ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Зачем ты здесь, принцесса? — спросила Морская Ведьма. Точнее, Нерисса. Селеста почти забыла, что у легендарной ведьмы есть имя. Нерисса смотрела на Селесту огромными, как бездонные омуты, черными глазами без зрачков. Это тоже стало неожиданностью. Селеста всегда представляла ее со светящимися красными глазами, острыми, как лезвия, пальцами и акульими зубами. Акульи зубы, кстати, были общим местом в большинстве сказок.

Сирена перед ней совсем не походила на этот образ.

Кожа Нериссы была темно-чернильного, синего цвета, подобно ночному небу. Она идеально сливалась бы с мраком Запретных Вод, если бы не… светилась. Фосфоресцирующий синий узор из неровных полос покрывал ее тело. Темно-синие, почти черные волосы широким полотном ниспадали за спиной, слегка колыхаясь при каждом ее движении. По бокам головы выступали два перепончатых уха, перепонки которых изящно изгибались, сужаясь к низу. Лицо состояло из острых углов: высокие скулы, четко очерченный подбородок и линия челюсти. Единственным мягким, что в ней было, казались полные черные губы. Несмотря на то что в этих глубинах еды было крайне мало, фигура Нериссы была соблазнительной и плавно изогнутой, переходя в мощный хвост с таким же светящимся узором. На ней не было украшений или одежды, кроме ожерелья с единственной крупной жемчужиной. Все это производило впечатление неземное и пугающее. Если Морская Ведьма действительно могла принимать любой облик, становилось ясно, почему она выбрала именно такой.

— Мне нужна помощь, которую можешь оказать только ты, — сказала Селеста, решив действовать издалека.

Нерисса вскинула бровь, не отрываясь от своего занятия. Казалось, она сортировала сотни флаконов, расставленных на стенах пещеры. Каждая склянка отличалась размером и цветом: одна была зеленой и искрящейся, другая — фиолетовой, излучавшей такое яркое свечение, что вокруг всё окрашивалось в лиловый цвет, третья содержала что-то красное и густое, как кровь. Внутри них Морская Ведьма хранила части тел: рыбьи зубы, чешуя, щупальца медуз. И даже то, что походило на пальцы сирен. От последнего зрелища по спине Селесты пробежал холодок. В океане редко можно было встретить стекло — столь хрупкие вещи недолговечны и доставляют больше хлопот, чем пользы. Селеста никогда не видела такой коллекции. Для чего ведьма использует их? Магия? Единственная магия, о которой знала Селеста, была Песнь сирен. Могла ли Морская Ведьма использовать эти вещи как ингредиенты? Или это были трофеи? Селеста отвела взгляд. Возможно, ее воображение разыгралось. Ей нужно было сосредоточиться на цели.

Ведьма хранила молчание, бережно снимая бутылек с полки, проверяя пробку и переставляя его на новое место. Было ясно, что Нерисса — не самый разговорчивый собеседник. Характер, который Селесте был знаком.

— Что ты знаешь о людях? — спросила Селеста.

Нерисса обернулась и впилась в принцессу своим глянцевым черным взглядом.

— Я знаю многое, — сказала она. Окинув Селесту оценивающим взором, добавила: — Чего ты хочешь?

Это не было требованием, скорее осторожным вопросом. Будто всё, о чем Селеста когда-либо мечтала, могло стать ее реальностью, стоило лишь попросить.

Селеста сглотнула.

— Ноги, — ответила она. Нет смысла ходить вокруг да около.

Ведьма рассмеялась. Это был на удивление обычный, почти человеческий звук.

— Зачем?

Селеста представляла себе, что у Морской Ведьмы найдутся ответы на все вопросы. Но Нерисса лишь задавала их сама, а у Селесты и своих хватало.

— Я…я хочу найти одного человека, — сказала Селеста. Внутренний голос подсказывал, что не стоит доверять ведьме всю историю целиком. Но когда Нерисса несколько долгих мгновений просто смотрела на нее, принцесса добавила: — На суше.

Дела шли «замечательно».

Нерисса немного подумала, затем подплыла ближе. Она взяла Селесту за подбородок, поворачивая ее голову из стороны в сторону, разглядывая лицо со всех углов. Селеста сжала кулаки по бокам и попыталась сохранить невозмутимое выражение. Что она там искала?

— И поэтому ты просишь дать тебе ноги, — сказала Нерисса. Это был не вопрос.

— Я имею в виду… — Это ощущалось как ловушка, но Селеста не была уверена, что хочет рассказывать ведьме о себе или своих целях больше, чем необходимо. А что если, как только она скажет «да», сработает какая-то магия, и она окажется в безвыходной ситуации? Вдруг ее пальцы в итоге окажутся в одной из тех банок? — Да, — закончила она. В конце концов, она уже и так была в ситуации, из которой не могла выбраться.

