Я потянулась назад, расстегнуть бюстгальтер и позволила ему упасть на пол.

Тайсон встал, поддерживая меня одной рукой, а мои ноги обхватили его. Затем он поворачивается и укладывает меня на постель. Его взгляд продолжает скользить по моему избитому туловищу, пока он стягивал мои штаны с моих бёдер, а затем вниз по ногам. Он выглядит обеспокоенным.

— Тай, я в порядке. — Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, я сажусь на край кровати, раздвинув только что обнаженные ноги. — А теперь давай, помоги мне почувствовать себя лучше, прежде чем я решу сделать это сама.

Он сексуально ухмыляется, снимая штаны.

— Ты продолжаешь угрожать, и на днях тебе придётся довести дело до конца.

Мои брови поднимаются, когда я ползла по кровати назад, к подушкам.

— Хочешь посмотреть, как я ублажаю себя?

Тайсон опускается на кровать рядом со мной.

— Одра, я бы смотрел, как ты складываешь бельё, или смотришь в никуда, или ковыряешь в носу. Но да, из всех мест, где я хотел бы видеть твои нежные пальчики, твой вариант находится на вершине списка. — Он проводит рукой по моему правому бедру, и когда я позволяю своим ногам раздвинуться, он кладёт свою руку на мою и скользит вниз с ней по моему животу, по своду лобковой кости, а затем по моим складкам.

Его дыхание учащается, когда он убирает руку, оставляя мою руку, а мой внимание остаётся прикованным к его лицу. Он выглядит зачарованным, его член торчит гордо вверх.

Я наблюдаю за ним, пока глажу себя, показывая ему свой любимый ритм и давление.

— Ты часто так делаешь? — Его вопрос звучит натянуто, как будто для его произнесения требуется усилие. Его взгляд прикован к моему среднему пальцу, рисующим лёгкие, ленивые круги вокруг моего клитора.

— Раньше, да. С тех пор, как я встретила тебя, в этом не было необходимости. — Я стону и закрываю глаза, когда моё тело начинает реагировать на мои собственные прикосновения. Обычно это занимает больше времени, когда я одна, но пока он наблюдает…

Тайсон стонет и отталкивает мою руку.

— Мой ход. — Матрас скрипит, когда он меняет положение, и мои глаза распахиваются от первого прикосновения его языка, горячего и нетерпеливого.

Вздрогнув и мгновенно промокнув, я пытаюсь приподняться на локтях, но боль пронзает ушибленный бок, и я задыхаюсь.

Его голова выскакивает, и я стону из-за потери его языка.

— Лежи, — приказывает он, крепко нажимая на мою неповрежденную грудь. Когда я подчиняюсь, он возвращается к работе, погружая пальцы в меня и облизывая самые чувствительные места. Удовольствие закручивается внутри меня с каждым прикосновением его языка, и через несколько секунд я практически выгибаюсь на кровати, хватаясь руками за его щетинистый череп, когда он доводит меня до оргазма с такой силой и скоростью, что комната вокруг меня начинает темнеть.

— Боже мой, — задыхаюсь я, обмякнув на подушке.

Тайсон в последний раз поглаживает меня внутри двумя пальцами, и мои бёдра дёргаются у его головы. Он целует мой живот и левую грудь, где нежно прикусывает сосок. Затем он облизывает моё горло, прежде чем наконец находит мои губы. Его язык погружается в мой рот, его рука скользит к основанию моего черепа, и мои руки обвивают его шею. Прижимаюсь к нему.

— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, — шепчет он, входя в меня. — Единственное хорошее, что есть на этой планете. Тебе здесь не место.

От того, как он смотрит на меня, у меня внутри становится очень тепло. И вдруг мне интересно, чувствует ли он то же самое, что и я. Ему тяжело думать о замене меня? Думать обо мне с кем-то ещё?

Он сказал, что оставил бы меня, если бы мог…

— Тайсон… — я обхватываю его ногами, и он начинает медленно толкаться. Нежно. Пытает меня в эротически терпеливом темпе.

Внутри меня снова начинает нарастать давление, на этот раз медленно, углубляясь с каждым прикосновением его тела к моему. С каждым толчком его члена внутри меня.

Он никогда раньше не был таким нежным. Осторожным. Он никогда не держал меня так, пока двигался внутри меня, обнимая меня одной рукой, словно защищая, хотя его тело покрывало моё.

Мой оргазм нарастает так медленно, что я едва осознаю, что он наступил, пока он не обрушивается на меня волна за волной блаженного удовольствия. Я стону, и его рот накрывает мой, глотая каждый звук, который я издаю, когда кончаю под ним.

Затем он прерывает наш поцелуй, рыча от собственного удовольствия, и делает серию резких и быстрых толчков.

Измученный, он переворачивает нас, пока я не сажусь на него верхом, растягиваясь у него на груди. Слушаю, как он дышит. Он всё ещё внутри меня, всё ещё твёрдый, и я не хочу двигаться.

