемые и преследуемые…
Орлеания, клуб «Один выстрел»
— Не самый большой трофей, но один из самых достойных! — Ари с уважением взглянул на голову гигантской кандианской росомахи, скалившейся со стены каминного зала клуба «Один выстрел». — Я и не представлял, что они столь свирепы!
Основатель и бессменный президент клуба довольно улыбнулся и, растянувшись в кресле, с наслаждением вытянул ноги к огню. Его левая рука была закована в гипс и висела на широкой перевязи.
— Матёрому самцу уступают дорогу даже молодые тигры и медведи…
— Но суар Арман уступать не захотел! — начальник службы безопасности Аvaland Pharmacevtic укоризненно покачал головой, глядя на босса, словно на непослушного сынишку. — И когда наш красавец не свалился от его единственной пули, пошёл на него с этой древней хренью, подаренной нашими вендскими друзьями… как её… рогатиной!
— Которая оказалась прочнее, чем мои старые кости! — рассмеялся Аваланд. — И теперь заслуженно занимает место на стене рядом с ружьём, из которого я убил своего первого медведя. А что там с твоей добычей?
— С нашей! — поправил Ариэль. — До сих пор не могу понять, как вы заманили моего дорогого родственника на Кандиану?
— Пусть это остаётся моим маленьким секретом! — Фармацевтический магнат поднялся, открыл стоящий за ним портфель из крокодиловой кожи, достал ручку и записную книжку, вырвал два листочка. — Так же, как твоим секретом останется, куда ты дел Сензангакеле после допроса.
— Ой, да можно подумать, я скрываю! — фыркнул майор и указал на голову росомахи. — Там, на полянке, целое семейство таких, как наш покойный приятель, пару кабанчиков доедали. Мы положили неподалёку, ну и всё. Даже череп разгрызли, обжоры! Теперь сам Тарантос не разберётся, где какая свинья. Само собой, старикашка мне всё рассказал. И, хотя заказчик покушения на вас с ним лично не встречался, девять шансов из десяти, что его зовут…
— Стоп! — Аваланд предупреждающе поднял палец. — Ни слова! Я тоже провёл небольшое расследование. Запиши, кто заплатил за мою жизнь, и положи листок на камин. Я запишу на другом, и мы сверим имена.
Имя оказалось одно и то же.
— Интересно, зачем ему вас убивать? — меланхолично спросил Ари, кидая листки в огонь.
Старый охотник подошёл к окну и с грустной улыбкой посмотрел направо и вверх. Туда, где за сотни миллиардов километров его притягивала невидимая Радуга.
— Понял! — кивнул Ари. — Он что-то пронюхал о ваших находках и хочет наложить на них лапу. Рассчитывая, что решить проблему с наследником будет проще, чем с вами.
Суар Арман качнул головой.
— Нет, в таком случае было бы проще дождаться моей естественной смерти. Но грядёт война, и, если собственником института окажется капитан Гверо, власти его могут конфисковать, а кому потом удастся вытащить центр из лап орлеанского правительства и удастся ли вообще — большой вопрос. Семейство этого человека чрезвычайно влиятельно, но есть и другие, столь же могущественные. Значит, наложить лапу может не получиться. Выгоднее, чтобы Воислав получил наследство уже сейчас, а потом обработать его. И…
Старик помолчал, наморщил лоб, словно борясь сам с собой.
— Я узнал ещё кое-что. Очень скоро он встретится с главным человеком из твоего списка. Они старые знакомые и пятнадцать лет назад свергали Ндумо вместе. Место и время встречи мне известно.
Ариэль резко выдохнул и внимательно посмотрел в глаза мужчины, сидящего перед ним. Жизнь научила его не верить никому, но сейчас лжи он не увидел. Только непонятную печаль.
— Я как раз собирался, отпуск хотел попросить… Для себя и ребят… Всех моих, кто остался… И ещё… Я нашёл своего сына, и он мой наследник. Эгбейеме и остальные тоже написали завещания, и все выбрали душеприказчиком вас.
Аваланд снова залез в портфель, достав на этот раз чековую книжку.
— Вот чек на предъявителя, который оплатят в любом тамошнем банке. И адрес, по которому можно обратиться в случае затруднений. Отпускные получишь наличными. О сыне не беспокойся. И всё равно постарайся вернуться. Тем более с тебя трофей!
