Небо над Рангстаадом и Хинтерландом, затем Либерталия
Ярко-голубое небо окружало Дрену со всех сторон. Неужели Боги на сей раз сочли убийство праведным делом и допустили монастырскую воспитанницу в рай без исповеди и покаяния? Только облака какие-то странные… Вон то, наверху, в виде свирепого зубастого дракона, который гонится за смешным крылатым и тоже облачным котом. А прямо напротив — бесстыжего вида девка с величественными сиськами и не менее впечатляющим задом…
Спасённая тряхнула головой, отгоняя наваждение. Облака не исчезли, но обернулись картинами на голубом потолке и таких же стенах маленькой комнаты с двумя привинченными к полу койками, парой столь же прочно установленных тумбочек и лёгкой плетёной табуреткой. Куда её занесло?
Простреленная ляжка болела, но терпимо. Лицо стягивали пять марлевых нашлёпок, прихваченных пластырями — под обоими глазами, на переносице, нижней губе и левой брови. Судя по ощущениям, под тремя из них швы. Ладно, к покорябанной роже ей не привыкать, от ангельской красоты не убудет.
Отбитая ударами Аньелы и замутнённая наркозом память постепенно возвращалась. Падает мёртвая хонорка, долг Картушу отработан, она убегает, пуля в ноге, её везут на машине… Арклана?! Откуда черти его занесли?! Она вроде бы сказала пирату про Иво? Или не сказала?
Дрена наморщила лоб. Точно, сказала! И увидела его — перед тем, как потерять сознание. Вот Ивко залезает на сиденье, ошарашенно смотрит на неё, и она отрубается… Где же он сейчас?
Вендка решительно села и опустила на пол босые ноги. На одной далеко не ускачешь, палку бы какую добыть. Может, у табуретки, что возле кровати, ножку отломать? Не, коротковата будет и хрупкая совсем!
— И что у нас тут за лягушка-попрыгушка? — пробасили из дверей. Там стоял мужчина в белой рубашке, с короткой растрёпанной бородкой и весёлым взглядом из-за круглых очков. Странно, сам худой, небольшого роста, а голос — хоть сейчас в оперу, на которую Дрена однажды сходила, но сбежала от тоски. — Из лапки только что пулю вытащили, так она уже скачет. Ну-ка, марш обратно в койку!
— Это больница? — мрачно спросила пациентка, пока доктор аккуратно ощупывал её ногу.
— Нет, прыткая моя! Ты на борту яхты «Затмение», которая скакнула из Орлеании на Рангстаад, сейчас висит в его небе в ожидании волчка в Хинтерланд, а оттуда уйдёт на Либерталию — вместо того, чтобы дождаться вчера в Лютеции вихрь, который перенёс бы её к Либерталии напрямую. Ну-ка, поверни голову к свету… Болит? А тут?
— Чешется, — проворчала пациентка. — Мы от кого-то бежим?
— Оказалось, что да. Капитан, поднявшись на борт, велел идти к ближайшему волчку и, как всегда, был прав. Потому что полиция Орлеании объявила в розыск некую Дрену Сирчеву, подозреваемую в похищении некоего Иво Преглича. Ты, случайно, не знаешь их?
— Какой капитан? Арклан? — опустившаяся было на подушку Дрена опять подскочила и так вцепилась в руку врача, что тот едва не взвыл. — Ивко здесь?!
— Полегче… — прошипел скривившийся хирург, с трудом выдёргивая и растирая едва не сломанную кисть. — Сейчас вот прикажу тебя привязать, пока ты тут всё не разнесла! Да, мы на борту прогулочной яхты капитана Арклана, твой милый здесь, и он такой же буйный, как и ты! Сперва ходил вокруг операционной, как кот возле валерьянки, и разве только искры не испускал. Дали ему… успокоительное, но помогло ненадолго. Как проснулся, просочился сюда, сидел и держал тебя за руку. Сейчас опять прибежит!
— Прибежит?!
