ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Селеста моргнула. Казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Но прежде, чем она успела что-то сказать, Рейден продолжил.

— Мои мать и отец встретились в порту. Он был капитаном пиратского флота, а она — юной девушкой, живущей у самого моря. Когда мать сказала ему, что беременна, отец ушел. Он никогда не хотел семьи, а уж тем более ребенка. Когда семья матери узнала обо всем… они выгнали её. — Его голос ожесточился. — В Хинарсо это не считается обычным делом, но всё еще есть люди, которые с презрением смотрят на незамужних женщин с детьми. Поэтому, когда мать родила меня, она осталась совсем одна. Она назвала меня Рейден. Её маленький шторм.

Рука Селесты сама потянулась к его руке. Он переплел свои пальцы с её и сжал их в благодарности.

— Она изо всех сил пыталась удержаться на работе. Мне было пять, когда в нашем городе разразилась лихорадка. Моя мать, как и многие другие, заболела и умерла за две недели. — Он сделал паузу, и Селеста не заметила, как у неё на глазах выступили слезы. — Когда отцу сообщили, что она умерла и оставила ему сына — что ж, полагаю, он решил взять меня к себе и вырастить наследника.

— Я никому этого не говорил, но всегда верил: если бы он забрал маму с собой, если бы не бросил её, она была бы жива. Он — причина, по которой она умерла в одиночестве, нищей на улице. — Рейден наконец встретился с Селестой взглядом. — Так что я сохраню твой секрет, если ты сохранишь мой.

Селеста кивнула, но промолчала. Она гадала, почему он не рассказал этого раньше. Бастиан — его ближайший друг, практически брат. Почему Рейден скрывал это? Из-за того, что Бастиан работал на его отца? И почему Рейден всё еще стремился заслужить одобрение отца после всего, что тот совершил? Но вместо этого с языка сорвался другой вопрос:

— Почему ты рассказал мне?

Рейден прижал их сцепленные руки к своей груди.

— Потому что это было легко, — ответил он.

Селеста напряглась. Секрет, которым так легко поделиться, не был равноценным обменом. Но он продолжил: — Разговаривать с тобой — самое легкое из того, что я когда-либо делал. Мы могли бы говорить часами, днями, годами, и я бы никогда не устал. И теперь, когда я услышал твой голос, признаюсь, это мой самый любимый звук. — В его лице было столько искренности.

Её глаза расширились, а сердце забилось в груди.

— Так, мы договорились? — спросил он.

Селеста высвободила руку и протянула её ему, ладонью вверх. Человеческий способ скрепить договор. Он улыбнулся и взял её за руку, но прежде чем она успела пожать её, он притянул её ближе, накрыв её губы своими.

Она растаяла в этом поцелуе. Это было куда лучше, чем рукопожатие.

— Вот почему напитки так долго несли.

Селеста отпрянула от Рейдена, словно обожглась. В дверном проеме стояла Киями, ухмыляясь.

— Они там слюнями обменивались? — крикнул сверху Торбен.

— Ага! — отозвалась Киями.

Сверху раздались одобрительные возгласы и стоны.

— Ты должен мне пять серебряных, Бас! Я же говорила, что это случится после фестиваля! — сказала Киями, поиграв бровями в сторону Селесты. Сирена обхватила себя руками и простонала. Ей хотелось превратиться в морскую пену и раствориться в палубе.

— Могли бы и поторопиться, — проворчал Торбен. — Если бы Валенсия не помешала, я бы выиграл!

Рейден стоял перед ней, улыбаясь во весь рот. Его мускулистые руки были скрещены на широкой груди, он был воплощением самодовольной уверенности. Селесте хотелось стереть это выражение с его лица. Или зацеловать его. Но вместо этого она взяла свой бокал вина со стола, осушила его одним махом, затем подхватила бутылку и зашагала вверх по лестнице.

— Если ты разобьешь ей сердце, я помогу ей тебя убить, — мягко сказала Киями, проходя мимо Рейдена, собрав остальные бутылки и следуя за Селестой.

— Двое на одного? Звучит захватывающе! — крикнул Рейден им вслед.

К счастью, появление новых запасов алкоголя отвлекло команду настолько, что Селесте удалось избежать любых неловких вопросов. Через некоторое время к празднеству присоединился и Рейден. Она беспокоилась, что это будет неловко — не только между ней и капитаном, но и между ним и остальными. Заметив беспокойство Селесты, Киями обняла её за плечи и сжала. Этот жест был таким по-человечески теплым, что она невольно улыбнулась.