— Боюсь, головы благородных хищников, украшающие стены вашего клуба, оскорбятся таким соседством!
Покидая каминный зал, Ариэль улыбнулся про себя: к старости хозяин стал ещё осторожнее, чем обычно, не называет имён ни в своём клубе, ни даже в собственном кабинете. И, судя по недавнему покушению — он прав!
Один из богатейших людей Орлеании, напротив, полагал, что совсем скоро сможет вздохнуть спокойно. Прикончив Оназиса, Ари наверняка погибнет сам и никогда не узнает, сколько денег вложил владелец Аvaland Pharmacevtic в свержение и убийство его дяди, президента Ндумо. О сыне Ариэля Аваланд, конечно, позаботится, ведь за эти пятнадцать лет командир «скорпионов» и сам стал для него почти что сыном. Оттого так и мерзко на душе.
Джална, территория бывшей республики Джамхира
В покрытом ковром из чёрных и белых бараньих шкур Малом зале для приёмов бывшей горной резиденции президентов Джамхиры шёл неторопливый разговор. Рассевшиеся прямо на полу и облокотившиеся на подушки собеседники уже выпили по традиционной пиале зелёного чая, и теперь настала очередь плова, но Натаниэль попросил изменить порядок встречи.
— Уважаемые, — приложил он руку к сердцу, — я знаю и чту ваши традиции, всем сердцем принимая их! Воистину мудр был великий Джална, заповедовав говорить о деле после еды. Но я прошу проявить снисходительность к скромному уроженцу Лиги — после столь замечательной трапезы отяжелеет не только моё тело, но и мозг. Давайте сперва побеседуем, а потом отдадим должное мастерству ваших поваров!
Мудрейшие обычно так и поступали, и лишь законы гостеприимства заставили их поставить плов впереди беседы. Затаившийся в соседнем помещении человек прижался к стене и весь превратился в слух. Вряд ли Ари пустился бы на столь безумную авантюру, если бы не место встречи. Узнав о том, что владыки планеты решили принять Оназиса в бывшей горной резиденции правителей Джамхиры, преемник президента Ндумо расценил это как знак.
Пробиваясь через ущелье, единственная дорога к резиденции вьётся безумным серпантином над пропастью и бурной рекой. На трассе несколько застав. Главная из них располагается в начале узкого ущелья, перекрытого каменной стеной. Подъезд к мощным железным воротам прикрыт позициями крупнокалиберных пулемётов, способных вести перекрёстный огонь. Заряды взрывчатки на стенах прохода в любую секунду готовы вызвать обвал и смести любого, осмелившегося покуситься на жизнь властителей Уммахана. А на выходе из ущелья — ещё три заставы, одна за другой.
Небольшое плато, на котором высится здание, окружено отвесными скалами, пройти по которым могут лишь альпинисты со всем своим снаряжением. Да и то вряд ли: по гребням хребтов выставлены посты. Не подступиться и с воздуха. Даже захват нескольких бомбардировщиков на одном из военных аэродромов не решит проблемы. Ближайшая авиабаза выстроена специально для перехвата таких лихачей. Круглые сутки дежурят на ней в полной боевой готовности новейшие истребители. Перед самим дворцом — зенитные пушки, на крыше — пулемёты, а убежищу в толще самой могучей из скал любая бомба, что слону утиная дробь. Оно выдержит, даже если найдётся безумец, осмелившийся нарушить Хартию мирного неба и ударить по зданию из тяжёлых орудий небесных кораблей.
Зато козьи тропы, ведущие в соседнюю долину, никто не охранял. И там существовал узкий, почти незаметный проход в пещеру, откуда через толщу скал в один из подвалов резиденции вела подземная галерея. Никто не знал, что подвал не был выбит в скале, а являлся облагороженным пещерным залом. Никто, кроме дотошного майора Ираклиса, который изучил старые планы, сам разработал этот путь эвакуации и мог открыть нужную дверцу с любой стороны.
Знал о проходе и школьный друг лейтенанта Эгбейеме, работавший в дворцовом гараже и по совместительству — в Службе национальной безопасности Джамхиры, а теперь Уммахана. Каким образом и откуда он смог послать эфирограмму о намеченной встрече, неизвестно. Но нескольких предателей, включая Пхунмилаво, Ираклис зарезал именно по его наводке, и поэтому «скорпионы» каждый день в определённое время прослушивали нужную частоту. А их командир, получив кодовое сообщение о встрече Оназиса с председателем Совета Мудрейших, не колебался ни секунды.
