ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Селеста опустилась на грязный пол камеры.

Выхода не было. Она предала свой народ на каждом шагу.

Она прислонилась спиной к холодным металлическим прутьям, пытаясь найти удобное положение со связанными за спиной руками. Решетка окружала её с трех сторон, четвертой была деревянная переборка корабля. Тот скудный свет, что проникал сюда, исходил из маленького окошка в конце коридора, которое становилось то ярче, то тусклее по мере того, как день клонился к закату. Время ускользало сквозь пальцы, пока она сидела в одиночестве. Разум словно застрял в водовороте, кружась на одном месте и не находя ответов. В какой-то момент слезы иссякли, и тогда она легла на пол, свернувшись калачиком. Слово «одиночество» не передавало того, что она чувствовала. «Потерянность» — тоже… но если объединить их, это было близко к истине. Внутри росла боль, усиливаясь с каждым воспоминанием, с каждым драгоценным мгновением на «Алом возмездии», которое теперь стало горьким на вкус.

Она не знала, сколько времени прошло, когда услышала шаги в коридоре.

Капитан Рейден Шарп появился в дверях, его высокая фигура в длинном черном плаще и кожаных перчатках заслонила свет. На бедре блестела рукоять меча. Его рот был плотно сжат, когда он открыл дверь её камеры и вошел, остановив взгляд на сжавшейся на полу сирене. Тело Селесты напряглось, словно в ожидании нового удара.

— Я никогда не хотел, чтобы всё так вышло, — сказал он, снимая с неё кляп.

Она зажмурилась, когда новая волна боли ударила в грудь. «Не плачь. Не позволяй ему видеть твои слезы». Но она никогда не умела сдерживаться, и сегодня был не тот день, чтобы начать. Горячие слезы наполнили глаза и покатились по лицу, капая на пол.

— Если бы ты нам не помогла, мы бы погибли. Все до единого. Даже если бы нас не убили сирены… мой отец сделал бы это. За то, что я подвел его.

— Ты мог бы сказать мне, — голос Селесты дрогнул. Она наконец повернулась, чтобы посмотреть на него, но это было ошибкой. Его волосы были взлохмачены — так всегда бывало, когда он снова и снова запускал в них руки. Привычка, которая когда-то была ей дорога.

— Ты бы не помогла, если бы знала.

— Помогла бы, — ответила она.

И это была правда.

Еще один кусок её сердца откололся при осознании этого. Она сделала бы для него что угодно. И сделала. Она раскрыла себя человеку, нарушив договор между королевствами сирен. Она пощадила его и обрекла себя на то, что никогда не сможет вернуться домой, в Старию. И, наконец, она раскрыла секреты сирен, чтобы привести его прямиком к священному острову.

Рейден замолчал. Некоторое время единственным звуком в помещении было мягкое шипение морских волн, бьющихся о борт корабля. Её мысли снова вернулись к Мэйв. Если она выжила, вернется ли она за ней? Знает ли она вообще, что Селеста на этом корабле? Есть ли хоть кому-то до неё дело? Вряд ли сирена сможет подняться на борт и спасти её. Если Хор вернется к этому кораблю, то лишь для того, чтобы пустить его на дно. Нет, Селеста оказалась в ловушке. И даже если бы ей удалось сбежать, куда ей идти? У неё никого не осталось. Она нигде не была своей. Она даже больше не была сиреной. Она продала эту часть себя Морской ведьме.

Рейден выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но вместо этого он развернулся и вышел из камеры, с лязгом закрыв за собой дверь. Но, прежде чем покинуть коридор, он остановился.

— Нам нужна ты лишь ненадолго, — сказал он. — Как только мы доберемся до острова и получим то, что нужно, ты будешь свободна.

Селеста проснулась от звука приглушенных голосов.

После того как Рейден ушел, день тянулся невыносимо медленно. Больше никто к ней не заходил. Жалобные рыдания сменились гневом — сначала на Рейдена, затем на саму себя. В конце концов она уснула, но сон был мучительным. Она металась, несмотря на то, что за последнюю неделю почти не смыкала глаз от усталости. А потом цикл повторялся снова: свежие слезы, свежая ненависть. Как корочка на ране, которую она срывала снова и снова, как только та начинала заживать. Лишь когда наступила ночь, она наконец погрузилась в некое подобие покоя.

