Народный Союз, столица республики Неврида город Самватар

Скандалов на предвыборной конференции оппозиции вендских районов Невриды не ожидалось. После бурных обсуждений вожди трёх сильнейших организаций: сторонников возрождения монархии из Партии Великой Империи, поклонников демократии по образцу Лиги мирного неба из Партии Свободы и возникших после недавней стачки независимых профсоюзов согласовали раздел округов между кандидатами. И теми, кто идёт в Союзное Вече, и желающими попытать счастья в республиканском. Ну а в областных и городских думах мест много — на всех желающих хватит.

Реализовать соглашение — уже дело техники. Отсидев в колонном зале самватарского Дворца искусств целый день и утомив друг друга длинными речами, одуревшие делегаты проголосуют за кого угодно. Хоть за Тарантоса вместе с его ездовым пауком.

Чтобы собравшиеся успели зарегистрироваться, дворец открылся за два часа до начала шоу. Одновременно с фойе гостеприимно распахнули двери и буфеты. Делегаты, журналисты и прочая публика клубились мирно. Многоопытный директор приказал не продавать ничего крепче пива.

Но одно дело кружечка после завтрака — и совсем другое несколько таких, да на пару стаканов водки натощак! Именно такой коктейль и плескался сейчас в объёмистом чреве Кадо Белича, более известного под псевдонимом Гвидо Звёздный.

Впрочем, бывший фрезеровщик, затем обласканный властями поэт, а ныне член правления Партии Свободы привык к таким дозам и смотрелся почти трезвым. Только одутловатое лицо покраснело, да свисающие вокруг облысевшей макушки немытые космы казались ещё более сальными. Зато на ногах держался твёрдо, говорил связно — разве что слишком громко, бодро раздавал автографы, сфотографировался с другим именитым гостем — членом думы Партии Великой Империи бородатым писателем-эмигрантом Сложо Алптевым и с нетерпением ждал, когда его, наконец, попросят прочесть что-то из нетленного!

— Мирца Овиева, газета «Юность Самватара». Господин Звёздный, я слышала, что вас потрясла расправа озверевшей военщины над восставшими за свободу юношами и девушками Хонора…

Ну, наконец-то! Бесцветная толстушка с поросячьими глазками без ресниц была совсем не в его вкусе, но зато произнесла нужные слова.

— От прессы ничего не скроешь… — делано смутился Гвидо. — Вы правы, дитя моё, сердце поэта обливалось кровью, и этой кровью я уже на следующий день после расправы написал стихотворение. Которое обязан прочесть именно здесь, в здании, где собрались борцы против чудовищного режима, погубившего тысячи невинных людей, включая мою нежно любимую и жестоко убитую жену!

— Просим! — взвизгнула дама из угла возле гардероба. С другого конца подхватили. Стихотворец приложил руку к сердцу, прокашлялся и с удовольствием оглядел сгущавшуюся публику. Пара сентиментальных дур, проникшись семейной трагедией, уже утирала слёзы платочками… То, что надо!

Настоящее дитя, отсидевшее за избиение отца и обличённое за то пылкой Мирцей, наслаждалось бесплатным цирком. Корреспондент «Рассвета» Стано Белич с пелёнок знал: «нежно любимой» супруге папаша изменял регулярно и держал её в чёрном теле. Убил же мать не режим, а один из собутыльников Звёздного — неудачно отпихнул виском на угол стола, когда та заблажила, что негодяй спаивает её благоверного. За что получил срок и сдох на зоне, позволяя вдовцу строить из себя жертву гэбэшников. Что он сейчас читать-то будет? Неужели о покойнице сонет накропал?

Пронзительный голос Гвидо мгновенно заполнил фойе, отражаясь от потолка, колонн, окон и хрустальных люстр с неизменными висюльками. Маршал Кордич лично приказал возводить дворцы искусств в стиле старинных дворцов знати, чтобы приходящий сюда трудовой народ мог хотя бы на время концерта или спектакля ощутить себя на месте прежних хозяев жизни.

— Надо же! В кои-то веки что-то приличное сочинил! — пробормотал любящий сын. — Если не спёр, конечно…

Папаша нахальнейшим образом крал отдельные строки и целые отрывки у молодых стихоплётов, приносивших свои творения на рецензию мастеру. Поднимать шум мало кто рисковал. Это же Гвидо Звёздный! Связываться с ним — что в собачью кучу наступить, сам же вонять и будешь.

— Свободу Хонору! — возопил напоследок Звёздный, вздымая к небесам кулаки.

В зале грохнули аплодисменты, но их перекрыл оглушительный свист. Свистел высокий, не ниже возрыдавшего стихоплёта, тощий и носатый мужик, напоминавший аиста.

— Ну ты, Кадо, молодец! — загоготал свистун. — Недавно ещё про нерушимый Союз перед начальством заливал, а теперь тут казёнными планетами разбрасываешься?!

— Это провокация госбезопасности! Я его не знаю! — судя по резко побледневшей роже и бегающим глазкам, бывший фрезеровщик знал носатого очень даже хорошо. — Уберите негодяя!

— Вам действительно лучше уйти… — нерешительно дотронулся до рукава скандалиста пожилой мужчина с бело-голубым значком Партии Свободы, но тот отмахнулся от него, словно от надоедливой мухи: — С какого хрена?! Я — делегат от профкома Самватарского машиностроительного! Мы с этим боровом в одном цеху вкалывали! Точнее, я с бригадой за него вкалывал, а он по съездам со стишатами скакал и на банкетах нажирался. А жену…

— Заткнись, ублюдок! — снова побагровевший Гвидо с рёвом кинулся на мерзавца, но тот уклонился и чётко, словно на ринге, пробил жилистым кулачищем в челюсть. Звёздный рухнул прямо на истошно завизжавшую Мирцу, двое охранявших порядок парней в форме «Драконов империи» сноровисто повисли на руках обидчика, а от входа уже рысцой трусили дежурные милиционеры…

Хочешь что-то скрыть — сделай это нагло и публично. Не вызывая подозрений ни у случайных прохожих, ни у куривших на чёрных мраморных ступенях столь же чёрных верзил со зловеще топорщащимися из-под пиджаков кобурами. Ну, зашли председатель Независимого профсоюза шахтёров Драгомир Рудый и начальник профсоюзной службы охраны порядка Цветан Пенчев в похожее на гигантский кусок антрацита здание треста «Невридауголь» — и что? Товарищ Рудый и должен общаться с генеральным директором треста Хекураном Кондоле, чтобы рабочая братия вовремя получала зарплату и всё, что выбили из треста после стачки. А товарищ Пенчев с двумя дюжими парнями его сопровождает исключительно безопасности ради — времена нынче беспокойные. Вот только сегодня бывшие главари уличной шпаны Чёрнопартизанска шли решать отнюдь не вопросы зарплаты…

— Ого! — повертев головой, Водяной оценил новый дизайн кабинета. Судя по скандальным репортажам газет, при прежнем директоре, бывшем ревсомольском работнике, бабнике и любителе красивых тачек Гезиме Бушати помещение напоминало бордель с раззолоченными лепниной стенами и бархатными диванами. Зато теперь всё чисто и строго, стены сияют снежной белизной, жёсткие стулья настойчиво требуют не засиживаться, а быстро решить вопрос и убираться. Бездонный бар исчез, только скромный холодильник со стеклянной дверью, за которой исключительно соки и минеральная вода. Зато появилось несколько рядов стеллажей с образцами угля и поясняющими табличками.

— Сколько у вас их тут?

— Сто семьдесят восемь! — Чёрная, как экспонаты на полках кабинета, физиономия Хекурана самодовольно осклабилась. — И не только невридские, но и со всего мира. Вот тогтарейский — где шахты в вечной мерзлоте пробивать приходится. На верхней полке — с Уммахана, за ней со всех планет Лиги! Вот этот с самой Радуги, где уголь, может, никогда добывать не станут. Ни у кого нет, а у меня есть — троюродный племянник из экспедиции привёз! Тот самый лигнит, который на флот поставили, отчего потом орлы небесные Арклана упустили… А этот — наш, чёрнопартизанский!

