Глава 13

Я безбожно проспала все слёзы и страдания. Сон сморил меня раньше, чем на небе появились первые звёзды, видимо, сказалась предыдущая бессонная ночь. Зато встала до рассвета, ещё и в таком бодром расположении духа, что первые несколько минут отчаянно пыталась сообразить, что же вчера произошло и почему я ночую в ателье.

Когда реальность проникла в сонное сознание, наступила минута слабости. Я снова ощутила жжение в груди и уже почти вознамерилась снова погрузиться в пучину самокопания, обнявшист с магпланшетом, в котором покоились неотвеченные письма от мужа. Однако урчащий живот поднял на ноги и заставил мыслить более рационально. В конце концов, обещанный день поминовения моего счастливого замужества прошёл, а как — это уже частности.

В холодильном ларе повесилась мышь. Я взирала на огрызок сыра и подсохшую корку плетёнки и с грустью вспоминала вкусные завтраки тётушки Клотти. Нет, развод разводом, а эту святую женщину я никому не отдам.

Не успела подумать, как тётушка явилась в ателье собственной персоной. Бухнула в дверь настойчивым кулачком, и пока я сонно хлопала глазами, принялась расставлять на столе разнообразные вкусности.

— Ну какая упрямая! — причитала она, выкладывая на тарелку ароматный творожник. — Вы тут ссорьтесь сколько хотите, но здоровых детей на одной воде не выносишь.

— Каких детей, тётушка? — я покачала головой.

— Будущих, — строго посмотрела она на меня. — И не спорь, Эмилия. Садись и жуй, пока никого нет. И чтобы все тарелки остались чистыми. Удумала. Нет, конечно, ты молодец, характер тоже надо показать…

— Вас Майлз прислал? — уточнила, стараясь не обращать внимания на разогнавшееся сердце.

Тётушка замолкла, подняла голову от корзинки и фыркнула.

— Я тебе не посылка, чтобы меня присылать. Собралась и приехала. Буду я ещё приглашения ждать, пока вы оба настрадаетесь.

Она продолжила деловито выкладывать из бездонной корзины всё новые продукты. Молоко, сыр, печенье, овощи, сетка с яблоками и металлическая баночка, кажется, с чаем. Гостинцы всё не заканчивались, а мой рот сам собой растягивался в улыбке. В итоге я не удержалась от смешка, а когда снова удостоилась строгого взгляда, рассмеялась в голос.

— Так-то лучше, — улыбнулась женщина.

Накормив меня, «курочка Шарлотта» умчалась вершить великие дела и приглядывать за домом, пока мы с Майлзом «ищем компромисс». Я не стала рассказывать о своих планах и о том, почему больше не хочу давать нам с мужем шанс. Решила не расстраивать тётушку, которая, в отличие от мужчин семейства Эрроу, оказалась так добра и заботлива, что за короткий срок окончательно и бесповоротно покорила моё сердце.

Пора было начинать рабочий день. Вскоре пришли первые клиенты — мама с дочерью-невестой. Девушка увидела в газете мою карточку и немедленно захотела себе похожее свадебное платье. Небо надо мной или смеялось, или отчаянно пыталось что-то донести.

Что ж, не сказать, что мне наряд принёс счастье, поэтому я решила внести некоторые изменения и поработать над деталями модели. И мы бы приступили к этому увлекательному занятию, вот только нас грубо прервали.

Не успела я разложить на столе различные зарисовки и виды тканей, как в дверь, звеня колокольчиком, ввалился курьер с букетом нежнейших альстромерий.

— Эмилия Эрроу? — уточнил он, глядя поочерёдно на каждую из нас.

— Чем могу помочь? — поднялась я с места.

— Это для вас, — обрадовался парень. — Распишитесь.

Я забрала букет и достала небольшой конвертик, в котором знакомым мне почерком было написано:«Эми, не глупи. Я знаю, что во многом виноват, но дай мне хотя бы шанс всё объяснить!»

Хмыкнув, я написала на обороте лишь:«Цветы? Дешёвый ход, суним Эрроу!» и, вернув записку в букет, вручила курьеру.