Но он длился недолго.

Голос Рейдена доносился до неё, низкий и суровый:

— Мы не будем этого делать.

— Почему нет? Она сирена, Рей. Ты бы предпочел идти туда вслепую? — ответил Бастиан. — А если там ловушки? Чары? Не помешает её допросить. Мы даже не знаем, как оно выглядит.

Рейден, по своей новой привычке, замолчал. Она могла представить его: темные глаза холодны, полные губы сжаты в линию.

— Мы не можем рисковать тем, что она узнает, — наконец произнес он.

Голос Бастиана стал громче, в нем слышалось раздражение:

— Почему? — Затем он замолчал, послышался шорох ног. — Ты же знаешь, мы не можем отпустить её после этого, Рейден. Она слишком опасна.

— Хорошо, — прорычал Рейден сквозь зубы. — Валяй. Иди и спроси её о Голосе Океана. Посмотрим, что произойдет.

Бастиан умолк. И мир Селесты перевернулся.

Голос Океана.

Легендарная сила самой Богини.

Это то, что они искали? Всё это время она думала, что Королю пиратов нужны сокровища. Но нет. Конечно, нет. Он хотел власти над самим океаном. Но Голос Океана был утерян столетия назад. Это было почти легендой.

Так же, как и остров Лунапеше.

Селеста напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-то о Голосе Океана, но знала она преступно мало. Говорили, что Голос был последним даром, переданным Богиней одной из её дочерей. Тот, кто обладал Голосом Океана, получал власть управлять морем. Голос мог стирать с лица земли целые города.

Она не могла позволить им найти его.

Звук удаляющихся шагов двух пар ног донесся с лестницы, знаменуя уход мужчин.

Как только она убедилась, что они ушли, Селеста села и осмотрелась. Бастиан был прав: они не собирались её отпускать, что бы там ни обещал Рейден. Как будто она могла поверить хоть единому его слову теперь! Нет, они наверняка убьют её, когда она перестанет быть полезной. Было бы глупо с их стороны поступить иначе.

Её встретила темная, пустая комната. Здесь не было даже стула или кувшина. Единственным, что она нашла, был кусок хлеба, положенный прямо за прутьями клетки, до которого она могла дотянуться. Она схватила его — внезапно проснулся дикий голод — и проглотила за считанные секунды.

Но средств к бегству она не нашла.

Они еще не достигли острова. Вероятнее всего, в какой-то момент им понадобится её помощь. Ей оставалось лишь ждать, пока не представится возможность.

Почувствовав, как к ней возвращается крупица самообладания, Селеста легла на пол, пытаясь снова забыться сном.

Была еще ночь, когда лязг металла заставил её вскочить на грязном полу. Её глаза, всё еще больше сирени, чем человека, сразу увидели, что это было.

Или, если точнее — кто.

Киями стояла перед ней, сжимая в руке ключи. Дверь была открыта.

— Селеста, — сказала она, и её голос дрогнул. — О, Селеста, мне так жаль. Ты в порядке? — Слезы текли по её лицу, когда она опустилась на колени. — Я должна была заступиться за тебя. Всё произошло так быстро. Я понятия не имела, что ты… я видела, как они поймали сирену — твою подругу, — и думала, что они с-сказали тебе. — Её тело содрогалось в объятиях Селесты, пока поток признаний вырывался наружу. — Я даже не верила в сирен, пока не увидела её, она билась и выглядела такой… чудовищной. Но когда я увидела тебя рядом с ней, всё показалось таким неправильным. — Её руки дрожали, пока она развязывала путы Селесты. — Рейден сказал, что ты всё еще нужна нам — чтобы убедиться, что на острове нет сюрпризов, к которым мы не готовы, но… но я не могла… не могла оставить тебя здесь.

— Всё хорошо, — прошептала Селеста, прижимая Киями к себе. — Всё хорошо.

Она никогда раньше не видела, чтобы Киями плакала. Не так. На самом деле, она вообще никогда не видела, чтобы кто-то плакал

так

И хотя сердце разрывалось от боли при виде страданий подруги, в этом было и что-то прекрасное. В каком-то смысле Киями сделала ей подарок — подарок своей уязвимости. И впервые Селеста взглянула на всё с другой стороны.

