— Что такое четвертая зона?

— Какие припасы мы получим?

— Там есть кровати? Дома?

— Ты собираешься нас сперва накормить?

Охранник поднимает руку, требуя тишины, и тот факт, что все ему подчиняются, говорит мне, что я не единственная, кто напуган до чёртиков.

— Вы получите любые ответы, на которые корпорация решит, что вы имеете на них право, на станции «Альфа». На самом деле я здесь только для того, чтобы сказать… Добро пожаловать домой.

Глава 2

Одра

После клетки, в которой я провела всю прошлую неделю, комната, в которую нас конвоируют под вооруженной охраной, кажется пещерой, хотя на самом деле нам едва хватает места, чтобы стоять локоть к локтю, и при этом умудряться надевать форму заключённых, которую нам сейчас выдали.

Нас теперь стало больше. По крайней мере, в четыре раза больше женщин, которые находились рядом со мной в нашем транспортном отсеке, и внезапно я понимаю, почему нас свалили в три ряда. На этом маленьком транспортном корабле нас, вероятно, было человек сто.

Одевшись, мы идём по безликому коридору, сделанному из лёгкого и прочного материала, из которого, кажется, построена вся внутренняя часть корабля. Я держусь поближе к Мейси, потому что её большие карие глаза, кажется, ничего не видят. Она выглядит ошеломлённой и ничего не понимающей. И она напоминает мне мою младшую сестру.

Нас ведут через большой грузовой отсек, и я слышу суету охраны ещё до того, как спускаюсь по трапу и выхожу из транспортного корабля.

Сначала я могу только пялиться. Станция Альфа блестящая и стерильная. Повсюду стоят вооруженные охранники в униформе ВП (всемирного правительства), их взгляды постоянно сканируют нас, выжидая неприятностей со стороны группы женщин, которые только сейчас начали выпрямляться после недели в тесной клетке, где мы не могли даже встать.

Слева от нас две пустые посадочные площадки, где другие корабли размером с наш транспорт могут приземлиться и выгрузить заключённых. За ними и за кораблем, с которого мы только что сошли, на нас смотрит бездна синего космоса — бархатистое тёмное пространство, усыпанное далёкими звёздами, отделённое от нас только мерцающим нанобарьером, сохраняющим окружающую среду внутри станции и не даёт нам всем разлететься по космосу.

Кто-то толкает меня локтем, и я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Леда смотрит вверх и показывает на верх. Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что купол над нами представляет собой металлические соты, снабжённые восьмиугольными листами какого-то прозрачного материала, работающего под высоким давлением, — панорамное окно с множеством стекол, выходящее на…

Око дьявола.

Планета-тюрьма лишь выглядывает из-за левого края купола, и из-за нашей низкой орбиты она кажется огромной. Продолжая своё движение, через время она будет занимать весь обзор, закрывая само пространство, а также две другие планеты, вращающиеся вокруг солнца Родона. Хотя обе другие планеты представляют собой каменистые тела, на которых нет воды, насколько я видела, Родон был терраформирован, и, к моему облегчению, он очень похож на Землю, за одним примечательным и печально известным исключением.

Я никогда не ступала на родину человечества, но все знают, как выглядит Земля. Или как она выглядела до того, как перенаселение и загрязнение окружающей среды привели к серии массовых миграций, как только технологии позволили нашим предкам достичь других обитаемых планет.

Хотя Родон намного меньше и немного ближе к солнцу, на ней, как и на Земле, есть несколько континентов, а также океаны воды, видимые сквозь промежутки в сети облаков. Но вместо знаковых зелёных пятен Земли и глубоких синих морей, океаны на Родоне имеют размытый оттенок красного, а земля, где она не ржаво-коричневая, имеет пышный, многогранный малиновый цвет, словно бархат, драпированный по всей поверхности планеты.

— Почему всё красное? — шепчет Леда.

— Минералы, — шепчет в ответ женщина слева от нас. — Что-то в минералах проклятой планетки придаёт воде ржавый оттенок и заставляет деревья, выращенные из земных семян, выпускать странные красные листья.

Я не думаю, что деревья выглядят странно. Во всяком случае, не более странно, чем зелёные деревья. Не то чтобы мне было с чем их сравнивать на моей родной планете.

— Потому его и называют Оком дьявола, — продолжает женщина. — Издалека он похож на злобный красный глаз, пристально смотрящий в космос.

Может быть и так. Но вблизи Родон прекрасен.

С другой стороны, Мейси смотрела на нас, и на секунду я почти забыла, что я заключённая. Несмотря на то, что с такого расстояния Родон кажется раем, на самом деле он представляет собой одну большую клетку, населённую миллионами заключённых.

