ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Селеста никогда не видела ничего прекраснее заката. Взирая на пылающее красное солнце, опускающееся за горизонт, она знала — это воспоминание она не забудет никогда. Корабль плыл рядом с ним, будто они были старыми приятелями, а под палубой экипаж наполнился беспокойной энергией. Ночь наступала стремительно. Солнце скрылось за горизонтом, небо окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, и над головой начали появляться первые звезды. Море было спокойным, лишь легкий бриз подгонял корабль вперед. Она не могла бы представить себе более совершенной ночи.

День был долгим, полным навигационных расчетов и неловких разговоров. Большинство членов команды раньше не работали вместе, так что это было неудивительно. Первый ужин с офицерами прошел довольно тихо, хотя еда была восхитительной. Подавали густой суп, свежие хрустящие овощи, какое-то жареное мясо и ягоды на десерт. Селеста внимательно слушала, как все называют блюда, чтобы выучить их названия. Еда оказалась ее самой любимой частью человеческой жизни. Десерты стали особенным фаворитом.

— Не получится питаться так каждый вечер, но я решил, что нам стоит отпраздновать, — сказал Насир.

Судя по всему, на корабле трудно было сохранять продукты свежими, поэтому Насир использовал их в первую очередь, а позже команда перейдет на заготовки: твердые галеты, сыры, вяленое мясо, маринованные овощи и сухофрукты. После ужина они присоединились к остальному экипажу на палубе. Бастиан немного поворчал, настаивая, что день был тяжелым, но не смог отказать, когда Рейден напомнил, что отмечать первую ночь — это традиция, и нарушать ее — к беде. Очевидно, люди были очень суеверны, когда дело касалось «плохой удачи».

— Тост! — воскликнул Рейден, появляясь в сопровождении нескольких матросов, несших деревянные бочки. Бастиан следовал за ними, держа в охапке множество беспорядочно сложенных кружек.

Кружки быстро разошлись по рукам, а Рейден следовал следом, наполняя каждый кубок темно-красной жидкостью. Вино — так, она слышала, он это назвал. Селеста гадала, не из тех ли это напитков, что делают людей глупыми. Каково оно на вкус? И если оно действительно лишает человека рассудка, каково это — чувствовать себя так?

— Наша героиня выпьет сегодня вечером? — спросил Рейден.

Было удобно, что Рейден говорил с ней так, что она могла легко ответить, но Селесте уже надоело постоянно мотать головой. Поэтому она указала на себя, покачала головой, а затем указала на вино.

— Ты не пьешь вино?

Селеста махнула рукой себе за спину.

— Раньше? — спросил Рейден.

Селеста кивнула.

— Ты никогда раньше не пробовала вино?

Она невольно улыбнулась, когда он правильно угадал.

Рейден ответил ей улыбкой — празднование этой маленькой победы, разделенной между ними.

— Позволь мне познакомить тебя. — Он щедро наполнил ее кубок. — Не пей слишком быстро, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Делай это медленно и наблюдай за своими ощущениями.

Селеста фыркнула. Она, в конце концов, воин. Она может справиться с каким-то напитком. Если захочет.

— Или, конечно, можешь напиться до беспамятства, — холодно заметил он. — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты выставишь себя на посмешище.

Селеста потянулась за кубком, но он выдернул его из ее досягаемости, так что вместо этого она схватила его за руку. Она напряглась, воспоминания нахлынули на нее волной. Ее тело, которое волокли по улицам. Ее одежда, которую срезали с нее ножом. У нее уже случались случайные прикосновения раньше, но в этом было что-то иное.

Она привыкла к тому, что в океане вода окружает ее повсюду, постоянно касаясь кожи. Но на суше воздух ощущался как пустота. Здесь каждое прикосновение было прямым, ничем не смягченным, беззащитным. Когда рука Рейдена встретилась с ее, это было похоже на удар молнии, пронзивший воду. Разряд энергии прошел сквозь нее насквозь. Селеста резко отдернула руку, зажмурившись. Когда она открыла глаза, Рейден уже протягивал ей кубок, повернув его ручкой к ней. Она неловко кивнула в знак благодарности и взяла напиток, стараясь больше не касаться его. По шее разлился жар. Он смотрел на нее, лицо его оставалось бесстрастным. Возможно, он ничего не заметил.

