— Пятая зона — первая, — кричит охранник, стоящий возле двери. — Заключённые, у которых последние три цифры идут после три-ноль-семь, идёте первыми.

Я смотрю на свою ладонь. Мои последние три цифры — два-девять-восемь. Как и ожидалось, я в четвёртой зоне.

Я встаю на цыпочки, чтобы хорошенько разглядеть в окно, пока мы мчимся над поверхностью Родона, мимо участков красивого красноватого леса, маленьких чистых озёр и редких скоплений ветхих зданий. Я всё жду возможности увидеть местных жителей, но заключённые остаются вне поля зрения. Меня это не расстроило.

Шаттл начинает замедляться, и уровень напряжения среди женщин вокруг меня ощутимо возрастает, когда мы приземляемся на поляне в центре небольшой группы зданий.

— Зона пять, — кричит охранник. — Все выходят, у кого номер больше трех-ноля-семи, — повторяет он, вытаскивая сканер из сумки на поясе. Лампочка над дверью мигнула зелёным, и он нажимает красную кнопку на стене. Дверь распахивается, превращаясь в небольшой пандус, и мы впервые видим Родон с уровня земли.

Я закашлялась, когда горячий, влажный порыв ветра ворвался в шаттл, на секунду поднимая мои волосы с плеч. Это как если бы тебя лизнула в лицо перегретая собака. Родон тёплый и влажный. Не моя любимая среда.

Дамы пятой зоны сканируются, когда они выходят из шаттла.

— Удачи! — Охранник снова нажимает кнопку, и рампа складывается, закрывая пространство. — А… вот и приветствующий караван, — говорит он, глядя в окно. — Вовремя.

Теперь, когда нас стало вдвое меньше, я прекрасно вижу окно. Когда шаттл поднимается в воздух, я вижу, как из одного из зданий выходит цепочка из женщин, каждая из которых несёт старую, потёртую версию рюкзаков, которые нам только что выдали. Лидирующая кричит что-то, чего я не слышу, затем протягивает руку, и один за другим заключенные, только что вышедшие из шаттла, начинают сдавать свои сумки.

Чёрт. Меньше двух минут на земле, а у них отобрали всё, что им только что выдали. И у меня нет оснований полагать, что в четвертой зоне будет иначе.

Я могла бы, конечно, посопротивляться. Я могла бы попытаться сохранить свои вещи. И я не удивлюсь, если некоторые из моих сокамерников смогут сделать именно это. Но я никогда ни с кем не дралась. Несмотря на обстоятельства, в которых сейчас нахожусь, я не жестокий преступник.

Мне придётся быть умнее.

— Эй. — Я дёргаю Мейси за рукав, позволяя своему рюкзаку соскользнуть на пол. — Разложи вещи по карманам, — шепчу я. — Самое важное.

Я расстегиваю рюкзак и сначала достаю таблетки для очистки воды и антибиотики, а затем кладу каждую бутылочку в один из карманов. Мои штаны достаточно свободны, поэтому выпуклости не появились.

Затем я достаю из мешочка зубную щетку и пасту и засовываю их в бюстгальтер между грудей. Спички достаточно малы, чтобы поместиться в моем левом кармане вместе с бутылочкой с таблетками, но я не смогу спрятать еду. Пока не могу…

Я разрываю первый пакет и вытаскиваю знакомый плоский кирпичик протеинового порошка и зерновых, а затем набиваю его как можно больше в рот.

— Ешь, сколько сможешь, — говорю я с полным ртом.

Мейси кивает и кладёт что-то в карман.

Охранник у двери с интересом наблюдает за нами. Он выглядит впечатлённым. Он выгибает обе брови, а затем многозначительно почёсывает левую лодыжку правым ботинком.

Отличная идея.

Я приседаю, вытаскиваю два оставшихся протеиновых «кирпичика» из открытого мешочка и засовываю каждый под высокий носок ботинок. Если повезет, сохранится как минимум ещё два не вкусных, но питательных приёма пищи.

Теперь, вдохновленная, я роюсь в рюкзаке в поисках чего-нибудь ещё, достаточно маленького, чтобы его можно было спрятать. Мой запасной бюстгальтер без бретелей помещается в сложенном виде под поясом брюк и ровно лёг на животе. Сейчас я выглядела как хомяк, но всем плевать, какой я полноты на планете-тюрьме.

Моё запасное нижнее белье прекрасно складывается, и я засовываю его под пояс сзади, где оно полностью закрылось полой рубашки, когда я выпрямилась.

Охранник теперь тихо посмеивается про себя, и Леда это поняла. Она роется в своей сумке, но опаздывает. Мы приземляемся. И когда мы с Мейси вешаем наши облегченные сумки обратно на плечи, я чувствую себя виноватой за то, что не поделилась с Ледой информацией раньше.

Но то, что я сказала ранее, было правдой. Она не может рассчитывать ни на кого другого на Родоне.

Даже на меня.

