ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Селеста сидела на сухом песке, уставившись на свои бесполезные ноги. Прошло немало времени с тех пор, как Морская Ведьма высадила ее на этот странный человеческий берег, но ей так и не удалось научиться ходить, несмотря на множество попыток. Это раздражало. Ей так хотелось встать и исследовать мир вокруг, но вместо этого она продолжала сидеть, прислонившись к большому валуну.

Пока что всё казалось странным. И сухим. Даже ее волосы высохли. Она не могла удержаться, чтобы не трогать их, поражаясь тому, какими другими они стали на ощупь. Песок лип к каждому дюйму ее кожи. Раньше она никогда об этом не задумывалась — в воде он просто осыпался. Позади, дальше по пляжу, Селеста видела скалы, не слишком отличавшиеся от тех, что были в океане: твердые и высокие. Но эти скалы были покрыты чем-то зеленым, вроде водорослей, но другими. А над «не-водорослями» возвышались самые высокие растения, что она когда-либо видела: коричневые и толстые внизу, они расходились на сотни маленьких отростков вверху. На каждом отростке были листья, но по форме они не походили ни на что знакомое и двигались иначе. Каждый раз, когда дул ветер, они шуршали и трепетали. Этот звук был очень приятным.

Над головой она увидела животное, парящее в воздухе и хлопающее двумя плавниками — но это были не плавники. И не руки. Неужели это птицы? Она слышала о них и даже знала, как выглядят перья, по картинкам. Но видеть, как они парят в пустоте, ни на что не опираясь, было захватывающе.

Ниже, под птицами, виднелось скопление приземистых зданий, ни одно из которых не было выше двух этажей. Город был незнакомым, и Селесту злило, что ведьма высадила ее именно здесь. Она знала лишь несколько названий человеческих городов — одним из них был Веллуно, где она оставила принца и его спутников. Но она не могла сказать об этом Нериссе, не раскрыв своих истинных мотивов.

Когда Морская Ведьма закончила болезненную процедуру удаления жабр с шеи Селесты, у принцессы было время лишь спросить, не нужно ли ей надеть что-то, кроме доспехов, защищавших верхнюю часть тела. Все люди, которых она видела, были почти полностью скрыты одеждой. Ведьма моргнула своими чернильными глазами и ответила: «Уверена, ты найдешь себе друзей в любом случае». Что было совсем не полезно. А потом исчезла.

Она не ждала их следующей встречи с нетерпением.

Взгляд Селесты упал на темную форму полумесяца на внутренней стороне запястья. Она сделала свой выбор, к лучшему или худшему. Оставалось лишь надеяться, что она поступает правильно. Превращение из сирены в человека отняло так много времени — она даже не знала, сколько дней прошло. Кто знает, где теперь те люди? Подул прохладный ветерок, и Селеста поежилась, поджав маленькие пальцы ног. После долгих расспросов Нерисса все же проявила милосердие и помогла ей разобраться в новом анатомическом строении, указывая на каждую часть тела и называя ее имя и функции. Одна часть была особенно странной для обсуждения с Морской Ведьмой, хотя Селеста и не считала себя излишне скромной сиреной.

После еще одной небрежной попытки пошевелить пальцами ног, Селеста уперлась обеими ступнями в землю, поставив цель — научиться стоять прямо, как человек. Она свернулась в клубок, уперлась ладонями в песок возле ступней и толкнулась. Ничего не вышло. Она попробовала снова, на этот раз выпрямляя ноги. Почувствовав достаточную устойчивость, Селеста убрала руки от земли и подняла торс. Ноги дрожали, но они были сильными. Хотя необходимость следить за двумя конечностями сразу не облегчала задачу. Приходилось двигать ими одновременно, но при этом раздельно. Кое-что получалось естественно, но по большей части — нет. Селеста опасно качнулась, наконец встав на ноги впервые в жизни. Ее правое колено начало подгибаться и подворачиваться, в то время как левое оставалось прямым. Мир накренился, и она рухнула, с грохотом ударившись правым бедром о песок. Селеста глухо застонала.

