Либерталия

Комнаты пещерного замка Арклана сохраняли прохладу, несмотря на летнюю жару, но в уютном будуаре Венцелины кипели страсти. Рьяно выполняя обязанности подруги невесты, певица взялась за её свадебный наряд.

— Прямой силуэт, острый вырез, крупный декор на платье тёмного тона, придающего стройность фигуре?! — прошипела Дрена, скинув на пол с изящного столика пачку модных журналов. — Охренеть, какая ты умная! А рожу чем прикрыть?! Крупным декором кувалдой или острым вырезом тесаком? Во, мысля: надену белый капюшон, в котором твой хахаль корабли грабит!

Венцелина грациозно стекла с диванчика и невозмутимо подняла журналы.

— По мне, хоть голой женись, но отец Вукор в таком виде венчать точно не станет. Ты же хочешь быть законной женой, а не любовницей, как я?

Счастливая невеста угрюмо кивнула, и некоторое время обе сосредоточенно листали глянцевые страницы. Потом, по предложению Венцы, решили сделать перерыв и вышли из будуара на террасу над водопадом, прихватив с собой бутылочку пинары — знаменитой альрамейской настойки из фиников Олимбиса с десятью специями. Ни у той, ни у другой крови избранного народа в жилах не текло ни капли, но пинару уважали обе.

Пиратская царица в сильно открытом светлом платьице и соломенной шляпке с цветами смотрелась, как всегда, сногсшибательно, и снизу одобрительно захлопали. Венцелина отсалютовала бутылкой и вспорхнула в плетёное креслице. Крысиная королева пристроилась в соседнее. Она предпочла майку и шорты, а шляпа с широченными полями, полученная от Даяна, делала девушку похожей на огромный и очень сердитый гриб.

— За новую семью! — Певица лихо опрокинула первую рюмку и закусила пряно-сладкую настойку ломтиком лимона.

— Сама-то чего замуж не вышла? — поинтересовалась Дрена.

— Готова хоть завтра, но тогда любимый муж меня здесь запрёт. А я хочу ещё долго по всему миру ездить и петь!

— Он чё, как Пантазиос? Ну, это настоятель монастыря, где я росла. Только и нудел, что праведная вендская жена должна дома сидеть и на гулянки не сметь бегать.

— Нет, просто у капитана пиратов не должно быть близких людей, до которых легко дотянуться. Я-то что? Все уверены, что ради подружки он и за ухом не почешет. Жена — дело другое, всегда есть соблазн похитить и потом шантажировать.

— Так и отсюда можно тебя утащить, если очень захочется…

— Не выйдет. У Джико паспорт Барбилона, и сунуться сюда — значит напасть на него, а стало быть, и на всю Либерталию. Наши республики могут жить между собой, как кошка с собакой, но против любого вторжения встают стеной. Да и немало больших людей с ним в доле. Ну, а если мелкая шайка… — Венцелина нехорошо усмехнулась: — Шесть лет назад заявились такие ухари, живым ни один не ушёл. Ладно, давай ещё по рюмашке и пошли дальше картинки смотреть. У меня, кажется, идея созрела…

— Впятером положили почти три десятка? — восхитился Станомир, изучая очередную старую фотографию из альбома. Совсем молоденький дядюшка Осрин с четырьмя сослуживцами в форме колониальных частей орлеанской армии позировал среди тел мёртвых джалнутов на краю живописного оазиса. — Теперь я понял, в кого пошёл капитан! Жаль, что у него пока нет детей!

— Герррой! — согласился Караджер. Попугай гордо восседал в углу на деревянном помосте и лакомился орехами, легко разгрызая толстую скорлупу мощным клювом.

Управляющий пиратского главаря вздохнул. На стороне наверняка есть, но где же их найти? Он-то давно мечтал, что племянник возьмёт в жёны кроткую, послушную и хозяйственную девушку, которая родит ему хотя бы троих мальчишек — так опять прилетела эта вертихвостка! И снова заняла едва ли не половину дома!

Сам Осрин располагался всего в трёх комнатах. Огромный рабочий кабинет с несколькими громоздкими шкафами, набитыми документами. Спальня, наоборот, крохотная, с узкой солдатской койкой, и такая же ванная. Зато у этой две спальни — её и неизменной Жики, которая должна приехать к вечеру. И ещё ванная, гостиная, гардеробная да зал для репетиций. Причём заняты апартаменты от силы десяток-полтора ладоней в год, а остальное время зазря простаивают.

