ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Лязг железа вырвал Селесту из забытья. Она не то чтобы спала — на самом деле, она не сомкнула глаз за всю ночь. Не тогда, когда тот человек, что напал на нее, каждые час-полтора прохаживался мимо, приводя всё новых заключенных. И уж точно не тогда, когда в камере с ней сидел другой человек, будь то хоть девушка. Пока Киями спала как убитая, Селеста упражнялась в ходьбе, держась за стены камеры и переставляя ноги одну за другой. Она кружила по комнате снова и снова, пока спустя несколько часов почти перестала нуждаться в опоре. Но перед самым рассветом тело Селесты всё же утомилось настолько, что она провалилась в короткий сон. Когда она очнулась, перед ней стоял новый стражник, до жути похожий на того, первого. Стоило ему открыть решетчатую дверь, как она вжалась в угол камеры, стараясь оказаться как можно дальше.

— Так, еда и вода. — Он бросил металлическую миску и кружку на пол.

Киями зашевелилась, когда мужчина закрыл и запер дверь.

— Завтрак, — сказала она.

Человеческая еда выглядела твердой — в последнее время это стало закономерностью — и была похожа на губку с коркой. Рядом стояла кружка с чем-то, напоминающим воду, но ее было слишком мало, чтобы хоть как-то отмыться от грязи. Киями разломила еду пополам и предложила кусок Селесте.

Селеста отпрянула, боясь, что человек прикоснется к ней.

Киями нахмурилась.

— Это всего лишь хлеб, — сказала она. Но когда Селеста не подошла, чтобы взять его, она положила еду в миску и пододвинула ее к центру комнаты. Несмотря на голод, Селеста не притронулась к пище. Вместо этого она свернулась в клубок, мечтая просто исчезнуть. — Ты не против, если я сначала немного поем? У меня жуткое обезвоживание. Это была… долгая ночь. Обычно я не злоупотребляю выпивкой.

«Выпивка»? Это та самая субстанция, что делала людей глупыми и неловкими? Почему им дают то же самое, за что их только что наказали? Человеческая логика становилась всё более сомнительной с каждой секундой. Селеста покачала головой, показывая, что ей ничего не нужно, и Киями пожала плечами. Селеста с ужасом наблюдала, как человек жадно глотает жидкость странными глотками. Она никогда раньше не видела, чтобы так пили. Киями поставила кружку, теперь наполовину пустую, и пододвинула ее к Селесте.

Сирена проигнорировала ее. Вместо этого она встала, чтобы осмотреть маленькое зарешеченное окно над их головами. Снаружи она видела лишь кусочек улицы. Город жил своей утренней жизнью. Люди всех мастей занимались своими делами: кто-то шел, кто-то бежал, а кто-то пошатывался из стороны в сторону. На самом деле, способов передвижения было удивительно много, если учесть, что они ограничены землей. По каменной мостовой раздался цокот: огромные четвероногие существа перевозили людей и грузы. Они напомнили Селесте мифических Гиппокампов Морской Богини. Почему им нужна помощь, чтобы передвигаться? Неужели воздух делает всё таким тяжелым? Одно из животных подошло близко, и Селеста широко открыла глаза, глядя на красивую гриву из жестких черных волос на его шее и мягкие, раздувающиеся ноздри. Ей хотелось протянуть руку и коснуться блестящей коричневой шерсти. Но даже если бы могла, она бы не решилась. Горько усвоенный урок — что она совершенно не понимает правил этого странного мира — до сих пор напоминал о себе синяками. И всё же она не могла не восхищаться странностью всего происходящего.

Никто не назвал бы этот город красивым. Половина окон была заколочена гнилыми досками, а улицы — узкими и извилистыми. Всё вокруг было выкрашено в оттенки коричневого и серого. Растений почти не было, в основном всё то же зеленое однообразие, за редким исключением. Но эти исключения были довольно милыми — яркие пятнышки цвета среди общей монотонности.

— Впервые в нашем городе?

Селеста вздрогнула, едва удержавшись на ногах. Она совсем забыла о присутствии Киями.

— Прости! Не могла не заметить. Местные даже не взглянули бы на это место дважды. Я сама в Порт-Ромси недавно.

Порт-Ромси. Как же ей добраться до Порт-Веллуно? Был ли там еще принц или он уже вернулся в свой замок? И где он вообще находится? Как называется его королевство? Она была так обеспокоена тем, как заставить себя убить принца, что совсем не подумала о том, насколько трудно будет его найти. Любое подобие спокойствия, которое она обрела, наблюдая за суетой города, быстро сменилось тревогой.