В конце концов она решила использовать валун за спиной в качестве опоры и смогла подняться на ноги. Но, даже сумев устоять в вертикальном положении, Селеста не понимала, как передвигаться. Честно говоря, когда она видела корабль, она совсем не обращала внимания на то, как ходят люди — она была слишком занята изучением лица одного конкретного принца. Зато она прекрасно знала, как передвигаются морские обитатели. Поэтому Селеста опустилась на песок, легла на спину и подогнула руки и ноги так, что стала похожа на краба. Она была уверена, что люди так не ходят, но в данных обстоятельствах это было лучшее, что она смогла придумать. Селеста уперлась ладонями и ступнями, приподняла торс, а затем переставила одну ногу вперед. За ней последовала вторая. Затем руки. И вскоре Селеста уже ползла по пляжу с пугающе медленной скоростью.

И все же это был прогресс.

Она преодолела половину пути до городка, прежде чем повернуть обратно к своему валуну. Если она хочет сойти за человека, ей нужно научиться ходить прямо. Она снова использовала камень, чтобы встать. На этот раз дело пошло гораздо лучше, чем в первый. Однако она не могла переставить ни одной ноги, не опираясь изо всех сил на валун, чтобы удержать дрожащие конечности. Зыбучий песок постоянно нарушал равновесие. Неудивительно, что люди такие неуклюжие и лишенные грации — у них слишком много конечностей! С нарастающим раздражением она думала: во имя Богини, как она собирается убить принца, если не может даже сделать шаг?

Селеста продолжала практиковаться, пока наконец не смогла обойти валун по кругу, ни разу не упав. Она уже собиралась рискнуть отойти от камня, чтобы исследовать пляж дальше, как вдруг услышала за спиной грубый голос:

— Ты что здесь делаешь? Где твоя одежда?

Ах да… она же должна была что-то на себя надеть.

Селеста повернула голову и увидела человека в большой шляпе, шагающего прямо к ней. Его расшитый мундир развевался на ветру. В руках он держал длинный предмет, напоминавший оружие, которое она видела на корабле. Похоже на пушку, только ручную, намного длиннее и уже. Пистолет? Так их называл Хор? То, как сошлись его брови на переносице, говорило о том, что он очень рассержен.

— Объяснись, — сухо потребовал он.

Селеста замерла. Он ждал от нее ответа на общем человеческом языке. Сердце забилось в горле. Что, если у нее слишком сильный акцент, и он догадается, кто она такая? Что, если слова будут путаться? В конце концов, у нее почти не было практики — сирены учили язык, чтобы подслушивать людей, а не чтобы разговаривать с ними. Она была совершенно не готова к такому повороту. И что она могла сказать? У нее не было вразумительного объяснения, почему она стоит полуголая, прислонившись к скале на пляже — а ведь одежда, судя по его виду, была для него чем-то очень важным.

Тишина между ними затягивалась. Человек нервно постукивал ногой по песку. Как она собирается жить среди людей, если не может даже заговорить с ними? Ее дыхание участилось, а мужчина начал терять терпение.

— Что с тобой не так, девица? — его голос стал громче. — Ты что, онемела?

Он сделал еще один шаг к ней, и Селеста, выпустив камень, попыталась отступить. Но ее неуверенные ноги подогнулись, и вместо грациозного отступления она свалилась в песок.

Выражение досады на лице человека сменилось гримасой отвращения.

— Послушай, женщинам твоей профессии вход в этот город запрещен, равно как и непристойное поведение и пьянство, — он осклабился, обнажив ряд желтоватых зубов. — Ты идешь со мной.

Селеста, возможно, не поняла и половины сказанного, но смысл последней фразы уловила безошибочно. Ее руки метнулись к копью за спиной, и в одно движение она направила острие ему в горло. «Ни шагу ближе», — читалось в ее взгляде. Глаза человека округлились, когда он уставился на грозное лезвие. А затем он рассмеялся.

