ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Любой здравомыслящий экипаж остановился бы и переждал непогоду. Но шли часы, а дождь и ветер лишь усиливались. Было очевидно, что никому из команды не нравится идея входить в течение в такую погоду, но выбора у них не было. Если они остановятся сейчас, всё будет напрасно. И они продолжали бороться с яростным ветром и дождем, изо всех сил пытаясь удержать мачты и сгребая воду с палубы метлами.

Каждую минуту Селеста ловила себя на том, что сканирует неспокойное море. Она не могла иначе, хотя до владений сирен оставались еще часы пути. Им нужно было двигаться как можно быстрее. Если они столкнутся с Хором… у неё не было шансов защитить всех. В прошлый раз она едва сумела спасти Бастиана, Рейдена и Адмирала. Но шторм делал невозможным что-либо разглядеть. Дождь стекал с волос ей в глаза, застилая взор. Она яростно вытирала их, снова вглядываясь в ту же точку.

«Разведчики не плавают так близко к течению», — напоминала она себе. Риск быть утянутыми в бурный поток и унесенными далеко от Старии был слишком велик. А долгое путешествие в одиночку для сирены часто становилось смертным приговором из-за обилия океанских хищников. Хотя Песнь помогала отпугнуть акул или медуз, голос сирены уставал после долгого использования. Не говоря уже о том, что любая потеря концентрации привела бы к тому, что действие Песни прекратилось бы.

Корабль опасно раскачивался на ветру, пока Киями боролась, пытаясь удержать их на курсе. Селеста начала расхаживать взад-вперед рядом с ней.

Словно прочитав её мысли, появился Рейден, чтобы проверить её, его брови были нахмурены от беспокойства. Она скорчила гримасу, показав ему язык, просто чтобы заставить его улыбнуться. Порыв ветра накренил корабль так сильно, что они оба рухнули на палубу. Снизу Селеста слышала крики Торбена и его людей. Они перемещали пушки, пытаясь сбалансировать вес «Алого возмездия». В конце концов корабль выровнялся. Команда обрела опору. Но это было суровым напоминанием: они могли сделать лишь немногое. Их судьбы решала Богиня Моря.

— Мы входим в течение! — крикнула Киями у штурвала, размахивая руками, чтобы привлечь внимание Бастиана. Ветер был слишком сильным, чтобы они могли расслышать друг друга. Бастиан махнул в ответ, показывая, что понял её, и побежал между матросами, передавая приказ. Рейден подошел ближе к Селесте, стоявшей у штурвала, и его промокшая от дождя рука нашла её ладонь. Она вознесла молитву, прося о защите.

Корабль застонал, рванувшись вперед и набирая скорость. Хотя они вошли в течение прямо, сильные ветры, дующие с правого борта, сделали вход неуклюжим. Корабль накренился влево, когда их понесло вперед со скоростью, вдвое превышающей ту, что была секунду назад.

— Держись! — крикнула Киями, наваливаясь на штурвал всей своей силой. Корабль выровнялся, только чтобы завалиться в противоположную сторону. Вдали сверкнула вспышка, осветив темные тучи.

— Киями! — крикнул Рейден.

— Я справлюсь! — прохрипела Киями, вцепившись в штурвал до побелевших костяшек.

Когда великий корабль накренился еще сильнее, ноги Селесты поехали по палубе. Она качнулась, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Сильная рука обвила её талию. Рейден прижал её к своей груди, крепко удерживая.

— Держись, — прошептал он ей на ухо.

Кивая, она обвила руками его торс, прижимаясь к его теплу. Её толстая куртка набрякла от воды, белое платье под ней прилипло к дрожащему телу.

С кряхтением от напряжения Киями вывернула штурвал еще сильнее влево и удержала его в этом положении. Еще одна вспышка молнии расколола облака над головой.

Затем, по милости судьбы, нос корабля начал поворачивать влево.

Судно выровнялось. Бочки улеглись обратно на палубу. Хватка Селесты на спине Рейдена ослабла.

— Это было близко, Высочество! — крикнул Бастиан.

Рейден ухмыльнулся.

— Я люблю поддерживать интерес к жизни. — Он повернулся к Киями и похлопал её по спине. — Отличная работа.

