Пятница, 07–10. Елена Тихонова. Домик

Солнце уже довольно высоко, выше дальних деревьев. И я знаю, что сейчас как раз такой момент, когда оно заглядывает к нам в окно в просвет между кронами. Мне даже не нужно открывать глаз, чтобы во всех подробностях представить себе этот аккуратный зайчик, который сейчас очень медленно ползёт по застеленной Сашиной кровати с тем, чтобы коснуться орнамента на покрывале и исчезнуть до следующих суток. Сейчас Саша вернётся с пробежки и станет меня будить. Да, вот она — легко взбежала на крыльцо и на пять секунд задержалась там, снимая кроссовки. Сейчас она, стараясь не шуметь, чтобы подарить мне ещё десять минут сна, зайдёт в домик, сбросит с себя спортивную форму, переоденется, достанет умывальные принадлежности и тогда уже обратится ко мне. Как раз в тот момент, когда исчезнет солнечный зайчик. Всё как всегда: одни и те же действия, и все в одно и то же время. Можно с секундомером проверять. Почему педантизм у одних просто бесит, а у других воспринимается как что-то уютное, милое и вместе с тем прочное и надёжное?

— Леночка, пора вставать. А то Ольга Дмитриевна ругаться будет.

Придётся вставать, потому что иначе соседка перейдёт к решительным мерам. Например, к щекотке.

— Доброе утро, Саша. — И главный вопрос, который мучает в лагере всех: — Не вернулись они?

— Не-ет, Леночка. Как думаешь, что с ними могло случиться? Вчера же должны были вернуться. Ольга Дмитриевна уже хочет спасательную экспедицию посылать. У Семёна же спина…

Да, у Семёна спина. Правда, туда, куда ушли Семён и Ульяна, спасательную экспедицию посылать бесполезно. Правда, попробуй это объяснить Ольге Дмитриевне. Семён говорил, что, бывает, вожатая перестаёт быть вожатой, но…

Как это оказалось хлопотно — быть разумной. Нет, это неправильное слово — вон Саша ещё не проснулась, и проснётся неизвестно когда, а что же, она разве не разумная? Сколько циклов в одном домике живём, даже когда Саша ещё не… несамостоятельная была, всегда было ясно, что разум в ней есть. Значит, как, оказывается, хлопотно быть… информированной, вот.

— Леночка, ты чему улыбаешься?

— Саш, я думаю, всё будет хорошо.

— Правда? Ты так думаешь? Я тебе верю!

Вот и Саша заулыбалась. Какая она ещё наивная всё-таки.

А я чему улыбалась? Просто на Сашу посмотрела, какая она славная, ладная и собранная. Два человека в лагере, которые мне по-настоящему дороги — это Семён-физрук и Саша. Семён — потому что меня слушал, понимал и поддерживал, когда мне трудно было, а Саша… Сашу я, можно сказать, вырастила, и она мне как младшая сестра. Жаль, что они не вместе, надо было мне раньше и активнее начинать Семёна к ней подталкивать. А сейчас Ульяна его не выпустит, да и Семён Ульяну любит. Ладно, действительно пора вставать, умываться и на линейку. А то Ольга Дмитриевна и впрямь начнёт ругаться.

— Я готова. Пойдём?

— Пойдём, Леночка.

Саша открывает дверь, и я выхожу следом за ней на крыльцо. Нам надо успеть умыться и освежить Сашину спортивную форму, для чего я несу пачку стирального порошка, а Саша — тазик.

Пятница, 08–05. Алиса Двачевская. Площадь

Злая я. Я уже третье утро злая — из-за того, что приходится участвовать в клоунаде. Надо было пресекать это в самом начале, а теперь вот не хватает решимости почему-то. Поворачиваю голову: Ольга не торопясь идёт в нашу сторону. Специально, чтобы я заметила и отреагировала. Я заметила и отреагировала:

— Лагерь, на линейку… становись! Равняйсь! Смирно! Равнение направо! — и теперь нужно подойти к вожатой, вскинув руку в салюте. — Товарищ вожатая! Пионерский лагерь «Совёнок» на утреннюю линейку построен! Помощник вожатой Алиса Двачевская!

Вожатая становится напротив середины строя.

— Здравствуйте, пионеры!

— Здрав… — пионеры пытаются дружно ответить.

— Вольно.

— Вольно! — я дублирую команду.

И все расслабляются. Вожатая начинает что-то говорить, а я стою у неё за левым плечом, на месте Сеньки, и рассматриваю строй.

