ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

— Так, Адмирал, следи, чтобы эти парни не бездельничали, — сказал Рейден, низко пригнувшись к земле, чтобы оказаться на одном уровне с собакой. Он положил ладони по обе стороны морды животного и большими пальцами почесал его за ушами. Хотя Рейден и заявил, что оставляет группу людей на корабле из соображений безопасности, Селеста догадывалась, что дело во многом в другом: Бастиану удалось убедить капитана, что брать Адмирала с собой за припасами — плохая затея. Капитан выпрямился, отряхнулся и расправил плечи. Было удивительно наблюдать, как он трансформируется из одного человека в другого — переход от Рейдена, любящего животных, к капитану Рейдену Шарпу, пирату.

— Убедитесь, что сначала забрали наши припасы, — распорядился он, обращаясь к команде. — А потом свободны распоряжаться своим временем как пожелаете.

— Мне всё еще нужны деньги на припасы, — заявил Торбен, протягивая руку к Рейдену.

Рейден фыркнул.

— Торбен, я знаю, что выдал каждому его долю от налета, плюс сверху на припасы. Меня не проведешь.

Рука Селесты опустилась к бедру, ощущая тяжесть её собственной доли в кармане. Она почти отказалась от денег, а потом подумывала отдать их Киями — ей-то они уже не понадобятся. Но она не хотела вызывать подозрений.

Торбен ухмыльнулся и пожал плечами:

— Просто хотел убедиться, что вы бдите, капитан!

Насир тихо хмыкнул, взял своего напарника за руку и увел его от группы. Наводчик Оукс последовал за ними, быстро отвлекшись на праздничные виды. Бастиан и Киями отделились следующими, направляясь к лесопилке. Киями подняла карту, по которой они с Бастианом прокладывали путь через город. Вскоре они исчезли, поглощенные густой толпой.

Город подавлял своей активностью. Маленькие люди — дети, поправила она себя — носились повсюду и радостно кричали. Торговцы спорили у своих лавок, другие люди гуляли парами, держась за руки. Селеста заметила одну парочку, которая нежно коснулась губами друг друга в поцелуе. Знак любви. Мягкая улыбка тронула её губы. По крайней мере, у людей и сирен было кое-что общее.

Жители Веллуно сияли так же ярко, как и их дома. На фоне красного, оранжевого и желтого некоторые выделялись оттенками синего — цвета неба и моря. Простое синее платье Селесты казалось на этом фоне блеклым. Стиль и силуэт одежды были такими же, как в Порт-Ромси, но здесь женщины часто носили плетеные коричневые шляпы, подвязанные лентами, чтобы солнце не палило лицо. Другие были в венках, сплетенных из лент и цветов. Селеста едва успела отвлечься от города, чтобы увидеть, как Рейден бодрым шагом удаляется по причалу. Её шаги застучали по доскам, когда она бросилась следом, но, по мере приближения к городу, она находила всё больше поводов отвлечься. Мужчины карабкались по лестницам, развешивая фонарики и ленты вдоль главной улицы. Цветы украшали каждый дверной проем и окно, склоняясь под тяжестью бутонов. Продавцы обмахивались разноцветными веерами, сидя под навесами из ткани, натянутыми, чтобы укрыться от беспощадного солнца. Мимо проезжали кареты, запряженные тем, что она теперь знала как лошади; кое-кто ехал на лошадях верхом. Она гадала, каково это — сидеть верхом. Она каталась на дельфине, но всего пару раз.

Как только она догнала Рейдена на мощеной улице, ароматы Веллуно наполнили ноздри Селесты. Помимо запаха морских брызг и свежей рыбы, которую продавали торговцы вдоль доков, в воздухе витал сладкий аромат белых цветов на деревьях, пронизывающих город. И, конечно же, еда. Часть запахов была теперь ей знакома: теплый аромат свежего хлеба, острота пикантного сыра, но другие были в новинку. Другие. Что-то пахло кисло-сладким.

— Этот район славится своими цитрусовыми, — прокомментировал Рейден, улыбаясь, когда увидел, как жадно её глаза впитывают виды еды на прилавках вокруг них. — Ты когда-нибудь ела апельсин?

Принцесса-сирена приподняла бровь, словно спрашивая: «А как ты думаешь?» Не говоря больше ни слова, Рейден взял её за руку, направляя к прилавкам дальше по главной улице. Селеста смотрела на его большую ладонь, охватывающую её руку. Его хватка была слабой, и она знала, что может выскользнуть, если захочет. Но она позволила ему вести себя. Ничто в этом не казалось реальным. Скоро она проснется и поймет, что всё еще находится в воде, глядя на берег и наблюдая за тем, как человеческая девушка держит за руку человеческого парня.

