Глава 9
— Ну, привет, сестрёнка… — тихо говорю я, заходя в квартиру Дианы и невольно оглядываясь по сторонам.
Когда-то здесь мы бегали босиком по полу, смеялись до слёз и встречали рассветы вместе. Не спали до утра, стараясь не шуметь, чтобы мама не услышала, и были уверены: так будет всегда. Что детство — бесконечное, а мы навсегда останемся такими же беззаботными.
Но когда родителей не стало, мы словно выросли в одно мгновение.
Даже став взрослой, я всё равно чувствовала себя ребёнком. Каждый день созванивалась с мамой и с сестрой, делилась мелочами, жаловалась, смеялась. Диана всегда звала меня в гости и заранее готовилась к моему приезду — обязательно с чем-нибудь вкусным, тёплым, домашним.
Родители так ждали, когда мы вырастем, выйдем замуж, построим свои семьи… Но жизнь распорядилась иначе.
Отец трагически погиб в аварии. А мама после этого словно начала угасать. Она тяжело заболела, будто не смогла остаться в этом мире без него. Казалось, её держала только мысль о нас.
Перед самой смертью она держала нас за руки — крепко, из последних сил. Смотрела на нас сквозь слёзы и тихо говорила, будто боялась не успеть:
— Вы сёстры, девочки мои… И это самое главное. Вы вдвоём — и вы не одни. Я оставляю вас вместе, зная, что так вам будет легче. Вы всегда поддержите друг друга, всегда будете рядом. Я верю в вас… И знаю, что вы меня не подведёте…
Её голос до сих пор звучит у меня в голове. И каждый раз, переступая порог этой квартиры, я вспоминаю: мы действительно остались вдвоём. Только вот одна из нас оказалась тихой предательницей, которая улыбалась в лицо, говорила, как дорожит мною и как поддерживает во всем. Но только я и знать не знала о её истинной цели…
— Зачем ты пришла? — Диана медленно поднимает на меня взгляд. В её глазах — не стыд, не боль, а какая-то отстранённая, почти вызывающая победа. — Осудить? Ну давай, начинай…
Она отступает в сторону и распахивает дверь шире.
— Нет, — спокойно отвечаю я, хотя внутри всё сжимается. — Я пришла не за этим. Просто хочу понять… зачем ты так со мной поступила. Всего один вопрос.
— Зачем?.. — она усмехается и проходит в комнату. Садится на стул, опирается локтями о колени и обхватывает голову руками, медленно массируя виски. — Эль… я просто полюбила.
Она поднимает на меня усталый взгляд.
— Если бы я сказала тебе всё сразу, ты бы что? Похвалила меня? Сказала: «Ничего страшного, сестра»? — голос её становится резче. — Ты же знаешь, моя личная жизнь никогда не приносила мне радости. А тут… всё случилось так просто. Легко. Ты, конечно, будешь винить меня. Но это неправильно, сестра.
— Неправильно? — я чувствую, как внутри поднимается холодная волна, но стараюсь держаться. — А что тогда правильно, Диана?
— Ты просто пойми, — она откидывается на спинку стула. — Мужчины никогда не уходят просто так. Им всегда нужен повод. Ты помешалась на своей беременности. Костя уже не мог этого вынести, пойми ты, — её слова режут слух, — Он хотел просто жить, дышать, любить. Хотел близости, а потом — узнать, что станет отцом. Но не так… не так, как у вас это было, Эль.
— Что?.. — я делаю шаг вперёд. — Ты много знаешь, сестра? Ты хоть раз испытывала то, что испытывала я? Ты когда-нибудь молилась ночами, чтобы забеременеть? Чтобы услышать заветное «у вас получится»? Ты же знала, как сильно я этого хотела…
— Ну вот это тебя и убило, — холодно отвечает она. — Точнее — вашу любовь. Ты сама виновата, Эль. Нужно было отпустить мужика, а не душить его своей болью и ожиданиями.
Слова падают в тишину, как тяжёлые камни.
Я смотрю на неё и понимаю: передо мной уже не та девочка, с которой мы встречали рассветы. И, возможно, самое страшное — не предательство, а то, как легко она научилась оправдывать его.
— Поэтому ты решила дать ему это? — голос срывается, я уже не могу сдерживаться. — Просто так взять и забеременеть?! Даже не дождавшись нашего развода?!
Я повышаю голос и вижу, как Диана опускает глаза в пол.
— Это случилось случайно, сестра… — говорит она тихо. — Но точно по любви.
Её спокойствие настолько неуместно, что у меня вырывается горький смех.
— По любви? — я смеюсь уже в голос. — Ты знала, что он спит со мной, что мы пытаемся зачать ребёнка — и даже не подумала о предохранении?!