Ведьма снова рассмеялась.

— Ты забавная, принцесса. Я не пытаюсь тебя обмануть.

Конечно, нет.

Нерисса развернулась и поплыла через пещеру, задевая биолюминесцентные водоросли, свисающие с потолка длинными извивающимися плетьми, отчего грот залило сине-фиолетовым светом. Она лениво расположилась внутри огромной сияющей раковины, розовой изнутри. Одна из ее многочисленных акул последовала за ней, неторопливо кружа вокруг. Акулы были повсюду — Селеста насчитала не меньше дюжины. Она оставалась на месте, молча ожидая, пока Нерисса наконец продолжит.

— Я могу управлять материей тела, — произнесла ведьма. — Превратить плавник в ступни, убрать жабры.

Глаза принцессы расширились. Только сейчас до нее дошло, что она, по сути, станет человеком. Факт, который она должна была осознать раньше, но, в свое оправдание, последние дни выдались весьма утомительными.

— Останется ли у меня моя Песня?

Нерисса задумалась.

— Да, — ответила она наконец. — Пока у тебя есть голос, у тебя будет твоя песня. Но у людей нет магии. Тебе придется скрывать ее, иначе рискуешь себя выдать.

Селеста кивнула, осознавая суровую реальность своего положения. Она прочистила горло и пошла напролом:

— Ходят слухи, что ты берешь плату за свои услуги.

— Разумеется. Я не помогаю каждому бедолаге, который случайно забредет в этот грот.

— Называй свою цену, — решительно сказала Селеста.

Она ожидала, что ведьма возьмет паузу, но ответ прозвучал мгновенно.

— Услуга, — просто сказала она.

— У…услуга? — Голос Селесты подскочил на октаву выше.

Нерисса улыбнулась.

— Да, принцесса. Любая услуга, которую я пожелаю, и в любое время, когда я этого захочу.

Тишина повисла между ними. Долг Морской Ведьме казался одновременно лучше и хуже того, что она себе представляла. Услугой могло быть что угодно, и Селеста сомневалась, что это будет что-то простое. Что, если она потребует ее первенца? Не то чтобы Селеста планировала заводить детей в ближайшее время. А что, если Морская Ведьма прикажет Селесте кого-нибудь убить? Бесчисленные вопросы проносились в ее голове, но она не знала, как их задать. Тем не менее, отступать было поздно. Она зашла слишком далеко. И в буквальном, и в переносном смысле.

— «Услуга» — понятие довольно растяжимое, — сказала Селеста.

— Так и было задумано, — усмехнулась Нерисса.

Селеста снова умолкла.

— Я могу согласиться на эту цену, — произнесла она наконец. — Но мне нужны границы.

Морская Ведьма снова рассмеялась. Ее черные глаза сморщились от улыбки, и Селеста увидела перед собой не чудовище, но и не друга. Она почти пожалела, что Нерисса — не монстр. Монстры казались куда более предсказуемыми.

— Называй их, — сказала ведьма.

— Я не стану убивать ни себя, ни кого-либо другого.

— Договорились, — улыбнулась та.

— И… — Селеста помедлила, — я не буду нарушать законы моего королевства.

Улыбка Нериссы увяла.

— Договорились. — Акула замерла рядом со своей хозяйкой, и Нерисса бережно погладила ее по голове. — Что-то еще?

На самом деле стоило добавить больше условий, но Селеста никак не могла придумать, что именно. В конце концов, она вздохнула и кивнула.

— Значит, мы договорились? — Нерисса поднялась и протянула к Селесте руку с длинными пальцами.

Принцесса на мгновение заколебалась.

— А когда я закончу, ты вернешь мне облик сирены?

Нерисса пожала плечами.

— Если пожелаешь, я верну твоему телу нынешнюю форму. Но после этого наша сделка будет считаться завершенной. Если ты снова захочешь стать человеком, придется заключать новый договор.

Рука Морской Ведьмы зависла в воде между ними, и Селеста уставилась на нее с бешено колотящимся сердцем. Не в силах придумать, что еще добавить к условиям, она сократила расстояние между ними. Они сцепились запястьями. Хватка ведьмы была твердой, поэтому Селеста сжала ее руку чуть сильнее в ответ.

Затем Нерисса запела. Песня звучала как шепот колыбельной, но в минорной тональности. Селеста никогда раньше не слышала подобного. Рука ведьмы стала ледяной на ощупь. От страха Селеста попыталась отстраниться, но хватка Нериссы на запястье стала железной.

— Ты начинаешь прямо сейчас? — спросила Селеста.

