Эмми Чендлер

«Хранитель»

Серия: Планета-тюрьма (книга 1)

Автор: Эмми Чендлер

Название: Хранитель

Серия: Планета-тюрьма_1

Перевод: Raibaru (до 15 гл), Женя (с 15 гл.)

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Raibaru

Оформление: Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Родон¹. Красная скала. Око дьявола. Как бы вы её ни назвали, на самой прибыльной планете-тюрьме, согласно данным «Всемирного правительства», проживают более четырёх миллионов преступников. Осуждённых убийц приговаривают к казни. Все остальные получают жизнь — и, в конечном итоге, смерть — среди такого же преступного населения.

Поскольку на планете нет охранников и нет выхода в космос, каждый преступник был сам за себя…

Глава 1

Одра

Я думала, худшей частью перевозки заключённых будет еда или полное отсутствие ванных комнат с одеждой. Но на самом деле, это невозможность вытянуться в полный рост. Потолок моей камеры — точнее клетки — находится всего в трех дюймах над моей головой. Я уже несколько дней не могу встать и даже сидя не могу полностью выпрямить ноги. А я, к слову, не высокая женщина.

По крайней мере, я в верхнем ряду. У женщин в двух рядах подо мной дела обстоят гораздо хуже. Каждый раз, когда я думаю об этом, я скатываюсь ещё глубже в отчаяние. Поэтому я стараюсь об этом не задумываться.

В конце моего ряда Леда стучит длинным грязным ногтем по решетчатому металлическому полу своей камеры. Она делает так уже на протяжении нескольких часов. Я уже хочу вырваться из своей камеры, чтобы отгрызть её ноготь зубами.

Не ожидала, что когда-либо отправлюсь в космическое путешествие.

Я выросла на сельскохозяйственной планете (технически на Луне), и у меня не было много возможностей для межзвёздных путешествий, и поскольку мои родители не владели фермой, на которой они работали, я не могла позволить себе ни одну из возможностей, которые появлялись для других. Итак, от меня не ускользнула вся ирония от того, что моё первое путешествие за пределы мира оказалось поездкой в один конец на Родон.

Родон. Красная скала. Око дьявола. Родон — мусорная свалка всей галактики, куда цивилизация выбрасывает свой мусор. Покинуть планету невозможно, и каждый новый приговор — пожизненное заключение. Исключение только — смертный приговор.

— Как думаете, мы здесь надолго застряли? — спрашивает Леда, и вокруг меня стонут другие женщины. Леда не переставала стучать и балаболить несколько часов кряду. Я бы хотела, чтобы она уснула. Или отключилась. Но она замолкает только тогда, когда…

Позади меня раздаётся знакомый стон, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как скользкая металлическая панель, в стене задней части моей камеры, открывается, отъезжая в сторону. В открывшемся отсеке находится небольшой плоский протеиновый батончик, прозрачная витаминная капсула и мягкий мешочек с водой, привязанный к отсеку тонким стальным тросом.

Я хватаю батончик, засовываю капсулу в рот и запиваю её водой. Но после того, как я проглотила таблетку, я продолжаю пить. У нас есть всего одна минута, чтобы попить, прежде чем трос с мешочком втянется в отсек, который закроется за ним.

Вначале я игнорировала воду, потому что здесь нет ванных комнат. Когда одной из моих сокамерниц нужно сходить в туалет, она просто… делает это. Те из нас, кому посчастливилось оказаться в верхнем ряду, не были обоссаны, но все остальные…

Ну, считается дурным тоном справлять нужду где-нибудь, кроме заднего правого угла камеры, чтобы дамы, находящиеся ниже, случайно не приняли душ — или того хуже. Но это корабль для перевозки преступников. Здесь все — заключённые, и многим из этих заключённых всё равно, на кого они писают, или того хуже.

Чтобы избежать этого унижения, я три дня ничего не пила. Но затем жажда и длительность нашего путешествия взяли надо мной верх. Каким бы плохим ни был транспорт, в Родоне будет ещё хуже, и для меня не будет пользы, если прибуду туда обезвоженной или истощённой. Так что теперь я всё проглатываю из импровизированной бутылочки вместе с остальными женщинами. Каждый день я глотаю витаминку, а когда вода кончается и отсек закрывается, я не спеша пережевываю свой безвкусный батончик.

— Как думаете, зачем нам дают витамины? — спрашивает Леда, наполняя рот своим ужином. Или обедом. Или как там можно назвать единственную еду, которую мы получаем постоянно и без малейших изменений. — Я имею в виду, почему их волнует, насколько мы здоровы, если они просто собираются бросить нас подыхать на какую-то забытую планету?