— Кем ты был? — спрашиваю я, обводя кругом его правый сосок. — До Родона.

— Никем, — говорит он, повторяя мой собственный ответ. — Я был глупым ребёнком, который совершил глупость. И попался.

— Сколько тебе было лет?

— Восемнадцать, — говорит он, и прежде чем я успеваю посмеяться над смехотворно малым количеством солнечных орбит, он добавляет. — В стандартных земных солнечных единицах. Я был не старше Мейси.

Я не могу представить мальчика в таком юном возрасте, застрявшего на этой планете, полной хищников.

Ну, я могу это представить. Я просто не хочу.

— Должно быть, для тебя это был ад.

— Не больше, чем для тебя.

— Я не так уж молода. И ты защитил меня от худшего. — Но потом я вспоминаю. Срок действия моего щита истекает. Мой ад приближается. На следующей неделе.

Я в миллионный раз отбрасываю эту мысль и меняю тему.

— Ты был таким большим, когда тебе было… восемнадцать?

Тайсон фыркает, и его грудь расширяется подо мной.

— Едва ли. Мужчины не достигают половой зрелости до двадцати лет. Большинство из тех, кто оказывается здесь раньше, так и не достигают этого.

— Из-за недоедания? — Я думаю, когда поднимаюсь с него и сажусь, скрестив ноги, на матрас.

Он кивнул.

— Но я знал, как выслеживать и расставлять основные ловушки, поэтому после пары недель ада, в течение которых я получил это. — Он проводит пальцем по шраму на лице.

— Я ушел сам. У меня было много белка, и когда у меня появлялась возможность обменяться на витамины, и я принимал их. Так что я продолжал расти. И тренировался. Люди здесь не уважают ничего, кроме силы.

— Я хорошо знакома с этим фактом. Но наверняка часть твоего размера заложена генетически.

Он пожал плечами.

— Мой папа большой. Как и мои братья. По крайней мере, так было в последний раз, когда я их видел.

У него есть братья. У меня есть сёстры. Мы никогда больше не увидим никого из них. За последние несколько минут я узнала о Тайсоне больше, чем за все последние три недели. И я хочу узнать больше.

— Откуда ты узнал о ловушках?

— Дома я был разведчиком дикой природы.

— Разведчик?

— Это клуб, где за освоение различных навыков зарабатываются значки. Ещё я умею охотиться — по крайней мере, тогда у меня был доступ к ружью и луку. Здесь я могу только строить ловушки.

Пот высыхает на моей коже, и я холодею, поэтому сворачиваюсь на бок. Он переворачивается ко мне лицом.

— Как это произошло? — Я протягиваю руку, чтобы проследить его шрам, но затем замираю, взглянув на его лицо. — Извини. Это не моё дело.

Он хватает мою руку и кладет её на свою щёку. Прямо над его шрамом.

— Всё в порядке, Одра. Это было давно. — Он прочищает горло. — Есть такие мужчины, как Даррен, которым нравятся мальчики. — Голос у него низкий и ровный. Слишком даже. Как будто он каким-то образом отделил эмоции от воспоминаний. — Я сопротивлялся. Как и ты.

Я выгибаю бровь, глядя на него.

— Откуда ты знаешь, что я дралась?

Когда он прибыл, меня прижали к месту в разорванной одежде.

Он поднимает мою левую руку и показывает мои костяшки пальцев. Я даже не осознавала, что они повредились.

— Тот человек…? — Мне кажется нечестным заканчивать свой вопрос, поэтому я позволяю ему умереть на языке, пока мой взгляд скользит по его шраму.

Тайсон покачал головой.

— У него был кусок стекла. Когда я сопротивлялся, он меня порезал. Но потом я забрал стекло и порезал его. Прямо по горлу. — Он поднял правую руку, обнажая шрам, которого я раньше не замечала, рассекающий ладонь пополам и по мясистой части трёх его пальцев. — Потом я побежал в лес.

— Это было здесь, в поселении А?

Он кивнул, делая неловко поправляя подушку под лицом.

— В одном из общежитий, через дорогу.

— Как ты оказался здесь?

— Некоторое время меня здесь не было. Я бродил годами. Сначала я пытался найти выход из четвертой зоны. За пределы планеты. В детстве я думал, что это возможно.

— Это не так? — В глубине души, несмотря на мою решимость смириться со своей судьбой, я надеялась на то же самое.

— Самой близкой мне была охранница по имени Вивиан, которая была готова обменяться на настоящую еду и несколько контрабандных предметов со своего патрульного шаттла.

— Ты торговал с охранницей? — Мои брови поднялись до середины лба. — Зачем ей торговать с тобой? Каким хреном ты ей платил? Вряд ли она нуждалась в твоей защите.

Он смотрит на меня с минуту, ожидая, пока я пойму.

