ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Рука Рейдена накрыла голову Селесты, защищая её, когда «Алое возмездие» содрогнулась, их яростно швырнуло в сторону. С глухим стуком они рухнули на палубу. Под ними корабль застонал, качнулся, перекатился. И выровнялся.

«Алое возмездие» с брызгами вылетела из устья течения.

Какое-то мгновение ни Селеста, ни Рейден не двигались.

Они были в безопасности. Корабль шел по курсу.

— Это… это ты сделала? — Рейден поднял голову и уставился на Селесту широко открытыми глазами.

Её замешательство сменилось весельем. Она покачала головой. Очевидно, отец рассказал ему очень мало правды о способностях сирен.

— А, — протянул он, большим пальцем убирая прядь серебристых волос с её щеки. — Ну, полагаю, это было просто везением.

Смех прорвался сквозь её горло. А затем она разрыдалась, притянув Рейдена в яростные объятия, пока её тело сотрясали рыдания. Всё напряжение внутри неё разом отпустило. И вскоре Рейден тоже рассмеялся.

— Это было ужасно!

Киями! Пиратка появилась у ступеней, её ноги дрожали.

— Я думала, нам конец.

— Несомненно! — ответил Торбен с подозрительно радостными нотками в голосе. — Прошла целая вечность с тех пор, как я по-настоящему думал, что вот-вот умру.

— Все живы? — крикнул Бастиан, отвязывая свою веревку. Рейден с облегчением посмотрел на друга.

Команда начала пересчитываться, и, как ни странно, никто не пострадал. По крайней мере, физически. Некоторые всё еще были в воде, но их быстро нашли и вытащили на борт.

Впервые Селеста почувствовала, что более чем готова снова оказаться на суше. Команда суетилась, проверяя корабль на повреждения. Под палубой всё еще было немало воды, но в остальном ничего серьезного. Даже Адмирал, хоть и был напуган, чувствовал себя прекрасно. По-видимому, Киями была с ним, когда они начали крениться, и успела пристегнуть их обоих вовремя.

Хвала Богине — эта странная маленькая команда выбралась живой.

Селеста присоединилась к Торбену и другим матросам, чтобы вычерпывать воду ведрами и выбрасывать её за борт. Они успели изрядно поработать, когда услышали крик сверху:

— Дождь! Он прекратился!

Ведро в руках Селесты упало с всплеском. Она преодолела лестницу по две ступеньки за раз. И действительно, поднявшись на палубу, она увидела, что небо прояснилось. Мерцали звезды. Луна, почти полная и яркая, казалась над их головами крупнее, чем обычно. Странно. Но Селеста всё равно улыбнулась этому зрелищу. Казалось, будто последнюю неделю они провели в темной пещере, а теперь нашли путь к свободе. Её плечи опустились от облегчения.

Торбен закричал от радости и побежал к Насиру. Они закружились вместе по всё еще блестящей от влаги палубе, восторженно выкрикивая. Под их ногами скользкая поверхность отражала звезды, словно они танцевали прямо в небесах. Киями задала ритм, топнув ногой, и даже Бастиан присвистнул и начал хлопать в ладоши. Сама того не замечая, Селеста почувствовала, как её тело начало покачиваться в такт этой необычной музыке. Не было инструментов. Не было певцов. В этом не было ничего стройного или даже красивого. Это было дико, грубо и… весело. Рейден возник перед ней, протягивая руку.

— Полагаю, я задолжал тебе танец, — сказал он, широко и открыто улыбаясь.

Щеки Селесты вспыхнули, когда она вложила свою ладонь в его. Одно лишь прикосновение его теплых, грубых пальцев заставило её спину покрыться мурашками. Одним резким движением он закружил её, притягивая к своей груди, и обвил свободной рукой её талию. Она рассмеялась, и в её сердце расцвели удивление и восторг. Его тепло ощущалось так близко, что сквозь промокшую одежду она чувствовала каждое место их соприкосновения. Если раньше малейшее касание заставило бы её бежать прочь, то теперь Селеста осознала: в его руках она чувствует себя в безопасности. Еще один поворот кисти — и Селесту закружило прочь, она завертелась по палубе, пока сцепленные руки не натянулись, как струна. В бою Рейден был дерзким, каждый его удар и выпад были исполнены силы и решимости. В нем жила ярость. Страсть. Она сквозила во всем, что он делал. Во всем, чем он был. И она чувствовала эту энергию в том, как он двигался с ней. Но в то время как Рейден был палящим солнцем — всепоглощающим и ярким, — Селеста была ледяной луной. Плавной, выверенной. Покорной. Следующей за каждым его шагом.

