Глава 12

Катрин

Проснувшись на другое утро, первые секунды я полагала, что все события последних двух дней приснились мне. Но как только взгляд упал на старинный столик с банкеткой рядом и резной шкаф, я вновь сомкнула веки.

Нет, Аня, это не сон. И тебе придётся как-то примириться с судьбой. Начинай прямо сейчас.

Решительно подскочив с постели, я ополоснула лицо в умывальнике и расчесала волосы. А когда отворила дверцу шкафа, скептически поморщилась.

Возможно, как-то так одевалась Золушка из сказки до встречи с принцем. В ряду вешалок имелись потускневшие сарафаны и пара рубашек, старенький плащ и куртка наподобие ватника. Была и обувь: стоптанные ботинки, сандалии с оторванной лямкой. Собственно, на том гардероб Катрин заканчивался. К счастью, носить мне довелось самую приличную пару обуви. Волосы за неимением резинок пришлось наскоро стянуть лентой на затылке. Облачившись в серо-зелёный сарафан и покинув комнату, я с минуту ещё постояла, обдумывая, в какую сумму мне выйдет покупка пары платьев и обуви в местном магазине. Но додумать мысль не вышло. Крики Пауля заставили поспешить к лестнице.

— Что за чертовщина, Роже! — шумел он. — Его светлость заказывал у нас другую роспись!

— А я что сделал? — отвечал старику обиженный бас.

— Ерунду ты сделал! Сам посмотри! Разве это руна загробной жизни⁈ Это символ смерти и забвения! Ты всё напутал!

Я спустилась и, обойдя прилавок, толкнула приоткрытую дверь в мастерскую. От увиденного едва не прыснула со смеху. Удержаться было ужасно трудно. А всё потому, что прямо передо мной стоял здоровенный детина и виновато глядел в пол. Тогда как невысокий, тщедушный старичок, потрясая кулаками, раздражённо выговаривал ему.

— Что случилось? — спросила я, обращая на себя внимание мужчин.

Оба повернулись ко мне. Пауль со всё ещё не утихшим негодованием, и Роже с ещё большей тоской. Видимо оттого, что я оказалась свидетелем его провала.

— Госпожа, — опомнился Пауль. — Прошу простить нас за эту отвратительную сцену, но иногда мне, право слово, хочется оттаскать этого безголового за волосы! Он испортил партию урн для главы ритуальной службы. А сделать новые мы не успеем. Заказ нужно сдавать сегодня!

— Но как ты испортил урны, Роже, дорогой? — спросила я, приближаясь к парню и беря его за локоть.

— Вот! — вскричал Пауль, ещё больше выходя из себя и протягивая мне глиняный сосуд. — Он должен был изобразить здесь руну, открывающую умершему дорогу в загробный мир. Понимаете? Но этот горшок запечатает душу внутри себя навечно!!

Я посмотрела, куда указывал худой морщинистый палец. По нижнему краю аккуратной небольшой серебристой урны шёл ровный узор из тёмно-синих крестов. Но не тех, к которым я привыкла в контексте религии. А напоминающих своей формой букву «Х». Ещё ниже тянулась волнистая линия такого же оттенка, и под каждым гребнем стилизованных волн имелись по три горизонтальные чёрточки.

Вопрос «Что не так?» застыл в моих глазах, видимо, настолько явственно, что Пауль ахнул. Ну не знала я местных рун.

— Госпожа, неужели вы не видите? — спросил он обескураженно.

Я опомнилась.

— О… Да-да, я вижу, — закивала, корча из себя знатока, хоть и не понимала совершенно, о чём речь. — Но может быть, всё ещё можно исправить?

— К несчастью, нет. Посмотрите сами — крест испорчен. А вместо линий должен быть символ солнца. И как ты, бестолочь, умудрился допустить эту непростительную глупость, я ума не приложу! Двадцать пять урн! Целых двадцать пять урн! Если тебе не жалко своего времени, то пожалел бы старика!

Роже едва не завыл.

— Я сам не знаю, что на меня нашло, дядя, — стал оправдываться парень. — Бывает вот так от усталости или когда голова кружится сильно, я сам не понимаю, что делаю. Будто кто-то мной управляет.

— А где ты покупаешь краску? — спросила я Роже.

— У Мио Чжо, конечно, — ответил за того Пауль. — Все у него берут. Этот человек знает толк в материалах и всегда продаёт лучшие образцы для нашей керамики.

Что не мешает им превышать содержание токсичных испарений — подумала я, но вслух сказала:

— А он случаем не советовал тебе прикрывать лицо во время работы?

Мужчина озадаченно поджал губы.

— Да, но…

— Этот коротышка-прохвост из всего готов получить выгоду, — перебил парня старик. — О масках он твердил не раз. Можно подумать, Мио Чжо их задаром отдаёт. И врёт, мерзавец, что в них особый защитный слой. За дураков нас держит. Нет там никакой защиты — это я заявляю вам авторитетно, госпожа. Роже полотенце наматывает на нос, и этого достаточно.

Парень закивал, тогда как я хотела возмущаться.

Нельзя же так относиться к здоровью. Роже травится ядовитыми парами краски ежедневно. И если ничего не предпринять, несчастный угробит себя.

