Народный Союз, республика Тогтарея

Маленький оранжевый диск вместо привычной пары спутников Экзепра и Джалны едва виднелся среди туч над самым горизонтом, но берега заледеневшего залива освещал не он один. Словно желая почтить гостей, Тогтарея встретила их роскошным северным сиянием. Исполинское полотнище, зелёное у основания и сине-фиолетовое наверху, заливало лёд холодными призрачными бликами. Он казался прочным и надёжным, но ещё не установился окончательно — зима только началась.

Самое время для ловли осетра, пока лёд относительно тонок и они рыщут у побережья, хватая вкусных тюленей. У тех как раз брачный сезон, и они скапливаются большими стаями — выбирай любого. Едва лёд установится, полыньи, в которые тюлени ныряют за рыбой, замёрзнут. Тогда ластоногие уйдут на край океанских льдов, и большинство царственных подводных хищников отправится за ними. Они вернутся, когда солнце и южный ветер растопят лёд, а на зиму промышлять рыбёшку остаются молодые осетрята.

Пусть себе резвятся и растут! Настоящий ловец стремится добыть взрослого матёрого самца. Поединок с таким — истинная жемчужина тогтарейского охотничьего года.

— Сейчас красненького добавим! — Оценивая цветовую гамму, редактор газеты «Рассвет» Радое Нишич и сам словно светился от азарта. На Тогтарею ему летать приходилось не раз, но на осетриный лов попал лишь сейчас. Что во времена Вендской империи, что в Народном Союзе, добывать ценных рыбин позволялось лишь государственным добытчикам на продажу и большим людям для развлечения. Раньше — членам императорской фамилии, князьям да самым высоким военным чинам. Теперь — просто высшему начальству. Ну и за особые деньги — уважаемым зарубежным гостям, вроде президента клуба «Один выстрел» Армана Аваланда, который уехал с гигантской головой, более подходящей мифическому дракону, чем рыбе. Везунчик!

— Экие вы, журналюги, кровожадные! — усмехнулся командир гвардейской десантной дивизии Вукован Лабутиц. — Но не выйдет добавить. У осетров кровь бесцветная, в ней нет этих, как их… эрто… Отставить! Этро…

— Эритроцитов! Они кислород по организму разносят, — глава профсоюзного отдела Народно-Революционной партии Горан Зленовац школьный курс биологии забыл начисто. Зато, служа в химических войсках, исправно конспектировал лекции по воздействию отравляющих веществ на кровь. И до сих пор помнил: красный цвет крови придают эти самые.

— Точно! — обрадовался генерал. — От них кровь густеет, от того, что осетры бултыхаются в ледяной воде — и течь нормально не может. Зато кислорода там столько, что и без всяких троцитов впитывается!

Взгляни тогтарейские пещерные обезьяны на Лабутица в рыболовном костюме, точно признали бы своим вожаком. Меховой комбинезон мало отличался от их шкур. Под капюшон комдив натянул закрывающую лицо шапочку с застеклёнными прорезями для глаз — мороз сегодня особо свирепствовал. Кожаные сапоги выше колена должны были спасти от ледяной воды. Если, конечно, он, попав в трещину, успеет выдернуть ногу до того, как провалится весь.

Нишич, Зленовац и организатор рыбалки — Старейшина Народного Веча Тогтареи Трвено Амнев, были мужчинами видными, но до генерала сильно не дотягивали. Потому, облачившись в такие же мохнатые одеяния, могли сойти разве что за молодых самцов стаи. Только обезьяны бродят по лесам, когда там можно поживиться и грибами с ягодами, и жуками с гусеницами, и птичьими яйцами заодно с птенцами, и зазевавшегося зайца или белку сцапать. А в снегу много ли добудешь голыми лапами? Вот и приходится делать запасы, подолгу спать — хоть и не всю зиму, как медведи, а с перерывами — ну и в особо голодные дни лакомиться собратьями послабее, включая собственных детёнышей.