Рейден лавировал в толпе, его рука была тем самым канатом, который не давал её унести в людском потоке. Она должна была бояться среди всех этих людей. Или хотя бы нервничать. Но эти чувства не приходили. Вместо этого она впитывала всё вокруг, наслаждаясь энергией толпы. Это напомнило ей праздники в Старии. Весной они проводили празднование Матери, чтя Мать-Богиню и всех матерей-сирен. Они венчали женщин нежными кораллами, выращенными специально для таких священных дней, и пели песни. С болью в сердце она осознала, что пропустила празднование этого цикла. Что её мать осталась без двух своих детей. Сердце сжалось в груди. Но Стария не праздновала лето так, как это делали люди. Сирены не почитали солнце так, как они. Они были детьми луны.

Рейден остановился в очереди к торговцу с пурпурным тентом. На столе под ним лежали груды фруктов, круглых, как жемчуг, но куда больше. Некоторые были размером с её ладонь и оранжевого цвета, другие — меньше, желтые или зеленые. С легким потягиванием Рейден притянул Селесту к своему боку, убирая её с пути прохожих. Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить их приближение.

— Это традиция — есть цитрусовые во время летнего фестиваля. В это время они как раз созревают, а достать их бывает трудно… так что это своего рода деликатес, — объяснил он, не выпуская её руки. Она замерла, почувствовав, как его грубый большой палец лениво поглаживает тыльную сторону её ладони. Это было такое маленькое прикосновение, и все же она замечала каждое движение его руки в своей. Сладкий и терпкий запах, который она почувствовала раньше, теперь стал сильнее, а музыка — громче. Она смешивалась с гулом толпы в идеальную мелодию. Она сделала глубокий вдох, запрокинув голову, позволяя солнцу согреть лицо, пока слушала. Это было чувство, непохожее ни на что, что она испытывала раньше. Быть окруженной звуками, запахами и… людьми. Улыбка тронула уголки её губ, когда она позволила себе полностью погрузиться в это состояние.

— Один апельсин, пожалуйста, — раздался знакомый баритон Рейдена рядом с ней.

Она открыла глаза, когда Рейден отпустил её руку, и наблюдала, как он достает монеты и отдает их торговцу. Она вытащила свои собственные и попыталась предложить их ему, но Рейден проигнорировал её. Забрав их единственный фрукт — довольно метко названная вещь, отметила она, — капитан снова взял её за руку и потащил Селесту за собой сквозь толпу. Она легонько пихнула его локтем в ребра, приподняв бровь.

— Я хотел отвести тебя в приятное место, где мы сможем насладиться нашим фестивальным угощением, — ответил он.

Они продолжили путь по оживленной улице, проходя мимо лавок с едой, одеждой, украшениями, картинами и безделушками. Не в силах удержаться, Селеста потянула Рейдена за собой, чтобы получше рассмотреть некоторые картины. Большинство из них изображали город вокруг неё размытыми, сказочными мазками. Насмотревшись, Селеста обернулась и тут же врезалась спиной в проходящего мимо стражника.

Она застыла, все её мышцы напряглись. Рука, высвободившись из ладони Рейдена, инстинктивно потянулась к ножу, спрятанному за поясом. В ушах эхом отозвался звук разрываемого корсажа. Но прежде чем она успела выхватить клинок, рука Рейдена перехватила её запястье.

— Стоп, — прошептал он, прижавшись губами к её уху.

Но было слишком поздно. Стражник обернулся к ним.

— Добрый день, мисс, — произнес мужчина твердым голосом. — Этот человек вас беспокоит? — Он пристально посмотрел на руку Рейдена, сжимавшую её запястье.

— Нет, констебль. Мы просто направлялись на площадь, чтобы съесть наш фрукт, — ответил Рейден.

Стражник — констебль — прищурился.

— Я обращался к леди.

Селеста выдернула запястье из захвата Рейдена и спрятала нож за спину. Она изо всех сил старалась не дрожать.

— Она не говорит, сэр.

— Мне кажется, это вы не даете ей говорить. — Рука констебля легла на эфес меча. Тело Рейдена напряглось, он был готов к схватке.

Констебль снова посмотрел на неё:

— Это правда? Вы не можете говорить?

Она кивнула, но его скептическое выражение не изменилось.

— Этот иностранец вас донимал? — снова спросил он.