Люк в центре палубы откинулся, и наверх выбрался Насир. — Внизу всё закреплено, капитан, — доложил он, и его сухая одежда тут же промокла насквозь, пока он шел к ним.

Селеста днями боялась этого момента, но они выдержали первое испытание. Она действительно сделала это. Они все сделали. С её губ сорвался смешок, напряжение отступило в одно мгновение. Рейден посмотрел на неё, приподняв бровь, пока она продолжала тихо смеяться. Но вскоре и на его лице расцвела улыбка. Он был так не похож на того отвратительного принца, которым она его когда-то считала. Если бы она не знала правды, он мог бы сойти за обычного юного тритона из Старии. Его тело сотрясалось от смеха, рука всё еще грела ей спину. Никто из них не замечал, что они до сих пор держат друг друга в объятиях.

Сильным движением Рейден притянул Селесту к груди, положив подбородок на её промокшие волосы. Затем он вскинул свободную руку в воздух и издал победный клич. Команда ответила ликованием, звук которого поднялся выше бури. Насир запел — шумную песню о победе. Бастиан захлопал в ладоши. Киями застучала ногами по палубе. И голова Торбена показалась из люка как раз в тот момент, когда в «Алое возмездие» ударила колоссальная волна.

Корабль дернулся вбок.

Тело Селесты отлетело назад и ударилось о бизань-мачту, словно тряпичная кукла. Вода хлынула по палубе. Грянул гром. А затем ужасающий крик прорезал вой ветра. Две фразы, которые ни один моряк никогда не хочет услышать:

— Человек за бортом!

— Насир! — взревел Торбен.

Селеста зашлась в кашле, выплевывая соленую воду, и с трудом открыла глаза. Насир за бортом. Мир накренился, превращаясь в размытое пятно из моря, дождя и криков Торбена. Криков. Нет. Этого не может быть. Только не Насир. Шипя от боли сквозь зубы, Селеста подняла пульсирующую от боли голову с палубы. И именно в этот момент увидела, как Рейден вскочил на ноги и бросился вперед.

— Киями! Держи корабль ровно! — выкрикивал он команды на ходу, не оборачиваясь. В нем больше не было того смеющегося юноши. Он снова был её капитаном. — Торбен, не смей покидать этот корабль! Ты недостаточно хорошо плаваешь. Это приказ твоего капитана!

Торбен взревел от ярости:

— Попробуй останови меня!

Но его люди в одно мгновение навалились на него, удерживая. Йенрианец вопил, брыкаясь и пытаясь вырваться. Но матросы держали крепко.

— Я его не вижу! — крикнул Бастиан, пока он и Рейден всматривались в бушующие воды.

Штурвал бешено вращался, выйдя из-под контроля, и корабль резко разворачивало влево. Слишком резко. А Киями так и не поднялась со своего места на палубе.

Сердце колотилось в горле. Селеста заставила себя подняться на ноги. Боль пронзила спину там, где она ударилась о мачту. Она споткнулась, изумленная своей слабостью, но, прихрамывая, доковыляла до штурвала. С нечеловеческой силой Селеста вцепилась в бешено вращающееся колесо. Корабль дернулся и остановился, его вес навалился на её мышцы. С её губ сорвался стон. А затем, медленно и мучительно, Селеста начала выправлять курс корабля.

Штурвал поддался гораздо труднее, чем она ожидала. Селеста переступила, используя ноги, чтобы с усилием толкать его, оборот за оборотом. Рейден сбросил на палубу свой тяжелый пояс вместе с мечом и пистолетом. Затем последовали сапоги.

— Рейден! Погоди! — крикнул Бастиан, но было поздно.

Не оглядываясь, Рейден нырнул. Его руки, вытянутые над головой стрелой, рассекли воздух, и он исчез в черной воде.

Внезапно она вернулась в тот кошмар, с которого всё началось. Только теперь она не могла увидеть, вынырнет ли он. Теперь она была на корабле. Теперь она смотрела с другой стороны. В горле пересохло, как от пепла. Как бы она ни старалась, она не могла разглядеть, что происходит внизу, не бросив штурвал. Они могли утонуть. Она знала, что не должна думать о таком. Рейден отлично плавал в ту ночь. Но Насир был таким тяжелым, а вода такой бурной.