— Пожалуй, бегать ему пока особо не стоит, но ходит нормально. Видит тоже. Костыли, с которыми его привезли, уже не нужны. О, кажется, идёт! Ну, поворкуйте тут пока, только без разврата! Ибо без законного брака сие есть блуд, про который я всё равно узнаю.
Дверь захлопнулась, и Дрена сжалась под одеялом. Сейчас всё и решится… Она снова и снова вспоминала лицо Иво, когда тот взглянул на неё в машине.
Бывший пастух и вправду вошёл уверенно, девушка посмотрела в его глаза, страшась увидеть там ужас и жалость. Увидела. Любимый осторожно присел на край кровати, взял её за руки и… всё. Вот и ответ.
— Я… такая страшная… — обречённо прошептала Дрена.
— Ужасная, — согласился любимый. — Я сначала даже не понял, в чём дело! Все вокруг белокожие, а ты какая-то сине-красная. Потом дошло, что тебя избили. Только не понимаю, пуля-то откуда взялась?
— Потом расскажу…
Тарантос! Какое «потом»?! Никакого «потом» у них уже не будет! Она уйдёт в первом же порту, попросит высадить её, и всё. Глупо было вообще на что-то рассчитывать, когда ты такая…
— Даже целовать тебя сейчас боязно — по лицу словно трактор проехал! Разве что… — Ивко откинул одеяло: — Так вот та самая знаменитая крыса, о которой весь корабль говорит?
— Откуда они знают?!
— Даян разболтал, который с тобой приехал! Он бывший вор-карманник, руки очень ловкие, здесь замок вскрыл, чтобы меня впустить. Я, как проснулся, хотел идти тебя искать, а тут Даян вваливается, глаза выпучены, сам заикается, спрашивает: ты на самом деле крысиная королева, или он чего-то не понял? И рассказывает, что у тебя на груди и животе татуировка — семиглавая крыса! Мужиков с такими картинками во всём мире, может, полсотни и наберётся, но чтобы девчонка?! И ещё он сказал, что теперь нам беспокоиться не о чем — Арклан такую не упустит.
От злости Дрена стукнула по табуретке.
— Не мог попросить его помолчать?!
— А толку? Он помогал доктору во время операции, увидел и всем разболтал. Капитан, кстати, в восторге. Сказал, что теперь окончательно поверил в пророчество. Крысиная королева уж точно чудовище, и если я его укрощу… Сейчас, пожалуй, и начну… Не больно?
Иво нежно чмокал каждую крысиную мордочку, по коже пошли мурашки, безумно захотелось заняться только что запрещённым развратом… Но он же ей не ответил! То есть ответил, но как-то мимоходом.
— Я очень страшная?!
— Ой, не переживай, через пару ладоней всё пройдёт! Может, только на брови маленький шрамчик останется…
— Да я не про фингалы! — Дрена почти орала. — Ты что, моей хари не видишь?! И лап?!
— И чего? — Ивко, казалось, не понимал, о чём она его спрашивает. — Мы десять лет знакомы и три года спим. А то я не знаю, что у тебя везде по шесть пальцев и лицо не такое, как у других! Если помнишь, я и его, и все остальные места руками трогал, а кое-где и не только ими! Так ты и правда семерых там прикончила?
Словно засветившаяся изнутри и уже не казавшаяся такой гнусной физиономия снова стала тёмной и жуткой.
— Нет, не семерых…
На турнире по вольным боям в Уммахане Дрена вышла в круг дважды. Сперва с красивой белой девкой — любовница одного из министров жаждала острых ощущений. Шлюшке следовало дать подрыгать ручками и ножками, потом аккуратно завалить, но ни в коем случае не бить! Вендка веселила публику, уходя от беспомощных ударов красотки, отскакивала, заставляя ту влетать в сетку… И на последней минуте положила носом вниз и держала, пока та не разревелась и не хлопнула по полу, обозначая, что сдаётся.
Второй выставили огромную чёрную бабищу — высоченную и толстую, но неуклюжую, медлительную и тупую. Тренер шепнул, что эту лупить надо, пока не остановят, даже после того, как соперница упадёт и сдастся. Она колошматила беспомощную окровавленную тушу под мерзкий рёв зала, наполненного такими же чёрными рожами, и почему-то была противна самой себе. А уходя в раздевалку, почувствовала чей-то отвратительный липкий взгляд.
