Таиса знала, что попытка подавить навязчивые мысли – дело сложное и по большей части бесперспективное. Открытием это не стало, психологическое образование она получила еще до знакомства с Форсовым, просто считала, что применять будет иначе. Но одно дело – давать советы окружающим, другое – разобраться с собственной проблемой. Тут теоретические знания частенько не помогают.
Она знала, что привычка делить свою жизнь на «до» и «после» точно не принесет пользы, а порой способна обернуться сложностями. И все равно при любом аспекте общения с Матвеем Таиса делала оглядку на то, изменилось что-то или нет. До его отъезда она приезжала к нему в гости вот так запросто, как только захочется? Конечно. И порой против его желания, а уж когда они работали над одним делом – тем более! Так что все в порядке, все как обычно, все вернулось на круги своя… Верить в это она не собиралась, просто так проще было привести мысли в порядок.
Все, что касалось дела, они уже обсудили по телефону, и причин ехать не было. Но потом позвонил Форсов, сказал, что ему нужно кое-что с ней обсудить, и она согласилась с энтузиазмом, который мигом насторожил наставника. Таиса наболтала больше, чем следовало бы, но так и не сказала, что планирует приехать раньше назначенного времени и заглянуть в соседний дом.
У Матвея, кстати, на руках были те же аргументы – что они обсудили ситуацию и не было причин приезжать. Он вполне мог бы воспользоваться ими, а в итоге впустил ее в дом без вопросов. Он раньше был таким или нет?.. А вот и навязчивые мысли вернулись в чат!
Но оказалось, что воображать внезапные пылкие признания с его стороны пока рановато – Матвей пригласил ее по делу. У него, в отличие от Таисы, информация была: после того, как они созвонились по истории Чижуков, он успел поговорить с Ириной Лариной. Теперь Таиса держала в руках приглашение, которое выдала ему хозяйка ивент-агентства… А точнее, непонятно чего, потому что промышляет она явно не детскими праздниками.
– Ты ведь понимаешь, что я должна пойти с тобой? – заявила Таиса.
– «Должна» – очень, очень значительное преувеличение. Допустимо, чтобы ты пошла со мной.
– Не-а, должна. Смотри, – Таиса принялась демонстративно загибать пальцы. – Первое: мы уже работали вместе, и получалось хорошо.
– Спорно.
На это она предпочла не обращать внимания.
– Второе: Иришка уже знает, что я тоже влезла в расследование, я и так рискую, а Гарик еще вне подозрений. Третье: ты бы не показал мне это приглашение, если бы уже не был согласен в глубине души!
– Мне в любом случае нужна была подстраховка. Я могу пойти один.
– Я не договорила же! Четвертое: дресс-код допускает платье, которое мне некуда было выгулять.
– Половина твоих аргументов несущественна, а твой подход и вовсе вредоносен.
– И вот мы все равно здесь, а не я скребусь под дверью, – ухмыльнулась Таиса. – А насчет моего подхода ты не прав, я понимаю, насколько все серьезно. Слушай, давай сделаем так… Мне прямо сейчас нужно заглянуть к Большому Боссу, он меня сам вызвал.
– Зачем?
– Пока не знаю, просто было велено явиться пред светлы очи. Но когда он на меня насмотрится, я заскочу к тебе, и все обсудим!
Матвей лишь плечами пожал и смерил укоризненным взглядом. Однако Таиса знала его достаточно хорошо, чтобы счесть такое радостным согласием.
Занятно даже… Ей было настолько тяжело попасть на обучение к Форсову, что она с готовностью хваталась за каждую возможность побеседовать с ним. Но сегодня, именно сегодня, впервые за время их общения, ее такая возможность раздражала. Впрочем, не настолько, чтобы Таиса это раздражение хоть как-то выразила, она просто списала происходящее на очередную побочку навязчивых мыслей.
Форсов дожидался ее на открытой террасе с видом на ухоженный цветущий сад. Правда, наставник не планировал умиляться пестрым великолепием, он работал за ноутбуком, да и выглядел привычно хмурым. Это не означало, что у него что-то в жизни пошло не так, но намекало, что Таису он вызвал не просто ради приятного общения. Хотя как будто это изначально было интригой…
Он кивнул на пустое кресло, и Таиса присела рядом с ним.
– Если вы про приглашение, которое дали Матвею, то я уже знаю! – отчиталась Таиса. – И я готова!
– Молодец, что готова, поставь это в своих планах сразу после полета на Луну. Пока ты с Матвеем не идешь.
– Как это?..
Таиса понимала, что вопрос звучит нелепо, но от удивления должна была сказать хоть что-то, молча пялиться на наставника не хотелось.
Форсов понял это, ругаться он не стал и даже удосужился пояснить:
– Матвей мне там нужен, это факт, и второго человека я подбираю под него. Твое присутствие принесет больше вреда, чем пользы.
– Да нет же! Мы с ним уже работали вместе, и что, вред был?
– Был. Но я тебя отзываю не поэтому, я уже понял, что любые ваши действия приносят вред, тут вопрос скорее в соотношении с пользой. Ты прекрасно знаешь, какой сейчас период.
– Нормальный период! Мы с Матвеем общаемся, обошлось без выяснения отношений!
– То-то и оно, а без отношений не обошлось.
– Я справлюсь!
– Не факт, но дело даже не в этом. Если не справишься ты, он все равно подстрахует. Если не справится он, дело может закончиться очень скверно. А он сейчас склонен некоторые отношения выстраивать по-новому.
– Но…
– Достаточно, – жестко прервал ее Форсов. – Вот поэтому я стараюсь с вами не нянчиться: сделаешь один раз одолжение, а вы убеждены, что так и надо! Поступим проще: я тебе запрещаю сопровождать там Матвея. Для тебя у меня есть другое задание, им и займись. А если нет – пожалуйста, у нас тут не рабство, но это будет означать, что ты необучаема, следовательно, у меня нет причин тратить на тебя время.
– Это шантаж! – возмутилась Таиса.
– Это условия, при которых мне хоть сколько-то интересно тебя терпеть. Что скажешь?
Сказать ей хотелось многое – и почти ничто из этого не походило на слова взрослой состоявшейся женщины, да еще и психолога. Но Таису не покидало ощущение, что ей сначала пообещали нечто важное, а потом отняли – хотя не было ни того, ни другого. И снова, если поднапрячься и взглянуть на проблему отстраненно, все сведется к эмоциям и проклятым навязчивым мыслям. Гормональные качели – все-таки не повод отказываться от единственного образа жизни, в котором ей захотелось остаться.
– Скажу, что прекращаю выпендриваться, – вздохнула Таиса. – Но с трудом и переступив через себя!
– Мне не нужны подробности этих и иных твоих бытовых действий. Держи.
Он протянул ей один из листов бумаги, лежавших возле компьютера. Изначально распечатка выглядела непримечательно: внушительных размеров список имен, возле каждого стоят даты и контактные данные.
Таиса предполагала, что задание будет совсем унылым, раз наставник запретил ей соваться в логово преступников – и ошиблась. Потому что Форсов на самом деле никого не берег, он действительно считал, что прямо сейчас Таиса и Матвей не смогут полноценно работать вместе, особенно в опасной ситуации. Но при этом ни одного из своих учеников он не начал уважать меньше, и задание Таисы оказалось не менее важным.
О том, какую травлю устроили Майе, она прекрасно знала. Выяснив это, Таиса сначала рвалась решить проблему самым банальным способом из возможных: просто прибить Юпшица лопатой. Гарик инициативу поддержал, а Матвей холодно напомнил обоим, что это по-прежнему уголовно наказуемо и лишь добавит проблем Майе. Таисе пришлось подавить кровожадные позывы и ждать, пока появится более сложный, зато менее рискованный способ решить проблему.
И вот теперь Форсов поручал это ей. Имена в списке были теми, против кого Юпшиц выигрывал суды в последние годы, теми, чьи случаи психолог посчитал самыми вопиющими и опасными.
– К сожалению, пока что нет ни одного законного способа оградить Майю от происходящего, – пояснил Форсов. – На сей раз Юпшиц вряд ли выиграет суд, но инициировать разбирательство может. Тебе необходимо проверить эти дела и в идеале найти то, которое можно снова открыть, доказав, что Юпшиц злоупотребил полномочиями или принес реальный вред.
