ГЛАВА ВТОРАЯ

Что-то было не так. Селеста успела отплыть всего на несколько миль в сторону дома, когда почувствовала это. Возмущение в воде. Замирая, она заставила свое бешено колотящееся сердце успокоиться, прежде чем оно привлечет каких-либо хищников. Как же она жалела, что не взяла с собой копье. Риск не брать его был осознанным, ведь появление при дворце с оружием наверняка привлекло бы слишком много внимания, если бы ее заметили. Она подняла руки, сжимая их в кулаки.

Она окинула взглядом бесконечную бирюзовую гладь, но ее глаза наткнулись лишь на новорожденную морскую черепаху. Тельце было таким крошечным, что, если бы Селеста не тренировалась так часто, она бы его просто не заметила. Новорожденная умилительно махала ластами, покачивая панцирем из стороны в сторону в ряби воды. Такая маленькая в огромном безбрежном океане. Она подплыла немного ближе, чтобы рассмотреть ее.

Но тут она почувствовала это снова. Рядом было что-то еще.

Из темных глубин, рассекая воду, словно нож, вынырнула массивная фигура. Огромная синяя акула, почти вдвое больше Селесты от головы до плавника. Акула все еще была достаточно далеко, чтобы Селеста успела сбежать; она могла легко состязаться со скоростью и ловкостью любой сирены. Но черепахе так не повезет.

Жабры на шее Селесты затрепетали в нерешительности.

«Не в наших правилах вмешиваться в жизнь других существ.»

На этот раз голос у нее в голове принадлежал ее наставнице, мадам Ауралии. И это было правдой. В диких просторах океана ни одно существо не было в безопасности. Было глупо рисковать жизнью ради какого-то животного, тем более черепахи. Каждая секунда промедления сама по себе была риском.

Но она не могла оторвать взгляд от неуклюжего новорожденного существа.

С рычанием, полным досады, она нырнула. Черепаха, которая видела Селесту и знала в ней хищника, попыталась удрать. Но ее маленькие лапки были слишком неуклюжими. Акула приближалась, но сирена была ближе. Протянув руки, она подхватила черепаху и рванула прочь.

Позади себя она чувствовала, как акула преследует ее. Чувствовала, как она приближается с каждой секундой. Испуганная черепаха отчаянно билась в ее руках.

— Перестань вертеться, — прошипела она, прижимая ее крепче. — Я не собираюсь тебя есть. Я тебя спасаю.

Но когда они достигли песчаного дна, ее сердце ушло в пятки. Сколько хватало глаз, здесь был только хрупкий коралл. Негде спрятаться. Селеста выругалась. Она не посмела бы прикоснуться к священному рифу. И даже если бы она решилась отломить кусок в качестве оружия, он был бы слишком хрупким, чтобы использовать его хоть сколько-нибудь долго.

Паника сдавила грудь, и она изо всех сил старалась дышать ровно. Ее страх только привел бы акулу в неистовство. Это промедление уже стоило ей слишком дорого. Акула рванулась к ней, широко раскрыв пасти.

Селеста развернулась, выгнув тело дугой в тот самый момент, когда акула пронеслась прямо под ней. Этот маневр выиграл ей лишь мгновение. В одно мгновение акула развернулась, готовясь ко второй атаке. Она была быстрой. Намного быстрее, чем Селеста предполагала. Бегство было исключено. И она сомневалась, что достаточно сильна, чтобы одолеть акулу в рукопашной схватке, особенно когда в руках у нее то самое существо, которое она пытается защитить.

Оставался лишь один вариант. И все же она медлила, снова уворачиваясь от акулы, чтобы выиграть время. «Ты никому не причинишь вреда, — пыталась она успокоить себя, — и у тебя не осталось другого выбора.» И когда акула метнулась к ее хвосту, Селеста сосредоточилась и открыла рот.

Песня хлынула с ее губ — чарующая и прекрасная. Мягкий, чистый звук, который манил и ласкал, словно возлюбленный. Это был звук, способный разбить сердца и заставить сотни существ опуститься на колени.

