Он снова стонет, отстраняясь, толкая мою правую ногу выше, чтобы освободить для себя больше места между моими бёдрами, затем снова скользит внутрь, и из моего горла вырывается сдавленный звук.

Я сжимаю зубы, чтобы не слышать больше тот звук, но он внутри меня замирает. Он берёт меня за подбородок и поворачивает голову, пока наши взгляды не встречаются.

— Ты хочешь остановиться?

Вопрос меня удивляет. Это кажется обезоруживающей добротой, исходящей от человека, приговорённого к Оку дьявола. Но если я скажу «да», что произойдёт? Эта комната не бесплатна. Какую бы еду он ни поделил со мной и Мейси, она не бесплатна. Если я не выполню свою часть сделки, он вышвырнет нас, и следующему парню будет всё равно, чего я хочу. Или чего захочет Мейси.

— Нет, — говорю я. — Все нормально.

— Ты лжешь, — рычит он, и мне хочется заплакать. Конечно, я лгу. Потому что сказать правду было бы хуже. Я не могу победить и не вижу смысла пытаться.

Затем из ванной раздаётся мягкий металлический стук: Мейси переворачивается в ванне.

Вот мой смысл попыток. Я втянула её в это. И она всего лишь ребёнок. Едва ли достаточно взрослый, чтобы выпуститься из школы.

— Правда. — Я смотрю в глаза Тайсону, пытаясь заставить его поверить в это. Пытаюсь заставить себя поверить в это. — Все хорошо.

Он хмурится. Его член дёргается внутри меня, и я изо всех сил стараюсь не вздрогнуть.

— Расскажи мне, что тебе нравится.

Я моргаю, ничего не понимая. Не хотеть причинить мне боль — это здорово, но это в нескольких шагах от желания, чтобы мне всё понравилось. От заботы о том, понравится мне это или нет.

— Одра. — Его голос звучит напряжённо, и внезапно я вижу, каких усилий ему стоит, чтобы оставаться на месте. Чтобы бороться с желанием вонзиться в меня.

И это первый раз, когда он произнёс моё имя.

— Я… я не знаю, — говорю я, несмотря на унижение, которое приносит это признание. — Я была только с одним парнем, и он меня об этом не спрашивал. Я знаю, что мне нравится, только когда… делаю это сама.

— Только сама…? — Он стонет, и я поворачиваю голову набок, слишком огорчённая, чтобы посмотреть на него. Он снова поворачивает моё лицо за подбородок, пока его взгляд не встретился с моим. — Я не пытаюсь тебя смутить. Я пытаюсь сделать всё проще.

— Нет необходимости, — огрызаюсь я, сдерживая гнев, чтобы глаза не заслезились. — Я не ожидала, что мне должно понравится.

Что-то мелькает в его выражении. Раздражение или… разочарование?

— Отлично. — Он снова начинает двигаться, и на этот раз я отказываюсь отводить взгляд, хотя напряжение между нами сделало всё ещё менее комфортным. — Но если ты почувствуешь что-то, что тебе понравится, дай мне знать, и мы сделаем так еще.

Странная боль сжимает мою грудь. Я огрызнулась на него, а он всё ещё пытается быть вежливым. Если требование секса в обмен на еду и кров можно действительно назвать приятным.

Тайсон начинает осторожно входить в меня, устанавливая медленный ритм, который, кажется, его мучает. Его мышцы дрожат, пытаясь сдерживаться. Не торопиться. И после нескольких осторожных толчков моё тело начинает немного расслабляться. Дискомфорт начинает утихать.

Он выдыхает, когда чувствует расслабление, и морщины на его лбу исчезают. Он скользит рукой вверх по моему правому бедру и оборачивает мою ногу вокруг своих бёдер, затем делает то же самое с другой ногой. И на этот раз, когда он входит в меня, ощущения другие. Глубже. И трение его тела о моё как нельзя лучше трёт мой клитор.

Внезапно началась совершенно новая игра.

Внутри меня начинает нарастать приятное давление, и хотя я много раз доводила себя до оргазма в одиночестве, это совсем другое дело. Нечто большее. Я гоняюсь за этим давлением, пытаясь тереться об него с каждым ударом, потому что это приятно, и теперь я ещё более влажная, и всё стало легче. Я всё ещё крепко обнимаю его ногами, но теперь это кажется плюсом, а не минусом.

Если я собираюсь остаться, я теперь могу получить что-то от этого.

Что-то кроме еды и жилья.

Я выгибаюсь навстречу его толчку, страстно желая большего контакта, и мои ноги сжимаются вокруг бёдер Тайсона. Он стонет мне в ухо и движется быстрее. Мои руки нащупывают его бока, затем скользят вниз к бёдрам, подгоняя его. Поощряя его войти глубже, я наклоняю бёдра, отчаянно пытаясь добиться большего контакта между его тазовой костью и моим клитором.

— Ох… — я выдыхаю, когда нарастающее давление набирает силу. Я хватаюсь за него, и он стонет. Его бёдра двигаются быстрее, пока он не врезается в меня. Его кожа под моими руками скользкая от пота, огромные линии мышц сжимаются при каждом движении.

