Глава 27

Она часто задышала, изменившись в лице. Прежде высокомерное и надменное выражение его стало живым, встревоженным. Женщина не находила себе места, но, быстро успокоившись, выставила палец и проговорила:

— Мне нужно выпить.

Она стремительно скользнула за стеллаж под лестницей, где пряталась неприметная дверь.

— Ха! — усмехнулась Флора, тряхнув кудрями. — Ну вот и славно. Я бы тоже выпить не отказалась. Пошли, Катрин, сейчас все твои проблемы решатся на раз-два.

— Я бы не спешила со столь оптимистичными прогнозами, — донеслось из комнаты под лестницей. Флора впорхнула туда следом за хозяйкой магазина. Я же, не успевая за событиями, сперва хотела уйти и не возвращаться. Но, издав нетерпеливое рычание и проклиная собравшихся здесь людей за то, что так бессовестно надо мной издеваются, бросилась к двери под лестницей.

Почти сразу, как я шагнула в темноту, передо мной разверзлась пугающая бездна. Точнее, очень крутая лестница вниз, откуда лился скудный свет и доносились голоса.

Сбежав, я как можно скорее протиснулась между ящиками, в которых что-то рычало и шуршало, а когда миновала узкий коридор, увидела довольно просторный зал, по периметру которого были расставлены бочки, а за круглым столом в центре сидела Флора и оживлённо говорила.

— А я ведь сразу о тебе подумала, Магнолия. Вот как только кристалл её растаял, потом вены будто налились и сквозь кожу проступили, запуская магию. А глаза! Если бы ни глаза, я бы ещё засомневалась.

Держа в одной руке бутылку, а в другой бокал, Магнолия тяжело вздохнула.

Я же, ощутив уже знакомый жар в груди, бессильно прислонилась к наличнику.

— Девочки, умоляю, — начала я. — Хватит тайн. Говорите всё, что знаете.

Они переглянулись. Поставив бокал на стол, Магнолия щёлкнула пальцами, после чего у меня задвоилось в глазах. Точнее, затроилось, потому что один бокал вдруг разделился на три таких же.

— Присаживайся, Катрин, — сказала хозяйка. Свободный стул сам собой выехал из-под стола. — Разговор будет долгим.

Спустя менее четверти часа, я уже почти не морщилась, уменьшая содержимое своего бокала. Сухое вино никогда не было моим любимым. Но в сложившемся положении выбирать не приходилось. А на трезвую голову воспринимать окружающий меня хаос становилось всё сложнее.

— Скажи, Катрин, — начала осторожно Магнолия, — ты была в храме?

— У белых колпаков? Была. И меньше всего хочу туда возвращаться.

Флора хрюкнула со смеху, но умолкла, поймав строгий взгляд хозяйки дома.

— Жозефина что-нибудь рассказывала тебе?

— Она сказала только, что во мне слишком много силы, которая меня уничтожит, если не передать её достойнейшему.

— И всё?

— Ну да.

— То есть, о том, как получить благословение, чтобы стало полегче, как именно ты передашь силу и что случится, если не успеешь передать, она не сказала?

— Лишь в общих чертах.

— Как странно, — женщина постучала ногтями по столу. — Нет, я абсолютно не понимаю её мотивов.

— Ну перестань, — отмахнулась Флора. — Жозефу можно понять. Сейчас такие неспокойные времена. Она явно не желала, чтобы Катрин внезапно узнала о себе правду и отправилась болтать об этом на всех углах. Её ведь мог кто угодно перетянуть на свою сторону, втереться в доверие.

— Или её заставили, — задумчиво окончила Магнолия.

— Глупости. Главную жрицу нельзя заставить.

— Кое-кому можно.

Женщины переглянулись, после чего Флора зашептала, округлив глаза.

— Серьёзно⁈ Ты считаешь, что королю есть резон скрывать ото всех гьярду? Но зачем?

— Что? — не поняла я. — Кого?

— Если у монарха есть свои планы на неё, то почему нет?

— Но монарх болен.

— Значит, временно исполняющий обязанности подсуетился.

— Вы о чём вообще говорите⁈ — не выдержала я.

— Ох, детка, — Магнолия скорбно поджала алые губы. — Ты не просто маг с высоким потенциалом. Ты гьярда. А гьярды никогда не приходят просто так. Они появляются в тяжёлые времена, как дар мироздания, которым люди вольны распоряжаться по своей воле. Никто не знает, как именно будет использована твоя сила, когда настанет срок. Нужно быть начеку. Всегда. Каждую минуту. Ты думаешь, что неуязвима для внешней опасности? Это не так. И я тебе докажу.

После её слов прямо посреди стола возник золотой вихрь и стал закручиваться. Он увеличивался, расширяясь, принимая неясную форму. Я засмотрелась, едва успев убрать бокал, который уже начинал крениться, подталкиваемый растущим сгустком плотного облака. А когда из самого его центра выросла ослепительная вспышка, озарив комнату, я вскрикнула, отстраняясь, и едва не упала со стула. Через секунду всё погасло, а на столе лежала книга. Большая, толстая, в кожаном переплёте, который усеян был незнакомыми мне символами.