Тело Селесты начало светиться. Серебристо-белый свет пульсировал от кончиков ее волос до самого хвоста. Сирена замерла, ее глаза расширились от испуга, когда она взглянула на себя. «Нет. Это неправильно. Сохраняй спокойствие. Сохраняй контроль». Если она потеряет концентрацию, магия Песни развеется. Именно поэтому сирены обычно пели хором.

Словно в ответ на ее мысли, Песня начала ускользать из-под контроля. Но магия не исчезла, как должна была; напротив, она стала чем-то диким и извивающимся, живущим собственной жизнью. И хотя вода вокруг почти не колыхалась, ее белые, как лунный свет, волосы взметнулись вокруг головы, закручиваясь и трепеща. Облака закружились в бездонных черных глазах акулы, поглощая их целиком. Тело хищника замедлилось и остановилось — так близко, что его нос коснулся ее хвоста. Плечи Селесты опустились от облегчения. Песня продолжалась, окутывая застывшую форму хищника. Удерживая. Подавляя. Неподвижность акулы выглядела пугающе. Словно момент, застывший во льду. В ее руках маленькая черепаха тоже замерла. Селеста поморщилась. «Только не снова».

Селеста поплыла вперед, жестом приказывая акуле следовать за ней. Как бы ей ни хотелось сбежать, она должна была держать цель в поле зрения, чтобы поддерживать связь. Акула следовала за ней, как тень, как продолжение ее собственного тела, повинуясь каждой ее мысли.

«Что теперь?» Селесте нужно было успеть на занятия. Мадам Ауралия выгоняла послушниц даже за опоздания. Но она не могла плыть домой. Это привело бы акулу прямиком к границам королевства. Ей оставалось лишь найти место, где можно оставить акулу.

Потребовалось некоторое время, но, наконец, она нашла идеальную расщелину в отвесной скале, далеко от входа в Старию. Одним взмахом руки она направила акулу вглубь пещеры, и та послушно зарылась в темноту. Селеста попятилась, продолжая петь, пока не убедилась, что акула достаточно глубоко. Затем она резко развернулась и стрелой помчалась прочь.

Но, как оказалось, она зря старалась. Селеста была уже в поле зрения дома, когда наконец почувствовала, что черепаха снова начала шевелиться. Песня утихала целых десять минут. Она выругалась про себя. Почему действие магии задержалось?

Селеста посмотрела на крошечную черепаху, потирая большим пальцем ее гладкий панцирь. Она могла бы оставить ее себе. Было бы здорово завести маленького друга, о котором можно заботиться. Но родители Селесты никогда бы этого не позволили. С тех самых пор, как произошел инцидент с дельфином. Но кто же знал, что дельфины такие мерзкие существа? И даже если бы Селеста смогла принести черепаху домой, ей пришлось бы объяснять, где она ее взяла. Если бы только она не была такой никудышной лгуньей.

Со вздохом сирена нашла небольшое скальное образование рядом с оживленным рифом — достаточно безопасное место, чтобы юная черепаха могла устроить там свой дом. Она разжала пальцы, наслаждаясь приятным чувством победы, когда маленькое создание уплыло на свободу.

— Пусть все благословения Богини будут с тобой, малыш, — прошептала она с улыбкой. — До тех пор, пока не сменятся приливы. — Затем, с гордым взмахом хвоста, она направилась домой.

Королевство Стария было возведено в объятиях обширной системы пещер в Южном океане. У входа находились ворота, охраняемые день и ночь. Тысячи циклов назад предок Селесты, королева Айла из дома Нерис, построила их, чтобы контролировать любое передвижение в королевство и обратно. Но наличие лишь одного входа и выхода означало, что всех, кто внутри, можно было легко запереть. Поэтому были проложены тайные туннели. Хорошо скрытые и почти не используемые, они определенно пригодились, если ты принцесса с секретом.

Селеста добралась до груды камней и отодвинула их, открыв отверстие чуть шире ее бедер. Она проплыла внутрь, не забыв плавником вернуть камни на место позади себя. Внизу отверстие расширялось, переходя в длинную глубокую пещеру. Она поспешила вперед; свет становился все тусклее. Глаза сирен были приспособлены к слабому освещению, но она знала каждый поворот и изгиб пути даже в полной темноте.