Глава 3

Одра

Солнце обжигает мне голову, когда транспортный шаттл взлетает, и я уже покрываюсь потом. Родон находится гораздо ближе к звезде, вокруг которой вращается, чем моя родная планета, и эта звезда легко занимает шестую часть горизонта. Жара довольно сильная, по крайней мере, по сравнению с тем, к чему я привыкла.

Но я должна признать, что там, где красная листва встречается с ясным голубым небом, горизонт был великолепен.

Когда тень шаттла пролетает над нашей группой дезориентированных тюремных новичков, в ближайшем здании открывается дверь, и наша встречающая группа выбегает во главе с высокой, суровой на вид женщиной лет сорока пяти, которая, вероятно, когда-то была довольно симпатичный.

Она собрала свои длинные тёмные волосы в хвост и обрезала брюки до середины бедра из-за жары. Женщины, идущие за ней, одеты одинаково, и каждая из них несла потёртый рюкзак.

— Меня зовут Венди. Это четвертая зона. Я отвечаю за всех женщин в четвертой зоне. Возможно, сейчас вы думаете про себя, что, возможно, вы не останетесь в четвертой зоне. И меня это устраивает. Если вы найдёте путь через неприступную пятнадцатифутовую стену с лазерным ограждением, дайте мне знать, и я устрою вам прощальную вечеринку. Но пока вы здесь, делайте то, что я говорю. Итак, стройтесь в ряд. Немедленно.

Среди моих коллег-новичков прозвучало ворчание со стороны самых агрессивных женщин, но мы образуем жесткую линию. Команда Венди выстраивается лицом к нам, по одному на каждого из нас, но её группа на троих больше, чем нас. И я не сомневаюсь, что внутри зданий их ещё больше.

— В следующий раз повезет, — говорит она трём статистам, у которых, очевидно, не будет шанса ограбить одну из нас. Они хмурятся, отходя от этой маленькой церемонии и наблюдая за происходящим, скрестив руки на рубашках.

— Теперь сдайте свои рюкзаки с припасами, — приказывает Венди.

Около половины женщин из моей линии немедленно подчиняются. Некоторые выглядят нерешительно. Трое из них категорически отказываются.

Венди подходит к ближайшему мятежнику и бьёт её кулаком по лицу.

Нос женщины хрустит, кровь хлещет повсюду. Она кричит, и Венди бьёт её ногой в грудь. Когда она падает на землю, несколько женщин Венди набрасываются на неё, пинают и бьют руками, пока она не застывает неподвижно на земле, хрипя кровавыми пузырями при каждом вдохе, её глаза уже опухли и закрылись.

Венди спокойно становится на колени, чтобы взять рюкзак с припасами раненой женщины, затем бросает свой старый рюкзак в грязь возле головы избитой женщины.

Все женщины, которые молча держались, снимают свои рюкзаки и обменивают их на предложенные им более старые и, несомненно, облегчённые версии.

— Хорошо, — говорит Венди, когда запасы перешли к другим владельцам, и я убедилась, что мой новый рюкзак значительно легче того, который я только что передала. Она указывает на небольшую группу зданий вокруг нас.

— В четвертой зоне есть два поселения, оба оставленные нам колонистами, покинувшими Родон несколько десятилетий назад. Это поселение Б. У кого-нибудь здесь есть какие-нибудь особые навыки? Есть какие-нибудь полезные знания, которые могли бы принести пользу поселению Б?

Некоторые из нас смотрят на землю. Некоторые из нас бросают друг на друга вопросительные взгляды, пытаясь понять, чего она хочет.

— Кто-нибудь умеет готовить? Шить? Ловить рыбу? Есть ли в толпе врачи или медсёстры? Есть кто-нибудь, кто разбирается в строительстве или ремонте машин?

Никто не говорит.

Венди хмурится.

— Серьёзно? Никто не готовит?

— Я умею готовить, — наконец говорит одна женщина, стоящая почти в конце нашей очереди. — Я не шеф-повар или что-то в этом роде, но я умею нарезать, жарить или тушить. Если у вас есть плита и сковорода.

Я тоже смогла бы, конечно. Большинство из нас, вероятно, смогли бы. Но я не собиралась привлекать к себе внимание, пока не поняла все свои возможности в этой новой социальной иерархии.

— Отлично. — Венди кивает женщине и указывает на ближайшее здание. — Добро пожаловать в поселение Б. Иди внутрь для выполнения задания.

Женщина неуверенно смотрит на нас. Затем она медленно идёт в здание.

— Кто-нибудь из вас любит женщин? — спрашивает Венди. — Вместо мужчин, — добавляет она, не получая ответа. — Или в дополнение к мужчинам.

Наконец три женщины поднимают руки.

— Добро пожаловать в поселение Б. Пошли. — Венди снова указывает на здание, и эти три женщины двигаются быстрее, чем повар, вероятно, потому, что они думают, что двигаться группой безопаснее.

У меня были сомнения по этому поводу.

— Хорошо. — Венди поворачивается к женщине справа и жестом указывает на тех из нас, кто ещё стоит в ряду. — Выбери шестерых. Выбирай с умом.