Но она заметила, как его левая рука едва заметно сжалась в кулак, когда он отходил прочь.

Холодный ветер обдал ее лицо, и она опустила взгляд в свой кубок, наблюдая, как темно-красная жидкость перекатывается из стороны в сторону в такт качке корабля. Она слишком сильно напоминала кровь. Желудок Селесты сжался.

— Я хочу поднять этот бокал за наше первое совместное плавание на борту «Алого возмездия»! — когда Рейден заговорил, остальной экипаж притих. Он поднял бокал, и остальные последовали его примеру. Селеста подняла свой кубок, копируя их движения. — Вы — не тот экипаж, который я бы выбрал сам, — Торбен сердито зарычал на эти слова, — но вы — лучший экипаж для этого дела! — закончил он с острозубой, как нож, ухмылкой.

— Ты имеешь в виду то дело, где нас могут убить, если мы не справимся? — спросил кто-то из мужчин.

— Убьют? Что ты имеешь в виду? — переспросил другой, широко открыв глаза.

Среди команды поднялся ропот, люди начали беспокойно переминаться с ноги на ногу, опуская кубки. Выражение лица Рейдена стало убийственным, и тишина воцарилась снова.

— Пока вы плывете со мной, опасность будет подстерегать нас всегда, — сказал он низким голосом. — Именно это и делает вас самым бесстрашным экипажем в Южном океане!

Это подействовало. Раздались одобрительные выкрики; матросы чокнулись кубками и сделали глубокие глотки. Смесь возбуждения и нервозности заставила Селесту последовать их примеру, и она притворилась, что сделала первый глоток. Вино коснулось губ — вкус был горьким и странным. Прежде чем опустить кубок, она глубоко вдохнула. Пахло отдаленно фруктами, сладко и мягко, но при этом аромат был густым и тяжелым. Она подождала пару мгновений, ожидая потери рассудка или хоть какого-то эффекта от этой капли, но ничего не произошло. Возможно, нужно было по-настоящему выпить, чтобы почувствовать действие вина. Однако, убедившись, что никто не смотрит, она вылила половину содержимого в океан.

Ночь тянулась, и Селеста наблюдала, как окружавшие ее члены команды погружаются в хмель. Было завораживающе видеть, как вино действует на людей по мере того, как они продолжали пить. Некоторые начинали спотыкаться, другие явно теряли контроль над громкостью своего голоса. Одни становились грустными, другие — шумными и веселыми. Казалось, действие напитка столь же разнообразно, как и сами пьющие. Слушая, как один крупный матрос рассказывает двоим другим крайне трагичную и личную историю, она задалась вопросом: становятся ли люди более сговорчивыми, когда пьяны? Это могло бы значительно облегчить ее задачу по выуживанию информации из капитана.

Оглядывая палубу, чтобы оценить степень опьянения Рейдена, Селеста заметила, что экипаж разбился на небольшие группы. Торбен и Насир были вместе: Торбен пытался затеять драку с каждым, кто подходил слишком близко, а Насир мягко удерживал его. Бастиан что-то сказал, и Киями рассмеялась, укачивая Адмирала у себя на руках. На эту ночь его место у штурвала занял другой матрос. Среди них Селеста внезапно почувствовала себя бесконечно далекой, словно из другого мира. Это напомнило ей историю, которую когда-то рассказывала мать — легенду о дочерях Богини.

«Прежде чем этот мир и его существа возникли, существовали лишь боги. Создавая землю, двое богов разделили то, чем будут править. Богиня выбрала океан, ночь и Песнь. Она одарила мир великими реками, озерами и морями. Закончив, она поместила каждую звезду на небосвод и повесила в вышине луну. Затем она создала всех живых существ, населяющих ее владения, и даровала им жизнь и равновесие.