Киями продолжала, словно почувствовав дискомфорт Селесты:

— Одна работа сменялась другой, и в итоге меня занесло в этот порт. Но с тех пор, как закончилось последнее дело, ничего путного не подвернулось. Я торчу здесь уже месяц и мне срочно нужно найти работу. Думала, вчера всё получится, но сорвалось, и… — Киями умолкла, глядя на свои руки.

Селеста нахмурилась и опустилась обратно на пол. Мысль о том, что человек может остаться без работы, брошенным своим народом, без всякой цели в жизни, поразила ее. Тревога омрачила лицо Киями, выдав ее положение больше, чем она, вероятно, хотела. Плечи Селесты расслабились. Оказалось, они обе — затерянные в этом мире. Киями, должно быть, заметила это, потому что тепло улыбнулась Селесте. И та, вопреки самой себе, ответила ей тем же.

— Должна признаться, мне ужасно неловко, что я не знаю твоего имени, — сказала Киями, откусывая кусок хлеба. — Что, если я попробую угадать?

Селеста пожала плечами.

— Хорошо, — Киями повернулась к ней. — Это обычное эторианское имя? Как Джейн? Или Абигейл? Ты ведь эторианка, верно?

Сирена тихо рассмеялась.

— Поняла, прости. По одному вопросу за раз. Это обычное эторианское имя?

Селеста покачала головой.

— Ах, понимаю. Это усложняет задачу. Какой длины твое имя? Сколько в нем букв?

Хотя Селеста никогда не училась писать, она знала буквы, из которых состояло ее имя. Она посчитала каждую, а затем подняла семь пальцев.

Киями засмеялась.

— Семь! Отлично! Мы уже на верном пути. Первая буква… А?

Селеста покачала головой.

— Б?

Снова отрицание.

— С?

На этом Селеста кивнула, чуть не подпрыгнув от возбуждения.

Киями просияла.

— Да! Семь букв, начинается на «С»… Хм…

Они продолжали эту игру в угадайку: Киями называла букву за буквой, а Селеста кивала или качала головой. В какой-то момент Селеста все-таки решилась попробовать хлеб. Он был довольно жестким и безвкусным, но это было лучше, чем ничего. Когда с едой было покончено, Селеста, несмотря на обстоятельства, почувствовала, что возвращается к самой себе. Киями угадала «Т» как шестую букву имени, и сирена снова кивнула.

— Последняя буква «А»? Твое имя Селеста?

Воздух в один миг вырвался из легких Селесты. Она не задумывалась о том, каково это — снова услышать свое имя, произнесенное человеком. Это было похоже на то, как если бы после долгих дней дрейфа она наконец бросила якорь. Кто-то в этом мире знал, кто она такая. Селеста смахнула набежавшие слезы и кивнула.

— Селеста, — повторила Киями, улыбаясь. — Приятно познакомиться.

Возможно, в именах и правда была какая-то особая магия. Потому что, когда они посмотрели друг на друга, что-то между ними изменилось. Этот сдвиг был тонким, едва уловимым, но он существовал. Селеста не считала их подругами и не думала, что терять бдительность рядом с людьми — хорошая идея. Но, по крайней мере, она больше не боялась этой девушки. Осторожными пальцами она коснулась болезненных синяков на руках, словно напоминая себе, что люди всё еще могут быть чудовищами — факт, который она так жестоко усвоила на собственной шкуре.

Где-то в глубине тюрьмы раздались крики, эхом отдаваясь по камерам. Киями обернулась и подалась к решетке. Они услышали отчетливый глухой звук падающего тела. И…был ли это рык зверя? Селеста напряглась, отползая подальше от решетки. Что бы там ни происходило, она не хотела иметь к этому никакого отношения.

— Кажется, кто-то идет, — прошептала Киями. — И это не стражник.

Селеста плотнее запахнула полы плаща. Тот, кто смог одолеть стражу, должен был быть куда опаснее любого из них.

Поспешные шаги и лязг металла возвестили о том, что незваный гость вошел в коридор. Крики сражающихся людей продолжались. Громкий хлопок, заставивший зазвенеть в ушах Селесты, внезапно оборвал их. Она схватилась за голову, сгибаясь пополам. Звук смерти.

Дверь камеры с лязгом распахнулась.

Когда Селеста подняла взгляд, в дверном проеме стоял принц Рейден Шарп, глядя на нее бездонными темными глазами.

— Снова здравствуй, — улыбнулся он.