На следующий день, когда они уже готовились к отлёту, к тренеру подошёл один из устроителей, пожилой и бритый наголо. Они пошептались, и Дрене велели идти с этим человеком и делать всё, что он скажет. В дальнем зале её ожидали. Пятеро верзил с дубинками и чем-то свёрнутым в трубку — как потом оказалось прочной сетью. Тоненький смазливый белый мальчик, слегка похожий на Иво — обнажённый, в набедренной повязке из живых листьев. И самый главный во всей кодле — жирный старик в роскошном костюме, прошитом золотыми нитями, и такой же шапочке. На толстых волосатых пальцах сверкали перстни с огромными камнями.
— Теперь вы её хорошо видите, уважаемый Дадауме? — почтительно и в то же время со скрытым раздражением спросил тот, кто привёл Дрену. — Неужели человек, к услугам которого прекраснейшие девушки и юноши, может желать столь мерзкое создание?
— Мне надоели красотки и красавцы! Даже семилетние цветочки уже перестали вдохновлять! — капризно пробасил Дадауме. — Я заплатил за эту и хочу получить её немедленно!
Она бы вытерпела, но, когда старик вразвалку подошёл, взял её за подбородок и дохнул из золотозубого рта — узнала запах. И, присмотревшись, увидела россыпь почти незаметных белых точек на чёрной коже. Бледная проказа. Уммаханец уже сгнил изнутри, и гниль перейдёт в любого, кто ляжет с ним. Невосприимчивых к заразе один на тысячу. Возможно, голый мальчик из таких, но она обречена.
Прежде чем на неё набросили сеть и оглушили, Дрена прикончила одного из охранников, второму сломала руку, а их хозяину нос. Убитый оказался дальним родственником самого Дадауме, и тем же вечером девушку приговорили к смертной казни. Тренер, которому позволили оставить себе аванс за несостоявшуюся любовь, не стал поднимать шум и уехал со всей командой.
Накануне казни к ней в камеру пришёл бритоголовый.
— Ты напугала старого хряка, — сказал он на орлеанском, глядя на пленницу с чем-то, похожим на уважение, — когда ему предложили тебя в связанном виде, он завизжал, что такая и связанная может глотку перегрызть, а если заткнуть рот, то зубы обнаружатся в дырке между ног. Мужчин у нас казнят разнообразно, но женщинам милосердно режут глотки. Кроме шлюх, которым вбивают кол в то место, которым они грешат. Ирхан Дадауме — бурдюк с нечистотами, его многие ненавидят, и я уговорил дать тебе шанс. В крысиной яме. Знаешь про неё?
Дрена недоумённо пожала плечами и узнала, что, если в тюрьме набирается восемь приговорённых к смерти, они могут выбрать крысиную яму. Их спустят в яму, где смертники станут убивать друг друга голыми руками, а избранные зрители — наслаждаться и делать ставки. Последнего отпускают, предварительно наколов на груди крысу с семью головами — каждую за одного мертвеца.
— Путь в яму открыт только для мужчин, — сказал уммаханец. — Сегодня у нас много состоятельных и азартных гостей, которых закончившийся турнир лишь разогрел, но всего лишь семеро достойных. Зато каких! Разбойники, убийцы и даже людоед. Из-за нехватки одного такое зрелище срывается! Ты хорошо дерёшься, и мы готовы сделать для тебя исключение. Да и может ли считаться женщиной та, на которую в обычной жизни польстилась лишь свинья вроде Ирхана?
Круглый котлован, метров десять диаметром и три в глубину, похож на огромную воронку. Покатые бетонные стены и такой же пол. Струйка воды вытекает из трубы в стене и уходит в дыру на полу. Железная решётка наверху. Слепящий свет прожекторов, которые включаются, когда Отец уходит в закат. Каждый день вниз опускают ведро с кусками хлеба и мяса, а наверх поднимают чан с дерьмом и очередной труп. Если нет трупа, то нет и еды.