Когда она закончила, существа поплыли прочь и начали размножаться. Выполнив свою работу, Богиня отправилась на покой. Она проводила дни, плавая в водах океана или купаясь в лунном свете. Она пересчитывала звезды, лежа на берегу владений Бога Земли. Но однажды, сидя на берегу и глядя на восход луны и на то, как резвятся ее создания, она заплакала. Ибо не было у нее никого. Ее слезы смешались с морской пеной, она собрала их и вдохнула жизнь в четырех дочерей: Ислу-Защитницу, Суну-Мудрую, Клару-Сильную и Лиру-Прекрасную. Так появились первые сирены. И в день своего рождения они вместе запели».

— Королева Исла — наш предок! Она основала Старию! — воскликнула Селеста.

— Да, моя маленькая звездочка, — рассмеялась Халия.

— Но как у Ислы появились дети? Ведь у нее не было их от сестер, — маленькая принцесса нахмурилась.

— Нет, нет, — поправила ее Халия. — Богиня создала мужчин, чтобы сирены могли наполнить океан своим родом. В то время мы, сирены, были кочевым племенем. Мы бродили по океану среди прочих существ как великие правители. Пока… — королева сделала драматическую паузу, — …однажды младшая дочь, Лира, не грелась на солнце на берегу. Там она встретила Человека. Подобно Богине и ее сиренам, Человек был создан Богом Земли. Лира запела для него, и он был настолько очарован ее красотой, что утащил ее из океана в свой дом.

Лира пыталась сбежать, но, проведя слишком много времени вдали от родной стихии, она растворилась в той самой морской пене, из которой вышла. Узнав об этом, Богиня исполнилась жаждой мщения. Она потребовала правосудия. Но Бог Земли не стал наказывать Человека. Напротив, он спрятал их от нее, укрыв от ее гнева. И тогда Богиня даровала сиренам Песнь, чтобы мы могли защитить себя от людей».

Селеста смотрела на море, мечтая снова поговорить с матерью. Со своими сестрами.

— Рад, что дождя нет.

Селеста обернулась и увидела члена команды, которого она считала канониром по имени Оукс. Его руки были переплетены канатами мускулов, а челюсть была квадратной и тяжелой. Парень был не выше Насира — Селеста сомневалась, что на корабле вообще есть кто-то выше, — но ей пришлось изрядно наклонить голову, чтобы посмотреть на него. У него были самые длинные и темные ресницы, которые она когда-либо видела у мужчины. Они напоминали ресницы куклы. Она видела пару кукол в местах кораблекрушений, и у них были точно такие же глаза.

Селеста вежливо кивнула в знак согласия.

— О! Ты же не можешь говорить. Точно, я что-то слышал об этом, — сказал он. — Я как-то раз тоже не мог говорить. Но это потому, что накануне слишком много кричал.

Селеста снова кивнула.

— Но голос ко мне вернулся. Как думаешь, к тебе он тоже вернется?

Она пожала плечами, и Оукс торжественно кивнул.

— Надеюсь на это. Должно быть, тяжело общаться с людьми, когда не можешь сказать ни слова. Однажды мне пришлось говорить с человеком из Хинарсо, но он не знал нашего общего языка… так что мне пришлось использовать много жестов, вот так! — Оукс принялся дико размахивать руками, указывая на себя, на нее, а затем на всё вокруг. Чем больше он говорил, тем больше Селесте казался похожим на рыбу. Красивый, но явно не обремененный глубокими мыслями. Она гадала, не влияние ли это вина, но у нее было чувство, что дело совсем не в этом. Оукс резко взмахнул рукой, показывая, насколько что-то было большим, и Рейден, появившийся за его спиной, перехватил эту руку до того, как она встретилась с его головой.

— О! Не заметил вас, капитан. — Оукс опустил руку. — Вам стоит смотреть, куда идете. Я мог бы вас поранить.

Рейден сузил глаза, глядя на парня.