Пульс свистит в ушах, но я знаю, что лучше не спрашивать, для чего нас выбирают.

Женщина справа от Венди молча смотрит на нас. Она не представляется, поэтому я в частном порядке начинаю называть её шлемоголовая. Потому что её короткие, вспотевшие волосы, кажется, принимали форму шлема.

— Ты. — Голова в шлеме указывает на третью женщину в очереди, изящную женщину на пару лет старше меня, с длинными тёмными волосами. — Как тебя зовут?

— Лорен. — Её голос слишком тихий, чтобы его можно было услышать.

— Вперёд, Лорен. — Шлемоголовая указывает на трёх женщин, которым не удалось обменять использованные рюкзаки на новые.

— Зачем? — спрашивает Лорен.

Шлемоголовая рычит, затем вытаскивает её из строя за руку. Лорен неохотно следует приказу, и её взгляд останавливается на бессознательной женщине, всё ещё истекающей кровью в грязи.

— Ты. И ты. — Шлемоголовая выбирает ещё двух женщин, продвигаясь по шеренге. Затем её взгляд падает на меня. Она рассматривает моё лицо, затем изучает тело, которое может немного рассмотреть под громоздкой тюремной униформой. — И ты. — Она вытаскивает меня из строя и подталкивает к остальным.

Блин.

Я медленно иду к своей новой группе, и у меня сводит живот, когда шлемоголовая проходит мимо Мейси. Она сутулится, и её волосы упали ей на лицо. Она отлично сливается с землёй.

Возможно, мне стоит просто оставить её в покое.

Но Мейси не справится одна. Я знаю это так же, как знала, что единственный способ сохранить зубную щётку — это засунуть её в лифчик.

— Ты. — Шлемоголовая выбирает пятую женщину, затем хмуро смотрит на оставшихся в очереди. Кажется, ей не нравится то, что у неё осталось.

Леда смотрит на меня широко раскрытыми от страха глазами. Она хочет, чтобы её отправили со мной. Куда бы я ни пошла.

Мейси смотрит в землю. Её руки дрожат.

— Возьмите её, — говорю я.

— Что? — Венди и Шлемоголовая набрасываются на меня, и внезапно мне хочется закрыть рот на замок, потому что кровь на кулаке Венди ещё даже не высохла.

— Возьмите её. Маленькую. — Я указываю на Мейси. — Она хорошенькая.

Венди хмурится. Затем она поворачивается к Мейси и убирает волосы с лица.

Мейси отпрянула от неё, но Венди насмотрелась достаточно.

— Красивая и молодая. — Она вытаскивает Мейси из очереди и подталкивает её ко мне.

— Отлично. Всё готово. Отправляемся. — Она поворачивается к женщинам, оставшимся в очереди. — Добро пожаловать в поселение Б. Пройдите внутрь и получите задания. Все работают. А вы шестеро… — она поворачивается к нашей маленькой группе. — Идёте за мной. Держите рты на замке и двигайте ногами.

Мы идём около часа в тишине, следуя по разрушающейся улице, вымощенной населением, покинувшим Родон несколько десятилетий назад, которая теперь вьётся через поле за полем, поросшая травой разных оттенков от меди до ржавчины. У «конвоирующих» нас женщин есть фляжки — мягкие мешочки, вроде тех, что в тюремном транспорте, — но воды нам не предлагают, и к тому времени, как мы останавливаемся отдохнуть в тени единственного здания, стоящего в нескольких ярдах от нас, я готова высасывать пот из собственной рубашки, лишь бы смочить язык.

— В этом здании есть пара действующих туалетов, — объявляет Венди, указывая на конструкцию слева от неё. Все остальные в этом кластере (прим. набор одинаковых элементов строений) рухнули. Или, может быть, их снесли бульдозером.

Я захожу в одинокое здание вместе с пятью другими женщинами, выбранными неизвестно для какой цели, и, пока жду своей очереди в туалет, оглядываюсь вокруг и понимаю, что когда-то в этом здании был какой-то небольшой магазин. В зале сейчас пусто, но очертания на грязном полу показывают, где когда-то стояли стеллажи с товарами.

Задняя часть здания представляет собой ряд комнат поменьше, включая два туалета для одного человека, но вся мебель, которая когда-то там стояла, была заменена грязным и рваным матрасом, накрытым потёртым тонким одеялом на полу в помещении, которое когда-то было офисом, видимо.

Здесь кто-то жил. Или, может быть, кто-то всё ещё живет здесь, но скрылся, когда увидел приближение группы Венди.

Когда Мейси заканчивает, я иду в туалет, но я недостаточно пила, чтобы действительно нуждаться в туалете. Вместо этого я смотрю на себя в зеркало впервые за неделю или около того, с того дня когда села в транспорт для заключенных.

Я узнаю своё отражение, но лишь с трудом. Я — тень той женщины, которой когда-то была, с впалыми щеками, вялыми бледными волосами и призрачными глазами. Тем не менее, многие другие женщины выглядят хуже. Видимо, именно поэтому меня выбрали для этого похода.