Ведьма не ответила. Она оставалась сосредоточенной, не сводя глаз со своей руки, которая становилась все холоднее и причиняла все больше боли с каждой секундой.

— Предупреждение было бы кстати, — добавила Селеста. Теперь ее запястье словно горело от холода, и она невольно зашипела.

Нерисса закончила песню и отпустила ее руку. Селеста рывком отдернула ее, прижимая к себе. И тут она заметила это: на внутренней стороне запястья, прямо там, где пальцы Нериссы касались ее кожи, появился черный полумесяц.

— Луна, — пояснила ведьма своим глубоким, неторопливым голосом. — Символ обещания. Он исчезнет, когда цена будет уплачена.

Селеста провела кончиками пальцев по темной метке и встретилась взглядом с черными глазами Нериссы.

— Ты могла бы сказать что-то, прежде чем ставить на мне клеймо.

— Могла бы, — согласилась она.

Принцесса поднесла запястье к синему свету. Вся боль исчезла, оставив лишь простую метку, контрастирующую с кожей. Она опустила руку.

— Как происходит трансформация? — спросила она, решив, что предпочла бы получить информацию заранее.

Взмахом руки Нерисса указала на огромную раковину.

— Это похоже на ваше целительство, только вместо того, чтобы заставлять кожу срастаться или кровь бороться с недугом, я буду петь глубже, воздействуя на всё — кости, кожу, кровь одинаково, — чтобы сформировать заново человеческие ноги, ступни, мышцы. После я точно так же пропою твои жабры, закрывая их, чтобы ты могла дышать только воздухом, как люди.

Селеста поморщилась.

— Ты будешь выглядеть точно как они, за исключением волос…

Хотя Селесте не слишком нравился их цвет, ее рука невольно метнулась к голове.

— Я предпочитаю оставить их.

— Они могут заметить цвет. Только у пожилых людей такие белые волосы. — Но, видя упорство Селесты, она продолжила: — Итак, ты готова начать?

Принцесса заколебалась. Часть ее души хотела просто уплыть домой к матери, умоляя найти другой выход. Мать никогда бы не одобрила этот план, этот поход к Морской Ведьме. Но другая часть — та, что всегда хотела узнать о людях больше — ликовала. Это был ее шанс. Она могла разузнать всё, что нужно, понять, зачем они были в водах Старии, убить принца и вернуться домой. Но, несмотря на свои навыки и подготовку, она не могла представить себя убийцей. Когда встал вопрос «его жизнь или ее», она выбрала его. Но, вспомнив мать, сломленную на полу тюремной камеры, Селеста поняла: она не может так поступить с семьей. Они этого не заслужили.

— Это будет больно? — спросила она, пытаясь потянуть время.

— Да, — улыбнулась Нерисса.

Морская Ведьма взяла ее за руку и повела к раковине. Селеста опустилась на нее, поражаясь тому, насколько мягкой и удобной была внутренняя сторона моллюска, и задаваясь вопросом, живой ли он. Она провела рукой по своему хвосту. Он был прекрасен. Фосфоресцирующий свет вокруг искрился на каждой серебристо-голубой чешуйке. Она пошевелила плавником, наслаждаясь тем, как он рассекает воду — в последний раз перед тем, как его отнимут. «Не навсегда, — напомнила она себе. — Только пока не сможешь вернуться домой».

Нерисса достала что-то из сумки. Какие припасы могут понадобиться целителю? Обычно они обходились Песней и руками. Неужели здесь нужны те самые бутылки? Но ведьма обернулась, и Селеста увидела в ее руках вареную рыбу.

Селеста не смогла скрыть удивления. Приготовленная на огне еда была невероятной редкостью — для этого требовался источник тепла. Под водой это считалось деликатесом. Даже во дворце вареную рыбу подавали только по особым случаям, вроде фестивалей. Сердце Селесты сжалось, когда она вспомнила один такой пир, где они с Сефоной так наелись, что у обеих разболелись животы. Халия смеясь повела их к целителю, чтобы они не пропустили выступление сказителей.

— Как…? — начала было она.

— Неподалеку есть вулканическая зона, — с гордостью объяснила Нерисса, отделяя мясо от костей и протягивая кусок Селесте. — Ешь. Процесс тяжел для тела. Тебе понадобится энергия.

— О, нет необходимости, — сказала Селеста, отодвигая угощение. — У меня есть свой запас провизии.

Ведьма фыркнула:

— Ешь рыбу, девочка.