— Вот и всё, — рявкает в нашу сторону голос, и я отвожу взгляд от потрясающего вида и обнаруживаю крупную женщину в униформе ВП, стоящую, расставив ноги и сложив руки за спиной. По обе стороны от неё стоят несколько крупных вооружённых охранников. На её бейдже написано «Парова». — Присмотритесь хорошенько. — Парова жестикулирует, указывая на Родон. — Обратите особое внимание на тонкую плёнку, которую можно увидеть на краю планеты. Над облаками. Возможно, вам понадобиться прищуриться. Она абсолютно прозрачна.

Я присматриваюсь, и нервные копошения вокруг меня прекращаются, и мои сокамерницы замерли приглядываясь. И вот оно. Очертание Родона прямо над атмосферой. Мерцающая плёнка, очень похожая на нанобарьер, защищающий эту орбитальную охранную станцию от космоса.

— Этот экран на самом деле представляет собой пирощит. Все, что прикоснётся к нему, мгновенно распадётся атомы. Это означает, что даже если бы вы нашли выход за пределы поверхности большого красного шарика, вы бы не смогли попасть в космос. В тот момент, когда вы ударитесь о щит, вы и любое транспортное средство, в котором вы находитесь, разлетится на миллиарды микроскопических осколков материи. Единственный путь покинуть эту планету — через один из люков в щите, который обслуживают четыре станции охраны. Для вас это означает, что, приземлившись на поверхность Родона, вы уже не покинете её. Даже «если» или «когда» вы умрёте. Правительственные экологические нормы требуют, чтобы мы оставляли разлагающиеся человеческие останки на поверхности планеты, где они в конечном итоге будут способствовать плодородию почвы.

Слева от меня Леда нерешительно поднимает руку, и я подавляю стон, отбегая от неё.

— Нет, — огрызается Парова, когда поднятая рука привлекает её внимание. — Вы не имеете права задавать вопросы. Для тех из вас, кто не знает, Родон был первоначально терраформирован почти столетие назад в надежде создать ещё одну обитаемую среду для человечества. С экологической точки зрения всё прошло успешно. Но удалённость планеты от любого широко используемого торгового пути привела к тому, что её первоначальное население неуклонно сокращалось, пока менее чем через три десятилетия после того, как она была впервые была одобрена для проживания, последние оставшиеся жители были переселены на более удобно расположенные и густонаселённые планеты. Примерно десять лет спустя, примерно шестьдесят солнечных единиц земного стандарта назад, Всемирное правительство приобрели планету для использования её в качестве тюрьмы и установили пирощит. На планете вы найдете несколько небольших, практически нетронутых континентов, разделённых огромными океанами. Восемьдесят шесть процентов поверхности Родона покрыто водой, слишком солёной, чтобы её можно было пить. Но в большинстве районов имеется достаточное количество подземных вод и множество систем пресноводных озер.

— Вы будете высажены в южном полушарии, в зонах с четвертой по седьмую. Это открытые населенные пункты. В каждой зоне есть хотя бы один кластер зданий, оставшихся практически нетронутыми после эвакуации населения. Эти здания дадут вам убежище и, если вам повезёт, в них ещё может быть проточная вода.

— Каждой из вас будет выдан первоначальный пакет припасов, а остальные ваши потребности будут обеспечены через еженедельный ящик с припасами, сбрасываемый в каждую зону грузовым шаттлом. Никакой роскоши. Вы здесь не для того, чтобы лежать на пляже и загорать. Но если вы заведёте друзей и правильно разыграете свои карты, у вас будет всё, что вам нужно, чтобы прожить остаток своей естественной жизни там, наверху, в изоляции от остального человечества, которое вы предали своими преступлениями.

Парова заканчивает свою речь резким кивком, затем отступает назад и жестом предлагает одному из своих людей взять на себя управление.

— Хорошо, все проходят через дверь слева от вас, где вам выдадут припасы. — Мужчину, отдающего приказы, зовут Линь, согласно его бейджу. — Не толкаться. Все получат одинаковые припасы, — кричит он. — Хотя кому не наплевать, — слышу я, как он бормочет женщине-охраннице слева от него, когда Леда, Мейси и я проходим мимо.

Комната, в которую нас ведут, на самом деле представляет собой длинный и широкий коридор без потолка, если не считать многослойного купола высоко над головой. Слева от нас по всей длине коридора тянется длинная металлическая столешница, а через каждые пару футов стоят охранники, следящие за выдачей припасов из больших чистых контейнеров.

Когда я подхожу к стойке, первый охранник суёт мне в руки водонепроницаемый рюкзак.

— Бери всё по одному и продолжай двигаться, — говорит он. Затем он поворачивается к Леде и повторяет свою фразу, протягивая ей сумку.