Селеста подавила смешок, но не слишком успешно, потому что внимание Рейдена переключилось на нее. Он приподнял бровь, и она в ответ подняла кубок с вином в шутливом жесте, как будто произнося тост. Ей нравилось, как быстро она перенимала эти человеческие привычки. Это сильно упрощало жизнь.

Уголок губ Рейдена дрогнул в усмешке.

— Прошу прощения, капитан. — Оукс внезапно стал выглядеть так, будто уменьшился вдвое. Он поспешно отошел, пытаясь завязать разговор с новой жертвой, которая, судя по всему, была не в восторге от этой идеи.

Рейден покосился на полупустой кубок Селесты.

— Как тебе вино?

Селеста изобразила улыбку, которая, как она надеялась, выглядела как улыбка пьяного человека.

Он пристально посмотрел на нее, и она поняла, что он без труда раскусил ее игру.

— Рад, что оно пришлось тебе по вкусу. — Капитан прислонился к перилам рядом с ней, но, пока Селеста разглядывала команду, он смотрел на воду. Становилось так темно, что почти ничего нельзя было разобрать, кроме звезд над головой. Он откинул голову назад, машинально пропуская пятерню сквозь волосы.

— Три дочери сегодня на небе, — сказал он.

Селеста проследила за его взглядом. Небо было ясным, каждая звезда ярко сияла на чернильно-бархатном полотне. Что-то внутри нее отозвалось трепетом при виде этого зрелища. Она была поражена. Их было так много. Ее глаза упали на созвездие, на которое указал Рейден, и она поморщилась. Рука капитана опустилась, и он приподнял бровь, вопросительно глядя на нее. Но прежде чем он успел спросить, Селеста подняла четыре пальца.

Дочерей было четыре, поправила она его, указывая по очереди на первую, вторую, третью и четвертую звезду. Вместе они образовывали ломаную линию. Четвертая звезда была не такой яркой, как остальные три, и, возможно, именно поэтому она всегда была любимицей Селесты.

— Четыре дочери? Серьезно? И почему я никогда не слышал о четвертой?

Конечно, его народ никогда не упомянул бы о четвертой сестре. Не после того, как человек украл и погубил ее. Но как объяснить это, если она лишена голоса? Селеста развернулась к нему, расслабленно свесив голову набок, и драматично прикрыла глаза.

— Она умерла?

Близко, но не совсем то, что она имела в виду. Придумав более наглядный способ, Селеста сжала пальцы в кулак, будто держала нож, и вонзила невидимое оружие прямо в свое сердце.

— Она покончила с собой?

Селеста покачала головой и потянулась, чтобы схватить Рейдена за руку.

Прежде чем коснуться его, она осознала, что делает. Она замерла, поднятая рука мелко дрожала в воздухе. Она собиралась использовать его руку как «орудие убийства», но испугалась прикосновения. Слишком боялась прикоснуться к нему. Вместо этого она указала сначала на него, а затем на себя.

— О, — сказал он, и голос его прозвучал немного хрипло. — Ее убили.

Она опустила руки и кивнула.

— Не верится, что я думал, будто их всего три, — сказал он, не отводя взгляда от лица Селесты.

Селеста пожала плечами и шутливо дважды постучала кулаком по виску. «Ты, должно быть, слишком бестолковый», — сообщила она ему с ухмылкой.

Рейден рассмеялся, словно понял ее без слов. Она внимательно посмотрела на него, надеясь уловить хоть какой-то признак того, пьян он или нет. Он, казалось, был в довольно хорошем расположении духа. Возможно, стоит попробовать направить разговор к сокровищам и посмотреть, что удастся разузнать. Но он уже указывал на другое скопление звезд на западе, которое напоминало перевернутую пустую чашу.

— Ладно, Путеводная, кто это?

«Это Уста Богини», — подумала она, осторожно коснувшись пальцем своей нижней губы и указав вверх, на небо.

— Небесные губы? — Его взгляд задержался на ее рте.