Им удивительно везло. Ни одного из добиравшихся до Джалны поодиночке «скорпионов» не задержали, и слежка ни за кем не увязалась. Укрытое в пещере и густо смазанное оружие тоже не подвело — через пятнадцать лет после падения Джамхиры выглядело как новенькое. Стрелять придётся много, но накоротке и внутри дома, поэтому брали только пистолеты и короткоствольные автоматы с круглыми дисковыми магазинами. Ну и, конечно, побольше патронов и гранат, а нож каждый купил себе сам после прилёта.
Из подвала Ариэль поднялся по железной лестнице, ведущей в тамбур возле Малого зала. Войти в зал из него нельзя — дверь отсутствует, зато слышно всё, о чём говорят, прекрасно, для того тамбур и сделан.
— Вы напрасно беспокоитесь, — разливался соловьём Оназис. — Опасности нет ни малейшей! Венды ни в коем случае не атакуют Уммахан. Зленовац трусливый чиновник, а не воин — он до самого конца будет стараться решить все вопросы переговорами. К тому же Лига…
— …До сих пор не сказала своего слова! — сердито проскрипел Бонсолутаво. — Хонорцы требуют пятую часть планеты, Зленовац возомнил себя владыкой целой трети, безбожник Кондоле, которого мы планировали убрать во время столкновений в Чёрнопартизанске, желает править всей Невридой, а на чьей стороне вы?
— Я ни в коем случае не призываю начать открытую войну прямо сейчас, а всего лишь предлагаю помочь вашим и нашим врагам истощить друг друга, — снова успокаивающе зажурчал альрамей. — Не пройдёт и пяти лет, как Неврида упадёт к вашим ногам, подобно переспелому персику. Взамен на гарантию наших коммерческих интересов, для этого мы готовы…
Дальше Ари слушать не стал. Все приговорённые к смерти на месте, и этого достаточно. Беззвучно соскользнув с лестницы, майор указал своим девяти бойцам налево. Дверь из тайного хода в подвал заколочена снаружи досками, но, открыв её изнутри, отбить их проще простого. И отодвинуть какие-то пустые ящики у стены. Судя по следу на полу, вон та тяжеленная бочка тоже стояла у двери, но кто-то, скорее всего, приятель Эгбейеме, её отодвинул. Почти и не нашумели, наверху не услышат, а в подвале никого нет. Выходов из подвала два. Правый новые хозяева забетонировали, а левый, как помнилось, ведёт на кухню. Придётся через неё, а потом по охраняемому коридору до Малого зала. При Ндумо посты стояли в начале коридора и перед дверью, а сколько своих головорезов нагнали в здание Мудрейшие?
Альрамеи помещали кухню в самом дальнем конце дома: в жилых помещениях не должно пахнуть едой. Майдиги же, как и джалнуты, поступали наоборот: старались разместить в центре, как можно ближе к главной комнате. Аромат еды — признак достатка. Упоительно пахло тушёным мясом и жареным луком, свою долю в буйство запахов вносили различные приправы и специи, которых джалнуты никогда не жалели. Ибо сказано в их пословице: щепотка перца кровь будоражит, веточка базилика душу молодит!
Судя по ароматам, работа на кухне кипела вовсю. Значит, народу там полно, однако иного пути нет.
Перед тем как выбраться наружу, Ираклис подозвал Эгбейеме. Как и у остальных, уммаханцы убили всех его ближайших родственников, взрослых и детей, включая новорожденную дочь. Нехорошо закончился и второй брак, уже в Орлеании: жена родила мёртвого младенца и умерла сама. С тех пор бывший командир роты жил ради мести, дышал местью, и каждую ночь во сне видел чернокожие трупы.
— Если кто-нибудь вернётся, прикроешь. Как — ты знаешь… — Эгбейеме молча кивнул. Ари махнул остальным: — Пошли!
«Скорпионы» ворвались на кухню, подобно то ли призракам, то ли подручным адских духов. За людей их, судя по воплям, в любом случае не посчитали. Первый пост оказался прямо за дверями кухни, один из охранников заглянул на крики и получил пулю в глаз. Второй вскинул автомат, очередь ушла в потолок — на курок он нажал, уже умирая, но шум поднял, и навстречу бегут новые чёрные рожи.
