– Ингвар, то, что ты сделал, недопустимо!

– Понимаю, – покорно кивнул Гарик. – А обзываться-то зачем?

– Это не игра! – продолжал громыхать Форсов. – Тебе следовало согласовать все со мной, прежде чем устраивать там кровавые побоища!

К выговору Гарик отнесся философски. Орали на него не впервые, порой это случалось даже за дело, но сегодня, сколько бы он ни прислушивался к себе, он не находил и тени вины из-за случившегося. Даже при том, что он не был уверен в гибели Юпшица заранее, но, что скрывать, сразу допускал такой вариант. Игры с клиническими сумасшедшими, которые уже начали убивать, обычно ничем хорошим не заканчиваются.

И все-таки Гарика не покидала внутренняя уверенность: это нужно было сделать. Потому что он говорил с Юпшицем, да и Таиса тоже, и вывод у них был один: этот тип уже докатился до комплекса бога. Юпшиц совершенно искренне считал, что победитель получает все, имеет право на любой поступок, диктует правила. Жестокость, проявленная к жертвам, никогда на него не влияла, теперь вот он и сам начал проявлять жестокость, а от этого до убийств – один шаг… Если Юпшиц уже до них не докатился, они знали о нем далеко не все. Адвокат годами общался с теми, кто им искренне восхищался, слышал только аплодисменты, с чего ему меняться?

При этом ни сам Гарик, ни даже предельно разгневанный Форсов не могли утверждать, что младший профайлер вынес Юпшицу смертный приговор. Если задуматься, вероятность того, что адвокат выживет, была куда выше, чем вероятность его смерти.

Целью было добиться его признания. Кое-какие улики у Гарика уже были, он не соврал насчет того, что отыскал телефон ныне покойной Ларисы Васильевны с очень интересной перепиской. А вот насчет самой Ларисы Васильевны соврал, конечно, она была полностью поделкой искусственного интеллекта. Ну а как иначе? Чтобы Юпшиц перенес свою нежно любимую тушку из светлого офиса в вонючий амбар, нужны были серьезные аргументы!

К этому моменту Гарик, уже давно наблюдавший за фермой, знал, что Костенька Синявский оттуда не убрался. Он просто уходит, причем надолго… И после его задержания следовало посоветовать полиции проверить ближайшие леса, там трупов еще больше отыскать могут! Но пока для профайлера было важно не то, что Костенька уходит, а то, что возвращается, живет в бабулином доме как ни в чем не бывало, в амбар лишний раз не суется, ему запах навоза как-то тоже не по душе! Гарик вычислил, когда этот лось будет поблизости, ему нужна была прямая встреча с Юпшицем, чтобы хоть одна из сторон наболтала лишнего.

Ну а трупы профайлер выставил напоказ, чтобы беседа сразу двинулась в нужную сторону. И все равно это не было гарантированным убийством Юпшица, какое там! Гарик почти не сомневался, что Синявский прокрадется с другой стороны, понаблюдает за тем, кто пришел на его территорию. Он же сумасшедший, а не тупой! Если же он попробует войти через ту же дверь, что и Юпшиц, его вовремя заметит охрана.

Насчет охраны Гарик тоже не сомневался, не знал только, сколько человек Юпшиц с собой приволочет – может, целый батальон! Но в итоге оказалось два телохранителя плюс водитель. Вполне достаточно, чтобы справиться даже с агрессивным психом. Особенно при том, что Юпшиц, в отличие от ныне покойных жертв, прекрасно знал, с кем имеет дело, и близко к Костеньке не подошел бы.

Поэтому Гарик оценивал вероятность его выживания в девяносто процентов. Но сыграли в итоге оставшиеся десять, потому что… Ну кто мог предположить, что Костенька таким сообразительным и метким окажется?

После того, что случилось, Синявского задержали – и на фоне пяти трупов выпускать уже не собирались примерно никогда. Точнее, шести трупов, потому что Иван Юпшиц все-таки скончался по пути в больницу. И Гарик знал, что должен скорбеть, раскаиваться, обязан просто, это ведь по-людски… Но, если в душе эта смерть никак не отзывалась, ему оставалось лишь принять реальность.