— Проститутка с копьем? — он хмыкнул, глядя на нее свысока. — Занятно.

Они замерли. Селеста не решалась опустить оружие, но и ранить его означало навлечь на себя еще большие неприятности. У нее было предчувствие, что этот тип — какой-то городской стражник. Она и так была беглянкой из одного королевства; создавать себе врагов в первый же день на суше было глупо. Тем не менее, позволить ему запереть себя в темнице она тоже не могла. Схватив горсть песка, Селеста швырнула ее ему в лицо. Человек взревел, свободной рукой пытаясь протереть глаза. Воспользовавшись замешательством, Селеста ударила копьем по его ногам, сбивая с толку. Он рухнул на песок с тяжелым стуком. Селеста прижала копье к себе и, перебирая руками и ногами, поползла в сторону воды — уж вплавь-то она точно от него уйдет! Но она оказалась недостаточно быстрой. Мужчина протер глаза, и теперь, увы, был по-настоящему разъярен.

— А ну стоять, дрянь! — заорал он.

Два широких шага — и он снова настиг ее. Она попыталась откатиться и схватить копье, но его сапог с силой опустился на ее спину, вдавливая лицо в песок. Селеста вскрикнула, пронзенная болью. Одним движением он вырвал копье из ее рук. Он попытался переломить древко об колено, но металл оказался слишком прочным. Селеста потянулась к оружию, но он с рыком отшвырнул его в сторону. Пока он был отвлечен, она поползла к воде, но он схватил ее за лодыжку и потащил обратно через жесткий, зернистый песок. Она брыкалась и извивалась, но он успел защелкнуть на ее запястьях тяжелые металлические браслеты. Холодные, грубые, соединенные короткой цепью. Селеста забилась, словно дикий зверь в силках, но сделать что-то против мужской силы на суше была не в состоянии. В воде она была сиреной. Здесь — беспомощным существом.

Мужчина рывком поставил ее на ноги и толкнул в сторону портового городка. Ее ноги дрожали и путались. Она упала. Он с насмешкой наблюдал за этим.

— Тупая пьянчуга.

«Пьянчуга«…Селеста знала это слово из уроков. Люди употребляли некие вещества, которые делали их глупыми и неловкими — это облегчало нападение на них. Зачем им добровольно становиться такими, было выше ее понимания. Мужчина дернул за цепь, заставляя ее снова встать. Процесс повторился. С каждым разом он дергал сильнее, так что Селеста протаскивалась по песку, прежде чем успевала найти опору ногам. Острые обломки ракушек и ветки царапали кожу, оставляя на ногах дорожки крови. Песок был везде — в волосах, на зубах. Наконец они добрались до ряда деревянных настилов, каждый из которых был чуть выше предыдущего. Селеста остановилась.

— Поднимайся по ступенькам. Я не собираюсь тебя нести.

Мужчина вцепился ей в плечи, удерживая в вертикальном положении. Его пальцы сжимали кожу так сильно, что Селеста чувствовала, как на руках расцветают синяки. Она неловко попыталась поймать баланс, сгибая и переставляя ноги, как это делал он. По крайней мере, на твердой плоской поверхности это было легче.

Когда они достигли вершины и оказались в темном человеческом городке, Селеста задрожала — холодный океанский ветер пронизывал до костей. Она понятия не имела, куда он ее ведет и что собирается сделать. Вокруг город спал. Темные деревянные дома, похожие на перевернутые корабли, теснились вдоль узких улиц. Они словно склонялись над ними, наблюдая за их ужасным шествием своими тускло поблескивающими стеклянными окнами. Еще мгновение назад она отдала бы всё, чтобы пройтись по этим улочкам, узнать, почему в домах нет привычных проходов и как люди попадают внутрь. Теперь же ей было слишком страшно, чтобы думать об этом. Под ногами выступали неровные камни, заставляя ее спотыкаться. Когда она упала в очередной раз, земля под коленями оказалась куда тверже песка. Селеста стиснула зубы, подавляя крик, хотя слезы брызнули из глаз. На суше ее тело казалось невыносимо тяжелым, будто невидимые путы тянули ее к земле.