У тогтарейцев со снаряжением куда лучше, и они вышли на заледеневший залив, когда волосатых земляков уже сморил зимний сон. Экипаж приземлившегося на берегу катера выкатил из него странного вида сани с двумя полозьями по бокам и одним поворотным спереди. Затем ещё пять таких же и какие-то длинные ящики. Закопошился вокруг. Не прошло и часа, как на всех буерах появились мачты, спасательные круги из пробки, а на четырёх ещё и маленькие пушки. К оставшимся двум привязали канаты, на конце которых болтались поросячьи тушки.

— Я понял: осётр схватит свинку, и мы его пристрелим, — догадался Радо, постукивая зубами от рвущегося в рот ледяного ветра. — Но почему бы просто не продолбить полынью и поймать рыбца на крючок?

— Другие рыбцы не дадут. — Амнев явно гордился, что такое водится исключительно на его планете. — Его же сразу не вытащишь! Начнёт биться и в глубину тянуть, а друзья издали по колебаниям воды почуют, тут же набросятся, и нам достанется одна башка!

Зленовац внимательно оглядел ближайший буер и с сомнением пожал плечами.

— Аэросани были бы надёжнее… Они же вон стоят…

— Струсил, что ли?! — загоготал генерал и растолковал: — У аэросаней мотор шибко шумит, осётр думает, что там какая-то тварь страшнее его самого, и уходит. А буер идёт тихо, зато из подсвинка крючки торчат. Как потащим, они застучат да заскрежещут по льду на манер копыт. Рыбон решит, что бежит кто-то вкусный, и выскочит. Верно я говорю, сват?

— Ни малейшей опасности нет, — подтвердил правитель Тогтареи и достал из ящика небольшой снаряд, привязанный к катушке со стальным тросом. — Глядите, тут на конце гарпун со сложенными лапами, между ними пороховой заряд. Гарпун втыкается, лапы раскрываются, осётр дергается, натягивает линь и давит стеклянный воспламенитель заряда. Только надо в основание головы целиться. Если в бок попасть, то рыба может просто вырвать кусок мяса и уйти. Ну, поехали?

Узкий мыс разделял залив на две почти одинаковые части. Зленовац и Амнев уехали на свою сторону. Радо сел к пушке, пилот разместился сзади и чуть повыше — длинный рычаг, ведущий к переднему полозу, позволял ему управлять из-за спины стрелка. Журналист не без злорадства полюбовался, как Лабутиц с кряхтением размещает свою мощную фигуру на узком сиденье. Затем оглядел гарпунную пушку.

Вчера они прошли инструктаж и даже немножко постреляли учебными снарядами. Ничего сложного: наводится вручную легко, что вверх-вниз, что влево-вправо. Вот этот рычажок — спусковой механизм, а вон та ручка — затвор. Открываем, вставляем снарядик, закрепляем ниже катушку. Чего там с прицелом? Примерно, как у снайперки, разве что побольше…

— Наводите чуть выше поросёнка и так дальше держите, — посоветовал пилот, — зараза эта может выскочить в любой момент.

Нишич кивнул и навёл перекрестье прицела на точку над тушкой. Буер с приманкой на стальном тросе заскользил вперёд, что-то коротко взвизгнуло. Свинка ожила? Ладно, после разберёмся!

Ледовые судёнышки шли зигзагами, лавируя против ветра. Радо заметил, что его везут сбоку, ближе к приманке, а генерал держится сзади. Великодушно уступает первый выстрел неопытному гостю? Наверное, но почему бы не идти параллельно? Да всё просто: если оба покатят с разных сторон убиенного свинтуса, гость может в хозяина случайно гарпун всадить. Если же гость поедет сзади — рискует попасть в поросячьего буксировщика. Оружие-то совсем непривычное, ошибёшься с углом поворота ствола — и конец!