Однажды он даже заикнулся на эту тему, но тут же пожалел. Певица, привычно потупив глазки, немедленно выразила готовность отказаться от роскоши. Спать можно и на диване в кабинете милого дядюшки, а петь и заниматься гимнастикой на лужайке, радуя домочадцев. Тьфу, бесстыдница! Но хороша!

— Второго справа я, кажется, видел совсем недавно в Лютеции… — Журналист продолжал изучать фото. — Он же хонорец?

Осрин кивнул.

— Старший лейтенант Мацевич — наш комроты. А вон тот мелкий рядом с ним — сержант Будак, тоже хонорец. Мы с ним почти одновременно ушли со службы: он без руки, я без глаза. Но Кварто с концами, а меня перевели в интенданты. Так что, когда стал тут по хозяйству помогать, опыт пригодился.

— Мне ребята рассказывали…

За время, проведенное в Либерталии, Стано успел узнать, что дядюшка, занимаясь домом, одновременно железной рукой вёл все коммерческие дела племянника, освобождая того от скучной возни с цифрами. Арклан добывает деньги, Осрин их вкладывает. И не только в казино, гостиницы, рестораны и весёлые дома Драконслава. Дайко проговорился, что самые вкусные строительные подряды в маленьком анклаве потомков вендских эмигрантов — капитанские. Да и не в нём одном: зря, что ли, Осрин четыре дня назад летал в крупнейшую республику Либерталии — Южный Карильон? Впрочем, слишком глубоко закапываться в финансовые дела пиратского семейства — занятие неблагодарное: читателям не слишком интересно, а огрести можно всерьёз. Лучше про детство золотое любимого племянника…

— Я заметил, что, когда капитан приезжает, вы ему рапортуете по-военному. Семейная традиция?

— Угадал! — рассмеялся Осрин. — Отец Джикое — мой младший брат. Он из чиновников, дослужился до начальника департамента в орлеанском министерстве финансов. Немногие так поднимаются, а из семей вендских эмигрантов, пожалуй, и не вспомню никого. Дорогу сыновьям расписал с малолетства: престижная школа, университет и государственная служба. Но один из троих рвался в армию и отстаивал мечту, как мог. Когда его выгнали из четвёртой по счету школы, я как раз вышел в отставку и предложил взять мальчишку к себе. Родители отдали и выкинули его из головы, а мы поладили. Я ему сказал: хочешь быть военным, изволь приучиться к дисциплине. И он мне вечером каждый раз докладывал, как прошёл день.

— Сколько двоек схватил и носов разбил? Знакомо! — продолжил Белич и с тоскливой злобой добавил: — На меня родителям тоже наплевать было!

— Носы разбивались регулярно, а учился Джико хорошо… — Дядя на мгновение задумался и уточнил: — Когда хотел. Только уж очень… живой оказался. Для армии — тем более. Я это сразу понял, но не мешал — пусть попробует. Попробовал, вылетел из военного училища в конце первого курса, занялся бизнесом и через десяток лет пригласил меня. Однажды в шутку ему доложил о делах, как он мне в детстве — и пошло… Тогда же и вот этого паршивца в подарок для меня купил.

— Сейчас опять угадаю: решил, что вашему образу пирата из старых романов не хватает попугая на плече? Но почему такого громадного?

— Птичка тогда была меньше вороны. Надули нас. Сказали, что взрослый, а оказалось — совсем ещё птенец, но уже всё понимал. Я спросил: зачем мне такое? Суп сварить? А он как закричит: «Караул!» С того дня и живёт у нас.

В дверь постучали, и в комнату всунулась лохматая голова Дрены.

— Через час я внизу Ржепо язык в жопу засуну, как обещала! — объявила она. — Кто хочет — может деньги поставить!

— С полсотни лиардов у меня есть, — поднялся Стано. — Но у тебя же свадьба через два дня. А если рана откроется или фонарь подвесят?

— Нога заросла, по мордам договорились не бить! — отмахнулась Дрена и ускакала по коридору.

— Вот ведь! — неодобрительно покачал головой почтенный ветеран, который принципиально не желал смотреть на столь непристойное зрелище. — Опозорит же парня! Выиграет, скажут: тоже мне, герой, девку побил. Проиграет, засмеют — девка побила!

— Кррасотка! — возразил из угла Караджер. Выходящий из комнаты репортёр обернулся на пороге: — Ну и мерзкий ты птиц! Как я зашёл, так «рвач» и «разбойник», а как она, так «красотка»?