В том, что Юпшиц делал и то, и другое, и нечто худшее, Таиса даже не сомневалась. Вопрос в том, удастся ли до этого докопаться… Список имен выглядел многообещающе – в такой толпе хоть кто-то да должен заговорить! Однако профайлер слишком хорошо понимала, какую травму нанес этим людям любитель скандалов. Такое не проходит годами… порой не проходит вообще. Так что ей предстояло отыскать тех, кто готов заговорить – и кому это не навредит.
Ну и конечно, сам Юпшиц об этом обязательно рано или поздно узнает. Таиса уже слышала о том, что Форсов использовал очень серьезные связи, чтобы оградить от этого типчика своих учеников. Но Юпшиц способен действовать не только через скандалы… Вроде как он никогда не нанимал откровенных уголовников, так ведь и в таком положении он еще не был! А если он не рискнет нападать на профайлеров, ему может хватить наглости покалечить любого, с кем Таиса говорила, даже если человек отказался сотрудничать с ней. Причем Юпшиц угрызениями совести точно терзаться не будет, не может болеть то, чего нет. А вот Таиса подозревала, что ей такое аукнется…
Так что это было полноценное задание, не какой-нибудь перфоманс в стиле «На, поиграйся тут, пока Матвею не до тебя». И все же, все же…
– Почему я? Очевидно же, что Гарик хочет.
– По той же причине, по которой ты не поедешь с Матвеем: слишком сильно хочет! Желания притупляют мышление. У Гарика будет своя работа, у тебя своя, у Матвея – работа Матвея, Вера испечет печенье, Майя останется под защитой, а я постараюсь не сойти с ума, координируя весь этот цирк. Стало понятней?
Таиса смиренно кивнула. Понятней действительно стало, приятней – нет, но кого это волнует?
Оттягивать выполнение задания она не собиралась, это было и в ее интересах: иначе она бы только разжигала собственный гнев, отвлекаясь от сути. Жаловаться Матвею тоже было не то что бесполезно, неловко даже. А раз эти сценарии потеряли смысл, самым разумным будет сделать что-то толковое, особенно при том, что Таисе совершенно искренне хотелось наказать поганца.
Форсов не дал ей никаких дополнительных материалов по этим случаям, но со знанием имени и даты такое и не требовалось. Юпшиц ведь не делал свои разборки тихими, шоу было частью его карьеры. Так что необходимые данные Таиса нашла без труда, отсортировала, пометила, к кому стоит обратиться в первую очередь.
Пожалуй, какая-нибудь Алина Чижук с радостью обвинила бы ее в мизогинии, но начать Таиса решила с мужчин. Ей казалось, что им наверняка хочется отомстить, они если и боялись изначально, то уже перестали. Да и потом, ее совести было проще принять то, что она готовится подкинуть новые воспоминания людям, физически способным себя защитить. Против них Юпшиц вел в основном скандальные дела репутационного толка, этих людей не избивали, не насиловали, разве не должны они были пойти на сотрудничество?
Хотя ставка была спорная с самого начала, и Таисе пришлось очень быстро признать: она ошиблась. Да, этим людям Юпшиц нанес меньший вред, но именно поэтому им проще было забыть, чем снова связываться с ним. Причем некоторые не боялись, это она прекрасно видела. Они презирали Юпшица, считали, что место ему в придорожной канаве, а не среди людей, и все равно они не собирались против него выступать.
Так что первые дни прошли не слишком плодотворно, и Таисе все-таки пришлось перейти к жертвам, пострадавшим от действий адвоката куда больше.
К этим людям нельзя было прийти с простым предложением. Нет, любой разговор с ними следовало выстраивать примерно как прогулку по битому стеклу – с условием, что тебе нельзя повредить ни один из осколков.
Все оказалось ровно настолько плохо, насколько предполагала ситуация. Таиса видела: тех, кто столкнулся с Юпшицем, начинало трясти от одного упоминания его имени. У взрослых, состоявшихся людей слезы выступали на глазах! И не столько от страха перед этим, в общем-то, довольно жалким человечком, скорее, от бессилия, горечи и обиды, что на него нет никакой управы. Вроде как все знают, что он собой представляет, что творит, но остановить это не могут годами.
Чаще всего разговоры с жертвами были короткими и эмоциональными. Чего-то такого Таиса ожидала и от встречи с Галиной Дмитриевой – женщиной лет пятидесяти, которая столкнулась с Юпшицем совсем недавно, чуть больше года назад. Тогда он публично выставил ее чудовищем, матерью-кукушкой, которая ради богатой жизни в новой семье бросила сына от первого брака, да еще и ребенка-инвалида! В большинстве дел Юпшица общественное мнение разделялось, но тут его бенефис удался, Галину выжили из интернета, дошло до того, что ее и ее новую семью стали преследовать «неравнодушные граждане», которые защищали добро очень специфическими способами: пробивали шины автомобилям, бросали камни, даже квартиру один раз подожгли.
Пожалуй, Галина не выдержала бы этого без поддержки нового мужа. Именно он выплатил грандиозные отступные Юпшицу и его клиенту. Галину еще долгое время не оставляли в покое, но никто больше не подливал масло в огонь, и преследования постепенно завершились.
Галине это все равно далось непросто, Таиса с первого взгляда определила. Женщина, которая сидела перед ней в кафе, выглядела ухоженной, носила дорогую одежду – и даже теперь казалось, что она только-только оправилась от тяжелой болезни.
– Таисия, я хочу вам помочь и помогу, – тихо сказала она. – Просто не так, как вы просите. Я попытаюсь объяснить, что представляет собой этот человек, что он творит.
– Это я и так знаю…
– Не знаете. Если бы знали – не полезли бы к нему.
Таисе не слишком нравилось поддерживать легенду о собственной наивности, однако спорить она не стала. Даже без свидетеля, ей важно было собрать побольше данных об Иване Юпшице. Пока что он идеально контролировал виртуальное пространство, убирая любые неугодные ему данные. В итоге поисковые программы высвечивали в первую очередь то, что выгодно ему, и погребали любую чудом сохранившуюся правду под тысячами дублирующих друг друга страниц.
Но человеческую память очистить не так просто, и тут Галина могла стать действительно ценным источником информации.
Первого ребенка она родила не в браке – ничего уникального, такое со многими случается. Отец ребенка решил, что быть отцом ему не особо-то и интересно. Галину это опечалило, но не слишком, ведь остался обожаемый сын, в ту пору этого ей было достаточно.
– Это был волшебный мальчик, – мечтательно улыбнулась Галина. Похоже, даже сейчас, после всего случившегося, ту версию сына она действительно любила. – Такой красивый… Самый красивый мальчик улицы – так его наша соседка называла! И умненький, и учился хорошо… Мой маленький принц!
Сказка, впрочем, длилась недолго. Проблемы у Кости начались еще в средней школе, ему сложно было ладить с другими детьми, он то и дело начинал драки. Но тогда Галина списала все это на сложности жизни без отца – у мальчика нет защитника, вот и приходится все проблемы решать самостоятельно! Она и сейчас от этого отмахивалась. Таиса подозревала, что то были первые предвестники большой беды.
Но Костя продолжал вполне сносно учиться, занимался спортом, какая-то компания у него все же появилась – и даже не та, которую традиционно называют плохой. Галина решила, что это главное, а все остальное он перерастет.
Не сложилось. С каждым годом Костя становился все более агрессивным, он перессорился со всеми друзьями. При этом парень был действительно привлекательный – Таиса убедилась в этом, когда мать показала ей ранние фото Кости. Так что девушка, с которой он встречался больше года, терпела до последнего, оправдывала его, пыталась отвечать на агрессию нежностью, потому что где-то вычитала: это его исправит.
Любовь закончилась сломанной челюстью и грандиозным скандалом. Возможно, девушка и готова была явить всепрощение еще разок, но ее родители – точно нет. Костя легко отделался лишь потому, что оставался несовершеннолетним. Но совсем уж без наказания он не обошелся, и ему пришлось, среди прочего, пройти психологическое обследование.
Работавший с ним специалист счел, что у Кости депрессия, и назначил ему антидепрессанты, этим дело и завершилось. Костя, напуганный первым большим наказанием, даже принимал таблетки. Они помогали хотя бы частично: он действительно стал спокойней. Однако и побочные эффекты не заставили себя ждать, одним из них стал значительный набор веса. Теперь Костя, изначально очень высокий, напоминал тюленя.