Форсов тоже поступал, как правильно, как должен был. Только вот после долгой бури и крайне нелестной характеристики он не отказался от дальнейшей работы и даже стал на сторону ученика в диалоге с властями. Истинное значение для Гарика имело только это.

Да и как его отстранить, если с казино этим все непонятно? Дошло до наемников почти сразу! Обычно профайлерам приходилось попортить кровь преступникам куда активнее, чтобы те взялись или за оружие, или за кошелек. Хотя в этом случае даже Форсов не был уверен, что все сводится именно к казино…

Окончательно заклеймив Гарика позором за пренебрежение к таким высоким ценностям, как жизнь каждой божьей твари, наставник устало спросил:

– Ты хоть что-то по Ромбаревичу узнал?

– Плюс-минус всё, что надо, – отчитался Гарик. – Готов продолжить расследование, если меня немедленно не сожгут на костре!

– Да хотя бы ухмыляться прекрати! Иди работай.

– Я почти ушел. Но можно вопрос… По Синявскому точно все? Его из банки больше никто не выпустит?

– Точно, – подтвердил Форсов. – Я знаю людей, которые с ним работают. Они считают, что изначально Синявскому еще можно было хоть как-то помочь – в тот период, когда мать добивалась для него принудительного лечения. Но Юпшиц убедил его в безнаказанности и этим создал монстра. Константин Синявский совершенно уверен и не ставит под сомнение, что может убить любого человека, который ему не понравился. Также он готов убить человека, достойного смерти или, по его мнению, смерти желающего.

Гарик наконец помрачнел:

– То есть, на свободе больше года расхаживало живое оружие без тормозов?

– Ферму и ближайшие леса обыщут, если ты об этом.

– Ну, об этом тоже. Но я не уверен, что хочу знать, что там найдут.

Он рассказал все Майе сразу же, как только завершилась ритуальная головомойка со стороны Форсова. Гарик видел, что ей стало лучше уже после того, как она смогла задержать тех наемников. Собственно, поэтому ей и не сообщали, что наемники никакого отношения к Юпшицу не имели. Гарик без малейших угрызений совести выставил все так, будто их поимка стала ключевым фактором, который помог остановить адвоката. Майе казалось, что за словом «остановить» может скрываться только одно – Юпшица отправили в тюрьму! Гарик не стал ее разубеждать, а криминальных новостей она давно уже избегала.

Таким образом Майя не просто знала, что она в безопасности, она чувствовала, что причастна к этому. Из объекта спасения она превратилась в человека, который способен постоять за себя, даже если никого не будет рядом. Не то чтобы для нее это стало открытием – но напоминание точно не помешало!

После того, как Юпшиц ушел в мир иной, Марат Яковлев затаился. Уверенность в собственной правоте и жажда наживы его разом покинули, он осознал, что был неправ во всем. Гарик не собирался доверять его честному слову, он сделал все, чтобы у Яковлева хватало дел в тюрьме – и не оставалось времени названивать всем подряд.

Пока он был занят этим, Юдзи привычно возмущенно, но старательно собирал информацию о Евгении Ромбаревиче. Сначала Гарику было известно лишь то, что этот тип породнился с Сергеевыми через брак – и что он похож на ежа. Только не милого ежика из детского мультфильма, а чернобыльского мутанта, которому в первое попавшееся отверстие засунули трубочку и надули до невероятных размеров. Ромбаревич был не слишком высоким, среднего роста скорее, и плотным. Он напоминал квадрат в дорогих, но все равно плохо сидящих костюмах. Будто желая подчеркнуть сходство, он стриг черные волосы ежиком, который ему совершенно не шел, никогда не улыбался, смотрел на мир маленькими злобными глазками, а в довершение всего никак не мог – или не хотел – избавиться от привычки то и дело шевелить носом, раздумывая о чем-то. Такое очаровывает лишь в исполнении детишек и юных дев, в случае сорокалетнего мужчины больше напоминает нервный тик.

С этими исходными данными Юдзи и отправился на сбор данных. Теперь же хакер пришел с отчетом сразу на телевизор в квартире Гарика, появившись там пикселированным человечком в стиле видеоигр восьмидесятых.