— Рренегат! — сварливо откликнулся попугай, и Стано на мгновение стало не по себе.

Иво задумчиво смотрел в установленный на траве боевой круг, но будущую жену не видел. Из-под туши Ржепо торчала лишь её рука, которая хлопнула по земле, обозначая сдачу.

— Один — один! — провозгласил Белич, которого поставили судить, как бывшего участника вольных боёв. Ставки на второй поединок перешли в руки поставивших на соратника, но радовались они недолго. Огромный пират уже выдохся и пыхтел, как древний паровоз, который с трудом тащит в гору тяжёлый состав. Дрена, наоборот, раззадорилась, подманила соперника ближе к сетке, уцепилась за неё и двинула в живот обеими ногами.

Великан икнул и тяжело плюхнулся на задницу. Можно бы добить пяткой в висок или переносицу — но уговор дороже денег! Девушка наскочила сзади, пытаясь взять соперника на удушение, а Ржепо старался отвести от горла её руки. Несколько секунд они не шевелились, стремясь пересилить друг друга, затем Дрена с воплем повалилась на бок, дрыгнула ногами, и всё кончилось. Зажав шею пирата между толстых ляжек, она захватила его правое запястье и, вытянув руку поверх своей ноги, стала гнуть её к земле, выламывая из локтевого сустава.

— Сдавайся, придурок! — завопил Даян, увидев, что глаза приятеля закатываются, но тот уже не услышал, потеряв сознание. К счастью, Дрена поняла, что происходит, разжала хватку и заботливо похлопала Ржепо по физиономии. Тот пришёл в себя и, отдуваясь, сел на землю.

— У тебя папаша тоже был такой здоровый? — осведомилась присевшая рядом победительница.

— Вроде, да… — простонал несчастный, растирая едва не искалеченную руку и хватая ртом воздух. — Сам не видел… Он ушёл ещё до того, как я родился…

— В Орлеании?

— Ну да…

— Всё как у меня! — удивилась девушка. — Небось до того и с моей мамкой перепихнулся, а ты мой братишка! Точно! Любого другого я придушила бы куда быстрее!

— Всю жизнь мечтал о такой ласковой сестрёнке… Уй, больно же!

Пока Ржепо огребал от внезапной сестры, Иво закончил сбор денег. На любимую он поставил всё, что имел, и выигрыша набежало под две тысячи лиардов. Даян взял почти четыреста, Стано утроил ставку, а потеряли в основном пираты из охраны и обслуга особняка. Дрену они не знали и в деле не видели, на чём и погорели.

— И не страшно на эдакой жениться? — кисло спросил один из неудачников, расстёгивая кошелёк. Подошедшая Дрена заржала: — Ивко бить опасно! Знаешь, как он стреляет? Где у вас тут можно показать?

— На полигоне! Я отвезу! — вызвался новоявленный братец. Галдящая компания двинулась к одной из боковых пещер, служившей гаражом. Ржепо выехал оттуда на небольшом грузовичке. Одни сели на скамейках вдоль бортов, другие скучились посередине. Прекрасная невеста сбегала в гостевой дом, оттуда на кухню и появилась снова с большим мешком. С грохотом кинула его в кузов, запрыгнула внутрь и блаженно развалилась, прислонившись к ногам любимого, закрыла глаза. Иво стал почёсывать её за ухом и слушать довольное урчание.

— Когда я летел на Лютецию, один болельщик рассказывал, что для повышения ставок ты с Аньелой должна была драться три раза, — заметил примостившийся рядом Стано. — Сперва побеждает одна, потом другая… Прямо как сейчас!

— Ни фига я не поддавалась! Просто нога подвернулась, да и непривычно с таким слонярой по правилам драться… — сердито пробухтела Дрена и, повернувшись к жениху, велела: — Чеши давай, не отвлекайся!

Даян о чём-то переговорил с охранником у ворот рядом с гаражом, и тот отодвинул засов. Грузовик нырнул в извилистый туннель, освещённый редкими лампочками, и остановился за очередным поворотом посреди небольшой пещеры. Дорогу преградила широкая трещина. Ржепо высунулся из кабины и стукнул кулаком в железную дверь, утопленную в скалистом выступе. Сидящий внутри глянул в дверной глазок, зарокотал мотор, и металлическая гусеница моста переползла через провал. Туннель закончился вторыми воротами с охраной и потрёпанным мотоциклом возле двери. Проехав мимо них, машина выбралась в обширную котловину, в которой разместился небольшой военный городок. Ничуть не хуже того, который Стано видел, когда делал репортаж с армейских учений.