Вокруг ямы разбит маленький парк с цветами, фонтанами и уютными беседками с диванчиками. Каждая беседка поднята на небольшое возвышение, чтобы двуногих крыс было лучше видно. Суетятся разносчики напитков и закусок, заодно принимающие ставки.
Сюда допущены лишь избранные — они богаты и хотят насладиться кровавым спектаклем в комфорте. Самые фанатичные даже ночуют здесь, в пёстрых шатрах. Чтобы не упустить ничего, зрители приезжают компаниями и спят по очереди, словно флотские офицеры на вахте.
Дрена соскользнула по канату, совершенно голая, и тут же сжалась в уголке, под прицелом семи пар изумлённых глаз. На каждом из «крысаков» по несколько трупов, самый большой и пузатый — тот самый людоед. Будь их хотя бы трое, можно бы попробовать, но против семерых шансов нет. Значит, поведём себя по-другому. Она слаба, она напугана, и она женщина. Какая ни есть, но последняя в их жизни.
Когда все семеро двинулись к ней, девушка робко улыбнулась, не разжимая слившихся с грязно-жёлтой кожей губ (не стоит раньше времени пугать компанию акульими зубами и фиолетовым языком в пасти до ушей). Потом скромно опустила голову и, почти не разжимая рта, проговорила фразу, которую бритоголовый перевёл ей на уммаханский.
— Я пришла сюда, чтобы узнать любовь настоящих мужчин!
Заключённые изумлённо остановились. Затем высокий джалнут решительно шагнул вперёд, и тут двое других — майдиг и мулат, переглянувшись, кинулись на него сзади. Дрена призывно повернулась к остальным и отметила про себя, что те самые опасные. То ли друзья, то ли решили до последнего действовать сообща и, главное, не потеряли голову при виде самки. Дальше мысли из головы исчезли, и когда последний из шести уцелевших отвалился от неё, вендка вдруг поняла, что всё не так уж и страшно.
Второй день прошёл легче. Майдиг с полукровкой привлекли внимание четвёрки джалнутов. Эти двое не только дрались вместе, но и спали по очереди, оберегая сон друг друга и тем самым сохраняя силы. Не дожидаясь, когда хитрая парочка перебьёт всех поодиночке, джалнуты кинулись на неё скопом. Майдигу разбили голову о бетонную стену, а полукровке прокусили горло. Зрители орали от восторга и швыряли вниз еду — правила это допускали, охрана следила лишь за тем, чтобы никто не бросил бойцам нож или другое оружие.
На третье утро людоед задушил сонного товарища по несчастью и тем же вечером пал жертвой собственной жадности. Проглотив, почти не жуя, слишком много зрительских подачек, он заработал расстройство желудка. Оставшиеся двое кинулись на обжору, когда тот восседал на параше. Подобное явно случалось не в первый раз, и устроители приняли меры. Чан с дерьмом стоял в бетонном углублении и перевернуться не мог. Зато туда удалось запихнуть голову жертвы неуёмного аппетита.
Сытая и отоспавшаяся Дрена решила, что пора заканчивать. После того как один из победителей, благовоспитанно отмыв руки от дерьма, взял её и дошёл до вершины наслаждения, вендка одним быстрым движением свернула ему шею. Отшвырнула труп и, не торопясь, пошла к седьмому. Улыбчиво оскалилась всеми шестью десятками зубов, оценила исказившуюся от ужаса физиономию, плотоядно причмокнула и облизнулась, предвкушая предстоящее развлечение.
— Я верил в тебя и неплохо заработал, — сказал с довольным смешком бритоголовый уммаханец, когда Дрене делали татуировку. — Джална учит делиться удачей, чтобы не терять её. Вот деньги на билет в Орлеанию и ещё немного, но можешь и остаться. Пятеро желают взять тебя в охрану, двое готовы хорошо заплатить за ночь, а один, оценив сделанное с последним, считает, что ты достойна занять место его палача. Нынешний недавно стал прадедом, устал, и хозяин готов отпустить старика на покой — после того, как он обучит преемника своим премудростям.