Выстрелы грохочут с двух сторон, пули впиваются в стены, выбивая фонтанчики пыли. В нешироком коридоре главное стрелять не метко, а быстро и кучно. Даже срикошетившая от стены пуля всё равно полетит в нужном направлении и войдет в податливое человеческое тело. Вскрики убитых, стоны раненых, гильзы почти бесшумно падают на пол и перекатываются под ногами. Каменная пыль и пороховые газы висят в воздухе, щиплют глаза, скребут в горле, лениво плывут вперёд по коридору, а «скорпионам» надо спешить. Время работает против них, охрана с внешнего периметра уже спешит на выстрелы.
Ураганный огонь сносит уммаханцев. Вслед отходящим за угол летит пара гранат. Сто шестьдесят граммов взрывчатки, заключенные в рубчатые стальные корпуса, со страшным в замкнутом пространстве грохотом разносят веером раскаленные куски металла. «С гранатой, как с женщиной, — учил Ари молодых “скорпиончиков”. — Сперва входит в помещение она, потом вы!»
Взрывы, вопли… Всех, что ли, покрошили? Один из бойцов приподнимает вражеский труп, осторожно выдвигает голову за угол. Никто не стреляет. Снова вперёд — и вот она, приёмная Малого зала, даже дверь в неё открыта, только проём успели загородить огромным шкафом. Из-за него палят куда метче, чем только что перебитые джалнуты, и двое «скорпионов» падают. И ещё один — дохлый ублюдок в коридоре пришёл в себя и выстрелил в спину.
Череп живучего уммаханца разлетается, словно выпавший из окна арбуз. Три гранаты разносят шкаф и всех, кто за ним. Кто там ещё трепыхается? Четверо белых охранников лежат мёртвые в приёмной, а в самом зале пусто. Лишь молчаливые статуи из чёрного мрамора безучастно наблюдают за тем, как люди убивают друг друга — странные создания.
Новые хозяева перестроили здание и пробили через стену ещё один выход — через него они и сбежали при первых выстрелах. Шансов настичь почти нет, но всё равно — в погоню! Пули разносят замок. Пустая комната без окон. Ещё одна, переполненная визжащими девицами всех цветов. Из неё две открытые двери — в коридор и в следующую комнату, значит, разделяемся и мчимся в обе.
«Скорпионам», ворвавшимся в комнату за девичником, повезло. Она имела выход в другой коридор, но воспользоваться им Мудрейшие не сумели. Бывший офицер безопасности Джамхиры ухитрился на всякий случай запереть его снаружи. Праведнейший Бонсолутаво и двое его столь же пожилых соратников суетливо пыхтят и пытаются вышибить дверь. Наверное, в молодости смогли бы, но теперь силы не те. Один оборачивается и молит о пощаде. А ты наших матерей и детей щадил? Выстрел пистолета затыкает истошно орущий рот. Второй хватается за живот и скрючивается на окровавленном полу, смешно суча ногами. Бонсолутаво глупее всех: воздевает лапы к потолку и грозит проклятием Джалны нападающим и всем их потомкам до десятого колена. Совсем свихнулся: как можно проклинать тех, кого ты сам давно убил? Нет, шакал облезлый, это ты проклят и будешь скитаться по великой пустыне, а мы выполнили свой долг и займём места за столом мстителей в оазисе богов!
Ворвавшись в комнату, ставшую ловушкой, внешняя охрана опоздала на считаные секунды, и маленький филиал ада открылся прямо на месте. Первых уммаханцев скосили очереди в упор, но остальных оказалось слишком много. Перестрелка перешла в резню, которую завершило выдернутое кольцо гранаты. Мстители пали на тела недавних повелителей Уммахана, забрав с собой всех опоздавших спасителей.
В отличие от старейшин Оназис ринулся в другую дверь — ведущую в коридор и незапертую. Не потеряв время на возню с замком, он изрядно опередил преследователей. Предчувствие двоюродного дедушки воистину стоило любого капитала! Конечно, сейчас Натаниэль думал лишь о том, как быстрее удрать или запрятаться в щель, где его не найдут. Но где-то в глубине мозга настойчиво прорастало: советам Белацеля надо следовать! И когда старый хрыч не рекомендует есть немытые ягоды, и когда он предлагает не ехать в место, которое считает опасным!