Полоса препятствий со рвом (и как они его тут в камнях выдолбили?), несколькими заборами, заграждением из колючей проволоки и горизонтальными брёвнами, с которых так часто падают новобранцы, прежде чем дойти до финиша и всадить штыки в терпеливые чучела. Небольшой палаточный лагерь с плацем. За ним, похоже, казармы. Площадка для небесного корабля — проход в скале открыт явно не всем, кого тут готовят.

А что там подальше справа, такое интересное? Ого, макет городской улицы в натуральную величину, по которой перебегают человеческие фигурки! Интересно, зачем такой полигон небесным налётчикам? Наверное, Лерич в курсе…

— Это тоже всё ваше?

— А то ж! — гордо заявил карманник. — Обучаем городское ополчение и своих, на случай незваных гостей. У наших кораблей сменные экипажи — одни в рейсе, другие тут охраняют. Там, откуда мы приехали, всё из пулемётов простреливается и из пары пушек. Снаружи их не видно, но, когда надо, на рельсах к выходам из пещер подъезжают. Стрельбище слева!

— Лучше к домикам поедем, — влезла Дрена. — Нужна высота метра в два.

Ржепо повернул направо, и грузовик остановился рядом с серым лимузином Арклана. Сам капитан стоял тут же, жевал травинку и, прищурившись, наблюдал за разбором завершившегося учения. Полсотни бойцов в пятнистых от пота рубашках защитного цвета и таких же штанах, совсем юные — вряд ли кто-то школу закончил. На левом фланге даже три коротко стриженных девчонки. Они-то зачем тут? Однако карабины у всех настоящие. И нашивки — золотые зубастые головы на чёрном фоне. Молодёжка «Драконов империи»!

Историю «Драконов» Белич знал прекрасно. Боевики-монархисты пытались развернуть партизанскую войну против режима Кордича, но ни жители городов, ни крестьяне, получившие землю от новой власти, их не поддержали. Всё свелось к мелким диверсиям и убийствам, и монархистов люди стали держать за бандитов. А затем маршал отдал приказ расстреливать на месте всех пойманных. Желающих повоевать сразу поубавилось, а непонятливые прожили недолго. Неужели Арклан хочет возобновить террор? И почему двое парней, которые сейчас шагнули вперёд из строя, с ног до головы забрызганы жёлтой краской?

— Вам что было сказано? — Командир юнцов, который сам выглядел не сильно старше подчинённых, не ругался и даже не повышал голоса. Но почему-то его выговор казался очень обидным. — Сперва стреляете в стекло, потом кидаете гранату. Иначе она в половине случаев отскакивает — и под ноги. Особенно если швыряет не вот такой бугай (указывая на довольно хрюкнувшего Ржепо), а детишки, которых щелчком перешибить можно. Надеюсь, отмываясь и убирая лагерь, вы начнёте хоть немного соображать. Дежурные, они же обляпанные — бегом в лагерь! Остальные — полчаса свободного времени перед ужином. Разойдись!

Пока подорвавшиеся на собственных гранатах смиренно внимали разносу, Даян что-то прошептал капитану, тот кивнул, и Дрена начала готовить номер. Достала из мешка платок и завязала Иво глаза, потом извлекла оттуда же револьвер и шесть патронов, протянула их жениху. Ловкие пальцы пастуха скользнули по её ладоням, вставили патроны в барабан. Сам он отошёл метров на двадцать и развернулся в сторону невесты, которая снова залезла в мешок. Вытащила изъятое на кухне: пять пустых консервных банок и обгорелую дырявую кастрюлю. Расставила их под бутафорским домом, на крыльце и в окне первого этажа. Кошкой взлетела на второй, прихватив горсть камешков.

Дрыньк! Трах! Бамс! Первый камешек упал в банку, и через мгновение она отлетела в сторону, пробитая пулей. Затем вторая… Четыре банки разлетелись по сторонам, одна осталась невредимой, последняя пуля чиркнула по боку кастрюли.

— Пока в больнице лежал, не тренировался, — застенчиво пояснил Ивко. — Мы так с детства развлекаемся. Поначалу Дрена шумела в кустах, я швырялся камнями, она отбивала их сковородкой. Потом рогатку смастерили, ну, а на пятнадцатилетие пушку подарила — очень боялась, что меня обидят, когда её нет рядом.