— Верните отправителю, — кивнула я в сторону двери.

Помявшись несколько мгновений, растерянный молодой человек всё же покинул ателье. Я вежливо улыбнулась клиенткам, и мы снова принялись за обсуждение фасона, но спустя четверть часа курьер вернулся. Ошарашенно и немного виновато, он вручил мне букет в два раза больше. В записке было написано:«Дёшево?! Этот букет обошёлся мне в целое состояние, дорогая супруга!» Я снова перевернула бумажный прямоугольник и быстро черкнула:«Ну так потребуй деньги назад, мой меркантильный во всех отношениях муж!».

Не пытаясь сопротивляться, курьер забрал букет и удалился. Я снова вежливо улыбнулась озадаченным клиенткам и вернулась к платью.

— Простите… — донеслось со стороны двери.

Мы дружно подняли головы от эскиза. В дверях снова возник знакомый парень. В его руках была тяжеленная корзина с цветами, а в глазах отчаяние. Возникла натужная пауза. Я смотрела на букет, клиентки на курьера, а он на меня, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— У вас сегодня какая-то акция, не пойму? — буркнула я и отрепетированным движением снова вытащила из цветов записку.

«Прости мне мою меркантильность, дорогая жена, и давай поговорим» — настойчиво выводил меня из себя Майлз.

«Не мешай мне работать и прекрати издеваться над курьером!» — посоветовала я ему отправляться куда подальше.

Следующий букет парень привёз на небольшой тележке. Он не поместился в дверной проём, поэтому нам с клиентками — подозреваю, что они специально тянули время, чтобы узнать, чем же дело кончится — пришлось наблюдать грустное просящее лицо за окном ателье. Я извинилась и вышла.

«Не волнуйся. Этот добрый малый получил столько чаевых, что может смело увольняться и открывать собственную курьерскую службу. Давай поговорим, Эмилия. Я, в отличие от тебя, совсем не могу работать».

«Потому что бездельник?»— съехидничала я, отправляя курьера с тележкой продолжать копить на собственное дело.

«Потому что от меня ушла жена. Я в печали и ни о чём другом не могу думать!» — вернулся мне ответ вместе с тем же букетом и огромным пакетом из любимой кондитерской.

«Какая вероломная женщина! Сочувствую, но не от всей души!» — отписала я, но коробочку конфет из пакета всё же утащила.

Мы уже почти завершили эскиз свадебного платья, как в окно снова поскрёбся знакомый курьер. Парень тянул за собой всё ту же тележку на которой поместился ещё и большой плюшевый заяц. Честное слово, что за детские выходки!

«Эми, я не успокоюсь, — угрожал Майлз то ли мне, то ли курьеру, то ли всем продавцам Парвена разом. —Нам нужно поговорить. Прошу!»

На секунду я почти поддалась порыву, но вовремя напомнила себе, что не хочу третий раз вступать в эту реку. Третий раз давать шанс и верить в то, что нам двоим суждено счастливо жить вместе, пока смерть не разлучит нас. Пока я мечтала, Майлз с дедом обсуждал придворную жизнь, поэтому…

«Что ж… На приёме у императора, полагаю, Эрроу-младший должен присутствовать с супругой? Там и обсудим наш развод» — припечатала, намекая, что вчера услышала достаточно.

Я твёрдо намеревалась закончить эту нелепую переписку, и ответа действительно не последовало. В итоге я то и дело косилась на окно и вздрагивала от дверного колокольчика, подсознательно ожидая увидеть там уже ставшего родным курьера. Очень логично, Эмилия!

Мы оформили заказ на свадебный наряд, после чего я погрузилась в активную рабочую деятельность, запрещая себе думать о том, как мы «поговорили» с мужем и как могли поговорить. Я продала несколько наборов для изготовления кошельков, раскроила мужской костюм и в сотый раз убралась на полках с тканями.

Когда солнце почти скрылось за крышами домов, в ателье снова зашёл курьер. Он принёс милейший букетик нежно-голубых васильков и коробочку пирожных.