Это не понравилось «самому красивому мальчику улицы», и он бросил прием лекарств, никого об этом не предупреждая. Прежнюю внешность он в итоге не вернул, он лишь продолжил меняться – и далеко не в лучшую сторону.
– Он очень много злился, почти всегда злой ходил, – покачала головой Галина. – Со мной нормально не общался, только кричал. А иногда просто кричал, без причины… Или разговаривал с кем-то. Я думала, что по телефону. Но оказалось, что телефон он неделю как потерял.
Жизнь Кости начала стремительно разваливаться, однако мать все равно сохраняла перед ним хоть какой-то авторитет. Ей пусть и с трудом, но удалось отвести его к психиатру. И вот тогда ему поставили куда более серьезный диагноз: шизофрения.
– Костя сказал, что я ему сломала жизнь. Что это все неправда, а он-то уже ограничен во многих правах! Он тогда впервые ударил меня, а уж кричал так… Я не понимаю, как он меня не убил. Мне пришлось вызвать полицию, его отправили на принудительное лечение. Вернулся он хоть немного присмиревшим, согласился пить таблетки… Нам не было легко, но стало легче.
Удача улыбнулась семье еще раз: лечащим врачом Кости стал вполне толковый специалист. Он нашел к парню подход, сумел направить в нужную сторону. Постепенно Костя начал общаться спокойно, получил-таки образование, нашел работу. Галина позволила себе поверить, что все хорошо.
Но потом врач умер. Никакого криминала, результат затяжной болезни. Косте назначили нового куратора, молодую амбициозную женщину, которой очень хотелось совершить научный прорыв. Она посмотрела на то, какой жизнь Кости стала теперь, и сочла, что это не результат усилий ее ныне покойного коллеги, все то же самое можно получить за счет психологического тренинга. Поэтому она отменила лекарства и начала раз в неделю проводить с пациентом беседы.
– Плохо стало почти сразу, – вздохнула Галина. – Костя бросил работу, снова стал агрессивным. Я ей об этом говорила, а она мне: потерпите, у него адаптационный период! Потом он снова начал меня бить, а она считала, что я намеренно его оговариваю, чтобы настоять на своем. Дошло до того, что Костя напал на девушку прямо перед ее кабинетом, а врач убеждала, что его спровоцировали!
Галина не просто устала это терпеть, она всерьез опасалась за свою жизнь. Именно тогда она пошла в суд и добилась того, чтобы ее сына снова приговорили к принудительному лечению. Костя отправился в больницу, Галина встретила своего нынешнего мужа и наивно поверила, что уж теперь-то в ее жизни началась светлая полоса.
И вот тогда в игру вступил Юпшиц. Не сам по себе, с ним связалась та самая психотерапевт, которая курировала Костю до последнего. И уже вдвоем они извратили все, что можно. Галина вмиг превратилась в монстра, который просто избавился от неугодного ребенка из-за собственного эгоизма.
– Но Костя уже не был ребенком! Ему исполнилось двадцать четыре года. Видите? Они даже объективные факты искажали, что уж говорить обо всем остальном.
Галина вовсе не собиралась бросать сына в больнице. Она надеялась, что все будет как раньше: Костю подлечат, адаптируют к нормальной жизни, и тогда он вернется домой. Но врачи этого не успели, Юпшиц добился лишения Галины родительских прав. Он перевел опеку на бабушку Кости, женщину пожилую и легко внушаемую, а сам занялся преследованием. Противостоять ему на уровне закона было сложно – потому что на скандалы он полагался куда больше, чем на закон, а их сдержать почти нереально.
– Мне все это очень тяжело давалось, я думала, что просто не переживу… И вот тогда мой муж нашел способ покончить с этим. Он терпеть не может таких людей, такие методы… Но что нам оставалось? И даже когда Юпшиц утащил свои деньги и отступил, я ничего не смогла исправить. Костя не хочет со мной общаться, живет у бабушки, мне откровенно угрожает. А знаете, что хуже всего? Он и других родственников против меня настроил… Не Костя, Юпшиц этот! Который им никто, а меня они знали годами! Но кому они поверили в решающий момент? Потому что он говорит очень красиво и убедительно, а я… Ну что я? Заикающаяся старая дура!
– Чего вы хотели от родственников? Помощи в пересмотре дела?
– Я вас умоляю, об этом и речи не шло! Я уже поняла, что Юпшиц этот, он… Он как дьявол какой-то, и смейтесь сколько угодно! Не важно, что он улыбается, он все равно сделает с вами что угодно, если это выгодно. Родственников я просто хотела предупредить, но меня никто не послушал. А что в итоге? Моя сестра чуть ли не заставила своего сына поддержать Костю в трудный период, но ее сын сбежал из дома. Моему дяде, очень пожилому человеку, Костя сломал руку, а уж по мелочи сколько было… Таисия, посмотрите, с кем вы связываетесь! Знаете, почему я рассказала вам это так подробно? Потому что все то же самое я рассказала Юпшицу! Про диагнозы, таблетки, избитую девочку… Он сделал вид, что понял меня… Да он действительно понял, ему просто было плевать! И он настолько запугал людей, что даже те, кто его ненавидит, хотят перед ним выслужиться, лишь бы он их не тронул. Поэтому о том, что вы делаете, ему наверняка уже сообщили. Я вас прошу: отступите! Поберегите себя, вам это не нужно!
– Спасибо, я очень ценю ваше участие.
Таиса действительно ценила, но исключительно как источник новых данных. Отступать она не собиралась – какое там! Сейчас ей хотелось разобраться с Юпшицем даже больше, чем раньше. Он ведь уже наглеет, уже ни перед чем не останавливается… А дальше что будет? Да еще и за счет Майи!
Поиск людей, готовых противостоять ему, был не единственным вариантом. Таиса не сомневалась, что найдет другой путь, сама или с помощью Форсова. Но пока нужно было полностью отработать список.
Ей повезло в момент, когда она меньше всего этого ожидала. Одна из женщин, уже решительно ей отказавших, вдруг позвонила и сама пригласила на беседу. Не в городскую квартиру, а в маленький деревенский домик, дачку, унаследованную от родни. Она утверждала, что так спасается от опасного внимания Юпшица. Таиса допускала, что все не так очевидно, однако отказаться не могла, просто решила действовать осторожней.
Сразу на нее не напали, уже хорошо. И ее действительно встречала лишь молодая женщина – бледная, явно много плакавшая, но к приезду профайлера кое-как сумевшая собраться.
– Вам известно, из-за чего со мной судился Юпшиц? – тихо спросила она.
Она не пригласила Таису в комнату, они разговаривали на крыльце – старом, иссохшем, с травинками, пробивавшимися через доски. Не самое удобное место для таких откровений, но профайлер сейчас не имела права требовать большего.
– Вы добились для бывшего сожителя приговора за нападение на вас, – кивнула Таиса. – А Юпшиц подал апелляцию, выставив все так, будто это вы напали первой, все остальное было самообороной.
– Самообороной… – Женщина скривилась так, будто готова была разрыдаться, однако все-таки справилась с собой. – Самообороной, конечно! Он ударил меня кухонным ножом двадцать два раза. А у него на руках нашли синяки, к которым я не имела никакого отношения! Но это самооборона… Меня выставили агрессивной алкоголичкой, и новый приговор он действительно получил за самооборону – совсем другой срок, совсем другие условия… И я думала, что это страшно… Но страшно оказалось другое.
– Что же?
– Что это не закончилось – и никогда, наверно, не закончился… Он отсидел. Половину срока, вышел за хорошее поведение. Оказывается, он способен на хорошее поведение! Или нет, это уже не важно. Он захотел отомстить мне, но не хотел больше в тюрьму. И Юпшиц научил его, что делать! Теперь он может ходить за мной по улице, шаг в шаг, но, если не касается – жаловаться мне не на что. Может ночь простоять под окном моей городской квартиры, я на первом этаже живу… Наказать нельзя, он ведь ничего не делает! А может праздник себе устроить: врезался в мою машину, сказал, что случайность, вину признал, все оплатил… Но заставил меня с ним общаться! И снова может, в любой момент… Что бы я ни делала, я уже никогда от него не освобожусь, не по-настоящему…
– Вот такое я и хочу прекратить.
– Знаю, что хотите. Но не сможете. А я и пытаться не буду, только хуже станет!
– Что? Но почему вы тогда вызвали меня сюда? – растерялась Таиса.