Он стонет ещё раз, а затем резко врезается в меня. Его толчки набирают скорость, теряют ритм, и я чувствую внутри себя его горячее излияние один раз. Затем снова. И опять.

Тайсон вздрагивает, затем падает на меня сверху, дыша мне в ухо. Его огромная рука странным нежным жестом убирает волосы с моего лица, а его член дёргается внутри меня.

Но теперь он замер, и горячее давление внутри меня начинает угасать.

Я подавляю стон.

Так. Близко.

Тайсон скатывается с меня, выскальзывая из меня одним движением. Оставив меня опустошённой. И хотя я должна была понять с самого начала, именно тогда меня осенила правда. Он не пытался заставить меня полюбить это ради меня самой. Он пытался смазать меня ради своего удовольствия.

Он натягивает штаны, встав спиной ко мне, затем, не говоря ни слова, бросает мне мою одежду, и внезапно я чувствую себя… грязной.

Я чувствую себя шлюхой.

Я шлюха.

Это то, на что я подписалась, и это будет происходить снова и снова. Пока Венди не вернётся за нами.

Как долго так будет продолжаться?

Глава 6

Тайсон

Одра не кончила.

Эта мысль насмехается надо мной, пока я натягиваю штаны и едва могу взглянуть на неё. Если бы у меня была хоть какая-то честь, я бы швырнул её обратно на кровать, спрятал лицо между её ног и лизал её, пока она не закричала.

Опять же, если бы у меня была честь, меня бы здесь не было.

Но не это меня останавливает. Она ненавидит меня. Для неё было достаточно ужасно, когда я был внутри неё, а нахождение моего лица в её промежности было бы ничуть не комфортнее. Но она позволила мне это сделать. Она позволит мне делать всё, что я захочу, потому что знает цену.

И всё же, как бы я ни чувствовал себя виноватым, она умоляла меня взять её. Если бы не я, это сделал бы кто-то другой, и никого из этих ублюдков не волновало бы, что она так же туга, как грёбаная девственница, и адски застенчива.

Букер ударил бы её. Чейз объездил бы её. Джейме… После того, как она на глазах у всех дала ему пощечину — свирепая мелкая левша — он разбил бы её, как стекло. И любой из них трахнул бы ребёнка, которая пришла с ней, даже если бы она всё время кричала, угрожая кровавыми карами.

Больные ублюдки.

И всё же я хотел, чтобы Одра кончила. Она мне была нужна. Потому что, если бы ей понравилось, то выходит, я не просто вставлял свой член в какую-то бедную девчонку, которая раздвинула для меня ноги только потому, что была чертовски голодна.

Бл*. Она, наверное, голодна. Я точно знаю, что Венди забирает их еду, и мне следовало сначала накормить её. Моя часть сделки — еда, кров и защита, но я бросил её на кровать, пока её живот всё ещё был пуст.

Я натягиваю рубашку через голову и поворачиваюсь к ней лицом. Она надевает нижнее бельё, светлые волосы перекинуты через плечо, и она не смотрит на меня.

Она определённо меня ненавидит. Я не дал ей повода изменить мнение.

Я больше не прикоснусь к ней, если она этого не захочет. Мне не следовало трахать её в этот раз. Но боже, она прекрасна, и это было так давно. И она так хорошо пахнет. На ощупь такая мягкая.

Мой член снова напрягается при воспоминании, и я понимаю, что наблюдаю, как она одевается. И она позволяет мне, хотя её движения жёсткие и злые, потому что она думает, что должна позволить.

Вероятно, она понятия не имела, куда Венди её ведёт, пока не прибыла сюда. Новички никогда не знают. Адское приветствие в виде кошмара, который олицетворяет оставшуюся часть их жизни.

Добро пожаловать в четвёртую зону. Раздвинь ноги для одного из нас, или ты раздвинешь ноги для всех. Неважно, что они сделали, чтобы попасть на эту красную чуму планеты, они не заслужили такое.

Кто-то должен просто убить Джейме и покончить с этим.

Я должен убить Джейме. Но на его место придёт кто-то другой. Я не могу изменить систему. Но я могу быть уверен, что с Одрой и ребёнком ничего не случится, пока они будут со мной.

Во-первых, еда.

— Дропы скинут завтра. До тех пор у меня нечего есть, но… — я поворачиваюсь и беру свою добычу с пола, куда я её уронил, когда мой член забрал весь поток крови, на который моя голова имела больше права. — Но есть кролик. — Мне одного едва хватает, а женщины маленькие. Кролик должен помочь им сегодня вечером.

— Я не голодна, — бормочет Одра, натягивая штаны. Затем она заползает на кровать и сворачивается калачиком лицом к стене. Её рубашка одета задом наперёд. Её плечи сгорблены, как будто она пытается свернуться. Чтобы эффективнее исчезнуть.

Дерьмо, я облажался.