В её глазах эти слезы не делали Киями слабой.

Девушка отстранилась, её щеки мягко поблескивали в лунном свете.

— Я дождалась, пока капитан уснет, и украла ключи, — быстро проговорила она, сжимая ладони Селесты. — У нас мало времени. Мне нужно вернуться к штурвалу, пока никто не заметил моего отсутствия.

Через мгновение Киями вскочила на ноги, увлекая Селесту за собой.

— А если он узнает, что это ты? — запротестовала сирена, делая шаг назад. — Ты рискуешь своим шансом помочь семье.

Киями улыбнулась, хоть и немного печально.

— Я что-нибудь придумаю, — сказала она, пожав плечами. — Если бы я оставила тебя здесь… я бы никогда себе этого не простила. Ты тоже моя семья, Сел.

Селеста одарила её улыбкой сквозь слезы.

— А ты — моя.

Держась за руки, они быстро прокрались через чрево корабля, избегая каждой скрипучей половинки по пути вверх по лестнице и мимо каюты спящей команды. Было горько осознавать, что она видит «Алое возмездие» в последний раз. Несмотря ни на что, это место она только начала считать домом. С острой болью она поняла, что у неё не будет шанса попрощаться с Адмиралом.

Когда они вышли на палубу, Селеста снова почувствовала успокаивающее прикосновение соленого ветра к лицу. Она будет скучать по этому. Скучать по кораблю, покачивающемуся под ногами, и ветру в волосах. По солнцу на щеках. По ощущению каната в руках. Это была последняя ночь перед затмением, луна была полной. Рассвет наступит слишком скоро.

Киями заключила её в крепкие объятия.

— Пусть наш Бог хранит тебя до нашей новой встречи, — прошептала она ей в волосы.

— Ни одна сирена не плавает в одиночестве, если у неё есть семья, — ответила Селеста. — До тех пор, пока не повернут приливы.

Они отстранились, и Селеста тихо рассмеялась, увидев, как глаза Киями блестят от слез, ведь её собственные глаза тоже были влажными.

— Нам пора, — сказала Киями, сжимая руку Селесты и подталкивая её к спасательной шлюпке. Селеста кивнула, с тяжестью в животе осознавая, что ей всё еще нужно найти Морскую ведьму, чтобы вернуть свой хвост. Возможно, тогда она сможет доплыть до дома и предупредить мать о плане короля украсть Голос Океана.

Киями потянула за канаты, спускавшие шлюпку к темным водам. Она опускалась медленно. Дюйм за дюймом.

— Стой.

Это слово произнесла не Киями.

Селеста повернула голову и увидела капитана, застывшего наверху лестницы. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах читалась паника, словно он бежал изо всех сил. Должно быть, он зашел проверить её и обнаружил камеру пустой.

— Беги, Селеста! — крикнула Киями, её рука легла на рукоять меча.

Но спасательная шлюпка еще не достигла воды. Ей нужно было перерезать канаты. Селеста потянулась к поясу, но ножа на месте не оказалось.

Как она могла забыть? Его забрали, когда связали её.

Точно так же, как забрали у неё всё остальное.

— Я хочу воспользоваться услугой, которую ты мне задолжала, — сказал Рейден.

Селеста встретилась взглядом с капитаном. Но сейчас он не был похож на капитана Рейдена Шарпа. Он был просто Рейден. Облако наплыло на звезды, скрывая их с небосвода.

— Называй, — сказала она.

— Останься. — Его лицо было открытым, уязвимым. Это было не требование, а мольба. Надежда. — Пожалуйста, — добавил он, и голос его дрогнул.

Подул сильный ветер. Захлопали паруса. Селеста смотрела на него, не в силах пошевелиться под взглядом человека, который её предал. Человека, которого она любила.

— Я же говорила тебе, — прошептала она, чувствуя, как разрывается сердце, — это должно быть то, что в моих силах.

И она нырнула за борт.