— Мы вас защитим! — Оценив внешность стрелка, девчонка постарше и пофигуристей, словно невзначай, приблизилась к нему и одновременно скосила глаза на командира.

— Дежурные по лагерю не справляются, — заметил тот. — Кругом — марш! Бегом!

Воительница возмущённо хлюпнула носом, но дисциплинированно повернулась и потрусила в лагерь. Товарищи по оружию злорадно захихикали.

— Приехала глазки строить! — сердито прошептала Беличу одна из оставшихся «драконих». В отличие от изгнанной девичьи прелести у неё не просматривались совершенно. — Другие учатся, а этой лишь бы парня закадрить! Хотя Свенто она и даром не нужна!

— И на кого вас готовят?

— На санитарок, но им тоже стрелять надо уметь. И мне, я военным корреспондентом буду! У меня уже две статьи вышло! Хотите дам почитать?

— Ещё как хочу! Но давай чуть позже, мне с капитаном пообщаться надо.

Стано улыбнулся неожиданной коллеге и подошёл к предводителю небесных разбойников, который как раз закончил толковать с Иво и Дреной. Судя по услышанным обрывкам, обсуждали уроки стрельбы вслепую и рукопашного боя.

— …Да хоть сразу после свадьбы! — Пастух из пророчества прямо-таки светился от рвения. — А нас пусть из винтовок стрелять поучат, мины ставить, ну и всему остальному.

— Простите, капитан, можно пару слов наедине?

Арклан молча кивнул и отошёл к своему лимузину. Журналист оглянулся назад, никого не увидел, но на всякий случай понизил голос.

— На Невриде джалнуты и хонорцы уже давно готовят боевиков, используя для прикрытия спортивные клубы. Сейчас подключились и венды, но они отстают. Если начнётся, этими мальчиками дыры не заткнуть. Даже с учётом девочек.

— Ты делишься со мной сомнениями, — поднял бровь пират, — или можешь что-то предложить?

— Изначально все работали с боксёрами, борцами и вольными бойцами. Только народу там занимается не слишком много, да и ребятам непривычно работать командами — единоборства к этому не располагают. С прошлого года хонорцы и чёрные взяли в оборот футбольных фанатов. Их во много раз больше, и они ходят драться стенка на стенку. Я и сам ходил, и кое-кого из старших знаю — хонорцев с джалнутами совсем не любят, и ментов, кстати, тоже.

Выйти на них можно легко, но едва я появлюсь в Народном Союзе, меня не только допросят, но и будут держать под колпаком, а значит, отследят и ваших людей. Поэтому предлагаю подождать с пару ладоней, когда в Хинтерланде начнётся чемпионат мира. Фанатские вожаки туда приедут точно…

— В Союзе со спортклубами работает фонд князя Караджеровича? — Вопрос прозвучал так же неожиданно, как и в небесном порту Лютеции, когда капитан спрашивал о том, какой паук висит над столом Нишича.

— И он. Люди Сретана этим также занимаются, хотя его фонд до сих пор не зарегистрировали.

— Хорошо. На чемпионат поедешь со Свенто, вечером поговорим подробнее… Что там случилось?

— Позвонили и велели срочно передать! — подъехавший на трещащем и чадящем мотоциклете охранник достал из кармана бумажку. Капитан прочёл её и рассмеялся: — У нас неожиданный гость! Футбол откладывается до завтра, сегодня вместо него цирк!

На славу отобедав с дядюшкой Осрином, отцом Вукором и украшавшей стол Венцой, Пантазиос лениво погладил набитый живот. Настоятель был сыт, благостен и доволен почтительным приёмом. Разве что наглый попугай, увидев слугу божьего, завопил «Воррр!», но что взять с глупой птицы? Зато десерт превзошёл все ожидания: в столовую в сопровождении Арклана и ещё двоих молодых людей вошли те, кого настоятелю велели отыскать! И смиренно склонились под благословение.

— Отец, Мать и Экзепр милостивы к нам и выполняют наши чаяния раньше, чем мы ожидаем, — осеняя добычу знаком священного жернова, Пантазиос сиял, словно лик самого Отца в зените. — Я приехал, чтобы просить вашей помощи в деле поиска этого юноши, пропавшего четыре ладони назад из Лютеции. Направление поисков, заданное Его Благолепием, оказалось совершенно верным, и нет ни малейших сомнений — сами Боги указали его!