Все это время он не отрывал взгляда от её лица. Он с восторгом наблюдал, как она удивленно ахнула, когда он наклонил её назад в глубоком изгибе.

— Не бойся, любовь моя. Я держу тебя, — прошептал он ей на ухо, и его объятия стали крепче. Внезапно её живот словно наполнился пузырьками радости.

Он медленно поднял её, его улыбка ширилась, пока лицо не озарилось сиянием. Радость, облегчение и вкус победы. Они сделали это. Они справились. Вместе. И Селеста поняла, что сияет в ответ.

— О, встречали ли вы когда-нибудь столь бесстрашную команду? Что ведет славный бой в синей пучине? — запел Насир песню, которую Селеста уже слышала однажды. И все же ей казалось, будто она звучала в её голове сотни раз. Это была та самая песня, которую Рейден пел в свой день рождения, когда она впервые увидела его. С тех пор, казалось, прошла целая жизнь. После первого куплета подхватил капитан:

Пей, пей, пока не иссяк наш запас!

Будем танцевать, пока солнце не скроется от глаз.

Бери, что можешь, и не падай духом ни разу,

Пока не пробил наш последний час.

Затем вступили Бастиан и Киями, пока не запел весь экипаж. Их песня была далека от идеала, но была удивительно искренней в своем несовершенстве. Один голос фальшивил, другой не попадал в ноты, сливаясь в нестройный, но мощный хор. Однако это было громко, вдохновенно и наполнено жизнью. И Селесте так отчаянно хотелось присоединиться. За редким исключением, музыка для сирен была оружием. Но здесь это было самовыражение. Это была общность и страсть — две вещи, которые, как начинала понимать Селеста, стали для неё бесконечно дороги.

Скоро наши приливы повернут вспять!

Славу, сокровища и богатство будем мы брать.

Мы расскажем нашу историю, и мир будет знать,

Когда мы вернемся — всем нам не устоять.

Селеста впитывала всё это. Каждую резкую ноту, каждый топот ног в такт. Звучание нестройных голосов команды. Ощущение грубой ладони Рейдена, сжимающей её руку. Его вторая рука, прижимающая её к себе за спину. То, как морщинки в уголках глаз её капитана собирались, когда он смотрел на неё. Порхающее чувство в груди. И снова та же мысль.

Я влюбляюсь в него.

Мысль, которая теперь уже не казалась такой опасной. Она прошептала её самой себе, словно принесенная легким бризом. Хотя у нее не было опыта в любви, она знала — это правда. Это чувство казалось неизбежным. Как ночь, уступающая место дню.

Рейден наклонился совсем близко, склонив голову так, что его губы оказались рядом с её ухом.

— Твоя улыбка затмевает сегодня звезды.

Сердце пропустило удар.

Пей, пей, пока не иссяк наш запас!

Будем танцевать, пока солнце не скроется от глаз.

Бери, что можешь, и не падай духом ни разу,

Пока не пробил наш последний час.

Песня завершилась довольно долгим и громким крещендо. Рейден закружил Селесту, отстраняясь, и отвесил ей шутливый поклон с усмешкой на губах. Селеста повторила его жест, и от этого Рейден разразился смехом. Хотя она не знала причины его веселья, ей было приятно осознавать, что именно она заставила его смеяться.

Рядом возник Торбен, впихивая каждому в руки кружки, наполненные до краев жидкостью с резким запахом. Он отмахнулся от вопросов о том, что именно в кружках, и вместо этого вскинул свою таверну в воздух.

— За самых упрямых идиотов на всем море!

— И за богов, которые нас берегут, — добавил Насир, также поднимая свою чашу.

Экипаж собрался в круг, и один за другим они подняли кружки, с грохотом стукнули ими друг о друга и сделали по большому глотку. Этот загадочный напиток был собственного приготовления Торбена.

— Это не просто алкоголь! — настаивал он, но вкус был горьким и обжигал горло на всем пути вниз. После первого же глотка Селеста вылила остатки за борт, когда решила, что никто не смотрит.

