— Какого черта, Тайсон? — спрашивает Букер, отрываясь от бедной девушки, которая совершила колоссальную ошибку, выбрав его. — Убирайся отсюда. — Он приближается ко мне, позируя своей девушке, потому что она ещё не разозлила его, а она пытается скрыть свою наготу.

Он не беспокоится.

— Кое-что ищу, — рычу я.

— Здесь нет ничего твоего, — рявкает он. Но я уже увидел то, что хочу. В одном углу сломанный стул. Из ноги, которую кто-то оторвал, торчат два гвоздя. Они относительно прямые.

Я хватаю ножку и осматриваю её. Проклятье. Это не гвозди. Это шурупы по дереву. Длинные и тонкие, с острием. Без отвертки они будут бесполезны, чтобы завинтить дверь.

Я снова осматриваю комнату в поисках куска дерева или чего-нибудь, с торчащими из него гвоздями. Но больше здесь ничего не найти, поэтому я направляюсь к двери, всё ещё сжимая толстую, сильную ножку стула.

Букер встаёт на моем пути.

— Это моё.

— Отвали, — рычу я, проталкиваясь мимо него. Я не буду оправдывать кражу сломанной ножки стула, которой он вообще не пользовался.

— Ты думаешь, что можешь делать всё, что захочешь, теперь, когда…

Я направляю ему в голову конец своего нового дробящего оружия без гвоздей, выходя в зал.

Он крякнул от удара, и его шаги следуют за мной.

Я поворачиваюсь, размахивая другим концом ножки.

— Если ты сделаешь ещё один шаг, я вобью эти винты в твой череп.

Он захлопывает дверь перед моим носом, и я направляюсь к следующей двери. Из комнаты Букера доносится глухой стук, и его девушка кричит.

Мразь. Он вымещает на ней свою злость на меня. Но я не могу сейчас беспокоиться о его женщине. Мне придётся беспокоиться о своей.

Одра не твоя. Кто-то другой получит её через месяц. Тогда Венди вернётся за ней. А ещё она меня ненавидит. Но она моя ответственность, и я не собираюсь её снова подводить.

А малышка просто… беззащитна. Буквально, если я не смогу запереть дверь в ванную. А это значит, что мне придётся обойтись винтами, торчащими из ножки стула.

Теперь всё, что мне нужно, это молоток.

Я смотрю в коридор на комнату, на которую претендую. Большинство других комнат в настоящее время пусты — внутри жарко, и большинство мужчин не войдут, пока не сядет солнце. Но извращенец из ванной и Букер всё ещё здесь, и у обоих есть причины преследовать моих девочек.

Они не твои девочки.

Единственный вопрос в том, достаточно ли глуп кто-нибудь из них, чтобы попытаться это сделать, зная, что я разобью ему череп.

Я решаю рискнуть. Мой нож у Одры, а меня не будет всего несколько минут. И я не могу по-настоящему защитить их без молотка.

Сжимая под мышкой ножку стула, я бегу вниз по лестнице и выбегаю через заднюю дверь здания, на противоположной стороне от того места, где Джейме продаёт с аукциона женщин, которых привела Венди. Вниз по холму от здания находится старая водопропускная труба, которая не работала с тех пор, как я прибыл сюда, и, возможно, не работала даже тогда, когда коренные жители покинули Родон. Но он по-прежнему выложен большими полугладкими камнями.

Я хватаю тот, который умещается в моей ладони, затем мчусь обратно в здание и поднимаюсь по лестнице. Никто не кричит. Букер снова хрюкает в своей комнате, и я слышу, как всхлипывает его женщина.

Если бы я думал, что кто-то из остальных обслужит её лучше, я бы снова выломал ему дверь и разбил ему череп. Но Джейме просто отдаст её кому-нибудь другому. Или оставит её себе.

Сосредоточься на своём долге.

Я мчусь мимо его двери в свою новую комнату. Одра вскакивает с кровати, размахивая ножом, её глаза сверкают страхом и яростью. Она выглядит свирепой, как разъярённый котенок. Но увидев это в моих глазах, я ранил бы её чувства, поэтому я подавляю своё веселье и протягиваю руку за ножом.

Она неохотно возвращает его мне за ручку. Если бы оно не было единственным, которое у меня есть — единственным, которое я нашёл за все годы, проведённые на Родоне, — я бы позволил ей оставить его себе. С ним она явно чувствует себя в большей безопасности. Но оно мне нужно, чтобы выпотрошить кролика. И для любого, кто подойдёт достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней.

— Для чего она? — Одра смотрит на ножку стула.

— Чтобы превратить дверь в стену. Но для этого мне нужно выпрямить винты. — Я закрываю за собой дверь и осматриваю нашу комнату в поисках…

Комод. Это единственная плоская поверхность в комнате, кроме пола.

Держа камень в одной руке, я взял ножку стула перпендикулярно комоду так, чтобы первый из согнутых винтов прилегал к изрезанной поверхности настолько ровно, насколько это возможно. Камнем я осторожно постукиваю по изгибу винта, пока он не стал ровным.