В записке значилось:«Хорошо».

Неожиданно для себя я молча приняла дар, отпустила парня и села на стул. Внутри боролись самые противоречивые чувства. Майлз написал«хорошо» …

Хорошо? Хорошо?! Что значит это глупое слово?

Вскочив с места, я несколько раз нервно пересекла зал, после чего, кусая губы, подошла к рабочим стеллажам и начала рыться в тканях.

— Ну, знаешь, Эрроу… — рыкнула, получив по голове увесистым мотком. — В пекло! Встретимся в столице, и я заставлю тебя съесть твоё «хорошо» вместо фуршетных закусок!

Пыхтя и сдувая с лица непослушные пряди, я достала большой отрез ткани и взялась за ножницы…

* * *

В отчий дом пришлось вернуться раньше, чем командовала моя оскорблённая женская натура.

Во-первых, штат слуг, который внезапно разросся, требовал моего внимания. Нужно было утвердить принятых управляющим горничных и распределить между ними работу по дому, а также установить график для садовника, к услугам которого было решено прибегать сезонно. Обиды обидами, но бросать хозяйство на ни в чём не повинную тётушку Клотти только потому, что она сама вызвалась помогать нашей молодой семье, я не планировала.

Во-вторых, пространство больше не вибрировало от постоянного напряжения и необходимости «держать лицо». Уолтер Эрроу отбыл в столицу, а Майлз, не добившись моего расположения так скоро, как ему хотелось, последовал за ним, оставив в нашей спальне ещё одну коробочку из кондитерской и букетик лаванды. Не знаю, где он всё-таки раздобыл список моих любимых цветов и сладостей, но последние три подношения были в самое сердечко. Досаду на свои несгибаемые принципы я заедала вкуснейшими улитками с корицей, а что поделать? Таков путь…

Но главное происшествие, встретившее меня по возвращении в поместье, было связано с Мэйсоном — моим фиктивным кузеном. Что я могу сказать… Будь проклят тот день, когда я решила связать себя «свободными» отношениями с безобидным красавчиком из «Сытого гуся»!

После нашего окончательного разрыва в парке, этот паршивец действительно оставил меня в покое, но вот идею разбогатеть на добыче саркония не оставил. Что же он придумал? Ничего лучше, чем со всего размаха ударить по репутации моей девичьей фамилии!

— Тут такое было, дорогая… — начала своё повествование издалека тётушка Клотти. — Скандал до небес!

— Кто с кем скандалил? — поинтересовалась я, наслаждаясь нежным сливочным вкусом горячей сдобы. — Сунимы Эрроу?

— Да эти-то… — отмахнулась тётушка, после чего присела за стол и заговорщически зашептала: — Майлз с дедом, конечно, сначала разругались, не буду вдаваться в подробности, я не вмешивалась. Два лиса, стар и мал. Но потом их всё же объединило одно происшествие, вот… Не знаю, как тебе и рассказать, милая, такая неловкость…

— Рассказывайте, тётушка, — внутренне напряглась я.

— Речь идёт о твоём кузене, — наткнувшись на мой непонимающий взгляд, она пояснила. — Мэйсон, детка, твой кузен, что наведывался к нам не так давно…

Воображение подкинуло яркую картинку, в которой Майлз вызывает Мэйсона на магический поединок и разбирает его на артефакты и артефактики, после чего дед Уолтер помогает внуку прикопать незадачливого любовника в рощице под Парвеном. Но тётушка продолжила рассказ, и с каждым новым открывавшимся обстоятельством глаза мои устремлялись на лоб, грозясь обогнать брови.

— Твой кузен вступил в переписку с нашей глупышкой Амалией, — продолжила тётушка. — Уж не знаю, кто первый кому написал, но переписка вышла стремительная и, как бы это сказать, продуктивная… Они сбежали!

— В смысле «сбежали»? — хлопая глазами на манер пресловутой Амалии, поинтересовалась я. — Вместе сбежали?

— Ну, конечно, вместе, дорогая! — всплеснула руками тётушка. — Зачем им бежать по отдельности?

