— Спасибо, но в этом нет необходимости. Наша ванна в порядке. Кран сломан, а поскольку раковина у нас работает, всё, что мне действительно нужно, — это что-то, что можно использовать как ведро, чтобы наполнить её. — И способ заткнуть канализацию. И какой-нибудь способ нагреть воду. Хотя я полагаю, что холодная ванна лучше, чем отсутствие мытья вообще. Особенно если учесть, насколько здесь жарко в середине дня.

Тайсон задумчиво смотрел на меня.

— Я поищу. — И хотя со вчерашнего дня он ни разу не прикоснулся ко мне, я не могу не задаться вопросом, чего мне будет стоить эта гипотетическая ванна.

Мейси высыпает содержимое моей сумки поверх своей стопки, и её глаза расширяются при виде пакетов с едой. Прошло как минимум двенадцать часов с тех пор, как мы ели жареного на вертеле кролика, а предыдущую неделю мы провели, питаясь парой белковых кирпичиков в день. Она выглядит такой же голодной, как и я.

Я посмотрела на Тайсона, который рылся в небольшой куче ткани. Я открыла рот спросить, можно ли нам поесть. Затем я намеренно отворачиваюсь от него и хватаю пакет, лежащий на вершине стопки. Я заплачу за еду. Мы, чёрт возьми, вполне можем поесть.

— Держи. — Я разрываю пакет и выбрасываю содержимое к ногам Мейси. — Я разделю его с тобой.

Она благодарно улыбается мне и с нетерпением хватает пачку крекеров с арахисовым маслом.

— Нет, — рычит Тайсон, и я замираю, моя рука зависает над пакетом вегетарианского рагу.

Блин. Сначала он заставит меня заплатить. Я должна была предвидеть это, учитывая, что со вчерашнего дня я не ела и не занималась сексом.

Я закрыла глаза и выдохнула. Затем я встала и протянула Мейси пакет с тушёным мясом и прилагающуюся к нему пластиковую ложку с короткой ручкой.

— Почему бы тебе не поесть в ванной?

— Она может остаться, — рычит Тайсон, и я поворачиваюсь к нему, сверкнув от ярости глазами. Я не собираюсь трахать его на её глазах. Платить — это одно. Представление — другое. Но прежде чем я успеваю сообразить, как лучше отказаться, он пихает мне ещё один пакет с едой.

— Что это? — я требую, слишком погрязшая в возмущении, чтобы по-настоящему понять.

— ЧилиМак. — Он нахмурился и посмотрел на толстый пластиковый конверт в своей руке. — Ты не умеешь читать?

— Конечно, умею… — я смотрю на пакет, который он всё ещё пытается сунуть мне в руку. На нём написано: «ВЕГЕТАРИАНСКИЙ ЧИЛИМАК, КРЕКЕРЫ, ФИГЕРНЫЙ батончик, ИЗЮМ, СУХОЙ КОФЕ, ШОКОЛАДНОЕ ПЕЧЕНЬЕ».

— Ты бы предпочла вегетарианский хлеб, заменителю мяса? — спросил он. И наконец до меня дошло.

Он не требует секса. Он даёт еду для меня.

Я беру пакет, всё ещё с подозрением глядя на него.

— Здесь больше, чем я могу съесть. И нам следует распределить еду о на случай, если у нас не будет шанса на следующую поставку.

Тайсон, кажется, раздувается от гнева, и мне приходится заставить себя стоять на своём, а не отступать.

— Пока ты со мной, еды будет много.

Он снова пихает мне пакет, и на этот раз я беру его.

— Оставь всё, что не доешь, на потом. Но не оскорбляй меня, намекая, что я не смогу накормить всех троих.

— Я же не это… — я закусываю губу, не желая заканчивать мысль. Меня не беспокоила его способность обеспечивать. Я беспокоилась о своей платежеспособности. Но я не могу ему сказать такое. В моей голове крутится список каждого перекуса, который мы с Мейси съели, и каждой ночи, которую мы проводим в безопасности за запертыми дверями. Если я не заплачу, всё исчезнет.

