После ужина лагерь гудел, как пчелиный улей. Все ждали объявленных двадцати ноль-ноль и начала спектакля, все уже сидели на скамейках и ждали, когда наконец откроется занавес. «Совёнок» действительно был беден на развлечения, и любые внеплановые мероприятия здесь проходили на ура.

А за занавесом уже что-то происходило, и оттуда доносились голоса, смех, звуки двигаемых предметов. Иногда кто-то разглядывал публику одним глазом, чуть раздвигая половинки занавеса.

Ульяна-большая сидела в первом ряду между Виолой и Ольгой Дмитриевной и, пока не начался спектакль, оглянувшись, рассматривала публику. Ну, Виола, Ольга, Анатолий — эти рядом, а дальше первый ряд занимали октябрята. Артём. Артём подошёл к Сёмке в столовой, что-то неслышно сказал ему и отдал два самодельных конверта. Сёмка серьёзно кивнул в ответ и положил конверты в нагрудный карман рубашки. Карман был мелковат для таких вещей, клапан не застегнулся, и конверты где-то на треть торчали над краем кармана. Почта. Интересно, кому письма? Ладно, неважно.

Вторым рядом и дальше сидел средний отряд. Весь, за вычетом артистов. Самая многочисленная и самая незаметная часть «Совёнка», ничем себя до того не проявлявшая. И, кажется, в среднем отряде никто и никогда не просыпался. Надо бы успеть спросить у Виолы, так это или не так. Но вот когда объявили набор артистов, именно из среднего отряда они и пришли. Непонятно, может быть, какие-то ограничения мешали им просыпаться, а им всё равно требовалось как-то проявить себя. Да, ограничения наложили на средний отряд, а про октябрят, наверное, просто забыли. Тоже надо не забыть спросить у Виолы.

А ещё Ульяна подумала, что она уже не в пионерах. И если она опять не уснёт, а сумеет так же, как Сёмка, удержаться, то кто-то из среднего отряда займёт её место. «Сёмочка, помоги мне!» — подумала она. Никогда так Сёмку не называла, даже мысленно, даже в постели, а сейчас прорвалось. «Я не против стареть! Рядом с тобой».

Предпоследний ряд занимали старшие. Даже кибернетики выползли из своей берлоги. Женя держала на коленях текст пьесы и делала вид, что она здесь, рядом с Сыроежкиным, оказалась совершенно случайно. Не было только занятых в спектакле Мику и Алисы. Ульяна-большая поискала глазами Ульяну-маленькую. Не нашла, удивилась, стала активно крутить головой, пока не обнаружила ту, но почему-то не на скамейке, а стоящую на самом краю концертной площадки, около кустов, и наполовину скрытую кустами же. «Сбежать, что ли, хочет? Нет, не похоже. Вон с каким интересом на сцену смотрит».

На самом последнем ряду сидели три поварихи и два незнакомых дядьки.

— Виола, кто это?

— Это? — Виола оглянулась. — Водитель и грузчик. Продукты привезли из Шлюза на следующую неделю. Тебе их видеть не положено было, вот ты их раньше и не видела.

— Ульяна, Виола, не мешайте! Уже начинается! — зашипела на них Ольга.

И действительно, зашелестели раздвигаемые половинки занавеса, и публика увидела пионеров, сидящих подковой вокруг костра на лесной поляне.

Анфиса задумчиво перебирает струны на гитаре…

ЛАРИСА (с альбомом для рисования на коленях). Оксана Сергеевна, мы кого-то ждём? Почему вы всегда просите нас сесть так, чтобы одно место у костра осталось свободным?..

Первые пять или десять минут, пока зрители узнавали артистов, пока толкали друг друга в бок и показывали пальцами, спектакль не шёл. Мику готова была расплакаться, на этот раз совершенно всерьёз. Но потом зрители стали узнавать в артистах уже самих себя, сопереживать им, замолчали, и до самого финала стояла тишина. Такая, что было слышно даже шум вентилятора — того, что был составной частью бутафорского костра. А когда пришло время финальной сцены, когда Степан (тот самый Максим, что четыре часа назад гонялся за Витькой по пляжу) чуть попятился от костра и, засунув руки в карманы шорт, грустно смотрел на пионеров, а невидимый за ширмой Семён в это время заиграл на гитаре, кто-то из зрителей закричал:

— Стёпка! Останься! Пожалуйста!

Степан услышал, но только отрицательно качнул головой и, немного ссутулившись, тихо спустился со сцены и растворился в сумерках.

А Семён на гитаре и Мику на клавишах продолжали играть. «Знаешь, Сенечка. Мы как будто уже давно сыгрывались с тобой», — сказала Мику на последней репетиции. На этот раз Алиса даже не вздрогнула, а лишь кивнула головой, услышав такую реплику.

