Глава 28

Не знаю, то ли вино так подействовало, то ли шок от сказанного, но слова доходили до разума с опозданием. Разум просто не желал их принимать! А я одного не могла понять, зачем всё так? Даже плакать захотелось.

То есть чтобы не умереть в агонии, сжигаемая силой, что поселилась внутри меня, я должна отдаться мужчине⁈ Да это же дикость! Что, если я так и не встречу того, кому решусь довериться? А он? Будет ли он готов к такому вот подарку? Боже, чего ещё я не знаю?

Поднявшись из-за стола, покачнулась и, с трудом удержав равновесие, развернулась, чтобы молча уйти. Требовалось всё осмыслить, а ещё — разбить что-нибудь, потому что достало!

— Катрин! — голос Магнолии остановил на полпути. — Всё это очень серьёзно и надо обладать большой силой духа, чтобы нести вверенное тебе бремя. Сейчас ты на взводе и можешь совершить необдуманное. Прошу, вернись. Мы всё обсудим и решим, как тебе действовать дальше.

— Что, мужика мне искать будете? — ответила, скосив глаза на ведьму. — Никто мне не поможет. Это моё проклятие, и разбираться с ним придётся мне. Спасибо за инструкции. Увидите Жозефину, передайте ей пинок под зад.

Я продолжила ход и уже готовилась ступить на лестницу, как вдруг что-то тёмное бросилось мне под ноги и зашипело.

Различив в полумраке два жёлтых глаза, я поняла, что передо мной кот. Агрессивный кот с острыми когтями и не менее острыми зубами, которые он скалил, преграждая мне путь.

Знакомое тепло в груди потекло по венам, взбираясь по затылку и уходя в руки. Неприятное ощущение, успевшее забыться, возрождалось вновь. Руки покалывало от искр, отчего становилось одновременно страшно и больно.

Я уже ждала приступа, ведь спасительный кристалл угас. Но его не случилось.

— Не нужно злиться, Катрин, — проговорила Магнолия, выходя из-за стола и приближаясь ко мне. — Это всего лишь фамильяр. Ему нельзя причинить вреда. Сейчас ты должна успокоиться, и пока ты злишься, я не выпущу тебя отсюда.

В обычной жизни, когда просят успокоиться, это раззадоривает ещё больше. Возникает желание втащить советчику. Но в ту минуту я хорошо понимала, что Магнолия права, и стала дышать ровно и медленно, стараясь прочувствовать своё состояние каждой клеточкой, усмирить его.

— Сила, которой ты обладаешь, не любит резких эмоций, — продолжала женщина. — Она уничтожит тебя быстрее, если станешь поддаваться им. Я понимаю, что сказать проще, чем сделать, но говорю это не просто так. Моя родственница спасалась веретеном. Всякий раз, когда её начинало колотить, она садилась и пряла пряжу.

Жар потихоньку сходил, как и искры, которых стало меньше. Осознав, что чувствую себя лучше, я обернулась и переспросила, скривив в недоумении лицо:

— Пряжу?

— Да, Катрин. Напряжение из её пальцев уходило в нить, что облегчало ей состояние. Подумай, возможно, у тебя есть какое-то увлечение? Вышивка, плетение…

— Глина! — подала голос Флора, грохнув по столу ладошкой. — Тут и думать нечего. Ха! Ну всё, — она тоже поднялась и с самодовольным видом уставилась на меня. — Катрин, не отвертеться тебе теперь ни от моего заказа, ни от урн этого клыкастого графа.

— А ведь верно, — Магнолия одобрительно закивала. — В глину будет уходить твой излишек магии. Это даже лучше. И как я сама не догадалась? Флора — ты гений.

Обе заулыбались, обрадованные тем, как ловко всё решили. Идиллическую картину дополнял котяра, который забрался на перила лестницы и лениво намывал лапку.

Идея с глиной действительно была неплохая. Вот только имелось одно ма-а-аленькое «но».

— Я не гончар, — отчеканила с вызовом.

— Это и не обязательно, — тут же парировала Магнолия. — Ты пробовала себя на круге?

— Это ничего не значит.

— Понравились ощущения? Успокаивает, правда?

— Тебе-то откуда знать?

— Ну, — ведьма загадочно улыбнулась. — Был у меня любовник. Ещё до знакомства с Жоресом. Он кое-чего умел, — улыбка из загадочной стала лукавой до неприличия, — и меня немного обучал. Правда, эти уроки часто заканчивались тем, что я была по уши заляпана глиной.

— Неужто одной только глиной? — встряла Флора, на что получила укоризненный взгляд.