Поэтому я кивнула и снова уселась на пол с обедом. Мейси уже зачерпнула в рот тушёное мясо, и её глаза стали выглядеть ярче, чем я когда-либо видела. Ей нужна еда. И у неё должна быть целая порция.

Я разрываю толстый непрозрачный конверт с едой.

— Так… всё это будет длиться один месяц? — спросила я, осматривая пачку Чилимак. — Наш договор?

Тайсон оторвался от кучи еды и коротко кивнул мне.

— Если только Венди не вернётся за тобой раньше.

— Сколько длится месяц на этой планете?

— Это общепринятый земной стандарт — тридцать дней, — говорит он. — Хотя очевидно, что наши дни короче, чем двадцатичетырехчасовой планетарный оборот Земли.

— И каковы шансы, что Венди вернётся менее чем через тридцать дней? — Боюсь представить как буду умолять другого преступника не трогать Мейси и не причинять мне боль.

Тайсон пожал плечами и наконец выбрал пакет с надписью — ВЕГЕТАРИАНСКИЙ МЯСНОЙ рулет в соусе, крендельки, апельсиновый порошок для напитков, крекеры, арахисовое масло.

— Венди приходит каждый раз, когда охранники приводят новых женщин, но я не знаю, когда это будет. Прошло всего две недели, а в прошлый раз… — Он резко замолк и разорвал свой мясной рулет.

— Столько же или…? — Моя ложка зависает над открытой пачкой макарон, но я не могу заставить себя есть. Пока не узнаю.

Он пожал плечами.

— Однажды новеньких не было около шести месяцев. Это чуть больше ста восьмидесяти дней.

— Шесть месяцев. — Ложка выпала из моей руки.

Он смотрит на меня через кучу нашей добычи.

— Шесть месяцев — это не так уж и много, учитывая, что ты останешься на Око дьявола до конца своей жизни.

— Тебе легко говорить. — В ближайшие шесть месяцев ему не придётся раздвигать ноги перед шестью разными мужчинами, молясь, чтобы я выбрала того, что считается хорошим парнем на планете, полной жестоких преступников.

— Нет, — рычит он. — На самом деле не легко.

Я вздрогнула и взяла ложку. Оскорблять его, вероятно, не очень хорошая идея.

— Извини. Я…

— Если ты хочешь договориться с другим, то прошу, — рявкает он, и от его угрозы у меня стынет кровь.

Я слышу, как Сана всхлипывает с другого конца комнаты.

На обратном пути с места падения мы миновали Лорен и мужчину, которого она выбрала, и их рюкзаки выглядели удручающе лёгкими. Сомневаюсь, что они оставили в ящике достаточно еды, чтобы продержаться неделю.

— Нет. Меня всё устраивает, — бормочу я. Затем я откусываю первый кусочек ЧилиМака, просто чтобы не доставить себе ещё больше неприятностей. Нормальная еда. Не так хороша, как кролик, но чертовски лучше, чем протеиновый кирпич.

Мейси роняет на пол пустой пакет с тушёным мясом и разрывает пакет с курагой.

Я беру пакет с надписью «ШОКОЛАДНОЕ ПЕЧЕНЬЕ».

— Оно настоящее? Зачем им было давать нам печенье?

— Потому что приготовить десерт — слишком большая работа. — Тайсон роется в своём пакете и достаёт кусок мясного рулета, плавающий в жидком коричневом соусе. — Это излишки военного пайка. Половина из них просрочены. Но во всех них положили что-то вкусное, потому что всемирное правительство любит солдат больше, чем преступников.

Несколько минут мы ели молча, если не считать звука жевания. Мейси выглядит удовлетворённой. На самом деле она начинает выглядеть сонной, и я борюсь с желанием её разбудить. Если она свернётся калачиком в ванне, мы с Тайсоном останемся одни в спальне, и…

Но зачем бороться с неизбежным?

— Везде так? — я попросила Тайсона доесть кусочек пасты.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, все ли остальные зоны такие же? Все ли женские поселения посылают… посланников-проституток?

Тайсон выглядит озадаченным этой мыслью.

— Я не знаю. Я никогда не чувствовал необходимости пытаться прорваться в другую зону, потому что здесь много дичи, а этим помоям я предпочитаю свежее мясо.

— Я тоже. — Но я вытаскиваю из пакета еще один кусочек макарон. Я знаю, что лучше не выбрасывать еду впустую.

— Я могу ещё раз проверить свои ловушки, — предлагает Тайсон. — Но вам обеим придётся пойти со мной. Я не могу оставить вас здесь одних.

— Согласна, — сказала я, соскребая остатки соуса со дна пакета. — Может быть, мы сможем помочь. Я имею в виду… если ты захочешь нас научить.

— Охотиться? — Тайсон выглядит сомневающимся.

— Пошёл ты, — огрызаюсь я. — Я могу научиться всему, чему ты сможешь научить.

Его хмурый взгляд становится глубже.

— Я в этом не сомневаюсь. Я просто… Моя работа — обеспечивать вас.

— Ох. — Блин. Если мы сможем добывать себе еду, я стала бы ему должна меньше. И каким бы милым он ни был (условно говоря), он, похоже, не желает, чтобы мой счёт достиг нулевого баланса. — Хорошо, но ты всё равно будешь обеспечивать убежище и защиту. Я всё равно буду тебе должна. — Я многозначительно посмотрела на кровать. — К тому же, я буду должна тебе за уроки по ловле дичи с ловушками.

Его взгляд следует за моим на грязные простыни, и он стал выглядеть ещё более растерянным.

— Это не… — Тайсон качает головой, словно проясняя мысли. — Отлично. Я научу тебя охотиться.

Я стараюсь не выглядеть слишком счастливой по этому поводу. Или слишком благодарной.

Остальную часть трапезы мы заканчиваем практически в тишине, и я решаю оставить печенье на потом, потому что не могу до конца поверить, что десерт — это обычное дело. Печенье в моём доме было редкостью, и мы с сёстрами всегда ссорились из-за последнего.

Затем, пока Мейси собирала наш мусор, я начинаю инвентаризацию оставшейся еды. Но я замираю с пакетами в каждой руке, когда Тайсон стягивает с себя рубашку.

Я медленно выдыхаю и возвращаюсь к кровати, уже открывая рот, чтобы отправить Мейси в ванную. Но он даже не посмотрел на меня. Он просто падает на пол и начинает отжиматься. Делая много-много отжиманий. Отжимания на одной руке. Отжимания в боковой планке.

Так. Много. Отжиманий.

Пока он тренировался, я начала собирать еду. Оказывается, наши военные пайки бывают всего четырёх видов. Постный хлеб, овощное рагу, вегетарианский перец чили-мак и… курица с пармезаном. Как, чёрт возьми, я её пропустила. Это даже не заменитель курицы. Похоже, это настоящая домашняя птица.

Даже после того, как мы съели по одному на обед, у нас останется двадцать четыре пакета с едой. И несмотря на хвастовство Тайсона, большинство из них для меня и Мейси — нечто большее, чем просто один прием пищи. И если мы всё же собираемся ловить свежую дичь…

Я стояла в стороне и с трепетом смотрела на еду и точно поняла, что вижу. С точки зрения планеты-тюрьмы мы богаты.

Когда я собираюсь заняться инвентаризацией несъедобных припасов, Тайсон приседает на руках. И некому было держать его за ноги.

Я выстраиваю на комоде перед едой две новые бутылки с витаминами и одну бутылку с антибиотиками. Помимо этого, у нас есть три новых куска мыла, кусок верёвки, фонарик на солнечной батарее и четыре драгоценных батарейки для фонарика, который уже был у Тайсона. И одинокий однополый дезодорант.

Затем я перехожу к ткани, прилагая усилия, чтобы не смотреть, как Тайсон чередует приседания и выпады. Да, он сплошная стена мускулов. Да, это привлекательно, объективно говоря, потому что сила и здоровье посылают подсознательные сигналы о пригодности потенциального партнёра. Но это всё говорили дерьмовые инстинкты. С доисторических земных времён, до того, как человечество достигло звёзд и взяло под контроль свою судьбу. Из тех времен, когда женщине нужен был сильный мужчина, чтобы…

Поразительно осознавать, что я, кажется, спустилась со звезд в дни пещерного человека здесь, на Родоне.

Оказаться пещерной женщиной — отстой. Неважно, как выглядел при этом Тайсон.

Я опускаюсь на край кровати и тяну кучу вещей себе на колени. Я очень надеюсь найти сменную одежду, которая мне подойдёт, но первая вещь, которую я достаю, слишком велика, чтобы…

Это лист.

Как и следующий.

Тайсон полез в поставку и принёс нам постельное белье вместо одежды. Казалось бы, это означает, что он считает одно более важным, чем другое.

Я…

В данный момент я не могу с этим справиться, поэтому бросаю весь свёрток на кровать. И тут моё внимание привлекли несколько маленьких белых лоскутков материала. Стерильные тряпки. Это чудо слишком офигительно, чтобы оказаться правдой.

Пока Мейси дремала на полу, а Тайсон отжимался в стойке на руках у стены, я хватаю одну из тряпок и один из новых кусков мыла и закрываюсь в ванной.

Раковина грязная, а на двери ванной нет замка, но если не считать поедания свежего жареного кролика, это мой любимый момент на Родоне.

Я поворачиваю левую ручку, хотя прекрасно знаю, что горячей воды нет, и раздеваюсь. Затем я намыливаю тряпку и вытираю лицо, шею и руки, а затем спускаюсь вниз.

К тому времени, как я намылилась, сполоснула и повторила всё достаточно, чтобы впервые за неделю с лишним почувствовать себя достаточно чистой, на полу у моих ног образовалась лужа, а белая тряпка стала серой от грязи.

Я складываю её и тру одну половину тряпки о другую под струей холодной воды, пока большая часть грязи не стекла в канализацию. Затем я чищу раковину руками, не желая тратить мыло ни на что, кроме кожи, и вешаю тряпку на край ванны, чтобы она высохла на воздухе.

И вот тут я застыла. Наконец-то я чистая (за исключением волос) и почти сухая, но всё, что мне нужно одеть, — это грязная одежда, которую я ношу уже два дня.

Съёжившись, я надела потный бюстгальтер на место, натянула рубашку через голову, затем штаны. Но вместо того, чтобы надеть нижнее белье, я простирала его в раковине. С мылом. Затем оставляю их рядом с тряпкой сохнуть.

Когда я выхожу из ванной, Тайсон бегает на месте, и он сильно вспотел. Он остановился, когда увидел меня. Затем он выхватывает из кучи тряпку и, не говоря ни слова, направляется в ванную.

Я использую дезодорант, затем, ещё раз неуверенно взглянув на простыни, стону и начинаю разбирать постель. Чистые простыни лучше грязных, даже в таких обстоятельствах. И только перестелив грязный матрас, я понимаю, каким подарком на самом деле являются эти простыни, потому что те, которые я заменила, были жесткие и едкие от чужой старой грязи.

Когда кровать была заправлена (Тайсон даже прихватил пару свежих наволочек), я начинаю складывать и раскладывать остальное бельё и обнаруживаю, что в куче была зарыта пара рубашек. Мне они немного великоваты, а на Мейси они будут огромными, но они дадут нам что-нибудь надеть, пока наш нынешний комплект сушился на ржавом стержне, прикрученном к стене над ванной.