– Ты тратишь жизнь бездарно, а потому мстишь всему миру, заставляя людей делать то же самое, – сразу же объявил он голосом, будто доносящимся через рацию – еще одна отсылка на старые игры.

– Раз у тебя есть время баловаться, задание было несложным, – рассудил Гарик. – Чего накопал?

Человечек Юдзи с экрана исчез, сменившись еще более примитивным изображением квадратного типа, в котором при должной фантазии можно было распознать Ромбаревича. Секундой позже рядом с ним образовались две внушительные клетчатые сумки.

– Ничего интересного, – вещал за кадром Юдзи. – Он из обычной семьи, никакой клановости, родители жили тихо-мирно. Он хотел большего, но не хотел эволюционировать. Он торгашествовал где получится – ну, штуки там всякие возил из заграницы, тут продавал за дорого, иногда еще машины пригонял.

– Образование у него хоть какое-то есть? Или из тех, кто «в раковину не гадит – уже умничка»?

– Второе. Он хотел денег, а не образования. Но все, за что он брался, делал умеренно плохо. Не настолько, чтобы присесть, кое-как перебивался, тут украл, там прогнулся и его в долю взяли, такое вот… Но ничего солидного он не добился бы никогда в жизни, если бы на него не позарилась богатая тетка.

Одна из клетчатых сумок распалась, как гигантское яйцо, и оттуда появилась такая же квадратная женщина, как Ромбаревич, сразу в подвенечном платье. Юдзи не удалось выяснить, как познакомились эти двое, да и не имело такое значения. Важен лишь результат: Евгений вошел в семью. А поскольку истинным лидером он не был и с готовностью подчинялся, если это обеспечивало ему сытую жизнь, братья Сергеевы взяли его в долю. В казино он, вероятнее всего, играл такую же роль, как Алексей, а заправлял всем Денис. Маргарита в бизнес не лезла вообще, она никогда не работала и явно не планировала.

И тут все становится любопытным… С одной стороны – Ромбаревич вечный исполнитель, который вроде как мог нанять наемников только по приказу Сергеева. С другой, Сергееву это не выгодно, да и наемников он выбрал бы другого уровня. Привлечение дуэта полудурков больше тянуло на самодеятельность Женечки.

– Есть у тебя пучок полезных данных? – полюбопытствовал Гарик. – Адреса там, телефоны, я не знаю?

– Перед законом он чист, если что.

– Ну, слушай, если бы он был настолько тупым, чтобы замазаться перед законом, его Сергеев ни в каком виде не терпел бы!

– Он много путешествует. Минимум одна поездка в месяц.

– Это, думаю, по делам казино, а казино у них – штука общая. Мне нужно что-то, что Женечка заботливо спрятал за щекой от мира.

– Фу.

– И тем не менее.

Рядом с Ромбаревичами на экране появилось три карикатурно простых домика. В один из них шаром перекатилась Маргарита, в другой прыгнул Евгений, третий дом замигал красным, потом наполнился грудастыми дамами явно не благородной профессии и картами.

– Это ты символизируешь блек-джек и?.. – заинтересовался Гарик.

– Ага, их самых. Значит, смотри… У Ромбаревичей есть квартира в Москве, есть домик в Сочи. Загородного имущества нет, зато есть у Сергеевых, если надо – съездят туда.

– Любые места, где Сергеевы могут дать родственнику под зад, исключаются.

– Понял уже. А вот заинтересовавшая тебя квартира ни на кого из семьи не оформлена. Она вроде как принадлежит агентству, занимающемуся сдачей жилья в аренду. Только эту квартиру никогда никому не сдают, она якобы все время занята, я проверил. При этом, судя по коммунальным счетам, постоянно там не живут, только кто-то наведывается часто. В то же время, когда в этом районе мелькает телефон Ромбаревича.

– А телефон его супруги?

– Не замечен, равно как и телефоны его братьев.

– О, то, что нужно! – оживился Гарик. – Скидывай адрес, посмотрим, в каких злачных местах Женька в дамском платье бегает!

Несмотря на привычную болтовню, профайлер не сомневался, что место будет не злачное, а очень даже приличное. Ромбаревич – любитель красивой жизни, который добился успеха в буквальном смысле через постель. Понятно, что в своем предполагаемом убежище он себя не обидит.