Дрена отказалась, а про себя подумала, что на Джалну она хочет вернуться только с огнемётом. Как и в клуб, где её продали и предали. Сразу по возвращении она спасла Иво от растленного отца Риптиоса и сама впервые легла с ним. Потом переход в Global сегkle, новые бои, работа на Ухогрыза, Картуша и хонорцев. Везде ей удавалось скрывать свою крысу, а теперь тайна вышла наружу. Пираты в восторге — они думают, что отчаянная девка собственноручно положила семерых. Зато Ивко теперь знает всё и точно уйдёт от неё…
— Ты истинное чудовище! — отвлёк её от грустных мыслей восхищённый голос возлюбленного. Одновременно его рука ненавязчиво скользнула к низу живота. — Свирепое, хитрое и бесстыдное. Давай я тебя ещё немного поукрощаю… Если мы устроимся вот так, а твою бедную ножку положим сюда, то всё будет в порядке. Только сейчас дверь запру… Прикинь, отмычка Даяна и для этого подходит!
— Сейчас мы перевалим через горы и попадём в прекрасную республику Барбилон — одну из четырёх крупнейших в Конфедерации Либерталия. Своё название она получила в честь легендарного Барбила, то ли сына, то ли внука, а скорее всего праправнука великого завоевателя Джалны…
Серо-голубой шар Либерталии надвигался на яхту. Дрена уютно свернулась в бархатном кресле перед огромным панорамным окном кают-компании, напротив галереи портретов монархов Вендии, включая последнего, одутловатого Сретана III. Она вертела в руках подаренную Леричем чёрную шляпу с огромными полями и слушала Иво. Свиту крысиной королевы составили несколько пиратов, удивлённых познаниями едва прозревшего мальчишки.
Ласковые укрощения последних дней убедили, что в обозримом будущем бросать её не собираются. Мало того, любимого признал героем пророчества сам Арклан, он попадёт в высшее общество, где ведут умные разговоры, и, может, даже будет брать её с собой… А она до сих пор не знает, что за тип тот Барбил, в честь которого названа целая страна! И вообще почти ничего не читала, кроме дамских романов. Кстати, в одном из них прекрасный граф полюбил простую рыбачку, но потом бросил, потому что та была необразованной и над ней жёны других графов смеялись. Рыбачка поплакала, пошла в пансион благородных девиц, выучилась, и в неё влюбился ещё более прекрасный принц. Так чего там натворил этот чернозадый?
— Старшие братья Барбила пошли завоёвывать Вендию, Невриду, Хинтерланд и Рангстаад, а ему досталась Орлеания, — вещал Иво. — Он сошёл с кораблей с войском, но не стал разорять планету. Он призвал к себе местных вождей для переговоров. Барбил сказал, что хочет править ими мудро и справедливо, дань станет брать совсем лёгкую и берётся защищать их даже от собственных братьев. Если же вожди не согласны — то братцы скоро явятся, а они вообще звери! Джалнуты, прилетавшие сюда ранее с набегами, не щадили никого, потому пришельцу поверили, и он стал первым королём Орлеании. Ты чему смеёшься, чудовище?
— Да у нас такое не раз бывало! — обрадовалась Дрена. — Обычное дело. Сперва Эрве Рваный или кто-то ещё из парней разгромит подпольный притон с наркотой, а потом Ухогрыз приезжает и предлагает защиту! Валяй дальше — ничего сложного в этой твоей истории нет!
Громовой хохот слушателей едва не вышиб толстое двойное бронестекло — подобный бизнес все они знали прекрасно, и многие даже участвовали в нём.
— Барбил вправду оказался хорошим правителем и даже воспитал достойных наследников, — продолжил бывший пастырь жарнажского стада. — Орлеания успешно отбилась от джалнутских вторжений и процветала. Но дальше всё пошло наперекосяк. Потомки первых королей выродились, страна развалилась, династия сменилась. Проигравшие сторонники Барбила ушли на Кандиану, где смешались с местными краснокожими. Когда же новые правители Орлеании пришли и туда, перебрались на Либерталию. Согласно их вероучению, Джална и Барбил есть воплощения Экзепра, нынешние джалнуты исказили его учение. Потом Экзепр явится к людям в своём четвёртом человеческом воплощении, принесёт им счастье и справедливость, а дальше пятое пришествие и божий суд!