– Потому что мне позвонил… кто-то. Я не смогу доказать, кто именно, поэтому не буду его называть. Он просил передать вам кое-что. Следуйте за мной.
Женщина спустилась с крыльца и направилась в обход дома. Таиса уже знала, что ей не понравится это зрелище, и все равно пошла следом. Она не хотела приносить в жизнь этой женщины беду, но явно принесла. Лучшее, на что она сейчас была способна, – это разделить с ней последствия.
А последствия эти были действительно страшными. Таисе одного взгляда хватило, чтобы понять это – нечто багрово-красное, бесформенное, раздавленное было растянуто среди высокой травы. То, над чем кружились густым роем мухи. О причинах гадать не приходилось – тошнотворный запах расползался все дальше.
Говорить не хотелось, знать не хотелось, и все равно Таиса заставила себя спросить:
– Что это?
– Это… Это еще вчера было моей собакой. – Женщина все-таки сорвалась, не удержала слезы. – Той самой, которую я завела, чтобы хоть как-то избавиться от вечного кошмара, и пожалуйста! В любой момент, откуда угодно… Он никогда не отпускает… И почему потребовалось такое, чтобы это понять?! Не знаю, кем ты себя возомнила, но ты не сможешь его остановить! А если продолжишь вот так на него нападать… Ты реально погубишь людей – и только ты будешь в этом виновата!
Когда Форсов сказал, что им с Таисой нельзя отправляться на это задание вместе, Матвей не спрашивал о причинах, а наставник их не называл. Это не значит, что принять такой расклад было легко, внутреннее сопротивление вспыхнуло зарождающимся лесным пожаром. Но Матвей умел быстро такое гасить, да и проводить психологический анализ не разучился.
Он прекрасно понимал, почему Форсов принял именно такое решение. Хотелось спорить, однако даже наедине с собой Матвей не мог уверенно сказать, прав наставник или нет. Да и какая разница? Младший профайлер еще до совершеннолетия усвоил, что в беседах с Николаем Форсовым можно выйти на два вида споров. При первом психолог внимателен и открыт аргументам собеседника. При втором он уже составил мнение, которое менять не собирается – уж точно не с подачи того, кого считает заинтересованной стороной!
Поэтому Матвей спокойно кивнул, не стал даже расспрашивать, какое задание досталось Таисе. Какая разница? Она независимый специалист, а он ей все равно не поможет – ему предстояло ехать в другой город, Ирина назначила встречу не в Москве.
Сейчас Матвея волновало лишь одно:
– Так кто составит мне компанию? Гарик?
– Нет, у Гарика тоже есть дела поважнее.
– Понимаю. Я справлюсь и один.
То, что приглашение на двоих, вовсе не означало, что обязательно должны явиться двое. Это казалось Матвею единственным возможным исходом, однако Форсов вновь его удивил:
– Одному все-таки опасно. Мы слишком мало знаем, чтобы так рисковать.
– Я не совсем понимаю… С кем же я тогда поеду?
– Со мной.
– Подождите… В плане консультации?
– В плане присутствия там моей бренной оболочки, – уточнил Форсов. – Не совсем понимаю этот изумленный взгляд. Я еще не умер. Запомни важный ориентир: когда швырнете меня в яму и закопаете, тогда, конечно, я вам мешать перестану. Но до тех пор не стоит воспринимать меня как живой справочник!
Форсов и сам прекрасно знал, что никто его так не воспринимает, ему просто хотелось поворчать, так что подкидывать ему вводные фразы Матвей не собирался. Его беспокоило другое: сейчас для наставника хороший период, здоровье вроде как стабилизировалось, но никто в окружении Форсова не забывал, насколько сильно он рискует.
А с другой стороны… Стоило Матвею представить себя на месте старшего профайлера, как все сомнения отступали. Он бы тоже не хотел, чтобы его однажды водрузили на полку в музее и назвали экспонатом.
Вера, кажется, тоже поняла это… По крайней мере, при Матвее она скандал устраивать не стала. Хотя он и не помнил, когда она по-настоящему скандалила. В любом случае, Форсовы решили это между собой, утром Матвей просто подогнал машину ко двору наставника и помог тому загрузить вещи.
По дороге Форсов тоже не ударился в разговорчивость. Он не объяснял свое решение и не делился планами, он раздумывал о чем-то – не испуганно или напряженно, скорее, между делом, наслаждаясь дорогой. Матвей пытался прикинуть, что они вообще могут сделать, когда доберутся туда… Да, в общем-то, ничего особенного, кроме как прийти и посмотреть.
Место, обозначенное в приглашении, оказалось небольшим семейным отелем, приютившимся под боком у провинциального городка. Ничего примечательного в нем не было, кроме, пожалуй, излишней претенциозности. Владельцы вложили в строительство немало денег и теперь вовсю претендовали на звание курорта мирового уровня. Но не самое выгодное расположение и неудобные подъездные пути рисковали подрезать им амбиции и утопить в долгах. Может, поэтому Ирина и выбрала такое место? Потому что его хозяева готовы были пойти на многое, лишь бы получить хоть какой-то доход и удержаться на плаву?
Приглашение намекало на торжественное мероприятие – ради отдыха у бассейна вечерний дресс-код не вводят. Однако на первый взгляд казалось, что отель для такого совершенно не подходит: типичные курортные корпуса, разноцветные горки аквапарка поднимаются выше сосен, в воздухе вьется дымок и пахнет жареным мясом.
При этом второй взгляд создавал уже куда более сложное впечатление. Матвей быстро заметил, насколько разная публика заполонила отель… Остановиться стоило уже на том, что он заполнен, хотя сезон никак нельзя назвать высоким, да и цены тут по-прежнему немаленькие. Поэтому отдыхающих, идеально подходящих для такого заведения, вот этих семей в сланцах и цветастых шортах, было чуть меньше половины – а при типичном раскладе должны были бродить только они.
Однако ж Ирина явно обеспечила нетипичный расклад. На это указывало значительное скопление дорогих машин на парковке и публика, которая косилась на отдыхающих с легким презрением. Тут уже никаких семей с детьми, люди пусть и разного возраста, но взрослые, обеспеченные… ожидающие.
Матвей намеренно прибыл раньше оговоренного времени, чтобы осмотреться. Это Форсов отдыхал после дороги в номере, младший профайлер обошел территорию. Чем больше здешних гостей он видел, тем проще было составить обобщенный портрет. Отдыхающими можно пренебречь – они не имеют к происходящему никакого отношения. А вот остальные… Они богаты, но умеренно. Не элита, просто выше среднего класса. Как раз тот уровень благосостояния, которым обладали и Руслан Щеглов, и Александр Литовцев, и Григорий Чижук.
Еще Матвей обнаружил и пару указаний на грядущие события. Вдалеке, прикрытые рядами сосен, стояли массивные грузовики. Не какие-нибудь провинциальные машины, доживавшие свой век, новые и очень дорогие – на таких хлеб не доставляют. Возле одного из корпусов отеля были установлены дополнительные генераторы. Туда отдыхающие не ходили, а многочисленные объявления, размещенные на территории, и не рекомендовали им этого, сообщая, что здание закрыто на частное мероприятие. Чуть ближе к вечеру возле того корпуса начали собираться мужчины в одинаковых черных костюмах, вроде как прогуливающиеся, а на самом деле следящие за тем, чтобы ни один ребенок не забежал куда не надо.
Матвей вынужден был признать, что организация со стороны Ирины была умелой. Даже профайлер, со всей наблюдательностью и опытом, смог лишь определить, что готовится нечто особенное. Но и ему не удалось выяснить, что именно.
Долго ждать разрешения интриги не пришлось, всего через пару часов они с Форсовым получили полное право войти в тот самый корпус. Они не спешили, прибегать за пять минут до открытия было бы по меньшей мере неловко. Им как раз требовалось, чтобы все началось, чтобы люди вели себя естественно – гости-то не знают, что рядом посторонние.
Поэтому они пришли через двадцать минут после обозначенного в приглашении времени. Объясняться с охранниками не пришлось, те стояли в стороне и молчали. К вечеру возле нужного корпуса появились красивые молодые девушки в вечерних платьях, они приветствовали гостей, проверяли приглашения и объясняли, куда идти дальше. Матвей издалека заметил, что все окна в корпусе заблокированы плотными шторами. Получается, что бы ни происходило внутри, оно занимало не какой-то конкретный зал, а несколько этажей.
