Глава 14

— Ты положила тёплые вещи? В Солейране такие ветра — всегда мёрзну, если нахожусь там, а Уолтер ещё и среди озёр поселился, как селезень! И сундук будто маловат… — причитала тётушка Клотти, отдавая распоряжение служанке.

Та стояла, удерживая на весу тяжёлый дорожный сундук и косилась на меня умоляющим взглядом. Третий раз тащиться наверх у бедняжки не осталось ни сил, ни энтузиазма.

— Не тревожьтесь, — улыбнулась я, наливая заботливой курочке ароматный травяной чай. — Я люблю холод больше, чем жару. К тому же всегда могу купить в столице пару-тройку тёплых вещей.

— Тревожиться — моя работа, дорогая, — тётушка приняла из моих рук чай, пригубила и удовлетворённо кивнула. — Чудесный аромат. Итак, выдвигаемся с рассветом?

— Да, — вздохнула я. — Указания управляющий уже получил. Буду с ним на связи и, надеюсь, проведу в столице не так много времени…

— Как я буду скучать по этому прекрасному дому! — улыбнулась тётушка Клотти. — Отрадно видеть, как это место оживает. Вроде и не сделали ничего особенного, а уж как светло и уютно стало. Ну, живы будем, не навсегда расстаёмся.

— Вы здесь самый желанный гость, дорогая, — я погладила её мягкую ладонь. — Да что там, этот дом без вас будет не таким светлым и уютным. И всё же, собственное поместье тоже требует внимания.

— Так и есть, девочка, — согласилась женщина. — Одолевают письмами. Да и родню повидать надо, куда без этого? Улажу всё, да и приеду, деток ваших нянчить.

Я только грустно усмехнулась. Деток… тех самых фиктивных деток, которые могли бы случиться, не будь мы с Майлзом такими твердолобыми упрямцами. Сейчас же я направлялась в Солейран играть роль молодой супруги и… обсуждать развод. Внутри снова закипело. Не верилось, что Майлз согласился! Он должен был протестовать до последнего, а он?! Так легко отказался от наших отношений, и это после ночи вместе?! После всех тех слов, что он шептал мне тогда? Немыслимо… Нет, сначала я планировала его сразить, потом открутить голову, а уж после обсуждать развод… бесчувственный чурбан! За все дни не написал и пары слов, не считая информации по поездке. А как настаивал на разговоре!

Я уставилась в окно, отмахиваясь от мыслей, как от назойливых мошек. Сама виновата… Могла бы, в конце концов, и принять его тогда. Возможно, мы бы ни к чему не пришли, но я бы увидела его глаза, услышала голос и точно бы успокоилась. А сейчас внутри царил такой хаос, что я едва удерживала на лице маску холодного спокойствия, опасаясь, что, как только мы с Майлзом увидимся, она окончательно растает, и… дальше я не знала, чего от себя ждать.

Вечер перед отъездом мы с тётушкой Клотти провели так тепло и по-семейному, что мне до слёз было грустно прощаться с ней даже на короткое время. Хотелось по-детски ухватить её за юбку и умолять остаться, но это было бы слишком эгоистично с моей стороны, поэтому я только крепко обняла её и выразила надежду на скорую встречу.

Ночью не спалось. Я вертелась из стороны в сторону, пока ночнушка не закрутилась вокруг тела тугой спиралью, неприятно ущипнув кожу. Что только не делала, чтобы подремать хоть час: репетировала речь, смеялась в лицо своим страхам, считала уточек и овечек — бесполезно, сон не шёл.

Когда небо стало сереть, я признала поражение и откинула одеяло. Сборы были неспешными. Я приняла ванну, заплела косу и сложила в дорожный саквояж предметы первой необходимости.

Солнце окрасило шпили на крышах домов в нежно-розовый цвет, когда я, попрощавшись со спящим домом, шагнула на улицу, где уже ждал небольшой комфортабельный экипаж.

Я забралась в салон, освещённый мягким тёплым светом, и огляделась. Внутри было просторно и тепло, а всё оформление и конструкция агрегата оказались в новинку. Экипаж управлялся артефактом и обещал быть намного быстрей, чем его конные собратья, поэтому в столицу мы должны были добраться ещё до темноты.

Не скажу, что сильно обрадовалась этому обстоятельству. Я надеялась иметь в запасе до встречи с мужем хотя бы ночь, ведь планировала собраться с мыслями и успокоиться. Мне предстояло изображать неприступную ниму, но сейчас, благодаря бессоннице и переживаниям, я больше напоминала несчастное умертвие, которому срочно требовалась помощь героя-некроманта.

Я готовилась к непростому пути, но, очевидно, покровительница женщин, пребывающих на грани нервного истощения, смилостивилась надо мной, потому что не успели мы выехать за ворота Парвена, я мгновенно провалилась в сон без сновидений. Когда проснулась, солнце светило высоко в небе, а мы неслись по бескрайним полям.