Рука легла ей на плечо. Селеста обернулась и увидела Киями, чье лицо было мрачным, а на лбу уже вздувалась шишка.

— Я подхвачу.

Селеста оцепенело кивнула, отступая от штурвала, пока подруга брала управление на себя. Затем она бросилась вниз по лестнице, остановившись лишь у борта.

— Насир! — кричал Торбен, вглядываясь в волны; его тело обмякло под тяжестью удерживавших его матросов. Его голос охрип от бесконечного выкрикивания имени сквозь вой ветра. По щекам катились слезы. Он выглядел таким беспомощным и маленьким. Было жутко видеть, как этот закаленный человек рассыпается на глазах. Его обычно красное, полное жизни лицо сейчас было бледным, как мел, а дождь стекал с заплетенных волос прямо в глаза. Селеста вглядывалась в неистовые воды. Она ждала. Минуту. Две. Но никто не показывался.

— Селеста! Помоги мне!

Это был Бастиан. Он отчаянно махал свободной рукой с главной палубы, пытаясь распутать намокшую веревочную лестницу. Радуясь хоть какой-то возможности быть полезной, Селеста побежала к нему. Лестница была туго свернута и закреплена сложными узлами у борта. Пока мокрые пальцы Бастиана возились с одним из узлов, Селеста в панике дергала другой. Узел не поддавался.

Её пальцы снова и снова скользили по волокнам веревки. Остатки самообладания начали ускользать. Бастиан перешел к следующему узлу, но она всё еще билась над своим первым. На глаза навернулись слезы. Она почувствовала, как магия в животе начинает пульсировать. Нет… пожалуйста, нет… только не сейчас.

Рядом Бастиан развязал третий узел. Но Рейдена и Насира нигде не было видно.

«От слез толку нет».

Это был голос матери.

«Я не могу разговаривать с тобой, когда ты в таком состоянии».

«Успокойся».

Затем раздался другой голос:

«Она опасна для себя и окружающих».

И внезапно она снова стала девятилетней, прижатой к стене за дверью кабинета отца. Слезы текли по лицу, пока её учитель — очередной в бесконечной череде — сообщал родителям, что не может её тренировать. Что ей нельзя петь. Что её голос опасен. Что она слишком неуправляема. Слишком нестабильна. Слишком… человечна. Но после дней в море, в окружении людей, слово «человечность» обрело для неё новый смысл.

«Я не могу потерять их. Не после всего, что было. Я не могу потерять никого больше». Она подумала о Сефоне, единственной, кто умел выносить её перепады настроения, но которую отослали как раз тогда, когда она была так нужна. О Мэйв и её взгляде, полном разочарования, когда она увидела, как Селеста жертвует всем ради человека, которого почти не знала. И хотя это разрушило её жизнь, она бы сделала это снова, не задумываясь. Снова и снова, бесконечное количество раз.

Наконец узел поддался её пальцам. Её руки замелькали, развязывая один узел за другим. Как только она закончила, Бастиан сбросил веревочную лестницу на промокшую палубу.

— Я нашел его!

Это был Рейден. Плечи Селесты обмякли от облегчения. Пиратский принц неуклюже барахтался в волнах, захлестывавших его с головой, изо всех сил стараясь удержаться на плаву. Но он был жив. А рядом с ним, поддерживаемое его рукой, покачивалось большое, обмякшее тело. Насир. С такого расстояния она не могла понять, дышит ли он.

С обретенной скоростью Бастиан схватил лестницу и перекинул её за борт. Она с влажным шлепком ударилась о борт корабля. Рейден потянул Насира вперед, подгребая к лестнице. Молния осветила огромную волну, которая вырастала за их спинами, с каждой секундой становясь всё выше.

— Берегись! — крикнул Торбен, но его предостережение поглотил ветер.

Огромная волна обрушилась на корабль, накрыв собой обоих мужчин.

«Нет… нет… пожалуйста, нет».

Пальцы Селесты вцепились в пряжку ремня.

— Стой! Это слишком опасно! — воскликнул Бастиан, бросаясь к ней. Ей было всё равно. Ремень упал на палубу у её ног. — Селеста, остановись! — снова попытался Бастиан, но она проигнорировала его. Она сдернула с плеч тяжелое пальто и уже занесла ногу над перилами, когда руки Бастиана сомкнулись на её запястье.