— Видеть вас вместе… это кажется правильным, — сказала Киями. — И то, как он на тебя смотрит… Я никогда раньше не видела, чтобы он на кого-то так смотрел.

Эти слова заставили её нервничать, в животе снова заплясали пузырьки радости. Это было приятное чувство. Селеста ответила на объятие подруги, радуясь, что ей не нужно ничего отвечать. Подняв взгляд, она увидела, что Рейден смотрит на неё с другого конца палубы. Он стоял рядом с Бастианом, разделяя с ним напиток и смех. И вдруг, несмотря на шумную компанию, ей показалось, что они на палубе совсем одни. Бастиан, заметив, что внимание Рейдена переключилось, проследил за его взглядом. Но когда их глаза встретились, улыбка на лице Бастиана исчезла. Селесту вдруг охватил холод. Он злится на неё? Почему?

— Ты пропустила! Ранее был настоящий звездопад, — сказал Насир, милосердно заслонив Бастиана от её глаз.

— Думаю, она видела, как летят искры, — выпалила Киями.

Селеста фыркнула, заставив Киями разразиться приступом смеха. Пока они обе давились от хихиканья, Насир тихо посмеивался, наблюдая за ними с теплотой. Это взаимодействие было странно семейным. И вдруг Селеста улыбнулась совсем по другой причине. К счастью, как только они пришли в себя, Киями решила сменить тему.

— А вы с Торбеном влюбились друг в друга в море? — спросила она.

— Знаете, это наше первое совместное плавание, — ответил Насир. — Я никогда раньше не ходил под парусом.

Селеста и Киями обменялись удивленными взглядами.

— Торбен был пиратом. Но однажды он на какое-то время застрял в Порт-Ромси в поисках работы и забрел в мой паб. Он рассказывал мне истории о своих приключениях, о своей семье, о том, как Король пиратов бросил его на произвол судьбы… И не раз он дрался с посетителями, которые пытались задирать меня, — сказал Насир с нежной улыбкой.

— И ты влюбился, — заключила Киями.

— И я влюбился, — повторил Насир, переводя взгляд на своего мужа. Грубоватый йенрианец сейчас был с Рейденом и Бастианом, активно жестикулируя со своей кружкой.

— Не знала, что это твой первый раз в море, — сказала Киями.

— Я никому из вас не говорил, — просто ответил Насир.

Разговор продолжался, но по мере того, как они болтали, вина тяжелым грузом ложилась на грудь Селесты. Даже сейчас они пытались вовлечь её в беседу, несмотря на её молчание. Она не хотела сближаться с этими людьми. Но теперь она не могла представить свою жизнь без них. «Я расскажу им», — решила она, когда придет время. Может, её акцент выдаст в ней сирену, а может, и нет. В любом случае, она устала от этого маскарада. И все же — что, если они никогда не простят её за обман? Что, если они узнают, кто она, и выгонят её? «Тогда они не те люди, которыми я их считаю».

— Как думаешь, Селеста, будет еще шторм? — спросила Киями, вырывая её из раздумий.

Селеста покачала головой. «Нет, я думаю, солнце наконец пришло, чтобы остаться».

Вечеринка начала угасать. Из-за крепкого напитка и нехватки сна один за другим члены экипажа расходились по каютам, пока не остались только Торбен, Селеста и Рейден, сидящие вокруг мерцающего фонаря.

— Я хочу… поблагодарить тебя, Рейден, — сказал Торбен, слегка покачиваясь с бутылкой в руках. — После моего… э-э… инцидента… никто не предлагал мне работу. Никто! Пока не появился ты. Думаю, после этого я наконец вернусь в милость к твоему отцу и снова смогу бороздить моря… — Он замолчал, в его глазах заблестели слезы. Он поспешно вытер их рукавом, когда Рейден протянул руку и похлопал его по плечу.

— Ты был лучшим человеком для этой работы.

Селеста старалась сохранять невозмутимое лицо. Она не забыла, как Рейден противился тому, чтобы Торбен присоединился к команде. Но в словах капитана была доля правды. Торбен, несмотря на все свои недостатки, был лучшим для этого дела. В конце концов, он помог спасти её в Порт-Веллуно, даже если это выглядело как плохо замаскированный предлог, чтобы использовать взрывчатку.