— Дело вообще не в этом, а в том, что при соприкосновении с вязким, податливым материалом, который можно превратить во что угодно, высвобождается особая энергия. Созидание всегда забирает много сил, но вместе с этим оно придаёт силы — совершенно другие, которые внутренне ощущаются как перерождение. Не знаю, как ещё объяснить. Ты будто бы обновляешься и готов на свершения. Иногда я даже позволяю себе дерзкую мысль организовать что-то такое, где каждый, когда устал или ощущает внутри пустоту, мог бы сесть в тишине и отдаться этой энергии. Не обязательно на круге. Можно рисовать, мастерить, вышивать — что угодно! Мне кажется, тогда стало бы меньше грустных глаз и нерешённых дилемм.

Флора удивлённо вскинула брови. Я же чуть не прыснул со смеху.

Ну надо же. Местная ведьма, к которой без большой нужды вряд ли кто приблизится, грезит организовать арт-терапевтический салон. Но почему бы и нет?

— У тебя не получится всё и сразу, — продолжала женщина с мечтательным видом. — Но главное не это. Главное, что излишек энергии будет уходить в глину. Создавай что хочешь. А Флора с горшками своими подождёт.

— Чего⁈

— Подождёшь! Ничего с тобой не сделается. Не до тебя сейчас. Тут вопрос жизни и смерти.

— Ладно, — Флора отмахнулась и скрестила на груди руки. — Если тебе удастся усадить нашу гьярду за круг, уже будет неплохо.

— Подождите, — остановила я их щебет, вспомнив кое-что. — Жозефина упоминала, что я должна поговорить с матерью, что она мне расскажет что-то важное.

— Верно, — остановила меня Магнолия. — Мама должна была тебя благословить. Но почему-то не сделала этого. То-то я удивляюсь, что совсем не чувствую тебя.

Я ахнула.

— Что это значит?

Вместо ведьмы ответила Флора:

— Маги и ведьмы интуитивно ощущают друг друга. Вот Магнолия. Она условно тёмная, и когда она рядом, я ощущаю тяжесть. Меня будто что-то сдавливает. Я фея лесного луга, непорочное порождение природы. И со мной рядом всем легко, свободно, витает запах трав, цветов…

— Удобрений, — съёрничала ведьма, за что получила свою порцию укоризны.

— А вот тебя никто из нас не чувствует. Ты будто простая смертная, от тебя ничего не исходит, потому что ты не получила благословения.

— А вы получали?

— Да, — хором ответили женщины.

— Меня благословили на ковене старшие женщины рода и верховные ведьмы, — сказала Магнолия. — Флору — сама природа и древо жизни. Ты же получала силу в момент объединения двух сущностей — отца и матери. Но тогда это было лишь крохотное зерно, которое требовалось взрастить и поддерживать на определённых этапах, чтобы верно запустить процесс, и чтобы магия стала частью тебя, а не балластом внутри.

— Благословение от матери сильно облегчило бы тебе жизнь, — закивала Флора. — При верном подходе ты бы могла спокойно дожить до глубокой старости, если бы так и не встретила того самого.

— Но моя мать ничего не успела и умерла в сумасшедшем доме! — не выдержала я.

Женщины скорбно переглянулись.

— Вот и Сирина тоже не получила благословения. Её мать умерла родами, — проговорила ведьма. — Но всякую проблему можно решить, если подключить голову и полезные связи. Пошли.

Вскоре на столе, где среди бокалов и опустевших бутылок ютилась древняя книга, начало происходить действо, каких я не видела и даже представить себе не могла. Как объяснила Магнолия, ей требовалось выйти на связь с человеком, который мог мне помочь. Это был некромант, способный общаться с духами умерших. И чтобы поговорить с ним, ведьма в буквальном смысле колдовала, вырисовывая в воздухе символы и читая заклинания.

В какой-то момент стало жутко и захотелось уйти. Тогда же из пустоты вдруг начало возникать светящееся облако. Оно разрасталось, закручиваясь вихрем, а когда сделалось похожим на круглое окно, я увидела в нём черты лица, едва различимые сквозь рябь своеобразных магических помех. Изображение довольно быстро обретало чёткость. И вот уже взорам собравшихся предстал человек среднего возраста с худым, заросшим густой растительностью лицом и настороженным взглядом.

То, что я видела, походило на изображение словно с экрана кинескопного телевизора. Будто показывали старый фильм. Уже не чёрно-белый, но и ещё не достаточно яркий.

— Магнолия? — удивился человек и приблизился к нам, сощурив глаза. — Что-то случилось?

— Случилось, Руфус. Иначе бы я тебя не побеспокоила. Мне требуется твоя помощь, — заявила безапелляционно женщина. — Спасай!

— Но подожди. Объясни сначала, в чём дело?

Я поняла, что мужчина заметил бутылки на столе, но вида не показал.

— Нужно помочь одному человеку, — Магнолия обняла меня за плечи. — Мама Катрин умерла, не успев сделать для неё кое-что очень важное. Им жизненно необходимо увидеться. Точнее, услышаться. Или как там у вас это происходит?