— Вот журналюги-то в восторге, — понимающе подмигнул Драго. — Небось уже строчат: мол, нынешний директор треста не то, что давешний!

— А что — неправда?! — шутливо возмутился Кондоле. — Когда бедолага Гезим бил очередную машину, я взял третье место на молодёжном первенстве республики по «Шести темницам». Продолжил бы играть — может, и чемпионом бы стал… Но сейчас нам с вами предстоит игра поинтереснее: выборы, в которых мы, являясь соперниками, можем помочь друг другу. Новый избирательный закон вам, конечно, понятен?

— Да чё там непонятного? — лениво бросил рабочий вожак, вставая. — Я хлебну водички… Кому-то взять? — Не дожидаясь ответа, достал из холодильника три мгновенно запотевших бутылочки, продолжил: — Половина депутатов идёт по партийным спискам. Вторая половина по округам. В них проходит тот, кто набрал больше половины голосов. Если не набрал никто, то голосуют вторично за тех, кто стал первым и вторым…

— Хотите, чтобы мы сняли кого-то из своих? — Водяной получил свою кличку за любовь к плаванию в окрестных прудах и реках, зато жары не переносил совершенно и потому обливался потом. Бассейна в кабинете не наблюдалось, и Цвето, опустошив свою бутылку, полез вслед за Драгомиром в холодильник за новой порцией прохладительного. Директор протестующе замотал головой.

— Ни в коем случае! Наоборот, предлагаю вам выдвинуть дополнительных кандидатов! Более того…

Что именно «более того», джалнут не сказал, но, достав из ящика стола пачку денег, пошелестел ею чрезвычайно красноречиво. Бывшие соседи по бараку синхронно развернулись на шелест, как вечно голодные уличные псы на запах колбасы. Сидящего напротив они искренне ненавидели, но если он предлагает выгодную сделку — почему бы и нет?

— Последние события на Невриде подорвали авторитет местных организаций Народно-Революционной партии, и союзные власти разрешили нам пойти на выборы двумя колоннами, — ради наглядности Кондоле даже параллельно выдвинул ладони вперёд. — Часть администрации, представители промышленных кругов, Демократическая партия, как известно, представляющая в основном интеллигенцию, а также Крестьянская партия, ряд спортивных и культурных организаций и джалнутское духовенство создали Движение поддержки реформ — разумеется, имеются в виду реформы товарища Грдамича…

— И это Движение пойдёт во главе с вами! — продолжил мысль Рудый.

Кондоле с застенчивой улыбкой кивнул и продолжил:

— Вторая колонна в лице Народно-Революционной партии стремится собрать голоса и джалнутов, и вендов, и хонорцев — как правило, пожилых людей, боящихся перемен. Плюс за неё поведут голосовать солдат, чиновников и прочих подневольных людей. Задача же Движения — объединить вокруг себя, прежде всего, джалнутов, не допустив, чтобы они попали под влияние уммаханских экстремистов.

— Вроде… как его… Белмахтара, который резал президента Джамхиры, а потом оказался в вашей футбольной команде? — невинно уточнил Драго, с удовольствием оценив, как чёрная физиономия напротив скривилась, словно ей запихали в рот лимон. — И вправду, неприятный тип…

— Очень неприятный! — передёрнулся Хекуран, нервно сжимая пальцы. — И нынешняя власть не может защитить нас от таких. Когда этот убийца и его дружок пришли в клуб, мы были уверены, что перед нами обычные молодые футболисты — ведь у госбезопасности к ним не было ни малейших претензий!

— Короче, вы боитесь за свою мошну, считаете, что партийные вас защитить не могут, а потому хотите отодвинуть их и рулить сами! — Водяному надоело ходить вокруг да около. — А от нас чего надо?!

— Избирательные округа нарезаны таким образом, что без малого в трети из них население смешанное, — смиренно терпящий грубый тон матёрого уголовника Кондоле вытащил из ящика стола и развернул карту. — Убедитесь сами. Здесь они показаны синим.