— Прошу тебя, Эль, хватит… — она морщится. — Он сам пришёл ко мне первым. Просто устал. Устал от всего.
— Молчи! — я поднимаю руку, останавливая её. — Хватит.
Я делаю глубокий вдох, собирая остатки самообладания.
— Завтра сюда придёт риэлтор. Он оценит квартиру и выставит её на продажу. А сейчас я прошу тебя подумать, куда ты собираешься переезжать.
— Ого, какая ты у нас сестрёнка, — язвительно тянет Диана. — И Костю с домом нагнула, и меня с квартирой. Может, договоримся? Ты будешь жить здесь, а дом оставишь нам?
Я качаю головой, поражаясь её простоте — или наглости.
— Я буду подавать на раздел дома. Это не твоё дело, Диана. А насчёт квартиры — ты прекрасно знаешь, что она не только твоя. И я даже не беру в расчёт, что ты столько лет жила здесь бесплатно.
Я опираюсь на стену, чувствуя, как ноет нога.
— Сейчас я занесу свои вещи. Как видишь, с ногой мне пока тяжело. Я буду жить здесь, пока мы не продадим квартиру.
— Да я в курсе, Эль, — пожимает плечами Диана. — Костя уже всё мне рассказал. Я не против. Я всё равно перееду к отцу моего будущего ребёнка. Но квартиру тебе отдавать тоже не планирую…
Она демонстративно кладёт ладонь на живот и начинает медленно поглаживать его — будто назло.
Я задерживаю взгляд на этом движении.
— Только вот мне очень интересно… — говорю я ровно. — Если врачи говорили, что проблемы со здоровьем были не у меня, а больше у него…
Диана резко поднимает на меня глаза. Она мечется взглядом — точно так же, как в детстве, когда отчаянно пыталась что-то скрыть.
— Что ты имеешь в виду?! — почти кричит она. — Это ты не можешь иметь детей, сестра! Костя здесь ни при чём! Я беременна от него! И точка!
Я ничего не отвечаю. Просто разворачиваюсь и выхожу за дверь, чувствуя, как внутри всё складывается в одну ясную, пугающую картину.
Значит, я была права с самого начала. Возможно, дело было вовсе не во мне. А если сестра солгала? Она ведь всегда легко меняла мужчин и редко задерживалась в серьёзных отношениях…
Эта мысль обжигает сильнее любых слов.
Выйдя в подъезд, я наконец перевожу дух. Воздуха не хватает, будто всё это время я дышала через силу. Раньше я даже не могла допустить подобной мысли, но теперь, вспомнив её мечущиеся глаза, поняла всё окончательно. Диана с детства не умела врать в глаза — они всегда выдавали её. Всегда.
Открывая дверцу машины, я чувствую неприятное жжение в груди. Она поедет в дом, где у нас с Костей всё начиналось. Будет спать на нашей постели — там, где мы так упорно пытались зачать нашего малыша, надеялись, ждали, верили.
Но в то же время я понимаю: возвращаться туда я больше не хочу. Не хочу снова входить в дом, где каждая стена шепчет о предательстве, где воздух пропитан болью и разочарованием.
Нога продолжает ныть, но эта боль уже кажется незначительной по сравнению с тем, что разрывает меня изнутри. Физическая боль притупляется, а душевная — наоборот, становится яснее и холоднее.
— Эля? — раздаётся голос за спиной.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Передо мной стоит Михаил — тот самый. Он опирается на капот машины и улыбается своей немного неловкой, почти мальчишеской улыбкой.
— Здравствуй, — быстро отвечаю я, чуть пошатываясь от неожиданности.
— Как нога? — спрашивает он внимательно. — Какими судьбами?
Я на секунду задумываюсь, словно сама привыкаю к этим словам.
— Я… переезжаю. Пока буду жить здесь.
Он кивает, будто понимая больше, чем я сказала вслух.
— Тебя выгнал муж? — спрашивает он, наблюдая, как я отчаянно тяну чемодан из багажника.
Не успеваю ответить, как он уже оказывается рядом. Его рука уверенно перехватывает ручку, и чемодан, который минуту назад казался мне неподъёмным, легко оказывается на земле.
— Осторожно, — добавляет он мягко. — С такой ногой тебе сейчас не стоит геройствовать.
Я на секунду замираю, чувствуя неловкость и внезапное облегчение.
— Не выгнал, — наконец отвечаю я. — Скорее… жизнь решила устроить мне внеплановый переезд.
Михаил бросает на меня короткий, внимательный взгляд — без расспросов, без жалости. Только понимание.
— Тогда давай хотя бы начнём с того, что донесём твои вещи, — говорит он, беря чемодан. — Остальное разберётся потом.