— Ты сглаживаешь резьбу, — говорит Одра. — Разве это не испортит винт?

— В любом случае, без отвертки винт бесполезен. — Я наклоняю ножку стула так, чтобы второй согнутый винт лёг на комоде, затем повторяю процесс выпрямления с помощью камня. — Мы будем использовать его больше как… бампер.

Одра хмурится, следуя за мной в ванную. Малышка пытается пойти с ней, но мы втроём не поместимся в такую маленькую комнату.

— Всё нормально. — Одра говорит Мейси. — Мы будем здесь.

Мейси опускается на пол, упираясь одной ногой в порог, чтобы дверь ванной не закрылась. Она не желает отходить дальше от единственных людей, стоящих между ней и реалиями ада планеты-тюрьмы.

— Где ты достал её? — Одра кивает на ножку стула, а я изучаю стену возле двери, ведущей в следующую комнату. Слева от её бедра я вижу ребёнка, заглядывающую в ванную и наблюдающую с осторожным любопытством.

— Я взял её у человека по имени Букер, проживающего напротив. Держись от него подальше.

Одра выглядит впечатлённой, и я странно рад, что сделал что-то правильно. Хотя я бы предпочел, чтобы она кончила с моим членом, погружённым в неё.

Для этого ещё будет время.

Нет. Не будет. Нет, если только она сама не захочет. И я почти уверен, что мне придётся украсть нечто большее, чем сломанную ножку стула, чтобы произвести на неё такое впечатление.

— Скрести пальцы. — Я прижимаю ножку стула кончиками выпрямленных винтов к металлической стеновой панели, примерно в трех дюймах от дверного косяка, с той стороны, где открывается дверь. Винты не предназначены для забивания, и мне пришлось слегка ударять по каждому винту, чтобы выпрямить равномерно.

Чёрт, надеюсь, это сработает.

Я стучу по ножке стула над первым винтом, пока не чувствую, что его кончик пробивает стену ванной. Потом перехожу на второй. Когда оба винта вошли в металлическую панель, я начинаю постукивать по ножке стула в точке между ними, чтобы сбить их вместе.

— Эй, — кричит засранец по ту сторону стены. — Какого хера ты там делаешь?

Я в последний раз хорошенько стукнул по ножке стула, и винты вгоняются в неё до упора дерева к стене.

Одра улыбается — теперь она ясно понимает концепцию «бампера», — но малышка всё ещё хмурится, глядя на новое украшение, которое я только что повесил на стену.

— Тайсон! — С другой стороны двери к нам приближаются шаги, и Одра визжит и даёт задний ход, когда дверь начинает открываться. Но затем дверь застревает, и винты, которые я вбил в металлическую стеновую панель, не позволяют ему открыться более чем на полтора дюйма.

— Еб*нуться! — кричит наш сосед, и в щели появляется глаз.

— Если ты не отступишь, я вгоню ещё один винт прямо в твой зрачок, — блефую я. Сосед рыкнул, как животное. Затем он отошёл от двери.

— Выдержит ли? — спрашивает Одра. — Я имею в виду, если он продолжит попытки, разве винты в конце концов не ослабнут?

— Вероятно. Но на это уйдёт некоторое время и вызовет шум. — Это даст мне время пойти к соседу и убить его прежде, чем он открыл бы дверь в ванную.

В целом, я очень доволен. Одра тоже выглядит довольной. Пока её взгляд не переводится к другой комнате и не останавливается на кровати. Её улыбка исчезает.

— Думаю, за это я тоже тебе должна.

Мне бы хотелось, чтобы мысль о том, что я буду внутри неё, не наполняла её таким очевидным страхом. Но это моя вина.

— Я не веду список.

Но она, судя по всему, вела.

Глава 7

Одра

— Я не могу снять шкуру или приготовить его здесь. — Тайсон держал своего кролика. — И это всё, что я могу предложить на ужин на данный момент. Мне снова придётся выйти. — Он поднимает одну руку, когда я начинаю протестовать. Напомнить ему, что у меня есть пара протеиновых батончиков. — Вы пойдёте со мной.

Мейси издаёт ужасный звук глубоко в горле.

Он нахмурился.

— Она когда-нибудь разговаривает?

— Не так уж и много, — признаюсь я, забирая спрятанный тайник с припасами с верха комода в рюкзак, а затем перекидывая его через плечо.

— Хорошо. Ну, всё равно вы не сможете оставаться здесь всё время взаперти, так что пойдём поджарим ужин. — Он снова поднял кролика.

— Это безопасно? — спрашиваю я, когда он тянется к дверной ручке.

— Здесь для тебя нет ничего безопасного. Но это не повод умирать с голоду. — Он открывает дверь и жестом предлагает нам выйти в коридор.

— Постарайся не выглядеть испуганной, — шепчу я Мейси, передаю ей другой рюкзак и вывожу из комнаты. Но она не отпускает мою руку, и я не могу её винить. Я имею в виду, что в поселении А нет сотни мужчин, ожидающих возможности разбить Тайсону мозги и сорвать с нас одежду.

Ой, погоди-ка. Они есть.