Все присутствующие осенили себя жерновом. Настоятель повернулся к Иво.

— Дитя мое, раз всё так хорошо сложилось, полагаю, мы можем завтра с утра пуститься в путь. Вечером как раз волчок на Орлеанию…

— В путь? — широко распахнул глаза пастушок. — А зачем?

— Тебя ждут наш монастырь, приход… и твоя невеста. Вам обоим уже по восемнадцать лет, пора завершить дело свадьбой.

— Ну да! — радостно кивнул Иво. — Через два дня мы тут и венчаемся, вы очень вовремя приехали!

— К-как?! — от неожиданности Пантазиос даже стал заикаться. — Но ведь твоя невеста… она в Орлеании… ты не вызывал её сюда… я бы знал…

Ивко улыбнулся ещё шире и обнял Дрену.

— Её не надо вызывать — она уже двенадцать лет со мной и останется навсегда.

— Но… Это н-невозможно! — Пантазиос повернулся к Арклану. — Это немыслимо! Юноша обручён с другой девушкой, она его ждёт!

— Ты действительно обещался другой девице? — строго спросил жениха отец Вукор.

— Я?! Когда?! — Наивные сияющие глаза, казалось, едва не вылезли из орбит, а густые девичьи ресницы поднялись почти до бровей.

— Обручение состоялось сразу после того, как детям исполнилось по пятнадцать лет, — пояснил хозяин обители Святого Гундия.

Иво сосредоточился, вспоминая.

— Пятнадцать лет… день выпуска из монастырской школы… Да, точно… Рядом со мной стояла девочка, которая пахла не так, как приютские… Я ещё подумал: зачем она в храме? А это, оказывается, вот чего…

— То есть ты не знал, что это обручение?

— Откуда? Меня и не спрашивали ни о чём. Я считал, что просто какой-то обряд… Мало ли какие обряды существуют… Отец Риптиос потом тоже мне в своей келье рассказывал, что отрок перед вступлением во взрослую жизнь должен совокупиться с опытным духовным воином, но тут Дрена вошла и ему между ног врезала!

— Риптиос… Это случайно не епископ Рангстаадский? — уточнил Осрин.

— Да… То есть нет… Ничего тогда не было!

— Р-развратник! — На Караджера, щёлкавшего в углу орехи, не обращали внимания, и зря. — Р-р-растлитель!

— Ну, если не знал, — констатировал отец Вукор, когда смех в комнате, наконец, прекратился, — тогда какое же тут обручение? Это можно назвать младенческой помолвкой, которую в старые времена заключали иногда сразу после появления на свет будущих супругов. Без подтверждения по достижении совершеннолетия она недействительна. Сын мой Иво, подтверждаешь ли ты намерение вступить с брак с девицей… как там её зовут?

— Миловера! — Да не помню же! — хором отозвались Пантазиос с Иво. Их перекрыл новый взрыв всеобщего хохота.

Настоятель побагровел.

— Всё ты знаешь, нечестивец! Волей первосвященника я запрещаю этот брак! Иначе вы оба будете отлучены от Церкви!

— На каком основании?! — В хоре Духовной академии худощавый отец Вукор считался одним из признанных басов и вопли собрата перекрыл, даже не напрягаясь.

— Она — не человек! — Пантазиос визжал и задыхался от негодования. — Её мать согрешила с подручным Тарантоса! Мы нашли ему чистую, благочестивую девушку, а он собирается жениться на бесовке, шлюхе, да ещё и убийце! Да, она убийца, хладнокровно лишившая жизни человека. Или вы тут не знаете, что девка убила соперницу намеренно?!

Не вцепись в Дрену сразу Иво, Свенто и Стано — второе преднамеренное убийство случилось бы прямо тут. Однако за Пантазиоса уже взялся собрат во Экзепре.

— Дрена с младенчества жила у вас в приюте! — От баса священника, казалось, тряхнуло даже скалу, внутри которой восседало всё общество. — Вы её учили, воспитывали, надевали на неё священный жернов и принимали её исповеди! Тогда она не была бесовкой?! Все девятнадцать лет! И когда жертвовала на обитель, не была, а сейчас вдруг стала?!

— Она уб-бий… — попытался вякнуть гундит, но трубный глас пиратского батюшки вбил его слова обратно в глотку:

— Погибла еретичка, многократно оскорблявшая наш народ, сделано это во исполнение пророчества и, главное: виновник её смерти — лично вы!