Она покачала головой, но он видел её страх. Конечно, этот человек не мог знать, что она боится не Рейдена. Было странно слышать, как он говорит с ней так, будто хочет защитить, даже уважает, в то время как всего несколько недель назад человек в такой же форме сорвал с неё одежду. Она недоумевала, почему эта ситуация так отличается. Почему этот человек хочет защитить её сейчас, когда ей не нужна защита? И почему он назвал Рейдена «иностранцем», как будто это было грязное ругательство? Она знала, что Рейден родился в Хинарсо, но, насколько ей было известно, он вырос в Этории.

— Почему бы вам не пройти со мной, мы во всем разберемся, — сказал констебль, делая шаг к Селесте, словно пытаясь оттеснить её от Рейдена. Она сделала шаг назад.

— Вы хотите разлучить жену с мужем в такой священный день? — сказал Рейден.

И констебль, и Селеста замерли.

Жена? Она повернулась, чтобы посмотреть на Рейдена, а он одарил её улыбкой. Он лгал этому человеку. И делал это так искусно. Селеста хотела возразить, но отрицание лишь ухудшило бы положение. Поэтому она решила, вопреки здравому смыслу, подыграть. Она обхватила его за талию свободной рукой, притягивая его тело ближе к своему, и старалась не показать, как подскочил её пульс от этого прикосновения. Затем она посмотрела на констебля с самым молящим выражением, на которое была способна.

Констебль нахмурился. Она не могла винить его. Её актерская игра была ужасной. И она явно вела себя не как человеческая жена.

— Идемте, — буркнул он, протягивая к ней руку.

В панике она скопировала ту пару, которую видела ранее. Она приподнялась на цыпочки и прижалась губами к губам Рейдена. Сначала ощущение было таким, словно она целует стену. Её капитан стоял неподвижно, словно перестал дышать. Затем его губы смягчились под её поцелуем, а руки легли ей на спину, притягивая ближе. Это казалось настоящим. Слишком настоящим. И в этот миг она поняла, что совершила ужасную ошибку. Селеста отстранилась, сердце бешено колотилось в груди.

Что она наделала?

— Прошу прощения за беспокойство, сэр, — произнес констебль, густо покраснев от смущения, хотя Селеста не понимала, чего именно он стесняется. — И вам, мисс, совет: никогда не стоит терять бдительность. Во время фестиваля народ становится немного буйным.

Селеста попятилась, выбираясь из объятий Рейдена, и его руки бессильно упали по бокам.

— Я понимаю, констебль, — ответил он, и его голос звучал хриплее, чем раньше, а взгляд всё еще был прикован к Селесте. — Спасибо за вашу службу. — Он отвел глаза и протянул руку офицеру, который пожал её. Они обменялись еще парой дежурных фраз, но Селеста их не слышала. В ушах отдавался лишь гул собственного сердца, да всё еще мерещилось прикосновение его губ.

— А ты, оказывается, хитрая, — сказал Рейден, когда констебль скрылся в толпе. Его слова были насмешливыми, но выражение лица — совсем нет. Его челюсть была плотно сжата, а взгляд блуждал по её лицу. Она не знала, что он там искал. Селеста пожала плечами, избегая его глаз, и принялась прятать нож обратно за пояс своей юбки. — Но лгунья из тебя никудышная, — добавил он, наклонившись так низко, что его лицо оказалось в дюйме от её. Она сглотнула, пытаясь встретить его взгляд с тем же спокойствием. Внутри её сердце отбивало свой собственный ритм — бешеный, отрывистый. Уголок его губ дрогнул в ответ, словно он нашел то, что искал.

Он развернулся и зашагал дальше, вынуждая Селесту следовать за собой. Сделав пару шагов, он обернулся и снова взял её за руку, чтобы она не потерялась в толпе. Прикосновение его грубой ладони вызвало новую волну жара, захлестнувшую её.

Она не хотела думать о том, что только что произошло, но это было неоспоримо. Между ними возникло некое притяжение. И хотя она отчаянно пыталась сопротивляться, оно тянуло её к нему. Она старалась отвлечься на всё, что происходило вокруг, но это не помогало. В голове крутилось только то, какими мягкими были его губы, когда он ответил на поцелуй. Его руки на её спине. Голодный блеск в его глазах, когда она отстранилась.