— Им всё равно, — говорит женщина подо мной. Она толстая и крепкая, и я подозреваю, что она ещё и высокая. Это одна из причин, по которой я не решалась пить слишком много воды. Когда мы выберемся отсюда, ей никто не помешает затоптать в землю маленькую женщину, которая случайно помочилась на неё, или того хуже. — Они просто следуют правилам. А теперь заткнись.

Они нас будут кормить и в Родоне. По крайней мере, так мне сказали, когда меня приговорили. Но я понятия не имею, в какой форме будет доставляться еда и как часто она будет прибывать, поэтому на данный момент я благодарна за предсказуемое, хотя и ужасное, качество и количество еды в тюремном корабле.

В камере справа от меня миниатюрная брюнетка, словно мышка, грызёт свой протеиновый пирог. Её длинные спутанные волосы частично скрывают её наготу, и я этому немного завидую. Но, похоже, на ней больше ничего нет, так что, думаю, это справедливо.

Если предположить, что наша еда приходит два раза в день — хотя слово «день» мало что значит в глубоком космосе…

Если предположить, что наша еда приходит один раз за смену охранника, и если предположить, что две смены за стандартный космический «день» — исходя из продолжительности дня на Земле, родном мире человечества, — мы находимся в транспорте уже неделю, но девочка справа ещё не сказала ни слова. А девочка — это всё, что можно о ней сказать, на самом деле. Если она и нарушила закон, то едва ли, и я удивлюсь, если услышу, что кто-то ошибся в её возрасте.

Она ростом с мою младшую сестру, которая ещё даже школу не закончила.

— Как думаете, как там на планете, Око дьявола? — Леда облизывает крошки из пальцев и поджимает колени к груди в углу камеры. — Я надеюсь, что там будет много деревьев. На моей планете их не так много, потому что терраформирование пошло не так, как предполагалось.

— Это тебе не е*учий отпуск! — рявкает кто-то снизу и слева от меня.

— Вы обе, заткнитесь, — кричит другой голос, и внезапно все начали кричать. Все, кроме меня и крошечной брюнетки, которая запихивает в рот остатки белкового пирога и закрывает уши обеими руками. Она зажмуривает глаза и отбегает в дальнюю часть камеры, как будто может так заблокироваться от нас всех, но не перестаёт жевать.

Она может и хрупкая, но она хочет жить.

Я заканчиваю есть, пока какофония утихает, а затем пытаюсь уснуть. Но здесь слишком жарко, и моя потная кожа прилипает к металлу подо мной. Затем, когда я собираюсь задремать, брюнетка начинает скулить.

Я смотрю направо, когда она поворачивается на своей костлявой заднице лицом к задней части камеры, закрывая лицо руками.

Чёрт. Вчера было также. Как раз перед тем, как…

С потолка спускается ряд металлических цилиндров. Капля влаги прилипла к ближайшему ко мне соплу. Сердце быстро заколотилось, я разворачиваюсь, когда начинает бить струя.

Ледяная, прямая струя воды ударяет мне в спину, как тысяча иголок, и ощущение настолько острое, что поначалу я даже не чувствую себя мокрой, а изнасилованной. Напор воды медленно скользит по моей спине, шее и голове. Вода сбивает мои волосы с лица. Я делаю быстрый вдох, но получаю столько же воды, сколько воздуха.

Затем струя снова начинает опускаться вниз, не столько обливая меня, сколько смывая под давлением каждую частичку грязи с каждого дюйма кожи, к которой она прикасается. И из моей камеры тоже.

Когда я была полностью мокрая, и задыхающаяся, пока пыталась вдохнуть воздуха, и вся покрыта синяками от давления воды, цилиндры опускаются ещё ниже и смывают два ряда клеток под моими ногами, пока грязь не проходит по самым нижним рядам и не стекает в канализацию. В полу.

Вот почему нам не дают одежду. Или туалеты. Им дешевле и проще раз в день обливать нас из шланга и давать нам высохнуть. Для женщин в нижнем ряду это занимает больше времени, поскольку на них стекает вода с двух верхних рядов.

Наконец распылители уходят в потолок, и я снова поворачиваюсь к брюнетке справа от меня. Она позволяет своим мокрым волосам свеситься ей на лицо. Они ещё запутаннее, чем раньше, но ненамного чище, потому что они ещё не придумали, как заставить нас встать лицом к распылителям.

— Эй, — шепчу я, приближаясь к стене балок, которые делят наши камеры. — Ты знала, что они начнут мыть нас, да?

Она даже не подняла голову.

— Как ты узнала?

Брюнетка отползает от меня, сгорбившись так, что я вижу только бледный изгиб её костлявого позвоночника и спутанные волосы. Справедливо. Она, наверное, в ужасе. Поэтому я сворачиваюсь на боку и снова пытаюсь уснуть. К тому времени, когда мне наконец удалось это сделать, мои волосы почти высохли.