Выговаривать этим двоим я не спешила. Для начала требовалось выяснить, насколько эффективны были те маски, которые продавал торговец красками. Можно было, конечно, не утруждаться, ведь вскоре мне предстояло уехать отсюда, а Паулю с Роже — искать новое место. Но всё же эти двое намеревались остаться со мной и продолжать работать до приезда жениха Катрин. А потому всё же следовало принять меры.

Пауль без устали ворчал всё время, пока они с Роже загружали урны в телегу, аккуратно перекладывая их соломой и ветошью. Когда же парень взялся за поводья, а старик, лелея смутную надежду договориться с заказчиком, уселся на борт, телега тронулась в путь.

Проводив её взглядом, я развернулась, чтобы идти к Мио Чжо.

Торговец жил на соседней улице, выйти на которую можно было, только пройдя насквозь сад мисс Флоры. Женщина торговала цветами, которые сама же и выращивала, а потому пускала всех во внутренний двор, где в сложной системе террас компактно и чрезвычайно живописно располагались невиданные цветы. Я и впрямь никогда прежде таких не видела. Нет, они походили на розы, ландыши, георгины и даже герберы. Но одни умели менять цвет словно хамелеоны, а другие шевелиться. И нет, не на ветру. Они именно двигались. Когда я прошла мимо немного жутковатого бутона наподобие венериной мухоловки, только крупнее раз в пять, тот медленно потянулся мне вослед и даже как будто понюхал.

— Добрый день, — поздоровались со мной настолько ласково, что я опешила. — Катрин Бежон?

Обернувшись на голос, я увидела кудрявую шатенку в струящемся светло-зелёном платье, полностью расшитом цветочным узором из нитей того же тона. Облику её придавал живости насыщенный румянец, немного смуглая кожа и густой оттенок бордо в волосах, а также яркие губы и не менее яркие зелёные глаза. Она сама удивительным образом походила на цветок.

— Добрый день, — повторила я приветствие, опасаясь сболтнуть лишнего по незнанию того, в каких отношениях состояла с торговкой цветами Катрин.

— Тебя не узнать, — продолжала Флора, принявшись медленно обходить меня по кругу. — Грустная такая, напряжённая. Настолько скорбишь о смерти отчима?

— Ну что ты, — отмахнулась я. — Если бы скорбела, была бы сейчас на его похоронах, а не здесь. Просто не вижу смысла наряжаться.

— Насколько мне известно, никто кроме Версалии не явился на похороны. У Франсуа было немного друзей.

— И что, даже Матильда не пришла? — спросила я, вздёрнув бровь.

Флора хмыкнула и ответила, задумчиво отведя взгляд:

— Матильда была очень занята прошлой ночью. И, видимо, так притомилась, что проспала похороны. Но что-то мне подсказывает, она и не собиралась проводить возлюбленного в иной мир. Говорить так непозволительно, и всё же я рада, что Франсуа больше нет. Рядом с этим человеком всегда чахли мои баглиоцены.

Флора нагнулась к стройной клумбе фиолетовых бутонов, напоминавших гладиолусы, и осторожно коснулась тонкого стебелька. Цветочки мигом задрожали мелко и все как один потянулись к руке.

Я смотрела как заворожённая, не находя сил отвести взгляд от прелестных цветов. Они были живыми. Но не в привычном понимании, проходя цикл от семечка до полного увядания. Здесь было другое. У этих растений имелся разум. Скорее всего, зачаточный, но всё же разум. И поверить в подобное было ой как непросто.

Террасы поднимались в две стороны. А над нашими головами нависали ветви усеянных цветами деревьев. Было приятно находиться в их тени, вдыхать ароматы, от которых немного кружилась голова, и в какой-то момент я даже забыла, зачем шла. Пока голос Флоры не вернул меня в повседневность.

— Хочешь чаю? — спросила она, улыбаясь приветливо. — Я как раз шла на перерыв. Составишь компанию?

— Спасибо. В другой раз. У меня дела.

— Жаль.

— И мне, — зачем-то ответила я.

Кивнув ей, я продолжила путь. А когда арка из крон поредела, и до выхода из двора оставалась пара шагов, Флора, продолжавшая глядеть мне в спину, спросила, вынуждая остановиться:

— Что планируешь делать дальше?

— Скоро приедет жених и увезёт меня, — ответила, не оборачиваясь.

Ну а чего? Стану женой местного, лучше узнаю эту жизнь. А если он окажется хорошим человеком, даже полюбить смогу. Наверное.

— Вот так просто? — озадачили меня вопросом, и я всё же повернулась вполоборота, встретив насмешливое лицо.

— Не в моём положении усложнять себе жизнь.

— Глупо, — бросила Флора. — В мире, где женщина способна открыть собственное дело и стать независимой, глупо выходить замуж без любви.

Я ничего не ответила, ощутив, как слова её кольнули грудь. Ускорившись, стремительно зашагала дальше, но замерла на месте сразу же, как услышала крики людей далеко позади.

Флора встревоженно обернулась. Я же, подхватив юбку, бросилась вон из сада.

— Скорее! — слышала я уже более отчётливо, когда выбежала на кишащую людьми улицу. — Зовите доктора Плежу! Человек без сознания!

В суете снующих по тротуару людей я не сразу приметила могучую фигуру Роже. Тот сидел на камнях мостовой, склонившись над человеком, который лежал на лавке возле крыльца нашего магазина. И хоть я видела только его ботинки, сомнений не оставалось. Это был Пауль.