— Скоро идете спать? — спросил Насир, появившись на лестнице.

— Да, иду. — Торбен поднялся и крепко пожал руку Рейдена. — Ты хороший человек, капитан, — сказал он, прежде чем, пошатываясь, последовать за мужем вниз, оставив Селесту и Рейдена наедине — впервые после того самого поцелуя.

Наступил момент тишины. Селеста запрокинула голову, глядя на четыре сияющие «дочери» — звезды светили так же ярко, как в ту самую первую ночь. Звезды мерцали над ней, словно драгоценные камни в короне. В памяти всплыли воспоминания о Рейдене и о том, как холодно он держался с ней поначалу. Она почти не узнавала в человеке перед собой того же самого мужчину.

— У тебя есть братья или сестры? — спросил он, нарушая тишину.

Вопрос был настолько удивительно обыденным, что Селеста рассмеялась.

— Что? Мне любопытно. — Он усмехнулся.

— У меня две сестры, — сказала она. — Шай, старшая, и Сефона, средняя.

— Какая Шай?

— Сложная. — Селеста вздохнула.

Рейден кивнул, слушая.

— Сефона — любимица. — Хотя говорить о семье было больно, в этом чувствовалось облегчение, словно сам акт «быть узнанной» был тем, чего она жаждала долгое время. — Она одаренная и добрая. Когда мы были маленькими и мы с Шай ссорились, Сефона всегда была той, кто усмирял бурю. После того как Сефона уехала, мы с Шай так и не перестали враждовать.

— Куда она уехала?

— В другое королевство. Полагаю, родители убедили её, что она принесет больше пользы как невеста какого-нибудь принца. — Её взгляд опустился на пол.

— А ты должна выйти замуж за принца из другого королевства? — спросил Рейден, и его тон стал серьезным, когда он уставился на неё своим привычным обжигающим взглядом.

Она сглотнула вино и с тяжелым вздохом поставила бокал.

— Вероятно, — призналась Селеста, — если я когда-нибудь научусь держать себя в руках. — Секунду спустя она поняла, что сболтнула лишнее.

— Значит, ты принцесса? — Он усмехнулся.

Селеста сузила глаза, глядя на него; раздражение из-за его тона каким-то образом перевесило страх перед тем, куда заводит этот разговор.

— Да, — ответила она, вскинув подбородок.

— Почему-то меня это не удивляет, — протянул он.

— И почему же? — огрызнулась она.

В глазах Рейдена заплясали озорные огоньки.

— Ну, во-первых, ты явно привыкла добиваться своего. — Он откинулся спиной на поручни корабля.

Селеста горько рассмеялась.

— Едва ли. За меня всё решили в моей жизни.

Насмешливая манера Рейдена смягчилась. Он опустил ногу, прижав её к её ноге — это было успокаивающее, придающее уверенность присутствие.

— А чего бы ты хотела, если бы могла решать сама? — спросил он.

Селеста замерла, обдумывая ответ.

— Я… я никогда об этом не думала.

В животе поднялось тревожное чувство. Она поднялась на ноги и отошла, чтобы дать себе немного пространства. Они подошли слишком близко к той великой невысказанной тайне. К правде, которую она уже никогда не сможет взять назад. Она и так уже слишком много раз подводила свой народ. Если она расскажет ему, и кто-нибудь узнает, пострадает не только она. В некотором смысле договор между королевствами был нарушен в тот день, когда она вошла в «Сломанный компас». И все же, одно дело, если Рейден догадывается, кто она, и совсем другое — признаться самой. Произнести это вслух. Но она доверяла ему. Как бы глупо это ни было. Она знала: если она расскажет ему, это останется между ними. Потому что Рейден уже всё знал и не проронил ни слова. И она понимала, что уже никогда не сможет вернуться к своей семье, к своему народу после того, как не выполнила задачу и не убила его.

Хуже всего было то, что она любила его. Любила так сильно, что у неё перехватывало дыхание, а мир плыл перед глазами. Любила так сильно, что ненавидела себя за это. И больше всего на свете она надеялась, что он ответит ей взаимностью. Но как он мог полюбить её, если не знал её настоящую? Всю, целиком?

Вдыхая теплый ночной воздух, Селеста прислонилась к борту корабля и посмотрела на воду. Перед ней был прыжок веры.