Буеры вышли почти на середину залива, потом плавно повернули в сторону берега. В синевато-зелёных сполохах северного сияния рыбаки казались зловещими призраками. Поросячья тушка звякала, скрежетала и периодически взвизгивала. Радо ясно видел, что свинка не живая, снова задумался над этим феноменом и едва не пропустил появление добычи. Лёд сотряс удар, полетели осколки, мелькнуло что-то длинное и острое, побежали трещины…

Пилот, тащивший приманку, вильнул в сторону, резко сбавил ход и закрутился почти на месте. Теперь осетру не нужно преследовать добычу и атаковать под углом, что делает удар слабее. Он ушёл в глубину, разгоняется и мчится напролом почти вертикально. Буеры со стрелками пошли по кругу с поросёнком в центре. Чёрт, так можно свинячьего буксировщика зацепить! Ему хоть за риск платят?.. Ни хрена себе!

Разумеется, прежде, чем лететь на Тогтарею, Нишич заглянул в зоологическую энциклопедию и знал, что местный осётр совсем не то, что обычный. Но одно дело книжка с картинками, и совсем иное — монстр, выскакивающий из-подо льда у тебя под носом! Рыло осетра напоминало чудовищный костяной клинок, длиннее, чем у рыбы-меч, и куда толще. Под рылом скалилась полукруглая пасть, похожая на акулью. Беззубая, зато её костяные режущие кромки могут легко отхватить руку или ногу, а поросёнка чудище просто проглотило в один присест!

Выстрелы грянули почти одновременно. Лабутиц прицелился ювелирно, однако ему не повезло. Буер подскочил на еле заметном бугорке, и снаряд прошёл рядом с костяным мечом. Зато Радо влепил гарпун точно в жабры, осётр дернулся, взрыватель сработал, и осколки разорвали плоть жертвы изнутри. Пилоты затормозили, вместе с обоими рыбаками вцепились в линь гарпуна и трос, тянущийся от застрявшего в прожорливой глотке поросёнка, потянули…

Агонизирующая рыбина билась о края пролома. Одна из трещин внезапно двинулась к судёнышку с генералом, оно угрожающе накренилось, и правый полоз погрузился в воду. Туда же скользнула генеральская нога, её обладатель злобно матюгнулся, но успел отскочить. Пилот оказался не столь удачлив, окунулся боком в ледяную купель, взвыл, удержавшись в последнее мгновение, откатился, но трос не выпустил.

Линь, который удерживали в туше раскрывшиеся лапы, дёргался и рвался из рук Радо — если бы не толстые кожаные перчатки, разорвал бы ладони до костей. Чёрт, да когда же ты, наконец, сдохнешь?! Сейчас бы добить острогой или топором, так некому!

Очередная трещина достигла буера с приманкой, и тот плавал среди ледяных осколков. Пилот остался сухим, он соскочил раньше и присоединился к тащившим осетра товарищам. Пять мохнатых фигур тянули извивающуюся добычу, орали, как бешеные, и, казалось, сами превратились в хищных зверей.

Тем временем внизу пошла своя рыбалка. Сперва испугавшись взрыва, братья и сёстры загарпуненного осмелели и рванулись к нежданному обеду. Они успели бы первыми, но среди конкурентов на поверхности оказался стоивший как минимум троих Лабутиц.

— А-а-а!!! — Генерал ревел уже не как обезьяний вожак, а страшнее, чем голодный тигр. — Куда-а-а-а?!! Га-а-ди-на-а-а!!!

Повинуясь его мощному рывку, рыбья туша выползла из воды и… оказалась не одна! Самый прожорливый родственник вылетел за ней, грохнулся рядом, вцепился в хвостовой плавник и потянул в родную пучину.

— Ложись!!! Лицом вниз!!! — Все трое пилотов и Радо и так валялись на льду, но комдивовский рык перевернул их и словно вдавил вглубь. — Во-о-он!!!