Конечно, она всегда болезненно осознавала, насколько привлекательным находит Рейдена. До раздражения. Каждый взгляд его больших темных глаз заставлял её желудок сжиматься с того самого дня, как они встретились. Он был смешным, обаятельным, и его было слишком легко полюбить. Но его красивое лицо и искрометный характер не должны были отвлекать её от цели. Это было мимолетное увлечение. Что-то, что нужно отмахнуть и проигнорировать, как и многие другие симпатии до него.

Только теперь это было уже нечто иное.

И это рушило всё.

Улица вывела их на большую площадь, где вокруг огромного фонтана собрались люди — они беседовали и шумели. Фонтан изображал триумфальную сцену с существами, которых Селеста никогда раньше не видела. Там были маленькие, похожие на детей создания, у которых нижние части тела были покрыты шерстью и заканчивались копытцами. Эти существа ехали на маленьких лошадках и поднимали в воздух инструменты, из которых била вода, устремляясь дугами в бассейн внизу. В центре, высоко поднятая на огромной морской раковине, стояла прекрасная юная сирена. Глаза Селесты расширились от шока, когда она увидела её, и она непроизвольно выпустила руку Рейдена. Статуя была увенчана венком из жемчуга и цветов, а её длинные волосы искусно прикрывали грудь. Искусно вырезанный хвост был загнут под ней и украшен восемью устричными раковинами, по четыре с каждой стороны плавника. Несмотря на то, что девушка была высечена из белого камня, она казалась живой и полной тоски. Словно она отчаянно хотела ожить и ступать среди людей, заполнявших площадь.

Сердце Селесты наполнилось скорбью при виде этой статуи. Она напомнила ей изваяние юного человеческого мальчика, стоявшее у неё в комнате во дворце — словно обе фигуры были высечены одной рукой. И всё же, если бы это было правдой, им никогда не быть вместе: он лежал на дне океана, а она была заперта в этой земной оболочке.

— Она похожа на тебя, — сказал Рейден, предлагая ей половинку апельсина. Он очистил плод одной непрерывной спиралью, обнажив его сочную сердцевину. Дольки плотно прилегали друг к другу, образуя полукруг. Селеста никогда раньше не видела ничего подобного.

Она отделила дольку, как это сделал он, и, стоило ей надкусить её, как сок брызнул в разные стороны. Он потек по её подбородку и пальцам. Фрукт на вкус напоминал солнце — яркий и сладкий. Глаза Рейдена лучиками собрались у уголков, когда он наблюдал, как её осторожное любопытство сменяется искренним восторгом. Она с жадностью вытащила еще одну дольку и отправила в рот. Рейден подвел её к краю фонтана, и они вдвоем сели рядом, молча наслаждаясь угощением. Они слизывали сок с пальцев и наблюдали за прохожими.

Селеста понимала, что не должна получать от этого удовольствие. Что каждая секунда, проведенная с людьми, — это еще одна секунда боли для её матери и отца, ожидающих её возвращения. Каждый миг рядом с Рейденом делал его убийство всё более невыполнимой задачей. Кем она стала? Наслаждается его обществом, позволяет ему обращаться к ней с нежностью, в то время как сама замышляет перерезать ему горло.

И все же, возможно, она была счастлива так, как не была уже очень давно. Апельсин был восхитителен, и, глядя на город вокруг, она осознала, что люди создали всё это сами. Если бы она могла просто показать эти вещи своей матери, может быть, та тоже увидела бы, что люди не все одинаково плохи.

Запах цитруса всё еще держался на руках после того, как она съела последнюю дольку.

— Признаюсь, я разочарован, — произнес Рейден.

Селеста повернула голову и приподняла бровь, недоумевая, как он вообще может быть чем-то разочарован в такой момент.

— Это было совсем не так, как я представлял наш первый поцелуй.

Сердце пропустило удар, и она удивленно моргнула. Она не знала, что ответить.

К счастью, ей и не пришлось. В этот самый момент женщина с сияющими каштановыми волосами и глазами цвета морского стекла решительно зашагала через толпу прямо к ним. Её длинный бордовый плащ развевался на ходу. Люди расступались перед ней, словно океанские воды. Она поднесла руку к шляпе, слегка сдвинув её на глаза.

— Рейден Шарп. — Её голос был подобен лезвию, готовому пустить кровь.

Он напрягся, словно зверь, почуявший хищника. Затем его рука сжала руку Селесты — крепко, защищающе.

— Здравствуй, Валенсия, — процедил он, выпрямляясь во весь свой внушительный рост и увлекая Селесту за собой.

Алые губы Валенсии искривились в зловещей улыбке.

— Не притворяйся таким удивленным. Ты же знал, что я приду за тобой, после того как ты украл мой корабль.