Он понял, что это, когда добрался до здания, прошел по красной ковровой дорожке и миновал распахнутые двери. Зал, в который он попал, судя по планировке, предназначался для конференций. Но сегодня здесь развернулось во всем великолепии казино.
Это не была какая-то наспех слепленная поделка или провинциальный шик, при котором в здании старого сельского магазина открывают клуб и гордо называют его «Монако». Нет, если бы Матвей не знал, где именно находится, он бы заподозрил, что ему обеспечили портал в Лас-Вегас. В маленький непримечательный отель не просто привезли игровые автоматы и установили столы для покера, здесь создали нужную атмосферу. Организаторы позаботились о декоре, освещении, возвели целый бар, построили временную сцену с профессиональным оборудованием, там теперь негромко мурлыкала что-то джазовое красивая мулатка. Даже запах здесь был особый, тот неуловимый дорогой аромат, который тоже не появляется сам по себе, его создают за немалые деньги.
Такой вариант Матвей не рассматривал, однако он и не старался ничего угадать, смысла не видел. А вот Форсов казался не просто не удивленным, он с довольным видом кивнул:
– Да, хорошо… Вполне убедительно.
Им не пришлось искать Ирину, она пришла к ним сама. Она отлично выглядела уже на встрече в своем офисе, здесь же она и вовсе смотрелась представительницей какого-нибудь древнего аристократического рода, для которой визит в казино – вполне рядовое событие. Она была гармонична в этом месте, она умела обозначить себя как хозяйку, и многие ее знали, здоровались первыми, когда она проходила мимо.
Она контролировала ситуацию почти идеально… Разве что одну мелочь упустила: не смогла полностью скрыть удивление при встрече с Форсовым. Тем не менее, она осталась с ним приветливо милой:
– Николай Сергеевич, здравствуйте, мы вас не ждали.
Конечно, не ждали. В том, что они хотели видеть его и Таису, Матвей не сомневался с самого начала – они ведь уже были вовлечены в расследование. А Форсов… его действительно списали со счетов. Не окончательно, все ведь знали, что он еще жив. Но он и правда воспринимался как некий реликт, чуть ли не магический артефакт, к которому приходят за ответами на все вопросы. Полевой работы от него никто не ждал.
Сам же Форсов не был ни смущен, ни растерян, он еле заметно кивнул Ирине, намекая, что другого приветствия с его стороны не будет, уважение нужно заработать. Но и она не запнулась, хозяйка казино продолжила говорить все так же безмятежно:
– Матвей, рада новой встрече. Как вам у нас?
– Впечатляет, – ответил он. – И то, что вы здесь организовали, и то, что показываете это нам.
– Я вам и больше показать готова, давайте прогуляемся и обсудим то, что вас сюда привело.
Как и ожидал Матвей, казино занимало большую часть здания – и это только открытая гостям территория. Профайлер не сомневался, что остальные этажи тоже арендованы, просто для нужд обслуживающего персонала. Ирина неплохо обеспечивала для своих гостей ту самую атмосферу вечного праздника, за которой многие и приходят в казино, но про безопасность она явно не забывала, иначе не проработала бы так долго.
Главным определенно был зал, в который сразу попадали гости. Остальные больше подходили тем, кто предпочитал тишину и уединение. Матвей следил не только за сотрудниками, но и за клиентами, он получал все новые подтверждения того, что случайных людей здесь нет. Именно поэтому никто не нервничал, да и на новичков не косились с подозрением.
– Вам доверяют, – заметил Матвей.
– Я веду бизнес много лет, – кивнула Ирина. – В таком деле опыту верят больше, чем любым бумагам.
– И все же я не могу не спросить… Откуда такое доверие нам? Все, что вы сейчас показываете, преступление.
– Да, но не то, которое вы расследуете. Здесь мы с вами можем завершить разговор, который начали в моем офисе. Руслан Щеглов и Александр Литовцев были моими гостями – да и много кто был. Вы интересовались, какие черты я имела в виду тогда? Тягу к азарту. Определенную безрассудность. Готовность рискнуть. Все это совершенно неплохо само по себе, но иногда приводит к неприятным последствиям. Казино – это безвредный выход для страстей, которые многие сочли бы губительными.
– Безвредный выход не запрещают на федеральном уровне.
– Это совершенно нелепая ситуация, – небрежно отмахнулась Ирина. – Из-за малого процента лудоманов казино были закрыты для всех. Но разве это справедливо? Разве из-за существования алкашей запрещают алкоголь? Нет, история, конечно, знает прецеденты, но разве они привели к чему-то хорошему?
Матвей не стал указывать, что лудоманы были далеко не единственной и даже не самой большой проблемой казино. Нелегальные операции, отмывание денег, мошенничество… список можно было продолжать долго.
Но не следовало. Потому что при всей иллюзии дружелюбия и гостеприимства, ни одна из сторон не забывала, кто контролирует эту территорию. Ирина могла сколько угодно болтать о том, что они вольны позвонить в полицию в любой момент. На самом деле все намного сложнее: у этих людей есть связи, подстраховка, и даже в крайнем случае они наверняка готовы пожертвовать этим казино, этими клиентами – а потом отомстить так, чтобы никому и никогда не захотелось с ними связываться.
И все же конфликт сейчас был действительно не обязателен. Пока Матвей не видел никаких указаний на то, что казино причастно к преступлениям, которые он расследует. А в том, что жертвы были привлечены к азартным играм, он не сомневался. В случае Александра Литовцева это вообще ни у кого вопросов бы не вызвало. С Русланом Щегловым сложнее, тут бы многие начали хмуриться: как так, примерный семьянин, образцовый муж и отец, ну зачем ему это! Его жена наверняка настаивала бы на том, что это обман, что он не мог, ему такое не интересно, он бы сказал ей… А Матвей разбирался в людях достаточно хорошо, чтобы допускать: мог и не сказал. Таким людям, как Руслан Щеглов, предельно правильным на вид, порой нужна как раз безумная отдушина от устоявшейся рутины, а не невинное хобби.
Ирина, не встретив протеста с их стороны, продолжила рассказывать:
– Как вы уже поняли, я не согласна с запретом казино как явлением. Я считаю, что взрослые люди сами имеют право решать, как проводить свое время и тратить свои деньги. Мы даем им не ту жалкую подделку, которую теперь предлагают онлайн-казино. Просто посиди дома в трениках и покрути виртуальную рулетку – как это пошло! Нет, наша задача – обеспечивать культурный опыт, если угодно – путешествие в другой мир с другими правилами, и с этим мы справляемся много лет.
Во время разговора хозяйка казино смотрела на обоих профайлеров, но чаще – на Форсова. Видимо, ей казалось, что с Матвеем она разобралась, а вот появление здесь его наставника до конца не понимала. Форсов ей задачу не упрощал, он то и дело кивал, но как-то отвлеченно, и большую часть времени он казался просто уставшим стариком, который свернул не туда.
Он явно не планировал поддерживать разговор, и делать это пришлось Матвею:
– Пока складывается впечатление, что вы создали совершенно безобидное казино, где никто ничем не рискует, а пьют все исключительно витаминные коктейли. А между тем вы имеете дело с предельно нелегальным бизнесом, в котором каждый новый клиент – риск.
– Тот, кто может сдать нас властям, – кивнула Ирина. – Разумеется, мы учитываем такую возможность. Во-первых, попасть сюда просто так, со стороны, нереально. Мы сами выбираем, кого пригласить, и эти люди обычно получают не одну рекомендацию. Во-вторых, даже приглашение не означает, что человек становится членом клуба. Он начинает с разовых посещений, и не любых мероприятий, а тех, где собраны такие же новички.
– И где нет никого из руководства?
– Разумеется.
Она не стала уточнять, что это тоже рассматривается как потенциальная потеря – и так ведь очевидно! Даже если кто-то из новеньких начнет болтать и будет услышан, казино лишится одного-двух заведений, на допрос попадут люди, которые знают не так уж много и не имеют принципиального значения. Это и так несложно вычислить. Матвей допускал, что в дальнейшем слишком болтливого новичка ждет показательная расправа, но спрашивать об этом Ирину не видел смысла, каковы шансы, что она подтвердит?
Его больше интересовало другое:
– Вы упомянули клуб… почему?