У меня в животе урчит, и когда рука Тайсона касается моей поясницы, заставляя идти быстрее, я понимаю, что он это услышал. Он полон решимости выполнить свою часть сделки.

Или, может быть, он просто голоден.

Он ведёт нас вниз по лестнице и через заднюю дверь здания, в густую рощу деревьев в нескольких сотнях футов от нас. Я стараюсь не смотреть по сторонам, пока мы идём по лесу, но я никогда не видела столько деревьев в одном месте. Я никогда не видела деревьев, которые не были бы посажены и за которыми не ухаживали бы тщательно, чтобы улучшить среду, подходящую для выращивания выносливых форм белка на основе бобов и семян, но враждебную большинству крупной флоры.

Ветки хрустят под нашей обувью. Мёртвые листья шелестят и ломаются. Что-то убегает от нас через подлесок, и я понимаю, что здесь полно дичи для любого, кто знает, как её поймать. Хотя я не видела никаких признаков того, что кто-то, кроме Тайсона, знает это.

Так что, возможно, он не дружелюбен в традиционном смысле слова и не слишком разговорчив. Но он может накормить и защитить нас. Я всё ещё думаю, что сделала мудрый выбор. Даже если это означает переспать с кем-то, кому на меня на самом деле наплевать.

Через несколько минут после входа в лес Тайсон приводит нас к небольшой поляне, в центре которой находится компактное, облицованное камнями место для костра, которое, очевидно, часто используется.

Мы с Мейси собираем ветки, чтобы использовать их в качестве растопки, пока он снимает шкуру с кролика — работа столь же увлекательная, сколь и отвратительная, — а затем мы наблюдаем, как он использует две раздвоенные ветки и уже использованную ранее палку, чтобы подсадить кролика над огнём.

Солнце садится, пока он готовит, и холод обрушивается на нас резко и быстро. Я дрожу, когда кролик начинает шипеть. Мейси приближается ко мне, и я обнимаю её одной рукой, пока мы тянется к огню.

Когда кролик приготовился, Тайсон бросает взгляд на наши дрожащие подбородки и ведёт нас обратно в здание, наш ужин всё ещё висел на палке.

В нашей комнате темно, солнце уже зашло, поэтому он ставит фонарик в центр пола, и мы собираемся вокруг него, как будто это ещё один костёр, хотя он и не излучает тепла. Тайсон отламывает одну из самых больших ног кролика и протягивает её Мейси.

Она тянется к ней, но он потянул его обратно.

Моя ярость вспыхивает. Он сказал, что не будет её трогать, но ни разу не упомянул, что не будет её кормить. Разве моё время в его постели не охватывало два приёма пищи?

Но прежде чем я успеваю решить, начать ли кричать или раздеваться, его взгляд останавливается на ней, и во взгляде нет ни жестокости, ни требований.

— Скажи «пожалуйста», — говорит он, снова протягивая кроличью лапку, и ароматный сок скатывается по его пальцам.

— Пожалуйста, — говорит Мейси, и он протягивает ей еду. — Спасибо, — добавляет она, и хотя его загадочное выражение лица не меняется, когда он кивает в знак принятия благодарности, у меня создаётся отчетливое впечатление, что он был доволен. Кажется, единственное, чего он от неё хочет, — это общения.

Тайсон протягивает мне вторую кроличью ногу, не требуя никаких манер. Он не делает мне одолжения, кормя меня. Я чертовски хорошо отработала еду.

— Боже мой, — стону я, откусив первый кусочек, несмотря на свою решимость оставаться отстранённой и деловой в наших сделках.

Тайсон действительно улыбнулся.

На моей родной Луне не так уж много дичи, а свежее мясо на рынке стоит целое состояние. Мои родители редко этим заморачивались, учитывая, что мы жили на белковой ферме, выращивая основной ингредиент той безвкусной пасты, из которой сделаны протеиновые брикеты из моего рюкзака.

Я должна признать, что даже без приправ этот кролик — лучшее, что я ела за долгое время. Но я не могу не задаться вопросом, чего мне это будет стоить. Сколько времени мне придётся проводить на спине при каждом приёме пищи? Будет ли свежая дичь стоить дороже, чем упакованная еда из поставок?

Я принимаю вторую порцию, которую предлагает мне Тайсон, и при этом убеждаюсь, что Мейси тоже получила её. Я отплачу за это. Мы определённо собираемся съесть его целиком.

Только когда он выбрасывает разделанную тушку в окно, я понимаю, что Тайсон не откусил ни одного кусочка.

Я подумываю предложить ему один из моих протеиновых батончиков. Но он большой парень, и теперь его работа — кормить нас. Ему не помешает пропустить приём пищи.

К тому времени, как мы закончили есть, мы с Мейси замёрзли. Я бросаю оба рюкзака на пол, надеясь, что Венди оставила нам одеяло или какую-нибудь тёплую одежду, но у каждого из нас есть только запасная пара потёртых тонких штанов и поношенная пара ботинок, которые слишком велики для нас обоих, пара протеиновых батончиков и единственный носок, протёртый и на пальцах, и на пятке.