Лицо Рейдена появилось над перилами, он смотрел, как она прыгает. С нечеловеческой грацией Селеста выгнула спину, вытянув руки над головой в идеальную линию. Волны становились всё ближе, словно спешили поприветствовать её. Её тело рассекло воду, как это бывало тысячи раз прежде. И вдруг время, проведенное на корабле, показалось сном. Сном, от которого она наконец пробуждалась.

Но её легкие были человеческими. Её ноги были человеческими. Когда она вынырнула, она не смогла разобрать его выражение лица. Не смогла понять, был ли его крик пропитан скорбью или яростью. Она задержала дыхание, стараясь оказаться как можно дальше от корабля.

Селеста плыла быстро. Гораздо быстрее любого человека, но даже на четверть не так стремительно, как та сирена, которой она была когда-то. Чтобы оставаться незамеченной, она старалась плыть под водой как можно дольше. И всё же ей приходилось всплывать каждые несколько минут, чтобы сделать судорожный вдох, прежде чем вновь нырнуть под спасительный покров волн. Если они смогли поймать Мэйв, они наверняка могли поймать и её.

Но ни сетей не было сброшено, ни гарпунов выпущено.

«Он отпустил меня». Эта мысль возникла сама собой, и она тут же отбросила её. Неважно, отпустил ли он её. Вскоре она оказалась достаточно далеко, чтобы почувствовать себя в безопасности. Она вынырнула; белые волосы прилипли к лицу, пока она покачивалась на волнах. В темноте она всё еще могла различить корабль, уходящий к горизонту.

Что теперь?

Она не могла отправиться на поиски Мэйв. Если её подруга выжила, она наверняка уже направлялась в Старию, а если нет… что ж, Селеста ничем не могла ей помочь. Они были почти в дне пути от того места, где Мэйв упала за борт.

Было слишком много ошибок, которые Селеста хотела бы исправить. Слишком много провалов. Она доверилась человеку и теперь расплачивалась за это. И вскоре расплатятся все сирены. Король пиратов что-то замышлял. Она не знала что именно, но понимала: если власть над океаном окажется в его руках… никто не знает, на что он будет способен. А она сама привела его прямиком к цели.

Но надежда еще оставалась. Они не знали, как попасть на остров. Это легендарное место богов. Нельзя было просто пришвартовать корабль к его берегу. Остров наверняка защищала магия. Древняя магия.

И всё же, возможно, король уже знал путь. Она не могла позволить себе думать, что остров в безопасности. «Я не должна была прыгать с корабля, — с горечью подумала Селеста. — Я должна была просто выбросить за борт Рейдена».

Но содеянного не изменить. Теперь нужно сосредоточиться на том, как помешать людям завладеть Голосом Океана. Остановить корабль в одиночку было невозможно. Её голоса не хватило бы, чтобы заманить в воду весь экипаж. А Рейден почему-то был неуязвим. «Я должна вернуться в Старию», — приказала она себе, поворачиваясь в сторону дома. Но станут ли они её слушать? Да и Стария была так далеко. Она ни за что не успеет вовремя.

«Я стала слишком человечной», — сердито подумала она, работая ногами. —

«Я не справлюсь». Даже в лучшие времена она не была лучшим солдатом. Даже на пике сил она не была самой могущественной певицей. Она не была мудрой и спокойной, как Сефона, или сильной и решительной, как Шай. Даже в те редкие моменты, когда её способности проявлялись удивительным образом, она не могла их контролировать. Она даже не понимала их природы.

Но она была единственной, кто знал о планах людей.

И прямо сейчас этого должно быть достаточно.

«Если бы я только смогла опередить их и добраться до острова… возможно, я бы успела забрать Голос и уйти до их прибытия». Эта мысль придала ей сил, даже если план был сырым. Селеста посмотрела на звезды. Тонкие облака проплыли мимо, открыв взору четыре «дочери», наблюдавшие за ней сверху. Она сориентировалась, разворачиваясь в сторону, где, как она знала, лежал остров. А затем нырнула в воду. Она осматривала морские глубины в надежде найти хоть какое-то существо, которое помогло бы ей, но вокруг было пусто. Увы, сирена не могла просто спеть песню, чтобы к ней приплыл любой зверь. Песня предназначалась для конкретной цели, создавая связь между певцом и слушателем. Это была не сеть, которую можно закинуть на кого угодно.

И она начала плыть сама.