Это было бы забавно, но Селеста не могла смеяться, когда он так на нее смотрел. Ее тело охватил жар, а голова пошла кругом. Левая рука сильнее сжала кубок с вином. В этом не было обычной показной бравады Рейдена. В этом было что-то жгучее. Возможно, он все-таки пьян. Она изучала его лицо, замечая, как мерцающий свет ламп резко выделяет его острые черты. Они стояли рядом, глядя друг на друга. Человеческий принц и сирена-принцесса. Их война была стара, как сам мир, и начертана звездами над их головами.

Ей было бы гораздо проще, если бы она держалась от него подальше.

Взгляд Рейдена поднялся с ее губ к глазам, и она вспомнила, что он задал вопрос. Помотав головой, она снова указала на свои губы, а затем на небо. Затем, со всей королевской грацией, какая у нее была, Селеста подняла кубок с вином над головой, вскинув подбородок, словно сама была божеством.

— Уста Божьи? — спросил он, делая шаг ближе.

Селеста сглотнула и покачала головой. Ей хотелось отступить, но она уже была прижата к леерам корабля. Она снова указала на свой рот, но на этот раз слегка приоткрыла губы. «Рот», — повторила она жестами. «Уста Богини!»

— Это… Голос… — Рейден замолчал, и на его лице внезапно проступил холод.

По спине Селесты пробежала дрожь, когда она увидела эту перемену. Что она сделала? С тяжелым чувством она вспомнила, как кричала перед ним в ту ночь. Как он оказался единственным выжившим. Ветер внезапно показался острее.

— Зачем ты здесь? — спросил он, и его взгляд стал обжигающим.

Он лишь что-то подозревал. Если бы он знал, зачем она здесь на самом деле, он бы уже убил ее. Но было ясно одно: он не забыл, что произошло в ночь шторма. Она заставила себя дышать ровно. Хотя она никогда не участвовала в реальных заданиях Хора, ее обучали. Она знала, как сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Теоретически.

Селеста нахмурила брови, изображая на лице выражение полнейшего недоумения. Рейден наблюдал за ней, буравя взглядом. Всё бесполезно. Те крохи доверия, которые ей удалось завоевать, исчезли. Ей нужно заставить его поверить ей, чтобы выведать нужную информацию. Если бы она могла придумать хоть какую-то причину своего присутствия здесь, возможно, он перестал бы допытываться. Но она не могла представить ни одной причины, по которой сирена оказалась бы на его корабле. Разве что… она преследовала его. Быть может, убедить его, что она в него влюблена? От этой мысли Селесту чуть не разобрал смех. Впрочем, это было не так уж невозможно. Если Селеста и влюблялась, то делала это стремительно. Да и нельзя было сказать, что он не привлекателен.

Но она промедлила слишком долго. Хотя она никогда не видела короля, сейчас она видела его отголосок в выражении лица его сына. Опасаясь скандала, она огляделась, но палуба была пуста. Бодрствовала только ночная вахта, чьи глаза были устремлены на море. Остальные, должно быть, разошлись по каютам.

Селеста повернулась, чтобы последовать их примеру, но Рейден преградил ей путь, заставив остановиться, чтобы не врезаться в него.

— Оступишься хоть на шаг, и я заставлю тебя пожалеть о том, что я не утонул в тот день.

Я уже жалею.

Селеста попыталась обойти его, но он снова встал у нее на пути. Она попробовала еще раз, и опять он остановил ее. Тогда она вцепилась ему в руку, развернулась и попыталась перебросить через себя. По крайней мере, именно так это сработало бы под водой. Вместо этого ее ноги запутались, она потеряла равновесие, и он не то чтобы пролетел по воздуху, а скорее кубарем перевалился через ее плечо и рухнул на спину. Впрочем, свою задачу она выполнила.

Воздух со свистом вырвался из легких Рейдена. Он схватился за живот, кашляя. Когда он поднял взгляд, ненависть в его глазах, казалось, могла ее испепелить.

Селеста перешагнула через него, отказываясь встречаться с ним взглядом, и зашагала к своей каюте.