Гости всмотрелись: действительно, красные вендские округа на севере и юге отделены синими полосами от жёлтых джалнутских на севере и зелёных хонорских, что лежат вокруг плещущегося внутри континента Пелсанского моря.

— Мы предлагаем вендской оппозиции выдвинуть своих кандидатов во всех округах. Их задача — всячески ругать выдвинутых от Народно-Революционной партии, а если те пройдут во второй тур, призвать вендов не ходить голосовать вообще. Со своей стороны, в Чёрнопартизанске и других местах, где у вас реальные шансы на успех, Движение поддержки реформ не ведёт вообще никакой агитации против, ну и, разумеется…

Взгляд, брошенный на ящик стола, где лежала уже продемонстрированная пачка, был более чем красноречив. Внезапно влетевший в форточку порыв ветра шевельнул купюры, и бывший матрос Рудый понял, откуда он возьмёт деньги на стволы, заказанные в компании бывшего курсанта Гверо.

Проводив гостей, свежеизбранный председатель Движения поддержки реформ удовлетворённо улыбнулся. Как были мелким хулиганьём, так и остались! Считают себя орлами, а на деле всего лишь глупые петушки, которые жадно клюют брошенное перед ними зерно, не зная, что скоро попадут в котёл с пловом.

Кстати, расходы на прикорм оказались меньше, чем он думал. Совсем недавно этот кабинет посетил симпатичный альрамей, отрекомендовавшийся представителем корпорации Аvaland Pharmacevtic Эалемом Венизалисом. Господин Венизалис более напоминал военного, чем коммерсанта, а на его запястье мелькнула странная татуировка, изображавшая, кажется, скорпиона, но Кондоле это интересовало меньше всего. Самое главное, что гость изложил просьбу пославшего его главы корпорации господина Аваланда.

Уважаемого коммерсанта интересовали участки джунглей Невриды, где произрастают некоторые симпатичные травки и цветочки. Одни из них чудодейственно повышают мужскую силу, другие очищают лёгкие, третьи благотворно влияют на кровь, и все, как назло, особо хороши именно в диком виде. Будучи же извлечены из родной земли и высажены в иной почве, дивные растения теряют добрую половину целебных свойств.

Аvaland Pharmacevtic готова помочь прийти к власти любым политикам, которые передадут ей вожделенные заросли. Хекуран назвал цену, Венизалис дал понять, что рассчитывал на иную, но ничего другого Кондоле и не ожидал. Он завысил специально: кто же начинает торговлю с реальных цифр? Как раз позавчера обе стороны пришли к предварительному согласию, сам суар Арман изъявил желание осмотреть свои будущие владения, а когда Движение Хекурана возглавит республику, договор будет подписан.

Редактор газеты Независимого профсоюза шахтёров «Отбойный молоток» Зореван Мрежиц затравленно сжался за буфетным столиком у окна. Выход в фойе Дворца искусств был близок, но недосягаем. Путь преграждал, казалось, давно сгинувший ненавистный призрак детства, который внезапно появился в удвоенном виде — жирном, очкастом, слегка усатом и мерзко пахнущем смесью пота и дешёвых духов.

Обложившие несчастного тётки — каждая вдвое толще лысоватого и сутулого Мрежица — казались копиями его классной руководительницы. Хотя он домашние задания зубрил на совесть, противная баба всегда доставала каверзными вопросами, лишь бы заучка не слишком опережал чернокожих балбесов из кланов расплодившихся, как тараканы, Кондоле и их прихлебателей. И даже когда ему ставили подножку или разбивали нос, виноват оказывался всегда маленький Зореван!

Прошло двадцать лет, гадины уже давно нет в его жизни, зато теперь прискакали две новых. Ну что ему стоило допить чашечку кофе побыстрее?! Первой подскочила та, что повыше, с багровой помадой на губах, в длинной чёрной юбке и ярко-розовом жакете.