– Потому что это верное слово. Те, кто прошел испытательный срок, становятся членами закрытого клуба. Для того, чтобы попасть сюда, они регулярно платят членские взносы.
– Что покрывает эта сумма?
– Сам факт приглашения на такие мероприятия. Проживание. Трансфер – мы предпочитаем сами следить за тем, чтобы наши гости не привезли с собой ничего и никого лишнего. Еду и напитки на территории.
– Но не ставки?
– Нет, не ставки. И даже те услуги, которые включает членство в клубе, клиент может не использовать, но скидки мы за такое не предоставляем, сумма фиксирована для всех. Благодаря этому мы получаем людей, которым действительно интересно, близко и важно то, что мы делаем.
И это тоже было умно. Казино, особенно в стране, где оно запрещено, уже некоторыми рассматривается как привилегия. Ирина же подавала это как элитный закрытый клуб. Это сразу поднимало людей, с которыми она работала, над «серой толпой», заставляло ценить внезапно обретенное сокровище. В эпоху, когда модно быть особенным чуть ли не любой ценой, такой шанс не упускают. Секрет успеха тут сводится вовсе не к азарту, на первое место выходит банальное тщеславие.
– Так что насчет ставок? – уточнил Матвей.
– Это индивидуальное решение каждого гостя. Да, иногда мы работаем с большими суммами… очень большими суммами. Но если человек может их себе позволить, почему нет? А уж если он выигрывает, мы радуемся вместе с ним.
Матвей не стал напоминать, что по-настоящему выиграть у казино невозможно, это тоже было понятно по умолчанию.
– Что насчет долгов?
– Порой мы допускаем некие кредиты, но на них установлен очень строгий лимит, – пояснила хозяйка казино. – Нам самим не выгодно загонять людей в угол. Есть такая присказка в английском языке: загнанная в угол крыса коту горло перегрызла. Если человек нарвется на неподъемные долги, он может сделать глупость – например, попытается закрыть казино, сообщив о нас властям. Мы до такого не доводим. Если кто-то не способен делать ставки или уже накопил значительные долги, доступ к казино ему закрывается, пока он с этим не разберется.
Деньги и долги казались самой очевидной проблемой казино. Человек поддался страстям, проиграл больше, чем следовало, подвел и себя, и свою семью, а потом не нашел иного выхода, кроме как покончить с собой. Разве не логичная история получается?
В таком виде – да, а потом многое меняется из-за наполняющих историю деталей. Поступок Александра Литовцева едва ли можно считать самоубийством. А даже если так, с чего бы? Он нес ответственность только перед самим собой, выкрутился бы, зачем умирать? У Руслана Щеглова все сложнее, он бы наверняка винил себя, если бы проиграл слишком много, лишил детей будущего, потерял семью…
Только вот этого не было, версия рассыпалась уже на старте. Ни у Литовцева, ни у Щеглова не было долгов… Они по-прежнему оставались богаче большинства! А главное, история с похищением ребенка Чижуков вообще не укладывается в эту схему, причем в их случае даже азартом ничего не объяснишь… Но это как раз может оказаться тем самым совпадением, которое уже не одно расследование повело по ложному пути. Ну и нужно учитывать, что Григорий Чижук богат, у него наверняка много недоброжелателей… Может, он и вовсе получил требование о выкупе, проигнорировал его и теперь точно знает, что его дочь мертва! Ему просто не нужна была никакая дочь, только юная жена, поэтому он ничего не сказал ей.
– Я вам говорила: не стоит зацикливаться на нас, – подытожила Ирина, когда они обошли казино и вернулись в главный зал. – Да, мы нарушаем закон, но при этом не причиняем зла людям, такой вот парадокс. Мне действительно жаль Руслана, пару раз мы общались, он был очень хорошим человеком. Но что бы ни заставило его пойти на такой шаг, к нам это не имеет никакого отношения. А теперь я вынуждена вас оставить, мне необходимо пообщаться с другими гостями. Но мне не хочется, чтобы ваш визит сюда, на такое расстояние, был связан исключительно с работой. Казино дарит вам начальный капитал, чтобы этот вечер запомнился.
И это она тоже подала красиво. Но фишки эти были тем же подкупом, еще глубже утягивающим профайлеров в преступную схему. Отказаться все равно было нельзя, в этом случае Матвей предпочитал пряник, а не кнут, представленный молчаливыми, ненавязчивыми, однако постоянно остающимися рядом охранниками.
Да и Форсов отказываться не стал, он первым принял фишки, первым направился к рулетке, Матвею оставалось лишь последовать за ним. Он знал, что за ними будут очень внимательно наблюдать хотя бы в первое время. Поэтому им следовало не уединяться, а оставаться в толпе, чтобы усыпить бдительность хозяйки казино.
Он и не нуждался в подсказках от наставника, профайлер был в состоянии проанализировать эту встречу сам. Ирина и правда была неплохой актрисой, она почти справилась с доверенной ей ролью… Но «почти» в этом случае не считается. Ей явно поручили сделать вид, что она тут главная, она все решает, и она не справилась.
Начала она бойко, уверенно произносила «я» – но очень быстро скатилась в более удобное и безопасное «мы». Вряд ли Ирина даже заметила это. Ею руководило скорее подсознательное желание разделить ответственность с теми, кто действительно придумал преступную схему. При этом Ирина считает себя достаточно влиятельной персоной, чтобы стоять в одном ряду с большими боссами, а не под ними. Это, впрочем, может быть иллюзией.
А еще она прокололась на той самой многолетней репутации, которая так важна в этом деле. Репутация важна, спору нет. Только вот много лет назад Ирина еще активно снималась, ей было не до дефиле в нарядных платьях по таким вот залам. Дата основания компании не зря показалась Матвею смутно знакомой. Этот бизнес был организован практически сразу после того, как в России официально запретили казино. Ирина Ларина – один из элементов декора, но не основа всего.
При этом настоящие хозяева куда осторожней, Ирина – одна из линий их защиты. Их тут нет, но о разговоре они узнают. Может, они прямо сейчас наблюдают за происходящим через камеры! Проверяют, удалось им сбить профайлеров со следа или нет, или придется действовать более жесткими методами…
А в том, что след есть, Матвей даже не сомневался.
– Они слишком стараются, – тихо произнес он, когда они с Форсовым перебрались к игровым автоматам. – Скрыть от нас казино было куда проще, чем пытается выставить Ларина. Им нужно было, чтобы мы отстали…
– Была как-то в одном небольшом городке… Не у нас, в другой стране, довольно типичная на первый взгляд печальная история, – задумчиво отозвался наставник. – Кто-то насиловал и убивал девушек, ловивших попутку у дороги. В то время следы найти было нереально, и убийства продолжались. Но вот одной жертве удалось сбежать и добраться до полиции. Возможных подозреваемых задержали довольно быстро, и казалось, что она обязательно опознает преступника – а она не опознала, да и он затаился. Потом он снова начал убивать, его все-таки поймали и получили хоть какое-то объяснение. Сообразив, что упустил потенциальную свидетельницу, он поехал в соседний городок, разбил витрину в баре и отправился за решетку на пару недель.
– Прикрыл большее преступление меньшим. Не он один.
– Да, и здесь я вижу попытку сделать то же самое. Вопрос в том, прикрывают они связь с тем преступлением, которое мы расследуем, или просто скрывают собственный более значимый грех.
Казалось, что профайлеры обязаны были вмешаться в обоих случаях, да и Матвей не отказался бы, если бы все было настолько просто. Но в реальности бороться с неким абстрактным злом, двигаясь вслепую, слишком опасно, им нужна была хоть какая-то ясность – только где ее взять?
– Что будем делать дальше? – спросил Матвей.
– Ты – играть в покер. Я останусь тут. Планировал одиноко спиваться, но наши уважаемые хозяева наверняка сделали домашнюю работу и выяснили, что мне нельзя пить.
– Я готов помочь.
– Тогда приготовься и не мешать.
То, что его так бесцеремонно отстранили, немного раздражало, но Матвей знал своего наставника слишком хорошо, чтобы принять все это за демонстрацию недоверия. Сейчас болтать действительно опасно, прослушка может быть где угодно, и если Форсов считает, что справится сам, нужно просто довериться ему.
Долго гадать, что же он задумал, не пришлось. Матвей успел завершить лишь одну игру, когда ненавязчивая музыка, все это время наполнявшая зал, вдруг оборвалась. Со стороны сцены послышалась какая-то возня, и, обернувшись, профайлер обнаружил там своего наставника, отнявшего у певицы микрофон.