Дом, в котором находилась нужная квартира, не был ни убогим, ни элитным. Неплохая многоэтажка, такие чаще всего к бизнес-классу причисляют. Главным достоинством в этом случае могло считаться то, что дом располагался очень далеко от жилища, официально принадлежащего супругам Ромбаревичам. Похоже, Евгений сделал все, чтобы никакие знакомые его тут случайно не увидели.

Квартира была оформлена в стиле арендной: умеренно дорогая входная дверь, рядом – ящичек с кодовым замком, в котором постояльцы могли забрать ключи. В том, что ключи там есть, Гарик даже не сомневался: так Ромбаревич не рисковал их потерять, да и был освобожден от неприятных разговоров с женой на тему того, что это за связка такая.

А вот замки на двери стояли нетипичные, выше среднего уровня… Глупо, кстати. Их Гарик вскрыть бы не смог, зато ящик – запросто. Интересно, Ромбаревич действительно упустил этот момент? Или ему просто нужно было гарантировать, что никто не проникнет внутрь, когда он сам в этой квартире?

Очень скоро обнаружилась и еще одна мера безопасности: в квартире была установлена сигнализация. Но Гарик сразу допускал, что так будет, поэтому велел Юдзи не исчезать с прямой линии на случай, если понадобится консультация. Пикселированный человечек скучал в его смартфоне, пока Гарик обходился без него, такую систему он мог отключить самостоятельно.

Прихожая не представляла собой ничего особенного: светлые тона, крючки для одежды и полка для обуви, зеркало в полный рост. Но это и понятно, речь шла о помещении, в которое с лестницы мог заглянуть любой сосед, здесь Ромбаревич подстраховался. Гарик сразу обратил внимание на то, что вход в единственную комнату защищен таким же сложным замком, как вход в квартиру.

Здесь пришлось постараться, на взлом почти час ушел. С квартирой Гарик бы так возиться не стал, даже самые нелояльные из соседей все-таки позвонят в полицию, если на лестничной клетке кто-то столько ковыряется! Но в квартире его никто не торопил, да и азарт нарастал – интересно же, что там так усердно прячут! Немного отвлекало нытье Юдзи, который хотел вернуться к своим делам, а не торчать тут. Однако Гарик прекрасно знал, что хакер скорее характер проявляет, на самом деле он там уже наверняка выполняет двадцать других заданий на десяти мониторах.

Наконец дверь поддалась, свет, реагирующий на движение, зажегся автоматически, позволяя оценить крайне небанальный интерьер во всей красе.

– Фигассе, – присвистнул Гарик. – Юдзи, тебе восемнадцать есть? Иначе отключайся или весь экран заблюрь.

– О, чё там, чё там? – оживился человечек на экране, вооруженный теперь гигантским биноклем.

– Ну, говоря по-питерски, потрахушечная.

То, что Ромбаревич изменяет своей благоверной, само по себе было непримечательно. Он преступник, вообще-то, он еще и не такое творит! То, что он это старательно скрывает, тоже: если о подобном узнают ее братья, насадят родственника на кол, сделанный из рогов Маргариты. Куда больше впечатляло то, как именно он это делает.

Это было не стандартное пристанище, куда таскают избалованную любовницу. Окно в комнате оказалось надежно заблокировано, свет шел только от сложной системы небольших ламп, и свет этот был кроваво-красным. Он сразу менял восприятие всего, что находилось внутри, создавал почти мистическую атмосферу, которая будто бы отменяла привычные правила и всё делала дозволенным.

Кровать здесь все-таки была, большая, круглая, застеленная черным шелком. Безусловно роскошная, однако легко терявшаяся на фоне других крупных предметов, таившихся внутри – всех этих распорок, подвесов, чего-то подозрительно похожего на дыбу… Рядом, на полках, вполне гармонично смотрелись многочисленные аксессуары того же толка: от наручников до кожаных стрингов с металлическими шипами в самом интересном месте.

И можно было предположить, что Ромбаревич – скрытый садист, который здесь издевается над несчастными женщинами… Собственно, Гарик так и подумал, а потом присмотрелся внимательней. Размер одежды, вид игрушек – все это указывало, что Евгений предпочитает быть скорее принимающей стороной. Это не значит, что он приходил сюда один, вряд ли, просто женщины, которые его сопровождали, были далеко не беспомощны и уходили наверняка с солидным вознаграждением.