И она прыгнула.

— Только когда я… — она набрала воздуха, укрепляя свои нервы, — только когда я увидела, как ты танцуешь на своем корабле, я вообще осмелилась мечтать о чем-то большем, чем то, что знала раньше. — Она думала, что закончила, но следующие слова сорвались с губ сами, такие тихие, что она не была уверена, услышал ли он их. — Сирены не танцуют так, как люди.

Она не обернулась. Не смела посмотреть на него. Но за спиной услышала, как он встал. Почувствовала его взгляд на своей спине — казалось, он прожигал её насквозь, до самого бьющегося сердца. В горле пересохло. Секрет был раскрыт. Момент, которого она так боялась, наконец настал. И она сама выбрала этот путь.

Между ними воцарилась тишина. Легкий ветерок коснулся кожи, вызвав дрожь. Она чувствовала себя обнаженной, несмотря на всю свою одежду.

А затем…

— Я никогда не благодарил тебя. За то, что спасла меня и Баса.

— Нет, — тихо ответила она, — не благодарил.

Она обернулась, не в силах больше выносить неизвестность. Рейден был там. Он сделал несколько шагов к ней. Медленно. Уверенно. На его лице было всё то же теплое выражение, что и всегда. Ничего не изменилось. И в то же время изменилось всё. Это было почти даже слишком обыденно. Неужели она волновалась из-за пустяков? Вероятно. Это очень похоже на неё. И все же узлы в её животе развязались, когда она посмотрела в его лицо и поняла: они пережили и этот шторм.

— Спасибо, — сказал он с улыбкой, подходя так близко, что она могла бы дотронуться до него рукой. — Можно спросить… почему ты это сделала?

— Потому что… потому что ты прыгнул за борт, чтобы спасти своего друга. Потому что ты оказался не тем злодеем, которым тебя описывали.

На его лице отразилась боль.

— А что, если это так? — спросил он приглушенным голосом. — Что, если я хуже?

Рука Селесты легла ему на щеку, и он повернулся лицом к её ладони, ища тепла. В его глазах она видела сожаление и печаль, топящие его изнутри. У скольких из его погибших членов экипажа были семьи, как у Киями или Бастиана? Или мечты, как у Торбена? Вещи, оставшиеся невысказанными или незавершенными. Она видела, как сильно это преследует его. Как он терзает себя. Это было заметно в том, как он оберегал свою команду. Столько ужасных вещей он совершил во имя короля.

— Ты — не твой отец, — сказала она.

Рейден сделал шаг назад, и в его глазах промелькнуло раздражение.

— Ты его не знаешь.

И внезапно Рейден начал ускользать от неё, превращаясь обратно в капитана Рейдена Шарпа, сына Короля пиратов. Она бессильно опустила руку. Неужели она неправильно истолковала его чувства?

— Я не думала…

— Нет, — отрезал он, — ты не думала.

Внутри вспыхнула холодная и яркая волна раздражения.

— Знаешь, Рейден, я пытаюсь взглянуть на вещи с твоей точки зрения, но у меня не получается засунуть голову так глубоко в задницу, как тебе! — выпалила она.

Он замер.

— Повтори это.

Гнев Селесты поутих.

— Я… я пытаюсь взглянуть на вещи с твоей точки зрения, но…

— Нет, — сказал он. — Часть, где ты назвала мое имя.

— Рейден, — произнесла она, чувствуя, как колотится сердце. Впервые она произнесла его имя своим собственным голосом. — Рейден, я пытаюсь…

Он обрушился на неё, как гравитация. Неизбежно. И когда его губы встретились с её, она почувствовала, как звезды падают с небес. Все её секреты были обнажены перед ним, и он принял её такой, какой она была. Его пальцы запутались в её серебристых волосах, а она обхватила его за шею, прижимаясь всем телом. Поцелуй был страстным, жадным. В нем не было контроля. Поцелуи никогда не ощущались так. Это было страстно, дико и прекрасно. Это было по-человечески.

Над головой звезды чертили на небе огромные сверкающие дуги. Казалось, сами небеса синхронизировались с искрами, вспыхивающими в её груди, пока Рейден осыпал поцелуями её подбородок и челюсть. Он прижал её к борту корабля, обнимая. Она знала: он не даст ей упасть. А если она и сорвется, то они упадут вместе.