Туннель заканчивался стеной. Селеста нащупала на плоской породе небольшую трещину и надавила. Камень поддался, отодвинувшись и открыв вид на задние сады дворца. Она проскользнула через отверстие, обернувшись, чтобы вернуть камень на место.

Чья-то рука сжала ее плечо.

— Что ты здесь делаешь? Дворец закрыт для посетителей.

Сердце Селесты ушло в пятки. Она так торопилась, что не заметила стражника. Они еще не узнали ее, но если она сейчас попытается сбежать, они бросятся в погоню. Как ей оправдаться? Если королева узнает…

Резким движением стражник развернул ее лицом к себе. Селеста поморщилась. У нее не было времени придумать ложь. Возможно, именно этим ей стоило заняться по пути домой. Но ее разум был переполнен мыслями о человеческом корабле. Нет, не о корабле. О принце. Его мечтательная песня до сих пор бесконечно отдавалась в ее ушах — зов, ожидающий ее ответа.

Селеста встретилась со стражником взглядом, прекрасно понимая, что ее вина, должно быть, написана у нее на лице. Но стоило стражнику посмотреть на нее внимательнее, как до него дошло осознание. Он отдернул руку от ее плеча, словно она обожгла его.

— Принцесса! — воскликнул он, и его сиреневая кожа залилась густым румянцем.

Селеста знала большинство сирен, работавших на территории дворца, но этого она не узнала. Может, он новичок? Возможно, удача все еще была на ее стороне.

— Добрых приливов! — прощебетала Селеста, озарив его чересчур яркой улыбкой. — Прошу прощения, но, кажется, мы еще не знакомы.

Стражник моргнул, а затем склонил торс в поклоне, так что темные волосы упали ему на лицо.

— Прошу прощения за то, что позволил себе прикоснуться к вам, Ваше Высочество. Я вас не узнал.

Селеста бросила взгляд по сторонам, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь еще, но никого не обнаружила.

— Не беспокойтесь об этом, — любезно сказала Селеста. — Но мне пора… — она замолчала, намекая на то, что не знает его имени.

— Марис, Ваше Высочество, — стражник покраснел, польщенный тем, что она сочла нужным спросить его имя.

— Приятно познакомиться, Марис, — подмигнула Селеста. — Буду рада нашей новой встрече!

Стражник моргнул, провожая ее взглядом даже тогда, когда она уже скрылась из виду.

Это было близко. Слишком близко. Ей повезло. Если бы ее поймал стражник, который знал, где она должна находиться в это время, он бы немедленно отправился к королеве. Но теперь, когда она благополучно направлялась к цели, по ее телу пробежала приятная дрожь от одержанной победы. «У меня получилось!»

Переполненная энергией, Селеста пронеслась по дворцовым коридорам в свои покои. Она схватила копье и кожаный доспех. Ее губы тихо напевали мелодию человеческого принца, эхо которой следовало за ней, пока она плыла по коридорам. Но когда она достигла входа во дворец, голос матери остановил ее.

— Ты опоздала, — сказала королева. — И ты не ела.

Селеста замерла. Она подумывала просто проплыть мимо, притворившись, что ничего не слышала. Но не было никакого смысла игнорировать королеву Старии. Со вздохом Селеста вошла в столовую.

Потолки из белого камня в каждой комнате этого великолепного дворца были невероятно высокими, сводчатыми и покрытыми переливающимся перламутром. Небольшие лучи света проникали в помещение через глубокие прорези, опоясывающие купол крыши. Они были слишком узкими, чтобы сирены могли через них проплыть, но света пропускали достаточно. На взгляд Селесты, это создавало легкое ощущение клаустрофобии. Особенно когда она знала, как сияет солнце там, наверху.

Королева Халия возлежала во главе длинного каменного стола, впившись в младшую дочь пытливым взглядом.

— Доброе утро, матушка, — сухо произнесла она. Селеста попыталась проигнорировать неприятное чувство в животе, вызванное беспокойством матери. Королеву очень заботило то, как их семья выглядит в глазах окружающих. — Вы выглядите очень величественно сегодня, отец.