Обычай этот — проводить линейку так, как будто здесь не пионерский лагерь, а Суворовское училище — принёс в «Совёнок» Семён-второй после того, как Ленка перестала прятать его в лесу и он освоился тут за несколько циклов. Просто подошёл однажды к вожатой и со своей обычной виноватой улыбкой попросил разрешения провести линейку. И провёл — вот так, как сейчас. Вожатая была в полном восторге, и эта практика продолжилась до конца цикла. И до конца следующего цикла. И до конца следующего, и следующего… А Сенька потом выловил своего двойника и о чём-то долго с ним беседовал. Так и не сказал, что узнал. Только покачал головой и буркнул: «Вот кого нужно было на моё место».

А Ольга продолжает свою ежеутреннюю «молитву»:

— …А ещё напоминаю, что завтра в честь открытия купального сезона состоятся соревнования по плаванию. Участие обязательно для всех. Кто не умеет плавать, должны хотя бы окунуться. Кружок кибернетики, вы меня услышали?

— Да, Ольга Дмитриевна.

— Вот и хорошо. Лагерь! Равняйсь! Смирно! Тихонова, в столовой сядешь со мной, и ты, Алиса, тоже. Лагерь! Напра-во! На завтрак, шаго-ом марш!

Чёрт бы побрал этот ежеутренний военно-строевой заскок у вожатой и Второго с его дурацкой инициативой! Вот появится он послезавтра — я всё ему выскажу. Наплевать, что он ничего не помнит.

И вообще, что-то ты не то делаешь, Алиса. И Сенька с Рыжей куда-то пропали. Ни поговорить, ни поспорить, ни посоветоваться не с кем. И душа из-за них не на месте.

Пятница, 09–07. Елена Тихонова. Столовая

Интересно, что Ольге Дмитриевне от нас надо?

Подошла и села напротив Алиса, всё ещё кипящая после линейки. Исподлобья посмотрела на меня, но нашла в себе силы улыбнуться.

— Доброе утро, Лена.

Сейчас, когда мы обе давно проснулись и сумели рассмотреть друг друга, наши отношения можно назвать даже и приятельскими. Мы уже давно не игнорируем одна другую, и на взаимную поддержку можем уверенно рассчитывать. Но всё равно обе понимаем, что главное, что нас связывает, — наша дружба с Семёном. Вот и сейчас я спросила всё о том же.

— Доброе. О Семёне ничего не слышно?

Алиса поморщилась, подняла на меня взгляд от тарелки (а я быстро опустила свой) и отрицательно покачала головой.

— Нет, ты же знаешь. Как в воду канули.

И тут у меня вырвалось:

— Я беспокоюсь, Алиса. За Семёна… и за Ульяну, — я не хотела говорить про Ульяну, вырвалось. Но да. За неё я тоже беспокоюсь.

Я всё ещё гляжу в тарелку, но ясно представляю себе злобную гримасу Алисы. Подняла глаза. Да, так и есть.

— Беспокоится она! А вокруг неё исключительно деревяшки бесчувственные! — но Алиса тут же берёт себя в руки и смотрит на меня уже изучающе. Потом усмехается: — Ленка. Твои предложения?

От такого вопроса я потерялась. Я так и не научилась проявлять инициативу, я хотела, чтобы Алиса сама сформулировала. Почувствовала, как краснею, и отвела взгляд.

— Я, я не знаю. Может быть, действительно сходить поискать их? — это всё Саша со своей «спасательной экспедицией». — Я умею ориентироваться в лесу и находить следы.

Алиса продолжает меня разглядывать. Мне настолько неуютно под её взглядом, что я готова или убежать, или устроить скандал.

— Одна пойдёшь? Или… разрешишь составить тебе компанию?

Что-то изменилось в Алисином голосе, какая-то интонация. Я опять поднимаю взгляд на Алису и вижу просьбу в её глазах. В конце концов, Семён и её друг тоже, не говоря уже об Ульяне.

— Пойдём вместе. Если хочешь, — тихо говорю я.

— Хорошо. Спасибо, — Алиса кивает. — Сейчас я после завтрака дела помощнические доделаю, и через час можно выходить. Я примерно знаю, куда они собирались, но если там ничего не найдём, значит, останется только ждать.

Да, я понимаю. Только ждать. Но ждать я привыкла. Одного Семёна уже бог весть сколько циклов жду, когда он проснётся, так что можно и другого подождать. Вдруг появится в следующем цикле.

— Ты не знаешь, что Ольга Дмитриевна от нас хотела? — меняю тему.

— Ольга-то? Да она уже и сама забыла. Так, внезапный импульс в голову ударил и уже прошёл.