— Пока же сюда явились мы! — прервал лекцию заглянувший в дверь Даян. — Сейчас приземлимся!
Пройдя над перевалом, «Затмение» повернула направо, и Дрена с Иво увидели раскинувшееся среди вершин плато. По узкой дороге, обвивавшей его серпантином, ползли жучками автомобили, а среди зданий небольшого городка сияли купола храмов — небесно-голубой барбилитов и золотой Истинной Экзепристской Церкви в изгнании. Над ними из небесного порта на окраине поднимался транспортник, а на взлётном поле, среди грузовых и пассажирских судов, выделялась белая трёхвинтовая яхта размером с небольшой крейсер.
— Наша «Золотая тигрица»! Половина прочих лоханок тоже наши, — гордо заявил Даян, перехватив у Иво обязанности гида. Затем ткнул пальцем на окружающую порт железную дорогу, где на платформах с упёртыми в землю паучьими лапами пялились в небо тяжёлые орудия. — И вон те красавицы!
— Город тоже ваш? — ехидно уточнила Дрена.
— Ещё бы! — Мастер очистки карманов и вскрытия замков небрежно махнул рукой. — Потому во всех кабаках у лучших людей капитана, таких, как я, открытый кредит, даже в тех, что не принадлежат ему. Нет, конечно, голову в Драканславе выбирают, но, если босс окажется им недоволен — и двух ладоней не усидит. Все казино тут его, и отели с борделями, и стадион с ипподромом, а значит, и наши, и мои…
— И твои, говоришь? — стоя за спиной разошедшегося Лерича, Арклан с удовольствием слушал его речь, а Иво с Дреной усиленно изображали, что никого не замечают.
— Совсем немножко, — скромно ответил Даян и, показав половину мизинца, умильно добавил: — Вот на столечко! Вам же не жалко, кэп?
После приземления галдящая толпа пиратов отправилась кто по домам, кто развлекаться в кредит и за наличные. Их вожак ненадолго поднялся на борт «Золотой тигрицы», а затем пригласил Иво и Дрену в выехавшую из трюма «Затмения» машину. Туда же сел священник в скромной чёрной рясе, в котором гости с изумлением узнали корабельного врача.
— Отец Вукор лечит не только тела, но и души, — разъяснил капитан. — Он служит в моей церкви, однако, когда дело и вправду серьёзное, к нему обращаются куда чаще, чем в городской храм.
Маленький трудолюбивый бульдозер спихнул в пропасть последние камни перегородившего путь обвала. Съехав с главной дороги, серый Le Krua просочился в расселину горной стены. На несколько мгновений скалы над головой сомкнулись, небо сжалось в узкую ярко-синюю ленту, а потом…
— Сношать макаку крокодилом! — восхитилась повелительница крыс. — Ни фига себе!
Зрелище того стоило. Расселина скрывала за собой маленькое плато, выглядящее как нижняя ступенька основного. Среди зелени и цветов виднелся двухэтажный кирпичный домик с ангаром для катеров и какими-то пристройками. Главная же усадьба словно вырастала из горы, частью сливаясь с пещерами, частью продолжая их. Высился каменной пирамидой увенчанный священным жерновом домовый храм. Перед широкой террасой искристым прозрачным занавесом уходил в крохотное озерцо водопад. Вторая терраса, уже и длиннее, нависала над водопадом, плавно обтекая торчащие из горной стены уступы. Казалось, многие миллионы лет назад гигантские термиты изгрызли здешние скалы, превратили их в невиданный дворец и ушли в иные миры, оставив своё творение человеку.
— Вы пока будете жить здесь! — Арклан ткнул пальцем в гостевой дом и вышел навстречу встречающим. Первый из них изрядно опередил второго, поскольку обладал крыльями.