Мужчина кивнул мне приветственно, после чего вздохнул тяжело и ответил:

— Я не могу, Магнолия. Неужели ты не знаешь?

— Не знаю, чего?

— Некромантия запрещена, а общение с умершими так вообще карается смертью. Новый закон недавно вышел.

Магнолия выругалась, не подбирая слов.

— С чего вдруг⁈ — прокричала она. — Некроманты-то кому помешали?

— Насколько я успел понять из разговоров со знакомыми, приближёнными ко двору, геросской ведьме помогает кто-то из представителей нашей профессии. Всех известных некромантов взяли на карандаш и периодически вызывают на допросы.

— В инквизицию? — зачем-то спросила я.

Мужчина кивнул. Вернув внимание ведьме, снова заговорил. Изображение при этом пошло крупной рябью, искажая черты мужчины.

— Маг…о…я, пр…сти! Помочь н…чем не…огу.

— Чего? Не понимаю тебя! — ещё больше разозлилась женщина. — Что у тебя там происходит⁈

— Сиг…ал пло…ой. Нет св…зи. Больш… не мо… го….рить. Прощай!

Круг в мгновение схлопнулся, словно кто-то в самом деле выключил старый телевизор.

— Костры подземелья! — Магнолия ударила по столу ладонью и тут же сжала в кулак пальцы, осознав с горечью, что сломала ноготь на мизинце. — Не знаю как вас, а меня эта ведьма уже достала! Сидит в своём лесу, тянет из всех жилы. И ведь не делает ничего глобального, а лишь гадит по мелочи. Чтобы мы не расслаблялись. Кражи, грабежи, разбой.

— Ничего себе, по мелочи, — ахнула Флора. — А кто дымное марево запустил, которое город окутало, и все вырубилась на день? Очень многие из представителей знати тогда не досчитались ценностей в своих домах. А дочь магистра Бовю⁈ Эти бандиты не постеснялись уволочь девушку из отцовского дома! И ведь она к свадьбе готовилась!

Собеседницы наперебой вспоминали неприятности, связанные с той, о ком нельзя говорить. Слушая их, я невольно проникалась сочувствием.

Да, жить в постоянном беспокойстве и в ожидании опасности тяжело. Но кое-что всё же казалось странным.

— Вот интересно, зачем ведьме дочь магистра? — спросила я.

Флора цыкнула.

— Ведьме она даром не сдалась. Один из бандитов её себе присмотрел. А может, и не один. Мне даже страшно подумать, что там с ней сделали. От Розиты никаких вестей.

— Но дух её жив и крепок, — проговорила Магнолия. — Я это хорошо чувствую. Она стойко держится.

— Неужели из всего города только одну девушку похитили? И ограбили, наслав морок, лишь несколько семейств. Странно всё это. Вам не кажется?

Бывает, что говорить ничего не надо. Всё ясно по лицу. Так вот, в ту минуту по лицам женщин, сидевших со мной за столом в мрачном подвале ведьминской лавки было ясно одно. А именно: «Замолчи, Катрин, если не хочешь проблем для всех нас».

— Предлагаю сменить тему и подумать о том, что действительно важно, — попыталась разрядить обстановку Магнолия. Сопроводила она свои слова ловким откупориванием новой бутылки.

Осознав, что если продолжу думать с ними дальше, печень моя этого не одобрит, я тоскливо икнула и ответила:

— Спасибо, девочки. Но я пойду. Мне надо побыть одной, обдумать всё. К тому же я не уверена, что даже выйдя со мной на связь, матушка сможет помочь мне. Время упущено и нужно научиться жить с тем, что имеешь.

Мы все так расчувствовались, пребывая подшофе, что девочки, повторяя наперебой, чтобы я обязательно обращалась к ним, когда понадобится помощь, отправились меня провожать.

Шумно прощаясь у крыльца гончарной лавки, мы не сразу заметили, как посреди улицы остановился экипаж, откуда вышел человек в искрящейся белизной лакейской форме и, вытянувшись напротив нас во весь рост, чинно поклонился.

Следом он махнул кому-то, и из кареты стали выносить сундуки.

Мужчины с хмурыми лицами за пару минут выстроили на тротуаре возле крыльца батарею этих самых сундуков под нашими молчаливыми взглядами, и только когда они закончили, главный проговорил:

— Мисс Катрин Бежон! За вашу смелость и самоотверженность семейство Глер и лично подполковник Элиас приносят вам в дар эти платья, ткани, украшения и прочие дары, а также приглашает вас на празднование дня рождения королевы Паолы в качестве почётной гостьи. Церемония состоится в золотом зале дворца. За вами пришлют экипаж.

Первой подала голос Флора. Икнула она или крякнула — я не до конца сумела разобрать, но эмоции её разделяла всецело.