В воздухе что-то просвистело и грохнуло. Метко кинутая ручная граната угодила в башку осетра-каннибала. Хищное рыло обиженно хлюпнулось в прорубь и провалилось в чёрную глубину на растерзание соплеменникам. Из полумрака вылетели аэросани. Трофей не без труда погрузили на прицепленную к ним волокушу. Еле живые добытчики залезли внутрь саней, где их ждали сухая одежда и согревающая выпивка. Радо неожиданно расхохотался.

— Ты чего? — удивился Вукован.

Журналист вытер выступившие от смеха слёзы.

— Посмотрел со стороны, как мы рычали и выли, хотя охотились не с голоду, а чисто из спортивного интереса. И вспомнил, в каких выходцев из ада превращаются люди, когда всерьёз дерутся за деньги и власть.

Скромный — всего три этажа с подвалом и несколькими пристройками — охотничий домик товарища Амнева напоминал небольшой старинный замок, и вид отдельных комнат тоже соответствовал стилю. Грубые каменные стены, шкуры и мечи с топорами на них, столы, которые отлично подойдут для возведения баррикад…

Разве что светильники в бронзовых звериных лапах вместо неверного коптящего пламени светят электрическими лампочками. И живопись между ними иных эпох. Вместо портретов предков владельцев замка в доспехах и шлемах с перьями — высадка вендских первопроходцев. Ещё при Дракане Могучем они сошли сюда с бортов парусных кораблей уже с фитильными пищалями и пушками — правда, воевать оказалось не с кем. Напротив неё другая картина: бойцы партизанской армии Кордича атакуют оккупантов и их пособников в конце Ледяного похода. В общем, антураж для поедания самолично пойманного океанского гиганта самый подходящий.

Пятиметровую тварь весом более тонны готовили особым способом, и пока над ней колдовали на кухне, хозяин с гостями слегка разминались. На двух огромных блюдах соблазнительно разлеглись ломтики пары десятков видов мясных, грибных и рыбных закусок. Между ними сурово встала шеренга бутылок с разноцветными настойками, а по бокам скромно пристроились маленькие плошки со знаменитым тогтарейским хреном.

Удачливые рыбаки собрались в Средней гостиной, где предполагалось обсудить кое-какие дела. И уже потом перейти в Большую гостиную к любящим супругам (старого холостяка Нишича женить пока не удалось) и остальным домочадцам. То есть к сыну Амнева, его же дочери, на которой уже месяц как женился старший из генеральских отпрысков, и молодому мужу с двумя братьями. Третьего задержали дела на Невриде, где семейная охранная фирма «Дружина» так удачно помогла товарищу Зленовацу в Чёрнопартизанске.

— Знал, что ты контуженный, но чтобы настолько! — Амнев красноречиво покрутил пальцем у виска и в сердцах дёрнул свой синий галстук, расшитый серебристыми осетрами. Маленькими и совсем не страшными. — А если бы кого-то осколками задело?!

— Кто опасностей боится, у того рыб не лови́тся! — коряво скаламбурил генерал, опрокинул рюмку кедровой и, зажевав медвежатиной, продолжил: — Сразу видно, что ты, сват, в своём институте от армии откосил. Вот кинь я «ананаску», то есть оборонительную гранату, да всех бы нашинковало. Гляди!

Лабутиц вытащил из кармана гранату и водрузил её на стол. Собутыльники невольно отшатнулись.

— Не боись, учебная! Видишь, корпус из толстого чугуна, с бороздками, как ананасная шкура, такие осколки на полсотни метров гарантированно всё выкосят, а удачно попадут, так и на сотню с лишним завалят. Потому швырять её следует из окопа или другого укрытия. Я же (вторая граната легла рядом с первой) бросил вот такую, наступательную, с тонким корпусом. Её положено в супостатов метать, коли в атаку бежишь — осколки совсем недалеко летят. Мой личный состав рожами в лёд лёг, и никто не пострадал. В журналиста всего-то пара совсем мелких осколочков попала, так на излёте в комбезе застряли. Да и чего их, щелкопёров, жалеть! А у вас что, вообще рыбка не клюнула?

— Увы, мы оба промазали! — огорчённо развёл руками тогтареец и незаметно подмигнул свату. Тот сразу понял, что промазал исключительно гость, а хозяин выстрелил мимо специально, чтобы товарищ Горан не чувствовал себя обиженным. — Но вашего красавца хватит на всех!

— Это точно! Ну, за поклёв! — Лабутиц разлил на всех совсем уж экзотическую настойку на пантах, едва отросших оленьих рогах, когда они ещё мягкие и наполнены кровью. Чокнулся и, опустошив рюмку, спросил: — С выборами у тебя всё в порядке? Оппозиция не слишком злобствует?

Амнев пренебрежительно махнул вилкой с наколотым кусочком копчёной оленины. Макнул в адский хрен, разжевал, не поморщившись.

— Никаких проблем! Климат у нас для всяких болтунов неподходящий. От мороза букашки с клопами дохнут! На днях три таких вождя решили объединиться, так один другому нос разбил, а третий объявил обоих моими агентами. Его в депутаты и допущу, коль вы там в Светлоградово считаете, что без оппозиции нельзя. Прочим достанется лишь поросячий свист.

— Простите, что? — переспросил Радо.

— Ты что, не слышал, как хрюшка, на которую мы осетра ловили, свистела и повизгивала?! — удивился генерал. — К ней специальную пищалку прикрепили, и, если она на скорости мчится, да ещё против ветра, поросячий свист и выходит!

— Значит, снижение доходов от добычи экзеприя не повлияло на ваш авторитет, — заметил Зленовац, отложив обглоданные останки жареной перепёлки. — Можно только позавидовать! В остальных республиках противники правительства успешно используют наши экономические трудности.

Зеленоватые глаза товарища Трвено зло блеснули и тут же погасли. Гость блеск заметил и понял: вопрос попал в нужную точку.

За последний год Лига резко снизила закупки тогтарейского экзеприя, заменив его своим, извлечённым из воздуха. Тем самым она увеличила стоимость своих межпланетных перевозок и в то же время проделала значительную дыру в бюджете Союза, который в последние десятилетия всё больше зависит от импорта «летучки». В Светлоградово, под предлогом сокращения продаж, срезали Тогтарее бюджетные выплаты за экзеприй, и республике пришлось куда хуже, чем остальным. Её промышленность, за вычетом экзепродобывающей, была слаба, сельскому хозяйству мешал суровый климат, а кормить и одевать людей всё равно требовалось.

— Мы предполагали такое, — процедил сквозь зубы Амнев. — И, как вы помните, даже пытались добиться разрешения самостоятельно продавать за рубеж хотя бы небольшую часть добываемого экзеприя. Союзные власти категорически отказали. Тем не менее тогтарейцы, подобно медведям, ложащимся в берлогу, накопили кое-какой подкожный жирок.

— Косолапым хватает на зиму, но вы запасливее и, при сохранении нынешнего уровня продажи экзеприя, можете не повышать цены… года полтора, — уточнил Радо. И, увидев, как Амнев поморщился, успокоительно улыбнулся: — Разумеется, это не для печати!

Выпивать в компании столь высокого начальства редактору «Рассвета» было не по чину, но генерал, пригласив его на рыбалку для важных персон, предупредил: ожидается очень серьёзный разговор. От журналиста требовалось изобразить посланца патриотических сил в госбезопасности. Приходилось соответствовать и ни на мгновение не выходить из образа.

Хозяин охотничьего домика успокоился и расслабился. Похоже, он поверил: для писаки Нишич слишком хорошо стрелял и за всё время не задал ему ни одного вопроса на темы, не касавшиеся рыбалки.