Король Тидус ответил лишь коротким ворчанием, отчего Селеста едва заметно усмехнулась. Он был человеком немногословным. В это утро отец действительно выглядел весьма внушительно, облаченный в парадные доспехи из кожи ската, туго стягивающие его широкую грудь. Мужественный противовес королевской власти матери. Они были идеальной парой: он — готовый к битве, она — в изящной жемчужной короне и элегантных нарядах из раковин.

— Почему ты не на тренировке? — Король поднес к губам золотую раковину, наполненную блестящей красной икрой. Он был крупным сиреной с крепкими, мощными мышцами под кожей песчаного цвета. На его голове покоилась массивная серебряная корона, украшенная редкими остроконечными раковинами, которые возвышались, словно копья. Из-под короны ниспадали длинные золотисто-светлые волосы, заплетенные в косы.

— Я как раз направляюсь туда. — Селеста очень не хотела опаздывать. Она попыталась, но не смогла удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на аппетитные гроздья морского винограда, лежащие на столе. Живот предательски заурчал.

— Не уходи голодной. Мы бы не хотели, чтобы ты упала в обморок во время занятий на глазах у остальных, — упрекнула мать.

Селеста вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Она в любом случае уже опаздывала, поэтому схватила горсть морского винограда и закинула одну ягоду в рот.

— Твоя сестра уже заходила сегодня утром, — сообщила королева Селесте.

Конечно, заходила. Шай, наследница престола, была воплощением пунктуальности.

Королева заправила прядь кораллово-красных волос за изящное перепончатое ухо. Это был тот же цвет, что и у Шай, ее старшей сестры. Волосы Сефоны были нежно-розовыми, смесью цветов их родителей. И только волосы Селесты были белыми. Дом Нерис когда-то славился своими белыми волосами. Они достались им от рода Королевы-Матери, происходившей от самой Богини Моря. Но прошло уже больше века с тех пор, как кто-то в их семье рождался с белыми волосами их древнего рода. Обладание ими должно было заставлять Селесту чувствовать себя особенной. Но в детстве она сделала бы что угодно, лишь бы иметь такие же волосы, как у матери.

— Есть новости от Сефоны? — спросила Селеста, и в груди у нее затеплилась надежда.

— Не сегодня, Селеста.

Селеста кивнула, немного сникнув. Они почти не получали известий о сестре с тех пор, как та покинула королевство в поисках выгодного брака. На самом деле, Селеста не могла вспомнить, когда в последний раз получала письмо от сестры. Прошел уже почти цикл. И все же она не могла не спросить.

— Почему ты сегодня в доспехах, отец? — спросила она, когда любопытство взяло верх.

— Встречи, — ответил он.

— Какие?

— Это касается защиты нашего королевства, — произнес он, прежде чем вернуться к своей еде, давая понять, что разговор окончен. Селеста не знала, почему она вообще ждала чего-то другого. Ее отец никогда не был склонен вдаваться в детали.

В комнату вплыл слуга, неся свежий серебряный поднос с устрицами. Но королева изучала взглядом только свою дочь, и лицо ее было напряженным. Эхо их недавнего спора до сих пор звучало в ушах Селесты. Уверенная, что мать хочет возобновить ссору, она метнулась к раковинам устриц.

— Прошу прощения. Мне действительно пора, — сказала Селеста, выплывая из комнаты.

— Мы поговорим позже, — донеслось ей вдогонку от королевы.

Но Селеста уже летела по коридору, запихивая устрицу в рот и стараясь не думать о том, насколько она опаздывает и что именно хочет сказать мать. Это была задача, с которой она быстро провалилась, сжимая в руке теперь уже пустую раковину. «Мадам Ауралия меня убьет». Проплывать мимо столовой было ошибкой. Ей следовало подумать о другом пути. Не надо было спасать черепаху. Не надо было подплывать к кораблю. Ее мысли должны быть заняты предстоящим посвящением, а не возвращением к тому прекрасному принцу.

Он был человеком. Она — сиреной. Их виды враждовали с момента своего сотворения.

Она была уверена, что больше никогда его не увидит.

А он никогда даже не узнает о ее существовании.