Но остальная команда опустошила свои запасы быстро. Они передавали по кругу новые бутылки и поднимали тосты за всё подряд.

— За ясное небо и попутный ветер.

— За неисчислимые сокровища.

— За узы, которые невозможно разорвать.

— За чертовски захватывающую историю, которую мы расскажем.

Селеста отказалась, когда Торбен предложил ей еще выпить.

— Ладно! Больше мне достанется, — проворчал он, забирая бутылку и выливая остатки в свою кружку. Увидев в этом возможность раздобыть что-то получше, Селеста выхватила у него из рук пустую бутылку, потрясла её и указала на лестницу.

— О! Вот это девочка! Принеси эля! — сказал Торбен, похлопывая её по спине.

Селеста кивнула и ускользнула под палубу, на камбуз. Дверь она оставила приоткрытой, чтобы слышать празднование наверху. Приливы и отливы звуков успокаивали её. Вокруг было темно, но она уже хорошо знала это помещение.

Её пальцы нащупали спички, оставленные на столе, и вскоре масляные лампы ярко запылали. Она научилась зажигать свечи, наблюдая за остальными. Всё чаще она замечала в себе маленькие человеческие привычки, которые переняла случайно. Жест приветствия. То, как она держит приборы. Селеста поставила пустую бутылку на стол. Хотя у неё проснулся вкус к алкоголю, то, чем угощал Торбен, было, говоря коротко, отвратительно. Она понятия не имела, зачем кто-то добровольно пил бы это снова.

Подхватив лампу, она нырнула в заднюю комнату, где Насир хранил еду и напитки. Свет заскользил по бутылкам, и Селеста поразилась тому, как много слов на этикетках она уже узнает. Их было всё еще слишком мало, чтобы прочесть полностью, но радостная дрожь всё равно пробежала по телу. Её рука нащупала знакомую бутылку медового вина и сняла её с полки, прежде чем она принялась искать эль, нужный Торбену. Он часто пил эль за ужином, поэтому она знала, как он выглядит. Наконец она обнаружила его на полу, в дальнем правом углу. Она переложила лампу из одной руки в другую, размышляя, как унести всё это сразу.

— Тебе помочь? — Этот голос заставил её вздрогнуть. Сирены привыкли чувствовать присутствие кого-то, прежде чем увидеть его.

Селеста выпрямилась и обернулась: Рейден, опираясь рукой о дверной косяк, наблюдал за ней с забавным выражением лица. Отбросив мысли о своей скрытности, Селеста протянула ему лампу.

— Хороший выбор, — сказал он, указывая на вино в её руке. — Я видел, что напиток Торбена из Йенрии тебе не пришелся по вкусу.

На её лице отразилось удивление. Она была уверена, что никто не заметил, как она вылила его. Она пожала плечами и кивнула, вызвав у капитана тихий смешок. Он поставил лампу на стол и потянулся, чтобы помочь ей с бутылками, но Селеста жестом остановила его.

— Я знаю, что ты справишься сама, — усмехнулся он. — Я всего лишь пытался быть галантным.

Она фыркнула, но всё же передала ему бутылку вина. Затем она достала из шкафчика два разных бокала и штопор, поставив их на стойку.

— Почему бы нам не открыть его прямо сейчас? — предложил Рейден с улыбкой. Он извлек пробку с приятным хлопком и разлил вино по бокалам. — За тебя, — сказал он, поднимая бокал, — лучшего Навигатора, которого я когда-либо встречал.

Селеста просияла от гордости.

Рейден поправился:

— И единственного Навигатора, которого я когда-либо встречал.

Это вызвало у неё легкий смех, когда она коснулась своим бокалом его. Этот титул звучал приятно, даже если оба они знали, что это не совсем так. Селеста сделала глоток; напиток был таким же восхитительным и сладким, как она помнила. В одно мгновение она перенеслась на тот фестиваль, наслаждаясь апельсином.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

Селеста пожала плечами и указала на вино.

— О вине?

Она покачала головой.

— О Порт-Веллуно? — снова попытался он.

Достаточно близко. Она улыбнулась и кивнула.

— Знаешь… ты никогда не перестаешь меня удивлять. Попытаться вытащить нож на стражника, — поддразнил он.