— Согласно имеющимся у нас данным, — неторопливо продолжил мысль тогтареец, — демпинг Лиги не должен продлиться слишком долго. Там считают, что Грдамичу придётся сократить закупки импортных товаров и затыкать дыры в бюджете путём подъёма цен. Людям придётся сперва платить втридорога за модную одежду и пластинки, потом переплачивать за хлеб и мясо, а в итоге они отдадут голоса нашим конкурентам.

Нишич и Лабутиц переглянулись: Грдамича назвали по фамилии, без добавления традиционного «товарищ». Вроде бы обычная неловкость уже слегка выпившего человека, но умный поймёт!

— Лига также считает, что, если цены не подскочат сейчас — не беда. Значит, прилавки просто опустеют, а цены придётся повысить новому правительству Союза, которое будет сформировано после выборов. Это почти наверняка спровоцирует массовые волнения, а затем открытый конфликт между Светлоградово и республиками, — тяжёлые и неприятные слова Зленоваца звучали над перепелиными косточками, словно похоронный марш. — В двух из них результаты голосования уже сейчас не сулят нам ничего хорошего. В Хоноре на подъёме национал-сепаратисты, которых, скорее всего, придётся подавлять силой, как в прошлом году. На Невриде венды, хонорцы и джалнуты смотрят друг на друга волками — их надо будет как-то разнимать. Если полыхнёт ещё и на Вендии, начнётся хаос. От которого Тогтарея выиграет… на первых порах.

Радо солидно кивнул, стараясь держать максимально каменную физиономию. Первоначально печальные перспективы республики должен был обрисовать он сам, но затем решили, что раз товарищ Горан — вождь всех истинных патриотов, то пусть и отдувается. Из его уст прозвучит весомее — он крупный чиновник, одного круга с адресатом послания, да и как оратор куда опытнее. Пришлось, конечно, с ним поработать при поддержке Сокола, который в свою очередь получил ценные инструкции от Ранковаца, но дело того стоит.

— Интересная перспектива… — Амнев задумчиво накрутил галстук на палец. — И что на вторых порах?

— Тогтарея, население которой меньше семи процентов от союзного, останется одна, — завершил мысль Зленовац. — При разделе армии и флота ей достанутся жалкие крохи. И в Лиге зададут резонный вопрос: зачем платить за то, что легко взять даром?

— Тебя проглотят и не подавятся! — громыхнул новоиспеченный родственник и, обмакнув в хрен очередной ломтик медвежатины, показал, каким образом это произойдёт. — Кстати, Лига ещё два года назад начала формирование дивизий, предназначенных для действий в условиях холодов.

— Как раз перед отлётом сюда наши друзья из разведки окончательно это подтвердили, — солидно наклонил голову Радо, демонстрируя причастность к высшим тайнам мировой политики. И подумал, что по возвращении надо уточнить: существуют ли дивизии в реальности или генерал сейчас их выдумал? — Ну, и ещё интересный факт: наряду с альрамейскими кланами Канарисов и Оназисов, одним из основных инвесторов строительства новых станций по добыче экзеприя из воздуха выступил известный вам господин Гетердинк. Казалось бы, зачем хозяину Rangstaad ekzepry corporatie, который делает деньги на добыче «летучки» из естественных источников, подрывать собственный бизнес? Всё просто: его милейший прадедушка получил от Сретана III концессию на Тогтарее, потом Кордич её отобрал, и правнук рассчитывает, что, взяв реванш, покроет все убытки. Гетердинк крупнейший из обиженных инвесторов, но далеко не единственный, а остальные действуют точно так же.

Некоторое время все молчали, ожидая слов Амнева. Не просто же так он их тут собрал! На заседании Совета обороны по итогам забастовки на Невриде товарищу Горану пригрозили снятием с выборов и потребовали объявить недействительным соглашение с шахтёрами. Тот прошипел, что скорее бросит партбилет и пойдёт на выборы со своей командой, а тогтареец предложил компромисс. Соглашение сохраняет силу до выборов, его творец остаётся в предвыборном списке, но официально откажется от претензий на пост старейшины Народного Веча Вендии, то есть главы республики. Через два дня на съезде Народно-Революционной партии Зленовац призвал сплотиться вокруг действующего старейшины — древнего Переслава Молева, и получил приглашение порыбачить.