— Я н-не…

— Вы не дали ни лиарда на операцию Иво и скрыли от Его Благолепия то, что Дрена эти деньги просила! — прогремел Вукор, заранее выяснивший у жениха с невестой подробности их приключений. — Потому что вы жадный и ленивый болван! Так считает Его Благолепие, но правда гораздо страшнее! Вы хотели выдать замуж свою племянницу не за здорового и красивого парня, а за несчастного калеку, чтобы герой пророчества был намертво привязан к вашей прожорливой семейке и никуда от вас не делся! Посмейте сказать, что это неправда?!

Цвет лица Пантазиоса сменился на смертельно бледный, затем он снова стал багроветь. Казалось, гундита сейчас хватит удар. Положение спасла Венца. Набрав в рот воды, она, словно бельё на гладильной доске, опрыскала настоятельскую физиономию. Опрысканный плюхнулся в кресло и тупо уставился в пространство перед собой.

Минуту молчания над могилой надежд духовного отца Иво и Дрены прервал осторожный стук в дверь. Вошедший Даян молча вручил капитану эфирограмму и растаял в коридоре. Арклан развернул бумажку и торжественно прочёл: «Союз Иво Преглича и Дрены Сирчевой благословляю. Да пребудут с ними Отец, Мать и Экзепр. Амфитрохис». Эфирограмма упала надгробной плитой, и Пантазиос, подобно привидению, выплыл из комнаты.

— Ну и скорость! — восхитился Стано. — У вас тут что, особый канал связи?

— Да ни с кем мы не связывались, — разъяснил Свенто. — В Лютеции сейчас ночь. Капитан и отец Вукор поговорят с Амфитрохисом завтра. Поскольку Его Благолепие вполне себе на уме, и сватали не его племянницу, он благословит.

— А я благословляю прямо сейчас! — кротко заметил священник-хирург и отечески погладил по голове всхлипывающую Дрену. — Не плачь, дочь моя — твои мучения позади. Однако, поскольку вы тут регулярно грешили, то должны понести наказание. Все дни, оставшиеся до свадьбы, будете с утра и до обеда помогать ремонтировать наш храм, а после десятикратно читать молитву о воздержании от блуда. Начнёте с уборки валуна перед входом.

Согласно вендской свадебной традиции, невеста должна венчаться в белом платье. Допускаются также розовый и нежно-голубой цвета, а для повторных браков — даже медовый и салатный. Платьям полагается подчеркивать хрупкость и непорочность невесты. Непорочность Дрены сгинула в крысиной яме, а хрупкость напрочь отсутствовала изначально. Зато присутствовали короткие толстые ноги, слишком широкие для небольшого роста плечи, плоская подростковая грудь и жуткая полузвериная физиономия. Любое одеяние светлых тонов делало из новобрачной злобную тумбочку. Тёмный цвет в сочетании с острым вырезом и наколкой с вуалью на голове слегка исправлял положение, но превращал свадьбу в похороны.

И всё же Венца нашла решение: пёстрый, затканный страшными четырёхкрылыми змеями джалнутский шёлк стоил безумно дорого, но дело того стоило. По замыслу певицы, чуть приталенное, струящееся и переливающееся одеяние притягивало взгляд, отвлекая внимание от лица невесты, а фигура под ним лишь угадывалась. Получилось ещё лучше, чем задумывалось: зубастые змеиные морды и их извивающиеся хвосты так удачно разместились на силуэте, что, казалось, Дрена парит над землей, вознесённая стаей крылатых тварей.

Платье стало свадебным подарком Венцелины, верная Жика лично привезла его из Лютеции, а потом ещё и подогнала. Сама звезда сияла в золотистом наряде — том самом, в котором спасла в туалете ныне покойную Аньелку от покойного же капитана Кастрела, и, на горе хонорке, посоветовала ей учиться драться. Непривычный к белому костюму Ивко смотрелся ещё ангелоподобнее, чем обычно, и держался несколько скованно. Зато на друге жениха Арклане бежевая тройка сидела, как всегда, безупречно. Ещё элегантнее выглядели двое мужчин в тёмно-синих костюмах в первом ряду зрителей. В одном из них Стано узнал строгого командира «дракончиков», а второй показывал, каким тот станет лет через шестьдесят.

— Ну да! — подтвердил всезнающий Лерич. — Свентослав, внук великого князя Божидара Караджеровича. И хорошо бы, Ивко возложил корону именно на его голову. Дед — славный старикан, но ему уже под девяносто, а папаша у Свенто совсем квёлый.

