Глава 20

Он помог мне подняться.

Худой, бледный, с покрасневшим контуром век, этот человек выглядел нездоровым. Но вместе с тем в его болезненной бледности сквозило нечто необъяснимо притягательное.

Эдакий декадент. Не удивлюсь, даже если окажется, что тип этот ведёт крайне нездоровый образ жизни и сочиняет стихи в горячечном бреду, которые не принимает ни одно издательство.

— Рада знакомству, — проговорила сухо и отступила на шаг, ощущая необъяснимую опасность от близости этого человека. — Полагаю, вы приехали лично, чтобы предъявить мне претензию?

Ага, ещё и компенсацию за ремонт своего зомби, плюс моральный ущерб.

Мужчина склонил голову набок, не переставая меня разглядывать. Всё это время он стоял в расслабленной позе, опершись руками в чёрных, кожаных перчатках на трость с набалдашником в виде чудовищной твари с раззявленной пастью и сверкающими краснотой рубиновыми глазами. Полы длинной накидки были переброшены через локоть. И в таком виде графа хоть сейчас можно было фотографировать на обложку любовного романа про вампиров.

Стоп, вампиров?

Вспомнив про клык, я поёжилась.

Да нет, не может быть.

— Я не имею привычки предъявлять претензии, мисс Бежон, — заговорил граф, гордо вскрикнув подбородок и глядя на меня с вершин своего непостижимого величия. — И всегда прихожу лишь для того, чтобы забрать своё.

С этими словами пальцы так сильно сдавили набалдашник, что кожа перчаток заскрипела, а я невольно заозиралась в поисках Роже.

Но парня нигде не было. И я понятия не имела, как в одиночку спасаться от незваного гостя.

Мужчина стал медленно меня обходить.

— Я уже всё сказала вашему помощнику, — попыталась быть твёрдой, тогда как колени предательски дрожали.

— И он передал мне ваши слова. Как раз когда ему скрепляли позвоночник и зашивали плоть. Открытый перелом для зомби дело нешуточное.

— Надеюсь, вы не станете требовать с меня компенсацию за починку вашего, — я сделала паузу, сопротивляясь тому, что говорю, — зомби?

В это самое время граф остановился прямо у меня за спиной. И готова поклясться, я не слышала, чтобы он приближался ко мне. Но через секунду голос его звучал уже так близко, что я вздрогнула и едва не закричала.

— Хорошая мысль. Но нет, — сказал Антуан. — Мне ничего не нужно, кроме одной дерзкой ведьмы, которая посмела бросить мне вызов.

Я отпрянула от него и порывисто развернулась, ловя взгляд, в котором сверкали алые искорки.

Он пошёл в наступление сразу, сокращая расстояние между нами до предела, и мне пришлось пятиться. Этот человек не спрашивал. Видимо, привык, что никто ему не перечит, и пёр напролом. Я даже не сразу вспомнила о собственной неуязвимости и о силе, которая защищала меня от недоброжелателей. По опыту прошлых встреч граф уже должен был валяться под прилавком, отброшенный богатырским броском моей неуёмной магии. Но этого не происходило. А значит, мне требовалось защищаться.

Под руку, как назло, ничего не попадалось. Тогда же проснулся самый мой главный инстинкт, который прежде частенько выручал.

Позволив мужчине подобраться ещё ближе, я улучила момент и размахнулась ногой, чтобы въехать ему в пах.

Чуда не случилось. Нога моя странным образом оказалась подхвачена под колено, а я — прижата телом гостя к прилавку. Когда этот человек успел так быстро среагировать, оставалось только гадать. Или это я хватку растеряла? Склонив голову и устремив на меня взор исподлобья, мужчина улыбнулся. Улыбался он жутко. И мне больше не мерещился клык. Я видела целых два клыка, которые на глазах удлинялись!

— Обожаю дерзких и непокорных, — прошипел он, бросаясь на меня и закручивая в головокружительном водовороте. Длилось это секунды. А когда мы остановились, я почувствовала, как холодные руки сковали меня ледяными объятиями.

Вампир! Это существо вампир! И он прямо сейчас намерен укусить меня!

Ужас нахлынул стремительно. Я не видела мужчину, который стоял теперь за моей спиной, но ощущала опасное сближение. Всё происходило мгновенно, и вот уже тело пробивает мелкая дрожь. От очередной попытки дёрнуться меня взяли за голову, склоняя её набок, а следом трепещущей кожи у основания шеи коснулось что-то холодное. Но боли я не почувствовала, хоть и ждала её с некоторой обречённостью.