— Господин Мрежиц, какое счастье, что вы здесь! — голос бабищи скрежетал, словно ржавая пила, и нестерпимо резал уши. — Ваша подпись особенно важна! Ведь эти мерзавцы едва вас не убили!

Ишь, какая! Небось в молодости в ревсомоле перед старшими товарищами ляжки раздвигала, теперь «господин» выговаривать научилась, а завтра во фрейлины императорского двора захочет податься?!

— Подпись под чем? — тоскливо поморщился редактор «Отбойного молотка». — За что вы боретесь?

— Не за, а против! — Зубья пилы безжалостно врезались в барабанные перепонки и, кажется, заскреблись по мозгу. — Купленный «Невридауглем» городской голова Самватара собирается строить новую тепловую электростанцию в окрестностях города! Нашим детям придётся дышать вонючим ядовитым дымом! Хотя есть замечательный проект гидростанции!

По уму, надо бы посмотреть документы, но тогда эта свинья визг подымет, что совсем некстати! Его же как раз выдвигать в депутаты должны, причём даже не Веча Невриды — всего Народного Союза! Терять такой шанс из-за какой-то закорючки? Тем более гидроэлектростанции действительно почище.

— Стойте! — Вторая тётка была ниже, но ещё упитаннее. Блузку она носила болотно-зелёную, юбку коричневую, на лице имела две крупных бородавки и потому казалась вылитой жабой. И голос у неё был соответствующий. — Это гнусная провокация! Угольная станция находится достаточно далеко от города, высота её труб свыше трёхсот метров, и ветер сносит дым в Невридский океан. Зато после строительства плотины тысячи крестьянских участков окажутся затоплены! И гнездовья уникального кривоклювого кулика, который водится только здесь! И рыба на нерест не пройдёт!

— Для рыбы предусмотрен специальный проход! Сколько тебе заплатили Кондоле, дрянь продажная?! — прошипела чёрно-розовая и явно угадала — бородавчатая физиономия покрылась пятнами. — Не слушайте её!

Мрежиц попытался ускользнуть, но болотно-зелёная вцепилась ему в рукав, а её соперница схватила за полу пиджака…

— Брысь отсюда!

Жабоподобная возмущённо вскинулась и тут же захлопнула рот. Нависшая над столом бритоголовая туша с маленькими холодными глазками вызывала только одно желание — убраться побыстрее. Что обе защитницы природы и сделали со скоростью, невероятной для своей комплекции. Вот только что были здесь — и уже растворились в пространстве.

— Дуры жопастые! — буркнул им вслед Водяной. — Кореш мой из Зенды выделил таким домик под партийные нужды в обмен за поддержку на выборах. Так они сразу перегрызлись! У одних был ключ от наружной двери, у других от внутренней — две ладони друг друга не пускали!

— И что твой приятель? — поинтересовался Зореван. — На чью сторону он стал?

— Всех выгнал на хрен! И открыл в домишке бордель! — жизнерадостно заржал бывший бандит. — Шлюхи всяк поумнее! Ладно, чёрт с ними — слушай сюда. У нас тут прошла интересная встреча. С кем, не скажу — но можешь считать, что всё чики-пуки, и ты уже избран!

Мрежиц слушал, вежливо улыбался и думал, что пока Народный Союз не стал цивилизованным государством, подобно странам Лиги, такие, как Цвето, тоже нужны. Хотя бы для того, чтобы депутатами становились интеллигентные и порядочные люди. Им не давали хода при тоталитарных режимах, что царском, что «народном», зато теперь время пришло. Ну а быдло, типа только что сбежавших баб или хама, избившего поэта, должно знать своё место.

— Простите? — Завершавший речь о репрессиях эпохи маршала Кордича седой профессор истории с бело-голубым значком с недоумением обернулся с трибуны к президиуму.