Проходя в очереди за Мейси, я беру по одному предмету из каждой чистой корзины. Фонарик длиной с мой средний палец. Пончо, сложенное в квадрат размером с мою ладонь. Небольшая аптечка. Короб водонепроницаемых спичек. Мини-зубная щётка и небольшой тюбик зубной пасты. Небольшой кусок мыла. Палочка дезодоранта. Запасной комплект одежды, включающий дополнительную пару носков и комплект обуви.

В конце столешницы последние трое охранников что-то говорят, опуская последние припасы в рюкзаки заключенных.

— Антибиотики в одной дозе, — говорит первая, бросая мне в сумку маленькую бутылочку с таблетками. — Не используй их, если не заразишься. Их запасы пополняются нечасто.

— Спасибо, — говорю я, но она уже бросает такую же бутылочку в открытую сумку Леды.

— Таблетки для очистки воды, — говорит следующий охранник, бросая мне в рюкзак очередную бутылочку. — Одна таблетка на каждые двадцать четыре унции воды, взятой из любого природного источника. Перемешать и оставить отстаиваться час.

Я киваю и иду дальше.

— Твой первый набор питания. — Последний охранник достаёт из ящика у её ног семь толстых конвертов. — Он даётся на неделю, чтобы добраться до места сброса и пополнения запасов. Ты можешь пробовать местные растения, но делай это медленно и по чуть-чуть, пока не выяснишь, что съедобно, а что нет.

— Понятно. — Я застёгиваю сумку и иду за Мейси в следующую комнату, где мы встаём в одной из нескольких очередей, образовавшихся на станциях, где за смарт-столами сидят охранники. Мы с Мейси одновременно оказываемся в первых рядах.

— Подними руку над сканером, — говорит охранник, сидящий напротив меня. Я послушно прислоняю татуированную ладонь к красной лампочке на столе.

— Одра Дирборн. — Моё имя появляется на чистой поверхности стола вместе с моим делом и фотографией.

— Близорукость и склонность к аллергии, — зачитал охранник из моего протокола. — Твоё зрение было исправлено хирургическим путем, когда тебе было двенадцать?

Я киваю. Стандартная процедура даже для фермерских лун, таких как мой родной мир.

— Тогда тебе не понадобятся очки. Я ничего не могу сделать с твоей аллергией. Тебя стерилизовали на транспортном корабле?

— Да. — И как бы я ни злилась по этому поводу в то время, сейчас мне трудно чувствовать что-либо, кроме благодарности, хотя целую жизнь назад я хотела иметь семью и собственную ферму. Родон — планета-тюрьма, состоящая из двух полов, и всякое дерьмо случается. Я не могу представить, чтобы я воспитывала там ребёнка. И таким образом мне не придётся беспокоиться о поиске средств для менструального цикла.

Мейси заканчивает отвечать на свои вопросы, затем нас проводят через другой проход, где охранники со сканерами сортируют нас по одному из двух шаттлов, направляющихся на планету. Наша заполнена женщинами, в которых я узнаю сокамерниц, а также женщин как минимум из ещё одного ангара.

Леда находит меня, как только ступает на борт, её большой рюкзак висит на обоих плечах.

— Одра! — зовёт она, приближаясь ко мне, и я понимаю, что где-то по пути она подслушала моё имя. Она проходит мимо нескольких других заключенных, без разбора толкаясь плечами, пока одна крупная женщина не хватает её за руку.

— Прикоснись ко мне ещё раз, и я разобью тебе лицо.

— Извини. — Леда отодвигается от неё и продолжает двигаться ко мне, гораздо более стройным путем, в то время как я пытаюсь раствориться в толпе, не теряя Мейси. — Привет, — говорит Леда, наконец остановившись передо мной. — Итак, вот оно. Могу ли я рассчитывать на тебя и твою маленькую подружку… — она посмотрела на Мейси. — …чтобы вы в нужный момент прикрыли мою спину?

Головы поворачиваются в нашу сторону, и женщина, которая угрожала сломать ей нос, насмехается надо мной.

Когда охранник закрывает дверь шаттла, я наклоняюсь ближе к Леде.

— Тебе следует отвалить, — яростно шепчу я. — Это не школьная экскурсия. Никто здесь не хороший. Никто не прикроет твою спину. Если ты хочешь жить, тебе нужно научиться самой заботиться о себе. Начиная с этого момента.

Леда моргает грустными голубыми глазами. Затем она кивает, и у меня такое ощущение, будто кто-то только что ударил меня под дых.

— Я поняла. — Она отворачивается от меня и смотрит на пол под нами, пока шаттл немного неуверенно поднимается над поверхностью поста охраны.

Затем мы движемся, и я преодолеваю чувство вины и с горьким восхищением смотрю в окно, как наш шаттл проходит через нанобарьер и направляется к люку в пирощите. Он открывается для нас — внезапный проблеск внутри прочного металлического каркаса, встроенного в сам щит, — и я покачиваюсь на ногах, когда мы приближаемся к малиновой поверхности планеты.