Где спасение? Судя по запаху — будь благословенны варварские обычаи джалнутов — недалеко кухня. Там точно есть выход на улицу, а засады, скорее всего, нет. Или есть? А куда ведёт эта маленькая дверка? Да откуда ему знать — он же впервые в проклятом лабиринте! Топот за спиной приближался. Понимая, что уйти не удастся, Оназис инстинктивно метнулся туда, проскочил и — о чудо! — замок за спиной автоматически защёлкнулся.
В отличие от бывшего посла Кандианы в Уммахане Ари превосходно ориентировался в здании. Проскакивая мимо боковой дверцы, он указал на неё одному из бойцов, а со вторым кинулся к кухне. Оставшийся ткнулся туда — заперто. Выстрелил правее замочной скважины — всё равно не поддаётся!
Железная дверь из кухни во двор тоже не поддавалась. Подобно всем остальным двверям резиденции, она была рассчитана на штурм извне. Стороживший выход Эгбейеме предусмотрительно задвинул мощный засов, но понимал, что и он не выдержит. Значит, надо уйти, захватив с собой побольше врагов. Лейтенант дождался, пока дверь рухнет и на кухню ворвётся побольше охранников. И лишь когда повар трясущейся рукой указал на него, протянул руку к адской машинке, которую сам и прилепил куском смолы к баку с газом. Оскалился навстречу уммаханцам, и в это мгновение его костлявая фигура особенно походила на явившуюся во плоти смерть.
Шар раскалённого огня мгновенно уничтожил всех, находившихся на кухне, и обрушил перекрытия соседних комнат. Уцелел лишь командир одного из отделений охраны Шекари Белмахтар. Отброшенный взрывной волной, бывший игрок футбольной команды «Невридаугля» вбегал на кухню последним и отделался слегка опалёнными волосами и бровями. Из отряда Ари чуть дольше остальных прожил боец, в момент взрыва вышибавший дверь, за которой скрылся Оназис. Придавленный обломком стены и обгорелый, он разрядил в уммаханцев остатки обоймы и перерезал себе горло. Легенда не зря гласит, что загнанные в ловушку скорпионы кончают с собой смертельным уколом жала.
Игра «Шесть темниц»
Настольная игра на доске размером 13 на 13 клеток. Из них 110 жёлтых, 20 красных, 20 синих и 6 чёрных. Попав на красную клетку, фигура делает второй ход. Оказавшись на синей, пропускает ход, но при этом неуязвима для вражеских фигур. Чёрная клетка или темница доступна только для трёх главных фигур — императора, военачальника и первосвященника (в монархиях, во избежание оскорбления власти и Церкви, император именовался вождём, а первосвященник — жрецом).
Два игрока имеют по набору из 26 фигур — жёлтых и красных, стоящих соответственно на двух верхних и нижних. В наборы входят император, полководец, первосвященник, 2 камнемёта, 4 всадника, 4 лучника и 13 пехотинцев. Задача игроков — уничтожить главные фигуры противника или загнать их в темницы.
Пехотинец ходит на одну клетку вперёд и съедает любую фигуру, стоящую на этой клетке. Чтобы съесть фигуру сбоку, сзади или по диагонали, он должен повернуться к ней. Поворот считается ходом, как и у всех остальных фигур, кроме императора, военачальника и первосвященника. После него он ходит и съедает на одну клетку по диагонали, вбок и назад, в зависимости от направления поворота.
Всадник ходит на расстояние от одной до пяти клеток вперёд, может перепрыгивать через свои фигуры и съедает любую фигуру противника, которую встретит на протяжении хода. В этом случае он останавливается на клетке, которую занимает съеденная фигура.
Лучник ходит на одну клетку вперёд и съедает любую фигуру противника на расстояние от одной до пяти клеток вперёд, сам при этом оставаясь на месте. Через свои фигуры стрелять не может.
Камнемёт ходит на одну клетку вперёд, а съедает любую фигуру противника на расстояние от одной до тринадцати клеток вперёд, сам при этом оставаясь на месте. Может стрелять через свои фигуры.
Император, военачальник и первосвященник могут менять направление движения без поворота.
Военачальник ходит и съедает фигуры противника на одну клетку во все стороны.
Первосвященник ходит на одну клетку во все стороны. Съедать фигуру противника не может, но, повернувшись к ней, может заставить её пропустить ход.
Император ходит и съедает фигуры противника, как военачальник, и заставляет пропустить их ход, как первосвященник.