— Вставай, — скомандовал он.

Она не могла. Пыталась, но связанные руки лишали ее равновесия. Мужчина с раздраженным рычанием рывком поставил ее на ноги. Они продолжили путь, свернули за угол и остановились перед строением из грубого квадратного камня.

— Шагай. — Он оттолкнул ее, открывая тяжелую дверь. Селеста не сводила глаз со своих грязных ног, пока он почти волоком затаскивал ее внутрь. Она не хотела, чтобы этот человек видел ее слезы. «Надо было проткнуть его копьем. Убить, пока был шанс», — мелькнуло в голове, когда он резко развернул ее к себе. Они оказались в маленькой темной каморке, освещенной лишь одним огоньком, спрятанным в стеклянную колбу на стене.

— А теперь давай-ка сделаем из тебя нечто приличное, — процедил он, и последнее слово прозвучало как яд.

Его руки вцепились в края ее доспеха, пытаясь разорвать шнуровку на груди. Корсаж из прочной кожи ската не поддавался. Оскалив зубы, человек выхватил нож, висевший на поясе — серебряное лезвие зловеще блеснуло в полумраке. Селесту будто окатило холодной водой. Она вскрикнула и ударила его ногой, заставив отпрыгнуть. Он сплюнул, выкрикивая что-то на непонятном языке. Его лицо налилось кровью, казалось, он вот-вот взорвется от ярости. Селеста попыталась ударить снова, но мужчина перехватил ее за лодыжку и рванул на себя. Ее спина с глухим стуком ударилась о холодный каменный пол, выбивая дух из легких. Он навалился сверху, прижал ее плечи к полу, полностью лишая возможности двигаться. Рыдания вырвались из ее груди, пока она беспомощно извивалась под ним. Но он не остановился. Он опустил нож к шнуровке доспеха и резким движением начал разрезать ее. Слезы катились по лицу Селесты — она смотрела, как последняя частица ее дома разлетается на куски. Борьба оставила ее, она обмякла и лежала неподвижно, пока он заканчивал с корсажем. Он снял металлические браслеты с ее запястий и отступил назад.

— Одевайся, — бросил он, кивком ножа указывая на кучу человеческой одежды в углу.

Когда она не пошевелилась, он схватил ее за руку и швырнул в ту сторону.

— Тебе повезло, что я порядочный человек, — усмехнулся он. — Мог бы запереть тебя и так. Держу пари, такая дамочка, как ты, не любит раздавать это за бесплатно, а?

Руки Селесты дрожали, когда она потянулась к куче грязной одежды. Она не имела ни малейшего представления, что из этого ей нужно. Она подняла какой-то кусок ткани — длинную трубу с двумя отверстиями. Почему она такая длинная? Люди явно предпочитали носить на себе как можно больше материи. Впрочем, учитывая, как сильно она замерзла, это было вполне понятно.

Наконец, она нашла рубашку, напоминавшую ту, что носил принц: белую, просторную, со шнуровкой на груди. Она натянула ее через голову и продела руки в рукава. Но даже с этим дополнительным слоем холод не отступал. Может, стоит взять что-то еще? Она вспомнила черный плащ принца, доходивший до самых колен. Тот, что попался ей, был черным, с грязными латунными пуговицами и странным узором на правой стороне груди. Она прижала его к себе, проводя пальцами по сложной вышивке: длинные извивающиеся щупальца кальмара, сжимающие нечто, похожее на звезду с четырьмя длинными лучами. Она продела руки в рукава и почти сразу почувствовала, как тепло разливается по телу.

Затем она принялась искать что-то для ног. Нашла немало штанов, но все они были велики и спадали с бедер. Терпение мужчины лопнуло: он схватил большой кусок красной ткани и два жестких кожаных сапога, швырнув их ей в руки.

— Хватит тратить время, надевай это.