Взгляд Селесты метнулся к акулам, несколько из которых все еще кружили по пещере. Но, как ни странно, хищницы не проявляли интереса. Странно. Если это было заклинание, то Нерисса была невероятно могущественна, ведь она не проронила ни звука с тех пор, как Селеста вошла, а акулы оставались послушными. Но Селеста предположила, что эти акулы были выращены Нериссой и соответствующим образом выдрессированы. Возможно, она кормила их чем-то гораздо более притягательным, чем рыба. Холодок пробежал у нее по спине при мысли о том, что или кто мог быть этим «чем-то».

Послушно взяв рыбу, Селеста поблагодарила ведьму и принялась за еду. Это была треска, и она оказалась восхитительно вкусной, с тонким дымным ароматом. Казалось, только сейчас Селеста поняла, насколько она голодна. Она не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Рыба исчезла в мгновение ока, Нерисса добавила ей еще немного, а остатки кожи съела сама. Сытая Селеста легла на бок в раковине, положив голову на бицепс.

— Лежи смирно, — сказала Нерисса, склоняясь над ней.

Селеста подняла голову, нервничая:

— Ты уже делала это раньше?

Ведьма проигнорировала вопрос и закрыла глаза. Время вопросов истекло. Селеста опустила голову, наблюдая, как дыхание Нериссы становится глубже, а грудь мерно вздымается. Затем Морская Ведьма начала напевать. Вибрации зародились в ее горле и устремились в воду. Селеста начала чувствовать их всем телом. Мелодия была незнакомой и не повторялась. Ноты то взлетали, то падали, сплетаясь в сложные узоры. Нерисса открыла глаза и протянула руку, приложив ее к боку Селесты, чуть ниже бедра.

В этот раз ее ладонь стала горячей. Она быстро нагревалась, и вскоре Селеста почувствовала жжение. Но она чувствовала и вибрации: казалось, каждая чешуйка под пальцами ведьмы дрожит. Селеста судорожно вдохнула сквозь сжатые зубы. Боль была такой, словно кто-то сдирал с нее чешую, в то же время загоняя ее внутрь, разрывая кожу. Фиолетовый свет пульсировал между пальцами Нериссы в такт каждой ноте. Ведьма оставалась неподвижной, сосредоточенной, пока тело Селесты словно разрывали на части и собирали заново. Ей стоило огромных усилий не двигаться и не закричать.

После того, что показалось целой вечностью, Нерисса переместила руку ниже по хвосту, обнажая кожу там, где раньше была чешуя. Селеста судорожно ахнула.

— Не шевелись, — резко бросила Нерисса.

Селеста замолчала, расширенными от ужаса глазами глядя на участок нежной кожи, появившийся там, где живот переходил в бедро. Мучительный процесс продолжился вдоль бока, оставляя за собой полосу мягкой розовой кожи. Когда Нерисса начала движение обратно, вверх, процесс, как ни странно, стал еще болезненнее. Чешуя не просто исчезала, превращаясь в кожу — ее хвост словно разрывали изнутри, и в глубине тканей начинали расти совершенно новые кости. Острые импульсы боли раз за разом пронзали тело Селесты, пока каждая часть ее существа, от кончика плавника до живота, перестраивалась. Она отвернулась, пытаясь сохранить остатки самообладания. Желудок предательски скрутило, грозя рвотой, но она продолжала дышать, пытаясь пересилить себя.

Долгие часы, наполненные агонией, тянулись бесконечно, пока Нерисса впевала свою Песню в тело Селесты, разбирая ее по частям и собирая заново. Селеста зажмурилась, сбившись со счета, сколько раз она молила обморок избавить ее от этих страданий. Она была готова умолять прекратить всё это, когда, наконец, мелодия оборвалась, а вместе с ней утихла и боль. Селеста открыла глаза, посмотрела вниз и ахнула. Ноги. У нее были ноги. Две штуки. Длинные, со сгибами посередине, заканчивающиеся этими ужасными «вторыми парами рук». Селеста уставилась на них, и на ее лице заиграла улыбка. Это был первый раз, когда она видела их вживую. Ступни выглядели именно так жутко, как она себе представляла: там, где должна быть округлая ладонь, вытянутая и плотная форма, а вместо длинных пальцев — пять коротких обрубков. Селеста пошевелила ими и с восторгом наблюдала, как они двигаются волной, один за другим.

Сдавленно хихикнув, Селеста села, притянула к себе одну ногу и согнула ее в разные стороны. Она была гораздо более жесткой и неповоротливой, чем хвост, да и к тому же их было две — немудрено, что люди казались такими неуклюжими.

Нерисса наблюдала за ней, терпеливо ожидая, пока принцесса придет в себя.

— Мне еще нужно убрать твои жабры, — сказала она, откидываясь назад и оценивая проделанную работу. — Но сначала мы найдем сушу. Мы же не хотим, чтобы ты утонула прямо сейчас, верно?

Селеста не нашла в себе сил рассмеяться над этой шуткой.

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency