Теоретическая этика? Кто эта женщина?

— Поезд мчится к пяти людям, привязанным к путям. Ты можешь увидеть, как он приближается, и у тебя есть возможность потянуть за рычаг и переправить поезд. Но на другом пути лежит один человек. Если ты ничего не предпримешь, пятеро, которые уже находятся в опасности, умрут. Если ты потянешь рычаг, человек на другом пути умрёт. Вопрос, который ты должен задать себе, заключается в том, приемлемо ли с моральной точки зрения принести в жертву одного человека, чья жизнь в настоящее время не находится в опасности, ради спасения остальных пяти человек?

Я изучаю её, ожидая продолжения, но больше ничего не происходит.

— Какой правильный ответ?

Одра пожимает плечами.

— Правильного ответа не существует.

— Похоже, что в этике должен быть правильный ответ. Этический выбор.

Она фыркает.

— Можно подумать. В утилитарной школе чистая выгода в четыре жизни всегда будет предпочтительнее. Интеллектуально это кажется лёгкой задачей. Спасти пять жизней лучше, чем спасти одну. Но действительно ли это даёт очевидцу право принести в жертву кого-то ещё, кто не имеет никакого отношения к тому, чтобы подвергнуть опасности остальные пять жизней?

— Раньше я мог бы сказать «да», — признаюсь я. Потому что она права. Математика выдерживает. Пять больше, чем один.

— Что изменилось теперь?

Я выдержу ее взгляд.

— Я понял, что ты на другом пути.

Она кивает.

— Я, Мейси, Лорен, Мишель и Сана. И Венди уже нажала на рычаг. Я могу бежать — потянув рычаг назад, чтобы спасти Мейси и себя, — но я пожертвую остальной частью поселения Б ради шанса на нашу свободу.

— Джейми нас найдёт, — говорит тихий голос, и мне требуется секунда, чтобы понять, что Мейси заговорила. Я жду, ожидая продолжения, но ничего не было. Ребёнок просто повернулся на запад, в сторону от поселения Б, и начинает идти.

— Куда она идёт? — требовательно спрашиваю я, переводя взгляд с удаляющейся спины Мейси на растерянный взгляд Одры в противоположном направлении.

— Откуда мне знать?

— Делай всё, что должна, — говорю я ей. — Я не собираюсь уговаривать тебя.

Потом я бегу за ребёнком.

Одра стонет позади меня. Но через минуту её шаги зазвучали за спиной, хрустят ветки, когда она догоняет нас.

— Куда она идёт? — спрашиваю я, когда Одра приравнялась со мной.

— Серьёзно, я не знаю. Ты хочешь, чтобы я попыталась её остановить?

Я пожимаю плечами.

— Никто не знает, где появляется дроп. Её догадка так же хороша, как и моя.

— Может, и куда лучше, — бормочет Одра.

Мы идём минут двадцать, и обе девушки выглядят утомлённо. Никто из них не просит перерыва, но я вижу, что он им нужен.

— Откуда ты? — я спрашиваю Одру.

Она бросает на меня подозрительный взгляд.

— Светская беседа? Серьёзно?

— Это не светская беседа. Ты выглядишь устало. Я предполагаю, что в твоём родном мире гравитация была меньше, чем на Родоне?

Она кивает.

— Это, и у меня такое чувство, будто я почти не спала.

— Здесь темно только около девяти часов, а прошлой ночью мы не спали как минимум два из них, — говорю я ей. — Может потребоваться некоторое время, чтобы приспособиться к быстрому вращению такой маленькой планеты.

— Я выросла на фермерской Луне, прикованной к необитаемой планете. Дни на моей Луне в сорок шесть раз превышали стандартные двадцать четыре часа земных суток, — говорит она. — Поэтому я привыкла к длительным периодам света, за которыми следуют длительные периоды темноты. Хотя я не знаю, почему мы до сих пор используем земные дни в качестве стандарта. На Земле больше никто даже не живёт.

— Я жил, — говорю я ей, пока мы идём. — Я там родился.

— Родился…? — Она останавливается и поворачивается, нахмурившись, глядя на меня, скептицизм искажает её лицо маской недоверия. — Нет.

— Да. Знаешь, некоторые места там всё ещё пригодны для проживания.

Она качает головой.

— Я не знала. Твоя тюремная транспортировка, должно быть, показалась вечностью.

— Так и было. Итак, короткие дни и ночи здесь, должно быть, кажутся тебе странными.

— Всё на Око дьявола кажется странным, — признаётся Одра. — Хотя деревья красивые. — На мгновение она смотрит на малиновый навес над головой. — Так было на Земле?

— Возможно, несколько сотен лет назад. Хотя наши деревья были зелёными. — Я пожимаю плечами. — По иронии судьбы, это одна из самых красивых планет, которые я когда-либо видел. Жаль, что они используют его как тюрьму, да?

Одра пожимает плечами, её взгляд снова сосредоточился на спине Мейси.

— Это лучше, чем те клетки, в которых нас сюда привезли. Вроде того.

Я понимаю, что она имеет в виду. Деревьев в транспорте не было. В её клетке больше ничего не было.

Шаги Мейси замолкают, и я неохотно отвожу взгляд от лица Одры и вижу, что ребёнок остановился на опушке леса. Она смотрит на поле с невытоптанной ржавой травой, почти такого же роста, как она сама.

— В чём дело? — спрашиваю я, остановившись рядом с ней.

Она наклоняет голову набок, затем смотрит на небо. В одну точку.

Я смотрю вверх и не нахожу ничего, кроме облаков. Но она продолжает указывать. И через секунду я вижу. Грузовой шаттл. Его легко узнать даже на расстоянии, поскольку он меньше транспортного шаттла и больше патрульного шаттла.

Мейси улыбается. Как будто она знала, что он окажется там.

Одра смеётся с другой стороны от меня.

— Разве я не говорила тебе, что у неё есть навыки? У Мейси уши лучше всех, кого я когда-либо встречала. В транспорте она, казалось, всегда знала, что настало время обеда. Или что они собирались нас опрыскать водой.

— Поразительно. И будет ещё более впечатляюще, если мы сможем двигаться достаточно быстро, чтобы последовать за шаттлом. Мы не будем единственными. Все остальные, кто его увидел, отправятся сюда.

Мейси медленно качает головой, затем выходит из леса. Она указывает на поле перед нами, немного левее.

— Что? — Но секунду спустя я понимаю. Шаттл замедляется, пока не зависает над полем. Затем грузовые двери в задней части транспорта с визгом открываются, и двое мужчин, привязанных внутри корабля, сбрасывают огромный металлический ящик с конца опущенной платформы.

Он врезается в поле прямо на пути указательного пальца Мейси.

Ребенок не просто услышал приближающийся шаттл. Она отвела нас к месту дропа.

— Это не слух. — Этого не может быть. Её уши не могли подсказать ей, что шаттл собирается остановиться и сбросить припасы практически нам к ногам.

— Пойдём! — Одра кричит, когда люди отступают, и грузовая дверь снова закрывается внутри корабля. Она мчится к ящику, а шаттл улетает в следующую зону.

— Стой! — кричу я, бросаясь за ней, отбрасывая в сторону высокие стебли красной травы, которые касаются моего плеча и почти поглощают её целиком. — Остальные уже в пути!

— Вот почему нам нужно поспешить, — кричит она через плечо. — Мейси! Неси свой рюкзак!

Я догоняю Одру, когда она, спотыкаясь, останавливается перед шестифутовым ящиком и разравнивает туфлями участок высокой травы перед ним.

— Как мы…?

Я хватаю одну из толстых замков-щеколд и поднимаю его вверх. Она наблюдает за мной, затем отпирает второй, и когда к нам присоединяется Мейси, мы поднимаем крышку ящика, распахивая его на двух огромных петлях.

— Берите всё, что сможете унести.

Одра сбрасывает рюкзак с плеча и лезет в ящик высотой три фута, затем выходит с рукой, полной пакетов с едой. Она бросает их в сумку, а затем ныряет за новыми.

— Чего ты ждёшь? — спрашивает она, пока я смотрю на ящик.

— Уходи, — тихо рычу я на неё. — Возьми ребёнка и иди обратно в лес.

— Что? Почему? — Одра снова лезет в ящик, и я оттаскиваю её, более грубо, чем собирался.

— Смотри. — Я указываю ее лицом на другую сторону поля, где трава начала неестественно покачиваться. — Они идут. Вы двое прячьтесь. Сейчас. — Мы не можем оказаться в центре толпы. Я мог бы сдержать одного или двух мужчин одновременно — троих, если бы у меня была действительно мотивация, — но пока бы я сражался, остальные забрали бы девушек. И еду.

— Бегите, — снова рычу я и на этот раз толкаю Одру в сторону леса.

Она хватает свою уже полную сумку и пихает мне пустую сумку Мейси. Затем она и ребёнок, сгорбившись, убегают сквозь высокую траву.

Я подхожу к ящику, чтобы увидеть, как они уходят, пока роюсь в содержимом. Первые мужчины появляются через несколько секунд после того, как Одра и Мейси добрались до деревьев, и теперь, когда они спрятались, я всерьёз начинаю искать необходимое.

Одра взяла с собой много еды, но им понадобятся и другие вещи. Простыни.

Мужчины вокруг меня спускаются на ящик, хватая всё, что могут унести, и я толкаю их туда. Затем я достаю из ящика поднос с продуктами и швыряю его на несколько футов.

Несколько более тощих мужчин кидаются к нему, хватая и сражаясь за содержимое, пока я глубже изучаю посылку.

Я хватаю несколько сложенных мотков ткани и засовываю их в сумку Мейси. Времени разворачивать и идентифицировать их нет, но, надеюсь, хотя бы один из них представляет собой набор постельного белья.

Мужчина слева от меня хватает две пригоршни баночек с таблетками, я хватаю его за запястье, а затем выхватываю одну из его связки. Таблетки для очистки воды. Я бросаю их в сумку и продолжаю копаться, пока на ящик набегает ещё больше людей, толкаясь локтями, пытаясь освободить себе место.

Я отбрасываю их и роюсь в содержимом, пока мои пальцы не натыкаются на что-то твёрдое и изогнутое на дне ящика. Я хватаю его и вытаскиваю пластиковый стаканчик.

Тарелки. Я думал о простынях, но не о посуде, и это говорит больше, чем мне хотелось бы знать о моём собственном подсознании.

Я ныряю и копаюсь в одном и том же месте и нахожу пару пластиковых мисок и ещё одну чашку. Кладу их в рюкзак, затем я беру фонарик на солнечной батарее, несколько коробков спичек, несколько кусков мыла в целлофановой упаковке и ещё горсть ткани. Затем я отступаю.

Не нужно быть жадным.

Двое мужчин поменьше заполняют освободившееся место, и когда я собираюсь отступить к деревьям, мой взгляд падает на алюминиевый поднос, который я отбросил ранее. Сейчас он пуст, и если я оставлю его, шаттл заберёт его вместе с ящиком. Но алюминий лёгкий и прочный. Я уверен, что найду ему применение. Поэтому я хватаю его в свободную руку и направляюсь к деревьям.

Сегодня Мейси нашла место дропа, она более чем заслужила добытое.

Глава 9

Одра

Должна признаться, у меня было приподнятое настроение. Я бы не подумала, что такое возможно в Око дьявола — по крайней мере, не в четвёртой зоне, поселении А — но когда мы закрылись в своей комнате с тремя рюкзаками, полными припасов, а также алюминиевым подносом, который принёс Тайсон, я осознала, что мы с Мейси живём в лучшем из возможных сценарии.

Без сомнения, мне придётся заплатить за всё, но Тайсон до сих пор хорошо нас обеспечивал, и он не поднял руку ни на одну из нас. И он был готов позволить мне бежать — если бы я пожелала потянуть за рычаг гильотины над женщинами поселения Б.

Но в конце концов я не смогла. Я могу передумать через месяц, если следующий парень, которого мне придётся выбрать, не будет соответствовать стандартам, установленным Тайсоном. Но на данный момент, думаю, что сделала очень, очень мудрый выбор, и единственное, о чём я пока жалею, что ничего не могу сделать для Саны.

Мы видели её, когда возвращались от дропа, и половина её лица теперь сплошной синяк. Потому что Букер — жестокий ублюдок. Если у меня появится шанс что-то с ним сделать, я не уверена, что смогу помочь потом себе. Но сейчас…

— Давай проведём инвентаризацию. — Я не смогла скрыть волнения в своём голосе.

Тайсон удивлённо глянул на меня, протягивая мне сумку, которую нёс.

— Мы с сестрой делали так на Хэллоуин. А у вас на Луне был Хэллоуин?

Я покачала головой. Мейси посмотрела на него в полном непонимании.

— Это праздник, когда ходишь по домам и собираешь конфеты в мешок.

— Ты воровал у людей конфеты? — Я не смогла удержаться от смеха при этой мысли. — Вот почему тебя арестовали? Это что, серьёзное преступление на Земле?

Тайсон фыркнул, усаживаясь на край кровати.

— Нет. Ты наряжаешься в костюм и звонишь в дверь, а люди, которые открывают дверь, дарят тебе конфеты.

— Ты это выдумал, — сказала я. Мейси согласилась со мной резким кивком.

Тайсон смеётся.

— Я не вру. Я не помню истоков этого праздника — в основном потому, что в детстве мне было плевать на историю, — но я говорю, что, когда мы были маленькими, мы с сестрой приходили домой в ночь на Хэллоуин и высыпали полные мешки конфет на пол. А потом мы менялись. Я отдавал ей свою карамель за шоколад. Мои чипсы с арахисовым маслом на её жевательной резинки. — Он пожал плечами, на его лице отражается ностальгия, когда я переворачиваю его рюкзак на пол у своих ног. — Это была наша традиция.

— Каковы шансы, что здесь действительно есть шоколад? — Я бросаю рюкзак Мейси на пол перед скрещенными ногами. — Итак, мы будем меняться? Потому что я отдам тебе всё, что у меня есть, за один кусок мыла. В транспорте нас поливали из шланга, но я ни разу не мылась с тех пор, как меня арестовали месяц назад.

— И вряд ли ты сможешь сделать это ещё какое-то время, — говорит он. — Ванна не работает. — Тайсон колеблется, задумчиво глядя в сторону холла, как будто видит сквозь дверь. — Если только тебе не нужна другая комната. Кажется, я слышал, как вчера вечером шумел душ в комнате Букера. Мы могли бы забрать её у него.

— Ты бы это сделал? — Я посмотрела на него с удивлением. — Только потому, что я хочу принять ванну?

Он пожал плечами. И я должна признать, что на мгновение я действительно задумалась о его предложении. Но я не собираюсь лишать Сану того, что может быть единственным утешением.

Я покачала головой.