Встала Анфиса, оставив гитару около костра. Улыбнулась залу, весело и нахально, и тоже ушла.

Ушла Лариса, оставив альбом.

Ушла Святослава, положив на сцену связку ключей.

Янка подскочила как пружинка, бросила куда-то вглубь сцены рогатку, подмигнула зрителям и убежала. Только подошвы застучали.

Артисты по одному спускались со сцены, кто по правой лесенке, кто по левой, и скрывались за ней…

Последней ушла, ни на кого не глядя, Оксана Сергеевна, оставив панамку.

Закончилась песня. Погасло освещение на сцене, медленно погас костёр. Зажглись фонари на зрительской площадке. Занавес.

Позже Ульяне-большой, когда она вспоминала об этом спектакле, первыми приходили в голову две вещи: это шёпот Анатолия: «Бомба!» и слеза в уголке глаза Ольги Дмитриевны.

* * *

На чай с пирогом (поварихи расстарались для артистов) Семён в столовую не пошёл. Перед этим и на поклоны выходить не хотел, но его из-за ширмы вытащили за руки Катя и Вика. Он деревянно поклонился пару раз, жутко смущаясь при этом, а как только появилась возможность, сбежал, прихватив гитару. Углядел в темноте свою Ульяну, выходящую с концертной площадки, и, догнав, взял её за руку.

— Знаешь, Рыжик. Я тут подумал, что мы ни разу ещё не были на острове. Лодки вот с некоторых пор на ключ запирают, но я и эту проблему решил, — Семён вытянул из кармана пару ключей на канцелярской скрепке.

Ульяна как-то по-особому посмотрела на Семёна.

— Сёмк. Ты знаешь… Я тут подумала, что мы ни разу ещё не были на острове. Лодки вот с некоторых пор на ключ запирают, но я и эту проблему решила.

И достала из кармана своих обрезанных джинсов вторую пару точно таких же ключей. Только собранных не на канцелярской скрепке, а на самодельном брелке, сплетённом из телефонного провода.

— Дразнишься, да? — Семён тихо засмеялся. — У меня-то ключи от Толяныча, а у тебя?

— У Слави попросила. Я же теперь у неё доверенное лицо.

Лагерь уже угомонился после запоздалого отбоя, уже закончилось «сегодня» и давно наступило «завтра», когда вернулись с острова Ближний Семён с Ульяной.

Пристегнули лодку цепью (первый ключ), заперли в сарае вёсла (второй ключ), натянули футболки. Прошлёпали по мосткам на берег.

— Ну вот, меры против побега Семёна на лодке приняты. Интересно, чья это инициатива?

Но Ульяна не поддержала Семёна, а думала о чём-то своём. Кто-то зашумел со стороны Алисиного домика. Семён и Ульяна синхронно развернулись и успели заметить прячущийся в кустах невысокий силуэт.

— Не спится мелкой.

— Да, наверное, — Ульяна всё ещё думала о чём-то своём, всё молчала.

А уже у входа в спортзал придержала Семёна за руку и, когда он повернулся к ней и вопросительно посмотрел, наконец спросила:

— Сём. Скажи. А тех девочек. Славяну и Мику. Ты их ещё любишь?

— Их больше нет, Рыжик. Но… да.

— Это хорошо. Значит, когда я усну, ты меня не забудешь.

— Так вот что тебя беспокоило. А я думал, может, я чего натворил, и ты на меня обижаешься. Ну-ка давай сядем, — и Семён, потянув за собой Ульяну, сел на крыльцо спортзала, прямо где стоял.

Ульяна, как в первый цикл знакомства, подлезла Семёну под левую руку, прижалась к его боку и полусопела, полувсхлипывала там.

— Ульяныч, а почему ты, собственно, засыпать собралась? Я тебя чем-то не устраиваю?

— Сёмк, это же активная фаза. Ещё два-три цикла, и всё. Она закончится, и я усну.

Семён ещё крепче прижал Ульяну к себе. Кажется, всё было не так и печально.

— И только-то? Ты вообще чем тётю Виолу сегодня, то есть уже вчера, слушала? «Если хоть что-то изменил в себе самом, то выпадаешь из этой сансары…» А ты изменилась, Рыжик. Когда ты нам раскладывала по полочкам будущее нашего мира, кажется, в этой умнейшей и серьёзной девушке только я и видел прежнюю озорную и задорную Ульяну. Ну, такую тебя я всегда буду видеть. Уж терпи.

— Правда, Сёмк? — Ульяна завозилась, выворачиваясь из-под руки, чтобы посмотреть Семёну в глаза. — Я тогда очень старалась. Но смотри, ты подарил мне надежду. Не вздумай обмануть, житья не будет, — расплылась в улыбке, знакомо подмигнула, быстро поцеловала, вскочила на ноги и со смехом убежала в спортзал.