Её свободная рука метнулась к его плечу, слегка толкая его. Но одним быстрым движением он поймал её, мягко прижав её ладонь к своей груди. Её губы приоткрылись в тихом вздохе. Он притянул её ближе. Так близко. Лампа на столе заливала лицо Рейдена золотистым светом. Его родинка была на расстоянии одного дыхания. И прежде чем она успела понять, что происходит, он склонил голову и коснулся своими губами её. Прикосновение было неуверенным, вопрошающим, словно он ждал, что она отстранится. Но она чувствовала это всем существом. Каждая часть её тела вспыхнула огнем. Она горела. И хотела еще.

Когда она не отпрянула, он сделал шаг вперед, прижимаясь губами крепче. Сердце замерло. Разум опустел. Этот поцелуй был вопросом. Ответом. Диалогом. Это был лучший поцелуй в её жизни. Поцелуй, который, в некотором смысле, казался волшебством. Слишком скоро он отстранился, и внезапно между ними оказалось слишком много пространства.

— Это именно так, как я хотел, чтобы наш первый поцелуй…

— Ты меня поцеловал, — выдохнула она с заметным акцентом.

Рейден моргнул.

— Что?

— Ты поцеловал меня, — поправила она себя, всё еще чувствуя легкое головокружение.

— Ты умеешь говорить!

О, черт.

Селеста застыла. Сердце ушло в пятки. Что она наделала? Слепая паника охватила её. Игра окончена, и всё из-за одного глупого поцелуя. Селеста нервно потерла бедра, дыхание перехватило. И почему она заговорила на человеческом языке? Она знала почему. Даже её сны в последнее время были на человеческом. Если быть честной, половина её мыслей — тоже. Эти люди заражали её своей человечностью. Осталось ли в ней вообще хоть что-то от сирены?

— Не соизволишь ли объяснить, почему ты внезапно заговорила?

Селеста тщательно подбирала слова.

— Я не хотела, чтобы ты… — она искала нужное слово, избегая его взгляда, — услышал мой акцент.

Рейден уставился на неё.

— Ты… ты не… — он запустил руку в темные волосы, глядя на неё с недоверием. — Прости, любовь моя, но это, пожалуй, самое худшее объяснение, которое я когда-либо слышал.

— Не называй меня так, — огрызнулась она.

— Она обретает голос и каким-то образом становится еще большей занозой у меня в заднице.

Селеста сверкнула на него глазами.

— Ты меня поцеловал, — повторила она, и в её словах сквозил яд.

— Да, — ответил он, и его глаза вспыхнули. — И я бы сделал это снова, если бы ты не была такой чертовски…

Слова оборвались, когда Селеста сжала кулак на его рубашке и притянула его губы к своим. Он усмехнулся прямо ей в рот, скользнув руками по её пояснице, чтобы прижать её ближе. И Селеста потеряла голову.

Её руки ослабили хватку на ткани, она проскользнула ими под рубашку, наслаждаясь ощущением его тела под пальцами. Его жаром. Он всегда был намного теплее её.

Рейден отстранился лишь на мгновение, чтобы прошептать:

— Я просто хочу заметить, для протокола, что ты поцеловала меня первой. Несколько дней назад.

Прежде чем она успела ответить, его губы заскользили по её челюсти, вырывая у неё стон. Она запрокинула голову, открывая ему изгиб шеи. Его поцелуи были жадными. Его руки — смелыми.

Сверху донесся окрик.

Селеста напряглась. А что, если Рейден расскажет им, что я могу говорить? Станут ли они когда-нибудь снова мне доверять?

Почувствовав перемену в её настроении, Рейден отстранился; его рубашка была восхитительно измята, а волосы взлохмачены. Селесте пришлось приложить усилие, чтобы не поцеловать его снова.

— Пожалуйста, не говори другим, что я говорю, — сказала она хриплым голосом. — Я обещаю, что…

— Это не мой секрет, чтобы им делиться, — ответил он, заправляя прядь её волос за ухо.

Но почему-то его слова не успокоили её. Капитан казался на удивление невозмутимым из-за её обмана, но Селеста сомневалась, что Киями отнесется к этому так же. А что, если они никогда меня не простят?

Рейден взял её за подбородок и поднял её встревоженный взгляд на себя.

— Тебе станет легче, если я поделюсь с тобой чем-то? Секрет за секрет?

— Да.

Он отпустил её и сделал долгий глоток вина.

— Я виню своего отца в смерти моей матери.