Вместо этого мужчина вдруг резко ослабил хватку и издал странный звук. А когда я поняла, что свободна, то отскочила в сторону и, схватив пустой графин с прилавка, приготовилась разбить его о голову вампира, если тот надумает снова лезть.

Обернувшись, я занесла графин над собой, как вдруг увидела графа, скорчившегося на четвереньках в неуклюжей позе с прижатой к впалой щеке ладонью. Выглядело всё так, будто его ударили по лицу. Но я этого точно не делала. Или делала?

Боковым зрением уловила фиолетовый отсвет откуда-то снизу. Его излучал кристалл у меня на шее, который, судя по всему, обломал вампиру зубы. В переносном смысле этого слова.

Мужчина недобро сверкнул на меня глазами.

— Это ещё что такое? — шепеляво процедил он.

Ой, или всё-таки зубы ему укоротили буквально?

— Я сотни лет не испытывал боли. Это невозможно.

Недоумение пришло на смену суровой физиономии. Мужчина перевалился набок, уселся на пол, согнув в коленях ноги, и озадаченно вздохнул, глядя в никуда. С ним в ту минуту явно происходило такое, к чему он был не готов. И весь облик прежде высокомерного и возомнившего о себе слишком много существа превратился в немой вопрос.

Вампир поднял на меня глаза, полные какой-то даже детской обиды. Такие наивные, что пугающий вид разом стёрся.

— Не знаю, как вам это удалось, мисс Бежон, но я уже давно не переживал ничего подобного. Моя жизнь сотни лет была пресной и пустой. Я не чувствовал ни запахов, ни вкусов, ни усталости, ни удовольствия, ни боли. А теперь… Скажите, вы не могли бы это повторить?

Я едва не уронила графин себе на голову от изумления.

Мотнув ею и обняв графин, ответила:

— Вы, месье, вообще в своём ли уме⁈ Явились сюда без приглашения! Вознамерились сделать из меня игрушку! А теперь сидите тут и просите об одолжении⁈ Да как вас дом пропустил⁈

Вампир удивлённо замер. Вздохнув озадаченно, он сказал:

— Так было всегда.

— Что⁈

— Я просто приходил и забирал то, что мне понравится, не встречая сопротивления. Ведь все знают, это бесполезно. Я неуязвим. Хотя нет. Дайте-ка подумать, — Антуан подпёр кулаком подбородок с ямочкой а-ля кинозвезда семидесятых и, поразмыслив немного, продолжил с мечтательной полуулыбкой. — Давно это было. Две или даже три тысячи лет назад. Она покорила меня, эта женщина. Свела с ума. Заставила выкинуть из головы всех других. Но так и не сдалась мне. С тех пор прошло столько лет. А я всё ещё помню её.

Мужчина заулыбался воспоминаниям, предаваясь ностальгии по давно ушедшим временам. Я же судорожно раздумывала, как бы поскорее его выпроводить, но так и не придумала ничего, кроме святой воды, осиновой палки и яркого солнечного света в окно. Ни первого, ни второго, ни третьего в распоряжении не имелось. И на меня потихоньку накатывало отчаяние.

Утратив мимолётную растерянность, граф поднялся во весь рост. Тогда же передо мной снова оказался высокомерный аристократ с повадками властелина мира. Но теперь к колючей холодности в его взгляде прибавилось живое любопытство. Живое даже не смотря, что существо это по сути своей упырь, давно, по его словам, утративший вкус к жизни.

— Я не стану извиняться, мисс, — продолжил он, постукивая пальцами по набалдашнику трости. — Во всём, что сегодня произошло, заключена моя сущность. Ведь волк не извиняется перед добычей. А теперь поговорим о деле. Так и быть, за то, что сегодня вы хорошенько встряхнули меня, в иносказательном смысле, разумеется, я снимаю с вас обязательство оплатить похороны господина Клемансо. Но заказ, который я ждал и который требовалось сдать ещё вчера, я отменить не могу. Полагаю, вы понимаете, что какими бы ни были обстоятельства, эти урны мне нужны, ведь люди не перестанут умирать.

На меня многозначительно посмотрели, давая понять, что бизнес — есть бизнес, что бы ни происходило.

— Урны необходимы мне. А ваша мастерская — единственная в городе. Искать других умельцев у меня нет ни времени, ни желания и, если уж быть до конца честным, мне бы хотелось продолжить работать с вами, чтобы почаще встречаться, мисс Катрин.