Ищу глазами вожатую. Да, вон она. Сидит за одним столом с кибернетиками и благосклонно кивает, слушая о перспективах отечественной науки. Шурик разволновался, снял очки и, близоруко щурясь, то тычет ими в Ольгу Дмитриевну, то обводит ими столовую, а то показывает куда-то за горизонт. До меня доносятся обрывки предложений: «Наука!», «Юный техник!», «Это только начало!». В журнале «Юный техник» про живых роботов ничего не писали, а другие журналы Шурик не читает, я видела его читательский формуляр в библиотеке. Как Шурик сумел построить и оживить Яну — я не знаю. Никто не знает. Про Яну вообще мало кто знает: Семён, я, Шурик, а остальные считают её легендой. Вроде той кошкодевочки, легенду о которой рассказывал Семён. Наверное, в каждом лагере свои легенды, и все они на чём-то основаны.

Завтрак закончился. Мы расходимся с Алисой, условившись встретиться через час за хозяйственными воротами лагеря, она отправляется доделывать свои дела помощника вожатой, а я — в домик собираться.

Пятница, 09–30. Алиса Двачевская. Территория лагеря.

Хоть что-то определённое, а то я уже звереть начинаю. Хоть что-то мы для Сеньки попытаемся сделать. Ленка — девушка терпеливая, а я извелась вся. Так и хочется пойти на сцену, включить там усилитель, выкрутить его на полную громкость и заорать: «Где два самых близких мне человека?!» Сейчас раздам указания, переоденусь, и всё. Ольгу предупреждать не буду — день проживёт без помощницы, а к вечеру или к ночи мы вернёмся.

Вот и первая моя жертва:

— Санька, не убегай!

— Здравствуй, Алиса. Что-то случилось?

— Я хочу доверить тебе самое дорогое, что у меня есть: ключи от лагеря и командование старшим отрядом.

Санька на мгновение улыбается шутке, а потом смотрит мне в глаза.

— Искать пойдёте. — Это не вопрос, это утверждение. — С Леной.

Санька — умница. Я помню её ещё действительно туповатой красивой куклой. И то, как и в кого она выросла за три или четыре цикла у меня на глазах… Вот, кажется, человек, которого любят в лагере абсолютно все, даже несмотря на демонстративную правильность и рациональность этого человека. Правда, Ульянка в этом ни за что не сознается, а Сенька любит её не так, как ей хочется. Вот и сейчас Санька рвётся его спасать, но понимает, что здесь от неё будет больше пользы, и молча протягивает руку за связкой ключей.

— Когда уходите?

— Минут через сорок. И подскажи, кого лучше за старшего в среднем отряде оставить? В младшем-то я и сама знаю.

— Вику или Максима. Катя слишком… легкомысленная. — И тут броня Саньки даёт трещину. Она хватает меня за руку: — Алиса, пожалуйста. Я очень хочу, чтобы вы принесли хорошие новости. Что с ним всё в порядке. Мне только это и нужно.

— Саня. Всё хорошо. Не пропадут они.

Санька всхлипывает и убегает, не забыв, однако, забрать ключи. Я смотрю ей вслед: они хорошо смотрелись бы вместе — Сенька и Санька, и я бы так не скучала одна в домике без лучшей подруги. Мы бы скучали вдвоём. А сейчас посмотришь в сияющие глаза Рыжей, и так хорошо делается.

На стадионе всё по графику. Сенька составил план тренировок до конца цикла, и сейчас Серёга Зайцев вовсю командует футболистами. Вот интересно, Сенька, когда назвал их с сестрой в первую свою встречу с ними зайцами, — он догадывался или откровение ему было? Но зайцы поэтому сразу его за своего приняли, что очень облегчило Сеньке жизнь в первом цикле. Отзываю Серёгу в сторону, объясняю ему, что меня до ночи не будет, поручаю ему командовать младшим отрядом и держать совет с Санькой и Викой.

— Искать пойдёте, — Серёга понимающе кивает. — Ты, Алиса, не бойся. Мы здесь проследим за всем, а с Семёном и Ульяной всё будет в порядке.

Что за лагерь такой? Ничего в секрете не удержать, все всё знают! Только с Викой всё проходит ожидаемо — та начала меня расспрашивать, что, как, зачем и почему. Приходится сделать строгое лицо и потребовать прекратить разговорчики. А потом смягчиться и сказать, что помощницу себе подбираю в среднем отряде и посмотрю, как Вика справится.

С Викой распрощалась, смотрю на часы — а времени-то всего десять минут осталось. Лена, конечно, подождёт, но так со значением посмотрит… Поэтому бегу в домик, переодеваюсь в джинсы и футболку, хватаю из тумбочки хлеб и остатки колбасы, всё это закидываю в сумку, туда же отправляю свою куртку и пустую фляжку — на выходе у ворот есть питьевой фонтанчик, там воды и наберём. Что ещё? Зажигалка. Переобуваюсь в кроссовки и бегом к хозяйственными воротам. Лена уже там, конечно. И смотрит со значением…

— Долго ждёшь?

— Не очень. Но жду.