Ей потребовалось время, чтобы сообразить, как надеть этот «мешок», но в конце концов она догадалась, что меньший край предназначен для талии, и натянула его на бедра. Она никогда не видела ничего подобного, но, поднявшись на ноги, поняла, в чем прелесть — ткань приятно шуршала при движении. Вспомнив, как этот человек топтал ее своими сапогами, она быстро поняла, куда их нужно надеть. Они были из темной, поношенной кожи, высотой почти до колен, с отворотами.

Как только она оделась, человек повел ее прочь из комнаты. Его отвратительные руки на плечах вызывали у нее непреодолимое желание помыться. Каждый их шаг отдавался гулким эхом — звук, которого она никогда раньше не слышала. Он казался зловещим, окончательным. Они прошли по очередному темному каменному коридору и вошли в комнату. Или, если называть вещи своими именами, в камеру. Селеста напряглась: воспоминания о времени, проведенном в дворцовом подземелье, были слишком свежи. Но она была так измучена, расстроена и подавлена, что не нашла сил сопротивляться, когда ее швырнули внутрь, словно тряпичную куклу. Она грузно опустилась на каменный пол и услышала лязг закрывшейся двери.

Болело всё. Синяки от его пальцев расцветали на руках, ныли и горели. Новые ноги были покрыты ссадинами, а колени саднило из-за того, что она столько раз падала на них. У нее не осталось сил даже пошевелиться. Она так тосковала по способности просто парить в воде, двигаясь в любом направлении! А здесь, казалось, существовало только «вниз». Она лежала на полу, изо всех сил сдерживая рыдания. «Люди не заслуживают милосердия, — думала она, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Не после того, как они поступают со своими же». Шаги удалились, хлопнула дверь — человек ушел.

Селеста зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Ей казалось, что дома она была одинока, но она ошибалась. Сейчас было в тысячу раз хуже. В мире, бесконечно далеком от всего, что она знала, она еще никогда не чувствовала себя такой брошенной. Она не могла говорить, не могла двигаться, не могла защитить себя. И теперь ее заточили за «пьянство» и «проституцию» — два обвинения, смысла которых она толком не понимала. В конце концов она перестала бороться с собой и позволила слезам хлынуть потоком. Какой смысл сдерживаться? Слезы текли по лицу, оставляя дорожки на слое песка и грязи.

— Похоже, у тебя ночь выдалась похуже, чем у меня.

Глаза Селесты распахнулись. Она была уверена, что здесь одна. В то же мгновение она выпрямилась, как натянутая струна, инстинктивно прикрыв себя руками. Ее взгляд заметался по комнате, словно у перепуганной дичи. В дальнем углу камеры, прислонившись к каменной стене, сидел человек. Это была женщина. Селеста видела женщин лишь на полуистлевших картинах или на портретах в медальонах. На корабле принца женщин не было вовсе. Селеста пыталась не пялиться, но не смогла удержаться. Незнакомка была примерно ее возраста, с темными волосами, волнами падавшими на плечи, нежной золотистой кожей и большими темными глазами. На ней были такие же брюки, как у Селесты, но рубашка имела прямые рукава и оборачивалась вокруг торса, перекрещиваясь спереди и завязываясь на бедре. Как и сама Селеста, эта женщина была грязной. Принцесса осмотрелась и с облегчением заметила, что других людей в камере нет. На самом деле, в каменном мешке, кроме ведра в углу и маленького зарешеченного окна, больше ничего не было.

— Я Киями, — произнесла женщина. — А тебя как зовут?

Селеста проигнорировала бы ее, если бы не покрасневшие веки и мокрое от слез лицо собеседницы. Значит, люди все-таки плачут. Селеста открыла рот и приложила руку к горлу, надеясь показать, что не может говорить. Впрочем, она и не хотела общаться ни с кем из людей, тем более с преступницей.

— А, не любишь болтать? — сказала Киями, слегка растягивая слова.

Селеста кивнула.

— Ну, по крайней мере, мы не одни, а? — Женщина улыбнулась.

Принцесса не ответила на этот жест. Селеста не доверяла этой женщине. Она не доверяла никому из них.