— Довольно! — проревел он. В этот раз его глаза горели. — Не веди себя так, будто ты единственная, кто о нем беспокоится! — Обычное спокойствие Бастиана дало трещину. — Мы не сможем безопасно провести корабль через это течение без тебя. Если ты утонешь, мы все погибнем.

Селеста замерла. Эта мысль не приходила ей в голову. Раньше никто никогда не полагался на неё. Не так, как сейчас. Всю жизнь она была маленькой принцессой. Никому она не была нужна. Она была обузой. Опасностью для себя и окружающих.

Всё, чего она когда-либо хотела — это быть нужной. Быть полезной. До этого момента она даже не задумывалась об этом. Она всегда считала, что гонится за великим приключением. За какой-то славой. Но всё оказалось куда проще.

Селеста опустила ногу на палубу.

— О, слава богу, — выдохнул Бастиан, и его гнев растворился. Селеста с удивлением увидела, как его плечи затряслись, а глаза наполнились слезами. — Я должен вернуться домой, — сказал он сквозь рыдания. — Я не могу оставить их.

Его семья. Селеста вспомнила. В отличие от остальных, у Бастиана и Киями действительно были близкие, к которым можно было вернуться. Как она могла забыть? Думая только о себе. О Рейдене. Она забыла об остальных. Эгоистка. Селеста обняла Бастиана за плечи. «Мы вернем их домой», — сказала Селеста другу, сжав объятия крепче.

Словно поняв её без слов, Бастиан сжал её в ответ.

— Спасибо, — прошептал он.

— Ненавижу прерывать то, что, уверен, является чудесным моментом… — раздался крик снизу, заставив их отпрянуть друг от друга. — Но я бы не отказался от помощи!

Рейден.

Сердце Селесты переполнилось, когда она посмотрела вниз и увидела его, вцепившегося в веревочную лестницу с Насиром под мышкой. Насир кашлял, но был в сознании. Жив. Люди Торбена отпустили его, и он бросился к лестнице, вытягивая её на палубу, ступенька за ступенькой. Бастиан и Селеста присоединились к нему, и дюйм за дюймом лестница поднималась, пока оба мужчины не рухнули на палубу.

Торбен в одно мгновение заключил Насира в объятия, прижавшись лбом к его лбу.

— Я думал, что потерял тебя, — прошептал йенрианец.

— Сначала им пришлось бы меня убить, — хрипло ответил Насир, продолжая кашлять.

Слезы навернулись на глаза Селесты, пока она наблюдала за ними. Её инстинкт велел ей остановиться, как всегда, но его прервала новая мысль. Чувствовать — это по-человечески. Это слово больше не было оскорблением. Оружие, которым она раньше ранила себя, наказывая за свою слабость, наконец потеряло остроту. Чувствовать — это по-человечески. Это был не просто факт, это была истина. И она была прекрасна.

И тут Селеста почувствовала на себе чей-то взгляд.

Она обернулась и встретилась с глазами Рейдена. Он стоял, опершись на перила, его грудь вздымалась, а промокшая белая рубашка прилипла к тренированному телу. Та же знакомая кривая улыбка играла на его губах, когда он смотрел на неё. И бушующий вокруг мир перестал существовать. Она сделала шаг вперед. Сначала медленно, а потом быстрее. Его улыбка стала шире. Он раскрыл объятия. И она бросилась в них. Он прижал её к себе — теплый, несмотря на ледяную морскую воду.

— Прости, что заставил ждать, любовь моя, — прошептал он в её мокрые волосы.

В ответ она сжала его еще крепче.

Корабль под ними содрогался. Ветер выл. А Селеста держала Рейдена.

И всё было хорошо.

С ней всё было в порядке.

Она почувствовала, как отпал последний осколок её сопротивления. Селеста была неравнодушна к нему. Она больше не могла притворяться, что это не так. И может быть — всего лишь может быть — это было нормально. Потому что, хотя он заставлял её злиться, бояться, грустить, радоваться — испытывать все эти глупые чувства разом, — это стоило того. Она предпочла бы жить со страхом потерять его, чем жить, не позволяя себе чувствовать это — что бы это ни было — пока оно у неё есть. И что бы ни случилось дальше, она знала: она выстоит в этом шторме.