— Сила — не единственная валюта на Красной Скале. Ты должна знать это.

Секс. Конечно же.

Я вздрогнула на подушке, пошатнувшись от мысли, что я для него не более чем шлюха.

— Нет. Одра. — Тайсон приподнимается на локте, ловя мой взгляд. — Между нами дело не в этом. По крайней мере не для меня. Уже нет. Это… партнёрство. Товарищество. Вот почему я хочу, чтобы ты осталась.

Товарищество. Дружба. Взаимовыгодный союз. Ещё на одну неделю.

Я кивнула, пытаясь скрыть разочарование по поводу прагматичности его описания. Конечно, я слишком много придавала значение его привязанности. Он хороший парень. И это хорошее… партнёрство. Даже если это не более того.

Что ты надумала, идиотка? Что он собирался упасть на одно колено и попросить тебя навсегда стать его тюремной шлюхой? Это в принципе невозможно. Он говорит, что любит и уважает меня как личность. Это определенно лучший сценарий, и у меня осталась неделя, чтобы побаловать себя им.

— Но такова сделка была между мной и Вивиан, — продолжает Тайсон. — Хотя тогда я этого не знал. Я пробыл здесь меньше месяца и за это время мне не удалось найти достаточно проволоки более чем для одной ловушки. Я был голоден и напуган. Думаю, ей нравились молодые и неопытные парни. Податливые.

Я закатываю глаза. Я не могу себе представить, чтобы Тайсон когда-то был податливым. Даже в подростковом возрасте.

— Ей нравились мужчины, большие и сильные, — говорю я ему, потому что не могу представить его другим. — Итак, я должна поблагодарить её за все твои… навыки?

Тайсон смеётся.

— За них и за плазменный резак. Когда я встретил её, я понятия не имел, что делаю, а она была очень требовательна как учитель. Трудно угодить. Но когда я делал её счастливой — когда я заставлял её чувствовать себя хорошо — она была склонна дарить подарки. Она оставила мне шаттл после нашей последней встречи. Вот как я понял, что она со мной покончила. Вивиан не дала бы мне ничего, что я мог бы использовать против неё, если бы она планировала вернуться.

— Проклятие. — Я моргаю, глядя на него, думая. Пытаюсь представить Тайсона во власти женщины. Я не могу этого сделать. — Так она была единственной до меня? — Он сказал, что прошло много времени…

Он снова смеётся, и на этот раз я чувствую, что краснею.

— Нет. В течение первого десятилетия моего пребывания здесь я много перемещался по четвертой зоне. Есть несколько изолированных зданий и много нетронутого леса. И часто находились женщины, готовые обменять еду или одежду. Это никогда не казалось неправильным, пока они предлагали, и я следил за тем, чтобы им всё понравилось.

— Могу поспорить, им ещё как понравилось.

Тайсон нахмурился.

— Ты говоришь это так, будто мне не следовало беспокоиться об этом.

— Нет, я просто… — Ревную. Нет смысла отрицать это, по крайней мере себе. — Теперь это кажется неправильным?

— То, что делает Джейме, неправильно. У женщин нет выбора. В любом случае, это не лучший вариант.

— Тогда зачем ты меня взял? — Я нахмурилась, пытаясь разгадать загадку этого массивного мужчины с огромными руками, который одинаково хорошо умеет причинять вред насильникам и доводить меня до потрясающего оргазма. Как могут такие крайности существовать в одном человеке?

— Потому что ты меня попросила. И потому что, если бы не я, это сделал бы кто-то другой. Я думал, что это будет работать так же, как раньше, когда я был один. Что если тебе это понравится — если я тебе понравлюсь — всё может быть так же, как и с другими женщинами. Но ты была так напугана. И всё же так красива. И полна решимости защитить Мейси. — Он проводит пальцем по моей челюсти, до кончика подбородка. — Мне не следовало прикасаться к тебе той ночью. Я должен был знать, что ты думаешь, что у тебя нет выбора, что бы ты ни говорила. А потом ты меня возненавидела.

— Я не ненавидела тебя.

— Ненавидела. И ты имела на это полное право. Я находился здесь так долго — в основном один последние несколько лет — что эта ублюдочная версия «цивилизации» начинала казаться… ну, не совсем правильной, но почти нормальной. Это то, что у нас есть. Это всё, что у нас есть.

— Социальное влияние норм, — бормочу я.

— Что?

— Это когда влияние группы людей заставляет других приспосабливаться к чему-то, что, по их мнению, является неправильным или неточным. По сути, это давление со стороны сверстников. Поселение А является крайним примером, больше похожим на менталитет мафии, и мне интересно, имеет ли это какое-либо отношение к тому факту, что люди, на которых влияет это конкретное явление, являются преступниками, которым предлагается оправдание для потакания своим насильственным порывам.

— Хочешь сказать, что у меня есть склонность к насилию?