Тонкие губы вновь растянулись в клыкастой улыбке.

— Наш мастер сейчас лежит в больнице в тяжёлом состоянии после несчастного случая, — проговорила я, не переставая обнимать графин. — И я бессильна что-либо сделать.

— Уверены? — Антуан кинул беглый взгляд на полки. — Что-то мне подсказывает, вы справитесь не хуже.

— С чего вы взяли? Я никогда не лепила урн.

— А что вы лепили? — насмешливо переспросил граф, проводя пальцем по поверхности кувшина, который стоял к нему ближе всего.

— Ну сделала как-то вазу. Даже не вазу, а сахарницу. Просто из любопытства. Но это ничего не значит, и я бы просила вас…

— За этот заказ я внёс месье Клемансо предоплату в размере сорока пяти тысяч эскардо. Вы готовы вернуть их мне прямо сейчас?

У меня дёрнулось веко.

— Полагаю, это большие деньги, — продолжил граф, не скрывая ликования от произведённого эффекта. — И что-то мне подсказывает, отчим не успел сообщить вам, куда спрятал их. А возможно, что более вероятно, пустил в какое-нибудь гиблое предприятие. И теперь взять их неоткуда. Потому я готов сделать вам предложение, которое, как мне думается, удержит на плаву вашу лавчонку какое-то время, — он снова приблизился, сканируя меня своим вниманием. — Сделайте мне сорок урн к концу этой недели. И тогда я заплачу вам столько же.

Я немного растерялась.

— Но ещё недавно их было тридцать пять!

— Жизнь так скоротечна.

— Неужели вы готовы довериться дилетанту?

Граф сощурился и, улыбнувшись уголком рта, отцепил мою руку от посудины и легко коснулся её губами.

— Я верю в вас, Катрин.

Сказано это было таким тоном, что я чуть не заикала от внезапной дрожи, поднявшейся к горлу.

Какие урны? Я ведь не специалист, и даже мысли не допускала, что когда-то сама стану готовить изделия на заказ. Как арт-терапия глина в моём случае ещё уместна. Но заниматься профессионально, тем более брать заказы я просто не имею права!

Высвободив свою руку, я проговорила:

— Сделаю всё возможное, чтобы раздобыть сорок пять тысяч к концу недели.

Вампир цыкнул громко и даже глаза закатил, после чего уставился на меня, как на непослушное дитя.

— Катрин, Катрин, — начал он. — Нельзя так уж себя недооценивать. В ваших руках есть способность, я это чувствую, а чутьё никогда меня не подводило. Решение принято, и я не приму отказа.

Он стукнул тростью об пол так, что я вздрогнула.

— Увидимся через неделю. Всего хорошего, мисс Бежон.

Мужчина обошёл застывшую в оцепенении меня. Но вдруг остановился.

— Последняя просьба на сегодня, — томно проговорил он, вновь оказавшись почти вплотную ко мне. — Давайте повторим то, что вы только что сделали. Я горю желанием снова пережить эти ощущения.

— Чего? — Я обернулась к графу. — Вы о чём?

— Подставьте шею, и я попытаюсь вас укусить.

Он даже облизнулся, глядя на меня сверху вниз. Я уже чувствовала плечами холод его рук и тесные объятия. Желание завладело этим человеком. Но не то, какое случается у большинства мужчин в интимный момент близости с женщиной. Этот монстр хотел лишь одного — укусить. Точнее, не совсем укусить, а испытать боль от моего сопротивления.

Он склонялся всё ближе, обнажая хищные зубы с пугающе острыми клыками. Но в этот раз не успел даже прикоснуться. Вывернувшись из захвата, я размахнулась графином и со всей силой опустила его на голову графа.

Звук разбивающегося стекла сменился звоном осколков о деревянный пол. Часть из них застряла в тёмных волосах Кредони, выражение лица которого мало изменилось. Мужчина лишь моргнул пару раз. Я же теперь готовилась ко всему.

Когда вампир вынул из волос самый крупный кусок, он вздохнул, как мог вздохнуть лишь вдохновлённый на рифму поэт, а затем проговорил:

— Спасибо вам, Катрин. Кажется, только теперь я зажил по-настоящему. Буду ждать исполнения заказа.

Он поклонился, развернулся на каблуках и зашагал к выходу, преследуемый пологом своей длинной мантии.