— Урра! — огромный зелёный попугай, с красной головой и таким же хвостом, приземлился в двух шагах от хозяина и заковылял по траве, смешно переваливаясь. Величественная птица могла запросто сойти за орла, когти имела не меньшие, а протянувший руку к её клюву рисковал остаться без пальцев. — Адмиррал! Пррилетел! Пррривет!
— Здравствуй, Караджер! — предводитель пиратов почесал шею вразвалку подошедшему к нему пернатому красавцу. Попугай заскрипел клювом от удовольствия. — Как тут у нас дела?
— Порррядок! — Тёзка легендарного дракона, положившего начало роду императоров Вендии, казалось, отвечал совершенно осознанно. — Прродажа! Пррибыль! Пррроценты!
— Он понимает, что говорит? — изумлённо прошептала Дрена.
— Подозреваю, он понимает много больше, чем говорит, — ответил Арклан и, похоже, на полном серьёзе. Затем обернулся к подошедшему вслед за попугаем. Крепкий седой мужчина смотрелся не менее экзотично, чем Караджер. За атамана небесных разбойников ему было сойти куда легче, чем вышедшему из машины человеку в костюме-тройке. Алый мундир императорской гвардии с золотыми эполетами и дюжиной орденских планок. Безупречно отглаженные чёрные брюки с красными лампасами. Широченный ремень с сияющей пряжкой и внушительной кожаной кобурой с золотым тиснением. На загорелом лице шикарные, лихо закрученные усы и прикрывающая отсутствующий левый глаз чёрная повязка.
— Капитан! — Мужчина остановился в полуметре от Арклана и, казалось, сейчас отдаст честь, но всего лишь вытянулся по стойке смирно.
— Дядя! — в тон ему ответил пират. — Караджер доложил, что на борту порядок.
— Полнейший! Из Драканслава пришли документы, но до завтра терпит.
Племянник кивнул, и они обнялись. Казалось, оба соблюдают какой-то странный, известный лишь им ритуал.
— Иво, Дрена, — представил хозяин гостей. — Мой дядя Осрин, старейший в нашей семье и главный по всему хозяйству. Он позаботится о вашем размещении. О, и ты тут, дорогая! Какой сюрприз!
— Лучший сюрприз этого мира!
Выпорхнув из маленького красного автомобильчика, Венца в снежно-белом брючном костюме и с чёрной собакой у ноги мгновенно заполнила собой всё пространство, затмив даже дядюшку с попугаем.
— Ты могла меня не застать! — заметил Арклан, осторожно отцепляя любовницу от шеи.
— Разве что опередить! — весело прощебетала певица. — И опередила! Когда «Затмение» прилетело в Лютецию и умчалось в тот же вечер, а ты ко мне не зашёл, я подумала: что-то случилось, и мне нужно быть рядом. А тут ещё газеты всякие ужасы пишут, что вы какую-то девицу похитили! Схватила Дару, примчалась — яхты нет. Решила подождать, заодно выступила пару раз в Драканславе, давно обещала… Ну и дождалась!
— Вообще-то «Затмение» не заходило в Лютецию, — сердито уточнил Осрин.
Венцелина невинно захлопала глазами.
— Ой, а то я не знаю все названия, под которыми оно летает! Сейчас на борту написано «Ласточка», хотя настоящая «Ласточка» ржавеет в старом ангаре, рядом с…
— Лишние знания — лишние печали, дочь моя! — улыбнулся отец Вукор.
— Всё, молчу-молчу! Благословите, батюшка!
Черноволосая красавица смиренно приложилась к наперсному жернову и обернулась к гостям.
— Милый, откуда ты берёшь таких сладких мальчиков? Решил проверить, смогу ли я устоять?
Иво смущённо зарделся. Его подруга зашипела сквозь зубы и решительно шагнула вперёд. Шляпа слетела, и певица невольно отшатнулась, увидев, что под ней скрывается.
— Угомонись, распутница! — Арклан решительно встал между девой свирепой и девой ядовитой, — молодой человек приехал со своей невестой, и скоро они поженятся!