— Что вы предлагаете?

Голос Амнева звучал нарочито отстранённо, словно он спрашивал, какой сорт белого вина подать к осетру. Вот хитрюга — о собственных планах ни слова! Ладно… такой вариант обсуждали, и Зленовацу есть, что ответить.

— Грдамич постоянно идёт на уступки Лиге, как когда-то Сретан III, и рискует закончить так же. Хонор и, с высокой вероятностью, Неврида, где более двух третей населения джалнуты, хонорцы и альрамеи, откажутся ему подчиняться. Флот и армия, недовольные постоянными сокращениями, не вмешаются, и тогда стране конец. Необходима сильная власть, которая гарантирует безопасность страны от агрессии извне и порядок внутри.

Мы ни в коем случае не говорим о перевороте — исключительно о спасении уже рушащегося государства. Что, собственно, и сделал маршал Кордич после того, как разгромленный хинтерландцами император сбежал. Коалиция Вендии, Тогтареи, патриотических групп остальных республик и вооружённых сил может стать основой такого союза. Для неё не станет проблемой удовлетворить просьбу тогтарейцев о свободном импорте части их богатств. Включая не только экзеприй, но и золото, и другие металлы…

Амнев ещё раз свернул и развернул многострадальный галстук, потом решительно тряхнул головой и разлил по рюмкам кроваво-красную рябиновку.

— Подробности обсудим завтра, а пока выпьем за успех нашего безнадёжного дела и займёмся главным виновником торжества!

Главный виновник превзошёл все ожидания. Когда шеф-повар изящными взмахами ножа разрезал его на ломти, удивлённые гости увидели настоящую радугу. Внутри золотистой туши розовело мясо тунца, которых хищники с удовольствием пожирают, следующая рыбина сияла снежной белизной, а за ней шли оранжево-красная и пурпурная.

Нишич вспомнил, как однажды они с Ари и президентом Ндумо гостили у одного из джалнутских вождей. Основным праздничным блюдом тогда оказался зажаренный целиком верблюд, начинённый молодыми барашками. В каждом барашке размещалась пара индюков, в индюках цыплята, а в цыплёнке очищенная от ножек и хитина саранча, оказавшаяся на вкус совсем недурной — вроде креветок. Товарищ Амнев казался многослойным, как тогдашний верблюд и нынешний осётр, но выбирать не приходилось.

Мирьяна Лабутиц уже который раз бросала из-под ресниц быстрые взгляды на Ладу. Дочь подруги нравилась ей всё меньше и меньше. Муж уже упоминал, что при последней встрече его принцесса пила, как матрос в небесном порту после долгого рейса. Так и есть: под осетра нежное создание уговорило не менее полбутылки едрённейшей настойки на пантах. И это не считая принятых для разгона рюмок можжевеловки и кедровки.

И ведь крепкая на выпивку оказалась: не падала носом в салат, а когда говорила, язык не заплетался, только каменела с каждым глотком, да глаза делались злые и пустые. Мирьяна видела, как пьющие именно вот так люди доходят до некоей незримой черты, а потом… Дальше может быть всё, что угодно. Как у того капитана, который внезапно схватил со стола нож, и лезвие блеснуло у горла её самой, беременной первенцем. Вукован, тогда всего лишь старлей, смог вырубить урода, но шрам на его руке остался до сих пор.