***

— Наверное, нам стоит заключить какой-то союз, вы так не думаете? — говорит Леда. — Я имею в виду, единственное, что мы знаем наверняка, это то, что мы — новенькие. Я знаю, что среди населения Ока дьявола нет убийц, но наверняка есть…

— Среди тех лиц нет никого, осуждённого за убийство, — говорит женщина подо мной. — Это не значит, что ты не столкнешься с убийцами на Родоне. Или на этом транспорте.

— Верно. — Хотя Леда, кажется, уже не так хочет заводить друзей, она сглатывает и продолжает. — Но это ещё одна причина, по которой нам следует заключить союз, прежде чем приземлиться. Если каждая женщина будет одна против всех, мы получим… Что ж, будет намного безопаснее, если мы будем держаться вместе.

— Заткнись, или я убью тебя сама! — рявкает кто-то слева от меня.

В целом я поддерживаю её мнение. Но Леда права. Я понятия не имею, что такое Родон. Будем ли мы жить в зданиях или строить укрытие из ветвей деревьев и местной флоры. Всё, что я знаю, это то, что это тюрьма открытого мира — без камер и охраны на земле — и что, судя по номеру заключённого, вытатуированному у запястья на моей правой ладони, с тех пор в Око дьявола было отправлено не менее четырёх миллионов заключённых. С тех пор, как она была объявлена планетой-тюрьмой несколько десятилетий назад.

Хотя кто знает, сколько из них осталось в живых?

Но союз с кем-то ненадёжным — или с тем, кому нечего предложить — был бы хуже, чем остаться в одиночестве.

Правда же?

Я решаю промолчать. К моему удивлению, Леда последовала моему примеру.

Через несколько часов, а может быть, и через несколько минут; действительно трудно сказать — брюнетка справа от меня снова начинает скулить. Я наблюдаю за ней, ожидая, что она развернётся спиной к распылителям. Я решила, что у неё действительно отличный слух, и она может расслышать, как к нам начинают пускать воду или что-то в этом роде. Но для очередного душа ещё слишком рано. Нас ещё даже не покормили.

— Эй, — шепчу я ей. — Что происходит? Ты что-нибудь слышишь?

На этот раз она действительно поднимает голову и смотрит на меня, её огромные карие глаза окутаны страхом. От этого она выглядит ещё моложе.

— Меня зовут Одра, — продолжаю я, пытаясь заставить её поговорить со мной. Рассказать мне, что она слышит. — А тебя?

Сначала она только смотрит на меня. Затем она моргает.

— Мейси. — Её голос — не более чем намёк на звук, и она могла бы на самом деле сказать «Трейси». Или «Мисси».

— Что ты слышишь, Мейси? — спрашиваю я, и когда она меня не поправляет, я решила, что правильно её расслышала. — Еще один шланг?

Она качает головой, и каштановые волосы падают на половину её лица.

— На месте.

— Что…? — Но прежде чем я успеваю придумать, как сформулировать свой вопрос, я чувствую это. Движение подо мной. Со всех сторон вокруг меня. Я не чувствовала движения корабля с тех пор, как мы прыгнули на световую скорость, а это может означать только то, что мы замедляемся. Наша остановка.

Мейси права.

Мы на месте.

Дерьмо, дерьмо. Я не готова. Я чертовски хорошо знаю, что всё реально, но было легко притвориться, по крайней мере на каком-то подсознательном уровне, что тюремный корабль был одним сплошным кошмаром. Но когда мы приземлимся… Когда корабль улетит, а я застряну на Родоне…

Мой кошмар станет бесконечной, возможно, невыносимой реальностью до того дня, пока я не умру. Потому что в Око дьявола каждое пожизненное заключение в конечном итоге становится смертным приговором.

Дверь открывается, и в дверном проёме появляется охранник — первый человек, которого я увидела с момента посадки в их транспорт, не считая моих сотоварищей по клеткам. На нём тёмно-серая форма Всемирного правительства, потому что Родон — не просто планета-тюрьма. Она одна из нескольких частных планет-тюрьм, принадлежащих ВП, которая зарабатывает состояние на поселении заключенных от правительства.

— Просыпайтесь, дамы. Я рад сообщить вам, что мы вышли из световой скорости и приближаемся к планете Родон. Или, точнее, к станции Альфа, одна из четырех охранных станций, находящихся на орбите планеты. Там проведут опрос, выдадут одежду и припасы, а затем посадят на шаттл, направляющийся на поверхность планеты. Южное полушарие, четвертая зона.

На секунду, его объявление встретило молчание. Затем все начинают говорить одновременно.