В какой-то момент пейзаж показался мне знакомым, и я попросила мага, управлявшего экипажем, остановиться. Хотелось размять ноги и перекусить.

Мы остановились у раскидистого дерева, которое было точь-в-точь похоже на то, под которым мы с Майлзом устроили импровизированный пикник по дороге в Парвен. Я закусила губу, сдерживая предательские слёзы, села на расстеленный плед и принялась жевать сэндвич, совершенно не чувствуя вкуса.

Почему жизнь такая сложная? Почему всё так запутано? Или это я усложняю и запутываю свои мысли и чувства? Я всегда была гордой и независимой. Именно в этом заключалась моя сила, именно это помогало мне стойко переносить все испытания в прошлом… Но что-то внутри неуловимо изменилось, и было отчаянно больно думать о том, что моя маленькая, но такая насыщенная семейная жизнь действительно перестанет существовать.

В итоге к концу пути я накрутила себя до такой степени, что действительно готова была бежать от поместья Эрроу, сверкая пятками.

Вот только экипаж остановился у совершенно другого дома. Небольшой городской особняк со стрельчатыми окнами встретил меня приоткрытой дверью и тем, чего я никак не могла ожидать…

При первом же шаге за порог ноги мгновенно коснулись мягкого ворса ковра, а взгляд уткнулся в крошечные белоснежные лепестки, рассыпанные по полу импровизированной дорожкой.

«— Розы… дорожка из лепестков… Почему наша история любви так напоминает дешёвый дамский роман?

— Не знаю, не читал, но, согласись, дорожка из лепестков ромашек выглядела бы не так эффектно, а времени заняла бы в разы больше.

— Какой практичный! Не пробовал дарить цветы целиком?

— Прости, Эми. Я запомню про ромашки…»

Сердце пропустило удар, так ясно в голове прозвучал мягкий, чуть насмешливый голос. Как зачарованная, я принялась ступать по белоснежному ковру, поднялась на несколько пологих ступенек лестницы и незаметно для себя свернула в широкий холл.

Его обстановка показалась мне знакомой, но я далеко не сразу поняла, что он был оформлен так же, как холл Магической Академии Ривдвена. В воздухе искрилась магия иллюзии, и я невольно вспомнила, как мы впервые поцеловались. Тогда я думала, что от облавы меня увёл герой из романа, но это был талантливый маг Майлз Эрроу. Он сорвал с себя маску, развеял иллюзию и в секунду перевернул мой мир с ног на голову.

Я огляделась. На стенах, как и в академии, висели картины — сюжеты исторически важных событий Солейской империи. Но вместо привычных статуй у стен, словно музейные экспонаты, стояли отголоски нашего общего прошлого — тот самый костюм для поединков, в котором я впервые увидела Майлза в деле, и тот, что я сшила ему сама. В голове снова мелькнуло воспоминание. В этот раз как я едва не придушила надоедливого куратора измерительной лентой. Я не смогла сдержать смешка. Всё же выводил Майлз меня первоклассно с первого дня знакомства.

Я направилась дальше, рассматривая небольшие мелочи, которые связывали нас в прошлом: списки однокурсников, которые я как помощница предоставляла Майлзу; план ежедневных упражнений; презентация Клаудии. Воспоминания мелькали перед глазами одно за другим, пока я не дошла до небольшой деревянной стойки. На ней лежала тоненькая папка с моим досье. Видимо, перед тем как назначить меня помощницей, Майлз всё же изучал личные дела своих подопечных. К сухим фактам о моих успехах и достижениях мелким почерком были сделаны небольшие пометки:«Язва, каких поискать»; «Так забавно морщит нос, когда думает о чём-то»; «Слишком серьёзная. Бесит!»; «У неё такие маленькие ладошки. Это мило»; «Её губы пахнут вишней»; «Вывод вечера: прогулки с Эмилией дарят яркие сны».

Майлз хранил всё то, что я запечатала глубоко в сердце. Он тоже помнил... В носу защипало. Из нас могла выйти отличная парочка. Не знаю, дошли бы мы до алтаря и клятв в вечной любви, но точно стали бы самой яркой парой академии, и это так ясно показывали надписи на досье. Милые пометки, которые открывали другую сторону моего мужа, ту, которую я так боялась в нём не обнаружить.

Я провела кончиками пальцев по шершавой бумаге, когда услышала звуки, доносившиеся из неприметной двери рядом со мной. Сердце со всего маха ухнуло вниз, но я всё же взялась за круглую ручку и толкнула дверное полотно от себя, оказавшись в просторной библиотеке.