Генеральша дёрнула за рукав Ладу и, буркнув: «Поговорить надо!» — потащила её за собой в одну из малых гостиных. По дороге велела отнести туда кофе, да покрепче, и пару таблеток из экстракта местного мха, отлично прочищавших мозги от алкогольного тумана. Лада волоклась за ней, механически переставляя ноги, словно кукла из театра марионеток. Упала в кресло. Замерла. Бездумно уставилась на стакан с водой, где зловеще — как в фильмах про дворцовых отравителей — шипели и пузырились таблетки. Позволила влить в себя сперва горькую и мерзко пахнущую гадость, а потом дегтярно-чёрный кофе.

— Напиться решила? — деловито спросила Мирьяна.

Мрачный кивок.

— Зачем?

— Чтобы к ночи быть как бревно, — безжизненно процедила гостья, почти не разжимая губ. — Видеть его не могу! Он меня трогает… как жаба по телу ползает!

Сватья лидера Тогтареи покачала головой.

— Это ты про мужа?

— Про кого ж ещё? Про него, козла старого… И запашок от него… с парфюмчиком… Каждый раз думаю: лишь бы не блевануть!

— Я-то считала, ты обозлилась за то, что он налево бегает.

— Пусть бегает куда хочет, лишь бы ко мне не подходил!

— Ты же, вроде, охотой за него шла. Никто не заставлял.

— Так ведь дура была! Дура набитая! А вы что же! Взрослые тётки, не удержали? Особенно мама… Пока он один у меня был, ещё ничего… А после того, как мы с Войко… Уйду я от него. Не могу больше!

Тяжёлая слезинка булькнула в кофейную чашку. За ней вторая.

— Даже и не думай!

Почти протрезвевшая Лада в недоумении вытаращила глаза.

— А то сама не понимаешь?! — возмутилась Мирьяна. — Кто это у нас упрекал твоего муженька в трусости, после чего он вылез с той речью, когда Грдамич корабли на слом отправлял? И кто, такая красивая, заявляла, что, если Горан слабак, то возглавить всех должен Вукован? Забыла?!

— Ну да… Я… И что? Политика, это же совсем другое…

— Нет, именно то самое! — оборвала её генеральша. — После того как умер твой отец, тех, кто хочет спасти страну, возглавил Горан. Он их вождь, каким раньше был маршал Кордич. Вождь может быть каким угодно, его могут бояться и ненавидеть. Но! Он ни в коем случае не должен выглядеть смешным и жалким! А мужчина, которого молодая жена бросает через четыре года после свадьбы, смешон. Уходя от Зленоваца, ты бьёшь в спину не только его, но и мать с братом, меня с Вукованом, своего Войко, наконец! Победим, тогда и уходи, но сейчас — не смей!

— Не могу я так больше! — Слёзы уже не капали, а лились водопадом. — Я же живой человек!

— Ты жена политика! — отрезала материнская подруга. — И не такого, как в Лиге, которого сегодня денежные мешки сделали министром, завтра убрали… Тут игра идёт всерьёз! От противного тебе мужика зависит судьба сотен миллионов людей! Вукован зовёт тебя принцессой, ну так ты и есть принцесса, брак которой — государственное дело. Помнишь сказку… ну ту, с молодой Десаной Джикес в главной роли… где король жаловался, что может кому угодно отрубить голову, но жениться на прекрасной свинарке ему не дадут? Вот и у тебя так.

— Неужели ничего нельзя придумать? Может, заболеть? У дяди Вуко ведь есть знакомые военные врачи…

— Заболеть… Нет, это не выход, накличешь ещё. Слушай, а если тебе забеременеть? Горан, кажется, опять собирается на Невриду, поедешь с ним, вроде как навестить брата, и постараешься вернуться с прибылью. Тогда можно будет обставить всё так, что муж к тебе года полтора подходить не станет. Ну, а там видно будет… Один раз у вас получилось и второй выйдет!

Да не таращь ты глаза! А то я не вижу, что Златко — копия твоего хахаля в детстве! Не зря Рада ещё полгода назад убрала из семейных альбомов все фотографии Войко, когда тот был маленьким. Чтобы любимый зятёк случайно не понял, чьего ребенка на самом деле воспитывает…