Форсов даже не пытался изображать пьяного деда, который не соображает, что творит, эта клоунада лишь навредила бы ему. Он оставался собранным и уверенным, он вел себя как человек, который имеет полное право на каждый свой поступок. Это мгновенно привлекло к нему внимание гостей, которые пока смотрели с любопытством. Они привыкли к тому, что казино гарантирует их безопасность, они не были насторожены.
Но Форсов очень быстро это изменил.
– Меня зовут Николай Сергеевич Форсов, – невозмутимо объявил он. – Я психолог-криминалист, консультант полиции и спецслужб. У вас на входе не забирают смартфоны, поэтому мои слова вы можете проверить немедленно. Здесь я тоже по делу. Но я расследую не ваши игрища, те, кто связан только с ними, меня не интересуют. Мне нужны те, кто вовлечен в узкий круг, творящий более страшные вещи. Те, кого это касается, знают, о ком и о чем я говорю. Некоторые имена нам уже известны, но не все. Я здесь, чтобы предложить вам уникальную возможность: те, кто первыми начнет сотрудничество со следствием, получат мою личную протекцию на суде, значительное сокращение срока, а то и вовсе полную его отмену – вы пойдете по этому делу как свидетели. У меня всё, дальше решайте сами.
Он и не мог больше ничего сказать. Форсову удалось усыпить бдительность хозяйки казино, от него отстали. Опытный профайлер безошибочно уловил этот момент и поднялся на сцену, зная, что быстро его не остановят. Но не упустил он и то, что охрана перегруппировалась и движется к нему. Он ушел сам, чтобы его не стаскивали с позором, это испортило бы впечатление от его слов.
Матвей тут же оказался рядом с ним, проводил к выходу. В зале их перехватить не пытались, тут сейчас было шумно: многие оторвались от игр, проверяли смартфоны, спешили к выходу. Чтобы не пугать гостей еще больше, Ирина не стала устраивать задержание в зале, она в сопровождении охраны дожидалась профайлеров в холле. И никакая косметика, никакой актерский опыт не могли сейчас скрыть ее ярость.
Ей наверняка хотелось кричать, но она помнила, сколько вокруг любопытных ушей, и процедила сквозь сжатые зубы:
– Что, по-вашему, вы натворили?!
– Выполнил нашу договоренность.
– Как это? – растерялась хозяйка казино.
– Я сам объявил, для чего пришел. Это куда лучше, чем если бы кто-то из гостей меня узнал и сделал неверные выводы.
Шансы того, кто кто-то из гостей подпольного казино узнает психолога, были не то что нулевыми – отрицательными, но обсуждать это Ирина не собиралась, ей важнее было другое:
– Что за разговоры про какой-то узкий преступный круг?
– Всего лишь безобидный блеф, – сдержанно улыбнулся Форсов. – Последняя линия проверки на случай, если к смерти Щеглова и Литовцева все-таки причастен один из гостей казино.
– И в чем суть проверки? Вы думаете, этот человек сознается вам?
– Нет, но этот человек начнет мелькать поблизости, чтобы узнать, как продвигается расследование. Вас это в любом случае не коснется. Благодарю за приглашение. Я не одобряю то, что вы делаете, но лезть в это еще глубже не планирую. Здесь мы распрощаемся, хорошего вечера.
Ирине не хотелось отпускать их – настолько, что она не могла этого скрыть. С куда большим удовольствием хозяйка казино отдала бы охране приказ задержать профайлеров и банально выбить из них ответы. Но она действительно не была тут главной, ей насчет этого вечера наверняка выдали четкий набор инструкций, которые стали бесполезны из-за поступка Форсова. Поэтому Ирине только и оставалось, что отпустить их, по крайней мере, сейчас.
Матвей всем своим видом показывал, что знал о планах наставника с самого начала и полностью их поддерживает. Лишь в машине он спросил:
– Вы действительно вычислили некий внутренний круг?
– Когда, попивая газировку возле вертушки? – усмехнулся Форсов. – Я должен отдать должное тем, кто это устроил, безопасность у них на хорошем уровне. Причем видно, что схема отработана давно, а наше присутствие лишь заставило их вести себя еще осторожней. Я не мог ничего понять.
– Тогда что это было?
– Старый-добрый прием «развороши осиное гнездо». Они не выдадут себя, пока у них все схвачено. Смерти, похожие на результат помешательства, им особо не вредят, наше появление – тоже. А вот вовремя инициированная паранойя может вдохновить их на столь необходимые нам ошибки.
– Это тот самый прием, который вы приказали мне не использовать никогда, кроме случаев, когда это абсолютно необходимо? Потому что можно получить не только быстрый результат, но и смерть?
Форсов и глазом не моргнул:
– Да, это как раз он. Но используешь его не ты, а я. Ну и еще… Где же поднимать ставки, как не в казино?
Если бы выбор был за Гариком, он бы с удовольствием прямо сейчас засунул Ванечке Юпшицу диплом о высшем образовании в места, которые для дипломов совершенно не предназначены – но в которых дипломы частенько оказываются. Увы, выбор был за Форсовым, и Гарику пришлось отсиживаться в кустах.
Не то чтобы он боялся ослушаться учителя или очень уж хотел выслужиться. Бывали случаи, когда Гарик практиковал философию кота: даже осознавая, что в итоге его поймают, схватят за шкирку и хорошенько потрясут, он все равно поступал по-своему. Но сейчас, сквозь гнев и упрямство, он признавал, что действительно не в лучшей форме. Юпшиц, гадина эта рыхлая, все-таки сумел задеть его за живое. Причем не только тем, что планировал сотворить с Майей, хотя это сохраняло за собой безусловное первое место в списке его пакостей. Просто чем больше Гарик узнавал о нем, тем больше убеждался: это просто не человек, а какой-то живой волдырь, который ничего хорошего миру не приносит.
А с таким настроем лучше в противодействие с умным противником не вступать, он обязательно воспользуется эмоциями. Юпшиц, увы, был каким угодно, но не тупым. Да, Форсов обеспечил Гарику определенную защиту, да и то не абсолютную. Однако даже при собственной безопасности профайлер рисковал еще больше подставить Майю, а такого он бы себе никогда не простил.
Ему пришлось собраться и сосредоточиться на нынешнем задании. Немного успокаивало то, что Форсов лично гарантировал: Майя не останется без помощи. Правда, он не объяснил, как этого добьется, уж явно не лично, раз с Матвеем поехал! Но Гарик за годы общения с учителем усвоил, что тот не бросает слова на ветер.
Гарик тоже потащился с ними, просто об этом не знал Матвей. Как и о том, что Форсов планирует устроить провокацию независимо от того, что покажет им Ирина Ларина.
– Это может быть хоть балет, хоть бордель, без разницы, – проворчал учитель. – В любом случае – ширма. Чтобы понять, что за ней скрывается, нужно ее раскачать.
Форсов прекрасно понимал: того, кто раскачивает ширму, бьют по рукам и выгоняют из комнаты. Поэтому лично он вряд ли увидел бы результат своих трудов сразу… Может, вообще никогда. Именно на этом этапе и вступал в игру Гарик.
Ему полагалось не лезть на рожон, оставаться рядом незаметно. Изначально четкого плана у него не было, в таких ситуациях он предпочитал импровизировать. Срабатывало это не всегда, но тут отчасти повезло: он довольно быстро сообразил, что охранники – не единая команда, их сюда перевели с разных объектов. Он побродил рядом с ними, послушал болтовню, а уже к вечеру обзавелся недорогим черным костюмом и уверенно объявлял всем, что он «из балашихинских». Он выглядел как человек, которого с готовностью наняли бы на эту работу, был одет соответствующе, таскал с собой пистолет… Охранникам казалось, что все очевидно, они не видели подвох, потому что не искали его.
Пробраться в здание Гарику не удалось, для работы там Ларина отобрала элиту. Это профайлера особо не расстроило, он умел оказываться в нужном месте, заводить нужные разговоры и узнавать все, что ему требовалось. Поэтому в сути подпольного казино он разобрался довольно быстро. Принципиально важных тайн никто охране не сообщал, и тут искренне верили, что всё придумала и всем единолично руководит Ирина Ларина. Гарик эту версию отмел как бредовую по своей сути. Ну кто такая Ларина? Тетка, которая половину карьеры в трусах перед камерой проходила и в бизнес раньше не лезла? Нет, не тот масштаб, слишком все серьезно, надежно сделано…
Такие тайны не раскрываются по первому желанию, а жаль, конечно. Форсов упоминал, что, возможно, откажется от провокации, если удастся добраться до ответов другим путем. Но Гарик очень быстро убедился: без скандала не обойдется.