— Я знаю, о чём говорю, — продолжила Магнолия, раскрывая талмуд, — потому что в моём роду была гьярда. Сестра моей прапрабабушки. Приход гьярды в те далёкие времена ждали все. Тогда жестокий завоеватель подминал под себя одно королевство за другим, а к моменту вступления Сирины в возраст его ждали у врат княжества, где она обитала. Родственница уже выбрала себе жениха — смелого воина, которого любила всем сердцем. Но накануне свадьбы к ним в город пробрались предатели. Они обманули Сирину, сказав, что её жених в опасности, и им нужно срочно бежать из города. Эти люди вызвались проводить её. Она поверила. А когда раскусила обман, было уже поздно. Её заперли в одной из резиденций императора, который прознал о ней и приказал выкрасть любой ценой. Сперва он желал расположить к себе девушку подарками и милостями, не выпуская из золотой клетки, созданной для неё. Но верная своему любимому, Сирина отвергала ухаживания этого человека и чахла с каждым днём. Сила уничтожала её изнутри. Сирина умирала в муках. Император ждал заветной минуты, и, уверена, если бы он был властен, то ускорил бы её уход. Он знал, что после смерти гьярды тот, кто первым окажется рядом, примет её магию на себя и станет сильнейшим волшебником из всех, каких знавал мир.

Магнолия умолкла.

— И что было дальше? — нетерпеливо спросила я. — Этот человек был рядом, когда она умерла?

— Он хотел. Император даже стражу с собой не взял, когда услышал последний предсмертный крик несчастной, опасаясь, как бы дар не перекинулся на одного из них. Но император просчитался. Жених Сирины, который поклялся отомстить за любимую, хитростью проник в башню и в момент, когда его враг отворил дверь в келью девушки, нанёс ему смертельный удар кинжалом.

— То есть сила досталась жениху?

Магнолия скорбно покачала головой.

— Увидев, как кровь покидает его тело, император выпустил в своего врага спрятанные в рукаве шипы с отравленными наконечниками, какие всегда носил на случай внезапного нападения. Он убил обоих и умер сам, а магия Сирины развеялась в воздухе, так и не найдя для себя сосуд.

Вот это я понимаю шекспировские страсти. У меня аж глаза намокли. В лучших традициях трагедий — умерли все.

— Сколько слушала, — всхлипнула уже немного пьяненькая Флора, — а каждый раз как в первый. Это так несправедливо!

— Согласна, — кивнула хозяйка. — А теперь нужно кое-что проверить.

Она с задумчивым видом пролистала несколько страниц, исписанных и исчерченных углём на полях. Остановившись на одной из них, женщина нахмурилась.

— А этого я здесь прежде не видела. Катрин, скажи мне, когда у тебя день рождения?

Упс.

А я то откуда знаю?

— Зачем спрашиваешь? — попыталась я потянуть время.

— Затем, что в этой книге появилось кое-что интересное. Вот послушайте, — она ткнула пальцем в листок, и под местом, где ноготь прижался к бумаге, стали возникать непонятные, золотистые письмена. Магнолия повела пальцем, и следом за ним потянулся текст, выведенный аккуратным, каллиграфическим шрифтом.

— «Пройдут три месяца весны, на седьмой день родится гьярда, соединив в сердце своём пламень света и чёрный полог тьмы. Свет и тьма вырвутся в день становления силы и сойдутся в неравной битве».

Меня, как кипятком ошпарило. Слова точь-в-точь повторяли то самое письмо Версалии отцу.

— Три месяца весны, — повторила Флора. — И на седьмой день… Ну точно! Когда ещё была жива твоя мама, она каждый год в начале лета покупала у меня букет розовых трафунций.

— Значит, всё сходится, — заключила Магнолия. — Книга лишь подтвердила то, что и так было ясно.

— А что это за книга? — осторожно спросила я.

— Книга судьбы. И даётся она без ложной скромности только самым сильным ведьмам ковена.

— Так, подождите, — я устало потёрла переносицу. — Значит, у меня в любом случае будет куча проблем, от которых не избавиться?

— До тех пор, пока не встретишь его, — Флора томно улыбнулась.

— Я уже в курсе, — отмахнулась небрежно. — Жозефина говорила про какого-то там достойнейшего. Не думаю, что с этим будут проблемы. Я кому угодно могу свой дар вручить. Да хоть бы Роже или, не знаю, месье Глеру — жениху Марион. Неплохой вроде парень. Что вы на меня так смотрите?

Лица моих собеседниц вдруг вытянулись так, что пораскрывались рты. На меня смотрели как на безумную, но я абсолютно не понимала, чем заслужила такие взгляды. Первой не выдержала Флора. Откинувшись на спинку стула, она расхохоталась словно демоница.

— Духи! Нет, я больше так не могу! Ты слышала, Магнолия? Бедное, наивное дитя! — смеялась она. — Боюсь, невесте месье Глера это не понравится.

— Ох, милая, — сказала Магнолия, стараясь не поддаться заразительному смеху Флоры. — Ты не уловила суть. Моя родственница собиралась замуж, чтобы потом подарить всю себя и заключённую в ней силу мужу. Нужен не просто хороший и честный человек. Нужен тот, кому ты доверишь себя без остатка. А в идеале полюбишь всем сердцем.

Я тупо уставилась на свой фужер.

— Не может быть

— Ещё как может. Ночь любви — и есть ритуал передачи силы. Поэтому к выбору достойнейшего нужно подойти со всей ответственностью.