Молодые поклялись хранить верность и в горе, и в радости, прочли вслед за священником положенную молитву и поцеловались. Затем отец Вукор благословил на празднество, и вышедшие из храма повалили в огромный шатёр, поставленный рядом с гостевым домом. За ними потянулись те, что в церкви не поместились, но от выпивки с закуской отказываться не собирались. Хватить должно всем — предусмотрительный дядюшка Осрин вызвал из города поваров двух лучших ресторанов племянника.

Стано выглядел едва ли не счастливее новобрачных. В Лютеции он рискнул, погнался за машиной Арклана и сорвал банк.

План капитана ясен — князь-внук сговорится в Хинтерланде с предводителями фанатских банд, а деньги им пойдут из дедушкиного фонда в Народном Союзе! Значит, перед тем, как сводить Свентослава и его будущих партнёров, надо перетереть тему с ними самими, разъяснить, что он в фонде не последнее лицо (пойдите, проверьте: редактор «Рассвета» — официальный член правления!) и выговорить себе долю за посредничество. Немного — он не жадный, но и обделять себя не согласен! То, что предстоит сделать, уже не журналистика, значит, и оплачиваться должно по-иному!

Ладно, к чёрту дела — сейчас свадьба, будем пить, веселиться и получать подарочки… Тьфу! Какие ему подарки? Самому надо чго-то дарить жениху с невестой, а ничего нет! Ладно, отдам часть того, что выиграл, поставив на невесту, когда она того бугая душила. Вон как раз и гостей с блюдом обходят… О, старый князь просит слова и желает вручить нечто особенное…

— Мир, каким мы его знаем, скоро рухнет, — задумчиво произнёс Божидар. — Четыре года назад лучший мастер моего ювелирного дома изготовил три кольца для трёх девушек, которые должны сыграть особую роль в судьбе нашего народа. Одно из них, с сапфиром, украшает пальчик прелестной блондинки из Светлоградово. Другое, с рубином — восхитившей меня певчей птички, которая сейчас сидит здесь, — князь покосился на Венцелину, а та гордо продемонстрировала перстенёк. — Самая интересная история вышла с третьим кольцом. Судя по изумруду, оно предназначалось рыжей и зеленоглазой, и почему-то вышло очень большим, словно делалось не для женской руки. Я даже усомнился: найдёт ли столь необычное украшение свою хозяйку? Но мастер оказался воистину пророком, и пусть третье кольцо станет сегодня свадебным подарком той, которая бесстрашно защитила честь нашего народа в нелёгком бою!

Дрена тряхнула огненной гривой и застенчиво протянула руку. Шестипалая ладонь казалась впору даже новоявленному братцу, хотя девушка не доставала Ржепо и до подмышки. Кольцо село на один из двух средних пальцев, словно влитое. Гости захлопали, и слово взял отец Вукор:

— Давным-давно храбрый витязь пал в бою вместе с конём, и оба вознеслись в рай. Там он увидел стену с дверью и надписью: «С конями нельзя». Воин вздохнул и сказал коню: «Зачем мне рай без тебя?» Они долго шли, куда глаза глядят, пока не набрели на открытые ворота с ангелом возле них. «Заходите вдвоём, это рай! — приветствовал их Божий страж. — Те двери вели в ад, а сюда дойдёт лишь тот, кто не предал друга!»[4]

Мы с капитаном случайно узнали, на что вы откладывали деньги, и решили…

Торжественную речь священника прервал истошный визг. В шатёр влетела Дара и тут же скрылась под столом, едва его не перевернув. Добралась до хозяйки, уткнулась ей в колени, жалобно заскулила…

— Плохая собака! — Венца старалась говорить строго, но давилась от смеха. — Так-то ты меня охраняешь? Стеречь!

Дара выкарабкалась из-под стола. Обернулась ко входу, оскалилась и зарычала, однако поджатый трясущийся хвост показывал: ей очень страшно!

Поняв, что ужас снаружи и есть подарок, новобрачные выскочили из шатра и тут же оказались на земле. Подросший и заматеревший Колобок пошатывался после лошадиной дозы снотворного, которым его угостили, чтобы не бузил при перевозке, но всё же сумел взгромоздить передние лапы на плечи обоим. Похоже, свадебные наряды погибли навсегда, однако Иво и Дрена они уже не требовались — отныне их могла разлучить только смерть.