— Вы лжёте! — повторил престарелый литератор-монархист Сложо Алптев, выпучив глаза и возмущённо тряся раздвоенной пегой бородой. — Палачи узурпатора казнили не десять тысяч защитников престола, а сотни тысяч…

— Ну, если считать погибших в боях, в том числе и во время хинтерландской оккупации, — промямлил историк, — тогда можно говорить о…

— Многих миллионах истреблённых! Их чистые души взывают к нашим сердцам и алчут справедливости! — Перегнувшийся через стол Алптев напоминал сердитого козла и, казалось, вот-вот боднёт оппонента. — В моих книгах приведены неоспоримые свидетельства… А так называемые архивы, на которые вы ссылаетесь, давно зачищены от неугодных тиранам документов!

— Братия и сёстры! Оставим раздор! — Глава Истинной Экзепристской Церкви в изгнании, престарелый первосвященник Амфитрохис вроде бы мирно дремал, но его звучный голос мгновенно остановил перебранку. — Мы собрались здесь не для споров, но для объединения сил ради торжества правого дела! Боги благословили наш путь. Церковь в изгнании вступила в братский диалог с единоверцами на Родине, — молодой епископ Самватара Кифаронис, представляющий единоверцев, благостно кивнул, и Амфитрохис, братски приобняв его, продолжил: — Главы старшей и младшей ветвей Караджеровичей создали единую Партию Великой Империи, и правнук последнего монарха Сретан признал первенство своего дяди — князя Божидара. Последуем же их примеру. Пусть историки будущего составят полный список невинных жертв. Мы же просто почтим память всех павших за императора и веру, а имена их ведают Отец, Мать и Экзепр!

— Твоих погибших соратников облили помоями! — Сев после минуты молчания, Стано обратился к тоненькой, коротко стриженной девушке, почти девочке, разместившейся рядом в ложе прессы. — Невинные жертвы, сказал тоже!

— Да, невинные! А кто же ещё?!

До чего она забавно розовеет и хлопает ресницами, когда обижается! С Ликой Белич познакомился на полигоне Арклана в Либерталии, где мечтающая стать военным корреспондентом девчонка вместе с прочими юными «Драконами» старательно палила по мишеням и швыряла учебные гранаты. Вот и теперь пришла в зелёном кителе с чёрно-жёлтой имперской эмблемой, таких же брюках и шнурованных ботиночках, которые легко поместятся в его ладони. Очень грозный кузнечик!

— Чья голова у тебя на рукаве? — разъяснил Станомир, тыча пальцем в нашивку. — Драконья или баранья? Драконья! И не только потому, что дракон Караджер — родовой зверь династии. Твой прадед, как и прочие ваши бойцы, шли свергать Кордича с оружием в руках, а тут их представляют барашками, забитыми на мясо!

Драконы — это хищники и воины. Они проиграли, но в памяти людей всё равно остались драконами. И маршал со своей стаей — такие же хищные звери. Они бунтовали против монархии, их стреляли и вешали, а суть та же!

— Как ты можешь сравнивать?! — возмущённо зашептала Лика. — Прадедушка пал за восстановление законной власти! А те — бунтовщики! Это совсем другое!

— Да неужели? — снисходительно улыбнулся Станомир. — А что есть законная власть? Выбранная народом? Так Караджеровичей никто не выбирал. Они взяли власть мечом, как и Кордич потом — и в чём разница?

— Ты… ты… — вспыхнув, Лика вскочила и рванулась к выходу, но вслед раздалось: — С интервью, которые берёшь, тоже убегать станешь?

Девочка словно натолкнулась на стену, вернулась на место и гордо отвернулась, свирепо сопя носом.

— Если ты серьёзно настроена работать в газете, то должна уметь держать себя в руках, — невозмутимо продолжил старший коллега. — Я же держу, хотя ненавижу эту власть куда больше тебя.

Позабыв про обиду, Лика удивлённо повернулась к нему.