— Действительно, — согласилась я. — Вместе веселей… И что суним Флавиньи?

— О, что там началось… Он поднял на уши всех, кого мог. Уолтер вместе с Майлзом вернулись в столицу, чтобы помочь найти беглецов. Говорят, в переписке парочка обсуждала Аркшир и какие-то несметные богатства, но… ведь Аркшир находится где-то на краю империи, и местечко это, как я слышала, не для благородной нимы!

— Вот же гадёныш… — буркнула я себе под нос, но громче спросила: — Когда это произошло?

— Вчера и произошло, дорогая… Какая неловкость… — посетовала тётушка Клотти. — И ведь сидели за одним столом. Ну повинитесь вы, мол, понравились друг другу. Не думаю, что Флавиньи был бы против того, что его воспитанница соединится узами любви с твоим близким родственником, но нет же! — женщина на секунду замолкла. — Может, ты сможешь написать своим родным? Возможно, Мэйсон и Амалия решат остановиться у них, и тогда… Я уверена, что всё можно разрешить простым разговором и благословением…

— Увы, тётушка! — открестилась я от участия в спасательной операции, на ходу придумывая очередную легенду. — Дело в том, что мы с Мэйсоном слишком далёкие родственники, чтобы я знала хоть кого-то из его родни. Надеюсь, они пребывают в здравии, но... Давняя скандальная история семьи, — шепнула, прикрыв рот ладошкой. — Мы носим разные фамилии и принадлежим к разным ветвям рода, да и не общались толком. Мне было неловко выносить сор из избы, к тому же я искренне надеялась, что Мэйсон нанёс визит исключительно из желания наладить родственные связи… И вот как получилось… Простите.

— Бедная девочка, — похлопала меня по руке тётушка Клотти. — Тебе, стало быть, ещё печальней, чем нам всем…

Так и есть, тётушка… Печально, что я вижу, как стремительно растёт уровень моего актёрского таланта. Неожиданно и неприятно! Я мысленно поклялась явиться в центральный собор с дарами и слёзным покаянием за бесконечное враньё. Когда-то ведь оно закончится?

Спустя сутки пришла новость, что парочку смогли задержать в придорожной едальне на пути к Карнаги — большому портовому городу, из которого можно было легко добраться до Аркшира по воде. Амалия заявила дядюшке, что не намерена возвращаться домой без Мэйсона, а когда родственник попытался применить силу, сунула ему под нос свидетельство о браке и документ, подтверждающий покупку клочка земли в Аркшире, и прыгнула на корабль. Таким образом, выходило, что девушка, недолго думая, лишилась свободы, невинности и части сбережений, а дядюшка чувств.

Когда суним Флавиньи пришёл в себя, то быстренько заблокировал все счета, к которым имела доступ племянница, оставив лишь крохотный ежемесячный платёж на «шпильки». Собственно, это всё, на что мог рассчитывать Мэйсон. Ну и ещё на свою смекалистую голову, которая на всех парах неслась к приключениям и несметным богатствам. Предполагаю, у этой истории ещё будет продолжение, стоит Амалии понять, что из себя представляет поговорка «с милым рай и в шалаше» в реальной жизни, но, хвала небесам, это уже совсем не моё дело.

Я полностью погрузилась в рабоче-бытовую рутину и подготовку к встрече с мужем. Для платья выбрала ткань глубокого винного оттенка, предполагая резкие линии и довольно смелое декольте. Мне так хотелось показать Майлзу, что я повзрослела и больше не готова играть в детские игры. Я планировала быть потрясающе красивой, обжигающе холодной и ужасно неприступной. Представляла, как встречусь с ним взглядом и увижу в его глазах шок и раскаяние, смешанное с желанием обладать этой новой роскошной женщиной, но, когда получила короткое сообщение, что рано утром меня будет ждать экипаж до Солейрана, сердце заполошно забилось в груди, а в голове совершенно внезапно родилась тысяча и одна причина, почему я срочно должна бежать в противоположную от столицы сторону…