Дрена охнула, повернулась к Иво, уткнулась ему носом в подмышку, почувствовала, как он гладит её волосы и целует в макушку, а потом услышала звонкий голосок Венцы.
— Замечательно! Тогда я буду подружкой невесты!
Глава Истинной Экзепристской Церкви в изгнании первосвященник Амфитрохис мрачно прошёлся взад и вперёд по кабинету. Потом с тоской посмотрел на понурившегося настоятеля монастыря Святого Гундия отца Пантазиоса. Сразу после исчезновения Иво Амфитрохис позвонил в полицию, обвинив в похищении Дрену. Бесполезно — оба исчезли бесследно. Девчонку пусть хоть Тарантос заберёт, одно беспокойство от неё. Другое дело — мальчик! Сам Натаниэль Оназис решил, что именно пропавший пастух должен возложить корону на голову нового императора Вендии, когда богомерзкий Народный Союз рухнет. Оплатить лечение мальчишки — для миллиардера мелочь! Извести Пантазиос предстоятеля, тот связался бы с почтенным Натаниэлем, и проблема решилась бы мгновенно! Но нет, даже позвонить не соизволил, когда Дрена рыдала перед ним на коленях. Такого глупца ни в коем случае не следует возводить в епископский сан и делать преемником Амфитрохиса. Ну а пока пусть постарается хотя бы немного исправить то, что натворил!
— Я поставил в известность всех епископов в странах Лиги, — нарушил тягостное молчание первосвященник, хмуро взглянул на понурого собрата и продолжил: — Если они появятся в каком-либо из приходов, меня тут же известят. Однако, скорее всего, оба в Либерталии, у Арклана. Туда придётся ехать, ничего не поделаешь. И кому отправиться к разбойнику, как не вам, наставнику и воспитателю этих детей?
— Дрена никогда не упоминала о знакомстве с капитаном… — усомнился Пантазиос. — На исповеди, перед последним боем, я прямо её спросил — она всё отрицала.
— Тем не менее газеты упорно их связывают, так что визит будет вполне оправдан. Если же их там нет, вы попросите капитана о помощи. Пирату легче найти беглецов, чем полиции. Оназису, скорее всего, ещё легче, но ради блага Церкви следует сделать это самим и представить всё дело так, что они скрывались с нашего ведома. И надо, наконец, решить со свадьбой Иво и вашей племянницы. Им уже по восемнадцать лет, пора… Да и знакомить обоих с императором в изгнании время пришло. Лучше всего вывести наших голубков в свет на приёме в честь 120-летия Сретана III, а оно уже через четыре ладони.
Первосвященник достал из письменного стола небольшую пачку купюр. Пересчитал, отложил половину, а вторую вручил будущему тестю Иво, осенив его благословляющим знаком священного жернова.
Пантазиос облегчённо вздохнул. Слава Экзепру, владыка не гневается, и свадьба состоится.
Невесту надежде вендской монархии подбирали долго и основательно, и настоятелю стоило немалых трудов пропихнуть на это место двоюродную племянницу. Помогло лишь то, что светская часть эмиграции, заражённая тлетворным духом времени, к пророчествам относилась скептически. Знай они про участие в деле Оназиса… Слава Богам, тайну удалось сохранить.
Девочка была хороша собой, небогата и благочестива, и Пантазиос рассчитывал с помощью её брака упрочить свою карьеру. Иво и Миловеру обручили в монастырском приюте, когда им исполнилось по пятнадцать лет. Обряд проводил сам первосвященник, но буквально через несколько дней Ивко с Дреной вступили в греховную связь.
Тогда её прервать не удалось, но сейчас мальчик, как верный сын Церкви, должен подчиниться. Тем более он не возражал против помолвки, о разрыве её не заговаривал, благословения на венчание с Дреной не просил, да и к тому же, по сведениям из больницы, прозрел. То есть воочию увидел, с кем грешил.
Да, наверное, придётся лететь к Арклану. В конце концов, капитан тоже верный сын Церкви, он просто обязан помочь, а в крайнем случае может просто прикончить зловредную тварь. Столь ничтожный грех Его благолепие, без сомнения, отпустит.