— Потому, что вырос не как ты — в Кандиане, под крылышком у любящих и богатых родителей, а здесь, почти в нищете, в семье пьяного хряка и забитой овцы. Каждый день приходил домой из школы, не зная, поем ли досыта, и в каком настроении окажется папаша — вот этот самый урод, которому сейчас двинули в рожу в фойе. Однажды дал ему сдачи и отправился в колонию, не успев закончить школу. Там мне сломали ногу, и я не смог стать спортсменом, как мечтал… — Стано уже не раз повторял эту историю и прекрасно знал, что деланно-равнодушные интонации действуют на собеседников сильнее, чем обиженно-злые. Вот и теперь сработало: рядом тихонько ойкнули, зелёные глаза набухли слезами, и тонкие пальчики участливо сжали его руку. Парень ответил и продолжил: — Сретан III был плох тем, что позволил себя свергнуть и бесславно загнулся в эмиграции. Теперь так же прогнили наследники Кордича. Зато князь Свентослав и капитан Арклан кажутся людьми, готовыми драться за трон всерьёз. Значит, я с ними и… — журналист шутливо нажал пальцем на кончик носа Лики, — с тобой, дракошка! Уй! Я тебе покусаюсь!

— …За разделение избирательных округов согласно проекту согласительной комиссии 786 голосов, против 34, воздержалось 28, — пробубнили с трибуны. — Решение принято!

Мрежиц довольно улыбнулся: он выдвинут в Народное Вече Союза, Рудый пойдёт в депутаты Невриды, Водяной решил не светиться — и правильно. Сядет каждый сверчок на свой шесток, глядишь, и придёт в эти края подлинная цивилизация!

Рядом протопали на выход, пыхтя и ругаясь. Защитницу кривоклювых куликов с дружками никуда не выдвинули — и это тоже хорошо. Жабе место в болоте! Ну а он, пожалуй, заслужил рюмочку-другую виньяка, которую разопьёт вместе с другими кандидатами от Партии Свободы. Гвидо Звёздного решено не звать, он уже никакой. Поэт, конечно, замечательный, но пролетарское происхождение никаким талантом не исправишь. Зря его всё же в невридский список поставили… Хотя не все работяги безнадёжны: тот же Драгомир куда приличнее, а его внуков, может, и вовсе будет не отличить от потомков самого Зоревана. Эх, если бы Неда…

В отличие от редактора «Отбойного молотка» Драго сейчас думал не о школьной любви (которую успешно отбил у парней посерьёзней, чем хилый Мрежиц), а о встрече в небольшом кафе на окраине Самватара. Добираться туда далеко, но кухня отменная и, главное, почти гарантировано отсутствие прослушки — Водяной специально проверял. Да и муж директрисы, родной дядюшка Рудого, заверял, что всё чисто.

Они приехали первыми и оценили иронию ситуации. Интерьер кафешки был выдержан в стиле партизанской землянки: бревенчатые стены в полуподвале, на стенах винтовки, пистолеты и сабли, а ещё плакаты и листовки времён Второй Великой войны. Даже объявление о розыске партизанского командира Кордича с указанием награды (ничего себе — 100 тысяч кайзерталеров золотом!)…Короче, самое место для смутьянов, которые противостоят преемникам маршала!

Стол в отделённой от общего зала комнате накрыли скромно и почти без алкоголя — символическая бутылочка виньяка не в счёт. Серьёзные переговоры ведутся на трезвую голову, кроме финального тоста за успех — если договорятся, конечно.

Едва чёрнопартизанцы успели сесть, как в кабинете появились ещё двое. Корреспондента «Рассвета» они знали, второй же был непростительно молод и столь же непростительно несерьёзен. Это точно тот, кого они ждут?

— Князь Свентослав Караджерович, — представил Стано второго гостя. Значит, тот самый… — Председатель Независимого профсоюза шахтёров Драгомир Рудый и начальник профсоюзной службы охраны порядка Цветан Пенчев.

С главарями футбольных фанатов внук претендента на императорский престол сговорился быстро. Посмотрим, как у него получится здесь. Похоже, у дедушки с внуком на руках имеются крупные козыри. Ведь кто такие Амфитрохис и Сретан-меньшой? Не более чем пара козлов, ведущих своё баранье стадо туда, куда угодно едва ли не самому могущественному альрамейскому семейству Лиги — Оназисам. Так с чего вдруг они перебежали к Любомиру со Свентославом, на которых где сядешь, там и слезешь?