— Тебе надо поесть. Ты не можешь…

Крик пронзает мои мысли, превращая их в ничто, и на секунду мне кажется, что Букер бьёт свою новую девушку. Затем Одра вскакивает с кровати. Она пролетает через комнату в три шага и стучит в дверь ванной, когда она открывается слишком медленно.

Через её плечо я вижу знакомого неуклюжего мужчину, вытаскивающего ребенка из ванны. Она пинается и кричит, когда он тянет её к…

Черт, эта комната делит ванную комнату с соседней комнатой. Никто из нас не заметил дополнительной двери, когда отправил сюда ребёнка.

— Отпусти её! — Одра сжимает свои крошечные кулачки и ударяет ими голову мужчины, всеми своими силами, но он вдвое больше неё, и она явно боится ударить Мейси.

Я хватаю её за талию и отношу обратно в спальню, не обращая внимания на её визг протеста, а затем вырываю ребёнка из хватки вторгшегося ублюдка. Я практически швыряю её в Одру, а затем снова поворачиваюсь к потенциальному растлителю малолетних.

Мой кулак летит сильно и быстро, а его нос с хрустом взрывается и заливается кровью. Он, спотыкаясь, возвращается в свою комнату, закрыв обеими руками своё изуродованное лицо, и я с трудом могу разобрать ругательства, которые он в мой адрес плюет.

— Это больше не твоя ванная, — рычу я, выпрямляясь в полный рост. Хотя я ещё не встречал в четвёртой зоне никого, кто был бы выше моих шести футов семи дюймов, этот парень по массе мог бы составить мне конкуренцию. Но он медленный. И он явно идиот. — Ещё раз сюда зайдёшь, и я убью тебя.

— Ты не можешь просто…

Я закрываю дверь прямо перед его носом. Я понятия не имею, сработает ли моя угроза, поэтому я не могу оставить эту дверь незащищенной. Но у меня нет возможности заблокировать её.

В другой комнате Одра и ребёнок свернулись на кровати, и расфокусированный, полный слёз взгляд Мейси разрывает моё сердце.

У меня была одна работа. Кормить и защищать их. Одра уже заплатила за неё. И я чуть не позволил изнасиловать малышку.

Пи*дец.

Мой рык от разочарования заставляет их обеих вздрогнуть, и я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов. Затем я хватаю свой рюкзак и роюсь в его содержимом, пока мои пальцы не сжимаются вокруг одной из самых ценных вещей, которые у меня есть. Я хватаю левую руку Одры и вжимаю в неё рукоятку ножа. Видя, как она атаковала того засранца в ванной, я не сомневаюсь, что она воспользуется им, если понадобится.

— Я вернусь.

— Нет! — Её глаза огромные и полные ужаса. — Ты не можешь оставить нас. Я же… — Она многозначительно смотрит на центр матраса, где я только что взял оплату за услугу, которую ещё не оказал. — А теперь ты должен остаться. Ты обещал!

— Я не ухожу. — Мой голос — сердитое рычание, и она не понимает, что оно адресовано не ей. — Я собираюсь найти то, что нам нужно. Если кто-нибудь ещё пройдёт через эту дверь — через любую дверь — выпотроши его. И кричи меня. Я не уйду далеко.

Она моргает большими зелёными глазами. Затем она робко кивает мне и сжимает нож, как будто точно понимает, что я ей доверяю — единственное оружие, которое у меня есть, кроме кулаков.

Закрыть за собой дверь оказалось труднее, чем я ожидал. Возможно, я откусил больше, чем смог прожевать, распространив защиту сразу на двух женщин. Они чувствуют себя такими уязвимыми. Они слишком нежные. Слишком красивые. Слишком желанные. И, приняв их, я сделал себя мишенью.

Любой, кто сможет забрать их у меня один на один, заполучит их для себя. Таковы правила. Это то, что Джейме называет «сохранением цивилизации» на планете, которую мы занимаем только в качестве наказания за нарушение законов цивилизации.

Конечно, я не проигрывал ни одного боя уже много лет. Но меня тоже никто не преследовал уже много лет. Я придерживаюсь своих охотничьих троп и заходил сюда только тогда, когда погода слишком плоха для походов, поэтому никто не поднимает особого шума, когда я время от времени пробираюсь вперёд толпы вокруг склада с припасами. Мне много не нужно, и я не беру много, но то, что беру, я оставляю себе.

Однако мое негласное перемирие по принципу «живи и дай жить другим» с остальной частью поселения А не выдержит нового развития событий. Никого не будет волновать, возьму ли я из ящика лишнюю пару ботинок или одеяло, но их волнует наличие второй женщины. Особенно, если я даже не собираюсь прикасаться ни к одной из них.

Я начинаю поиск прямо напротив комнаты, которую забрал себе. Дверь заперта, и за ней я слышу повторяющееся уродливое хрюканье.

Прошу прощения.

Я пинаю дверь прямо под утопленной ручкой, и что-то щёлкает. Затем я открываю её. Замок взломан, но замок, который может взломать любой, в любом случае бесполезен.