— Ты добиралась дольше, чем я рассчитывал, — донёсся голос Майлза из-за книжного стеллажа. — Всё в порядке?

— Останавливалась размять ноги, — ответила, идя на голос. — И перекусить.

Я обогнула полки и была тут же прижата к книгам крепким мужским телом. Майлз смотрел на меня сверху вниз и улыбался.

— Ещё одно воспоминание разблокировано, — тихо произнёс он.

— Что? — едва слышно прошептала я, прекрасно понимая, о чём он.

— У нас оказалось так мало совместных воспоминаний, Эми, — Майлз наклонился ниже, коснувшись губами моей шеи. — Но все они в сотни раз ценнее любых других.

Он поднял голову, и мы снова встретились взглядами. В его глазах горел огонь, в моих же стояли слёзы. Я не верила, что всё это происходит наяву.

— Не представляю, сколько времени заняли ромашки, но я оценила, — не нашла ничего лучше, чем пошутить. — И ведь запомнил…

— Ты любишь ромашки, я люблю тебя, — улыбнулся Майлз. — Всё просто, Эми.

— Майлз…

— Прости, что исчез тогда. Прости, что ничего не объяснил. Но сейчас я хочу, чтобы ты знала…

— Я тоже! — выпалила, пока эмоции скручивали руки трусости. — Тоже люблю тебя!

Майлз замер. На его лице за секунду сменилось море самых противоречивых эмоций. Он отступил на шаг, а после подхватил меня на руки и закружил. Чудом мы не снесли книжные полки!

— Я ужасно испугался… Был уверен, что окончательно тебя разочаровал, — Майлз поставил меня на ноги, покрывая лицо поцелуями. — Но, когда вернулся в поместье и стал избавляться от старого хлама, нашёл коробку с нашими воспоминаниями и понял, что не готов от них отказываться… Не готов отказываться от тебя, понимаешь?

Я кивнула, хотя, сказать по правде, мало что понимала. Я ехала конфликтовать и выяснять отношения, а вместо этого целовалась между книжных стеллажей с тем, с кем мечтала об этом много лет назад. И я была счастлива, непоправимо и безнадёжно счастлива, но…

— Но мы ведь разведёмся? — спросила, руша всю логичность бурного примирения.

— Ты всё ещё хочешь развестись? — растерянно уточнил Майлз. — Эми, мы ведь любим друг друга. Мне не нужна никакая другая жена, потому что своё строптивое счастье я нашёл много лет назад. Стоило тебе поднять на меня свои голубые глаза, я больше не мог ни о чём думать…

— Ну вот опять! — шмыгнула я носом. — Ты влюбился, ты не хочешь, а я? А у меня мечта нереализованная осталась. Я всегда хотела свадьбу на берегу моря. Шум волн, белый песок, я и мой возлюбленный… Я мечтала рассказывать об этом своим внукам… и правнукам... хотя бы детям, для начала! А что я им расскажу? Что мы с папочкой так дожидались, пока их прадед отправится скакать по облачкам, что закатили пир на весь мир?

Майлз отстранился, но лишь на секунду. Из его груди вырвался счастливый смешок, после чего снова прижал меня к себе и поцеловал.

— Я люблю тебя, Эмилия Эрроу! — шепнул он, а когда я окончательно потеряла счёт поцелуям и немножечко рассудок, добавил: — И развод тебе не дам.

* * *

На бал к императору мы непростительно опаздывали, а виной тому было моё платье. Конечно, оно произвело ожидаемый эффект, но в новых обстоятельствах эффект этот заставил нас изрядно задержаться. А ещё Майлз его немножечко испортил… Настолько, что даже магия не смогла бы мгновенно исправить ситуацию. Поэтому во дворец я ехала в нежном белом платье, будто снова была невестой.

Когда мы наконец добрались до дворца и поприветствовали императорскую чету, а вместе с ней, кажется, весь высший свет империи, я вознамерилась нырнуть в закуски. После таких приключений организм требовал компенсации в виде тарталеток с икрой и сырных канапе. Однако заиграла музыка, и Майлз, не дав мне опомниться, утащил в круг танцующих.

— Легенды говорят, что когда-то в мире жили драконы, — отстранённо начал муж, кружа меня в танце. — Они закрывали своих возлюбленных в золотых сокровищницах, чтобы никто, кроме них самих, не мог любоваться настоящей драгоценностью сердца.

— Романтично, наверное, но, как по мне, жутковато звучит, — я поймала на себе его пристальный взгляд. — Ты к чему вдруг вспомнил?

— Да так, — Майлз наклонился и прошептал мне на ухо так чувственно, что волоски на руках встали дыбом. — Если снова решишь надеть на приём то платье, придётся следовать заветам древних.

— Варвар! — фыркнула я.

— Зато при сокровище, — не стал отрицать Майлз.