Поэтому, когда внутри стало шумно, он был готов. Он не бросился на помощь, в этом вряд ли кто-то нуждался. Но он вместе с другими охранниками перебрался поближе к двери, якобы из любопытства, а на самом деле – готовый поддержать, если будет нужно.
Обошлось, однако этого и следовало ожидать. Сам же Форсов приехал! Многие сейчас только и думали о том, что его надо беречь, потому как он старый и хрупкий. Гарик же верил, что даже старый и хрупкий Форсов даст сто очков вперед местным дегенератам, ошибочно считающим себя стратегами.
Так и получилось, задерживать профайлера никто не стал. В него разве что злобными взглядами швырялись, но это – сколько угодно. А воду он взбаламутил знатно! И Гарик, за предыдущие часы успевший заскучать, был готов к действию.
Хотя действие тут, конечно, не особо интересное… Тот самый классический профайлинг: наблюдай за людьми да пытайся понять, что они собой представляют. Не столь динамично, как погони и драки, так ведь мир в целом не совершенен. Гарик сделал вид, что просто дежурит где-то за кустами, а сам наблюдал, как поведут себя уважаемые гости.
Нервничали все, но это и понятно. Форсов умеет добиваться своих целей, а в большой группе людей быстро распространяются сильные эмоции. Есть тебе чего бояться или нет, уже не важно. Все боятся – и ты с ними, древние инстинкты берут свое.
Другое дело, что люди, далекие от преступлений, будут абстрактно нервничать и бессмысленно метаться, в первое время и вовсе станут наблюдать за другими. Те же, у кого рыльце знатно так в пушку, постараются действовать. Не факт, что поведение будет умное, но хоть какое-то!
И вот таких людей Гарику нужно было выделить. Он смотрел, кто быстрее других рванул к выходу, кто направился за пределы отеля, бросив сумки в номере. Вот эти интересные… Не факт, что они причастны, возможно, они по своим причинам в истерике, но, когда улик и подозреваемых критически мало, довольствуешься тем, что есть.
Пока что Гарик делал их фото, если получалось, и записывал номера машин, на которых они уехали. Потом нужно будет вычислить, кто это такие и где могли наследить. Заняться этим предстояло самому Гарику или Юдзи… Скорее, второе, потому что профайлер находил подобную работу жутко скучной. Юдзи тоже, но он хоть мог перекинуть это на компьютерную программу!
Профайлер получил около дюжины имен и даже начал подозревать, что ничего лучше с ним уже не случится. А потом он неожиданно сорвал джекпот – в казино хотелось воспринимать это именно так.
Откуда-то с аллеи, соединяющей казино и жилой корпус, донесся разговор на повышенных тонах. А перспективной эту ситуацию делало то, что один из повышенных тонов принадлежал Ирине Лариной, и проорала она «Да оставь ты меня в покое!»
Это хорошо. Это даже замечательно. Когда предполагаемая хозяйка положения с кем-то так препирается, на ее собеседника очень даже хочется посмотреть. Гарику не полагалось туда соваться, и он не исключал, что серьезно нарвется, если его поймают. Матвей и Форсов явно не задержались тут, спасать его некому! Но он был слишком увлечен и недостаточно осторожен, чтобы отступить.
Мысленно поблагодарив садовника, который определенно был энтузиастом своего дела, Гарик и дальше прятался в цветущих кустах. Только теперь он подобрался к нужной аллее и действительно обнаружил там Ирину Ларину. Бывшая актриса явно была не в духе, настолько, что даже пожертвовала образом царицы, сняла туфли на шпильке и теперь шлепала по земле ногами в порвавшихся колготках. Шагах в пяти от нее маршировала хмурая охрана, которая чувствовала, что облажалась, но никак не могла вычислить, в чем именно.
Ну а рядом с Лариной топал мужчина, высокий и крепкий, сединой и густой бородой напоминавший Деда Мороза в тяжелом запое. Не потому, что был пьян, просто внешность такая. Из-за этого можно было предположить, что он и правда старик, но нет, в очередной раз высунувшись из кустов, Гарик рассмотрел, что ему лет пятьдесят от силы, просто седина ранняя. Судя по наряду и часам стоимостью в деревню крепостных, мужчина был из клиентов.
При этом он не заискивал перед хозяйкой казино, а она не считала нужным размениваться на излишнюю вежливость. Наблюдая за ними, Гарик предположил, что они знакомы давно и занимают примерно одинаковые позиции в мире, который считают своим.
– Мне нужно больше данных, это неприемлемо! – громыхал мужчина. Не принимал он то, что прозвучало раньше, но это Гарик благополучно пропустил.
– Сколько тебе можно повторять, что серьезной проблемы нет? А скоро вообще никакой не будет, если ты прекратишь меня отвлекать!
– Почему бы не отвлечь? Ты явно занимаешься ерундой, уж лучше прервать твои потуги раньше!
– С чего ты взял, что ерундой?
– С того, что я выяснил, кто такой этот Форсов! Он был здесь – а ты говоришь, что серьезной проблемы нет!
– Ты и половины из того, что сейчас происходит, не знаешь! – огрызнулась Ларина. Получилось недостаточно убедительно, и мужчина снова к ней прицепился:
– Зато я знаю, что уже произошло! А никто больше узнать не должен! Ты обязана четко сказать мне, что будешь делать ты и что должен делать я, только тогда я поверю, что у тебя хоть какой-то контроль над ситуацией сохранился!
– Тимур, я не обязана перед тобой отчитываться! Но если тебе будет так спокойней: твое имя они вообще не знают!
Ха. Уже знают. Нет, «Тимур» – это определенно хорошо. Имя достаточно редкое, чтобы служить ориентиром. Плюс этот тип не похож на истеричку, видно, что он привык отдавать приказы, да так, что их сразу выполняют. То, что Ларина не подчиняется, его бесит. От подобных разговоров он обычно уходит, но тут накуролесил так, что уже и на другом континенте не скроешься. С учетом всех обстоятельств, это как минимум интригует.
Гарик сумел сделать достаточно фотографий этого типа и записать номер его машины. Такого должно было хватить для опознания – и хватило, тут никакой магии.
Тимур Столяров, пятьдесят два года. Промышленник, причем довольно успешный – это и понятно, не успешный бы не в казино целое состояние сливал, а куриные бедрышки по акции искал. Разведен, детей нет, но есть сестра, которая младше настолько, что сойдет за дочь. Родители давно умерли, поэтому сестру Тимур воспитывал по большей части сам. В этом не было никаких тайн, доступных лишь профайлерам, Столяров сам охотно делился подробностями личной жизни в многочисленных интервью, этот тип явно обожал внимание.
Предварительная версия Гарика подтвердилась: богатый, властный, наглый. Человек, который не отвлекается на семью, свободного времени у него полно, и он может заскучать настолько, что займется какой-нибудь уголовно наказуемой ерундой. И если удастся его на таком подловить, он с готовностью сдаст Ларину, видно же было на аллее, что они далеко не друзья!
Выяснив все это, Гарик послал основные данные Форсову, а сам приготовился к долгой слежке. Тоже не самое увлекательное занятие, но повеселее, чем охранником притворяться! Он наблюдал, куда Тимур ездит на работу, как перемещается по городу, куда предпочитает отправляться на обед. Гарик допускал, что у него уйдет день-другой на изучение привычек Столярова, прежде чем получится подобраться поближе.
Но кое-что интересное появилось в первый же день. У Столярова в собственности было две квартиры в Москве и загородный дом в Подмосковье. Может, в холодное время года он и предпочитал все удобства мегаполиса, а вот с наступлением тепла перебирался за город. Он и теперь туда поехал, машину загонять в гараж не стал, явно поленился. Просто оставил у ворот и пошел к крыльцу, а входная дверь уже открылась, на пороге Тимура встречала симпатичная девушка.
Все очень мило, уютно и по-домашнему, кроме одного факта: на лодыжке девушки была застегнута металлическая цепь, не позволявшая ей покинуть этот коттедж.