– Опять маньяка какого-то нашел? – восхитился Юдзи. – А как он, интересно, из многоэтажки выносит трупы?

– Никак, тут и ест.

– Я серьезно!

– Да нет тут трупов, – покачал головой Гарик. – Такой набор увлечений не предполагает нападение и убийство.

– Ты ж сам кричал, что в психологии не шаришь!

– Это имиджем называется.

Все, что Гарик видел вокруг себя, на преступление не тянуло. Даже измена – это личное дело Ромбаревичей, и с казино такое вообще никак не связано. Хотя просчитать историю этой семьи не так сложно… Евгений добился роскошного существования через Маргариту, он был достаточно умен, чтобы понять, насколько он зависит от нее. Может, он изначально планировал развестись, может, сразу настроился на двойную жизнь… В любом случае, увлечь супругу этими своими плетками и прочими дыбами он не смог. А раз он так старательно прячется, он не верит, что Маргарита это одобрит, ее братья – тем более.

Если говорить только о деле казино, Гарик получил лишь возможную тему шантажа, а такой примитивный шантаж он не любил. Но ведь какая красивая версия была – с указанием на то, что это свихнувшийся Ромбаревич организовал те преступления. Отказываться от нее не хотелось, и профайлер, натянув сразу две пары перчаток, приступил к более детальному осмотру комнаты.

– Ты чего там торчишь? – удивился Юдзи. – Готовишься раздвигать горизонты и пробовать новое?

– То, что тут раздвигают, не горизонтами называется. Я хочу проверить, не убивал ли все-таки Жека, просто с кошачьим хвостиком в известном месте. Мне как-то доводилось встречать такое помещение, просто промышленного масштаба – там прям клуб отгрохали… Не суть. А суть в том, что расследованию это по итогу пошло на пользу.

– Ты думаешь, он бы притащил улики сюда?

– Для него это не улики, а предметы, которые нужно прятать от жены. Ну а куда еще? Вряд ли у него где-то вторая срамная изба припрятана!

Сомнительным игрушкам Гарик много времени не уделял, убеждался, что они именно то, чем кажутся, и двигался дальше. Ощущение, что он напрасно тратит время, накапливалось, уйти и правда хотелось. Но в конце концов его упрямство оправдало себя: в одном из запертых на ключ сундуков обнаружились не очередные устройства с подвязками, а смартфон. Отключенный, однако вряд ли попавший сюда случайно.

– Это что, он и смартфоном того… этого?.. – растерялся Юдзи.

– Может, это он основной тут доверительно оставил!

– Хрен там! Хотя не в этой комнате такое говорить… Короче, его смартфон сейчас в Сети и далеко отсюда, я ж слежу!

– Я в тебе и не сомневался. Значит, мы нашли второй.

На пару минут Гарик засомневался: что делать дальше? Включить устройство, не зная пароль, не получится, нужно тащить смартфон к Юдзи. Но тогда скрыть следы своего присутствия точно не выйдет, Ромбаревич узнает, засуетится, может натворить глупостей…

Ну и к черту его. Он уже начал наглеть, когда подослал наемников. Пусть знает, что карма порой работает быстро!

Гарик подкинул телефон в воздух, легко поймал и направился к выходу. Он пока не мог сказать наверняка, но интуиция уже шептала: телефон намного важнее, чем вся эта квартира – и связан он далеко не с личными утехами Ромбаревича. Профайлеры ведь искали тайну казино? Гарик надеялся, что они ее только что нашли.

* * *

Таисе было неприятно идти на такой шаг. Она не была уверена, что поступает правильно – или что простит себя за это решение. Но когда она начинала сомневаться, она вспоминала взгляд Зои Столяровой – затравленный, сломанный настолько, что она даже не в состоянии нормально просить о помощи… И ведь это она еще жива осталась! А как быть с разрушенной семьей Щегловых, с детьми, которые теперь будут расти без отца? Таиса понимала, что чужое зло не дает ей права творить что угодно. Но остаться в стороне она на этот раз не могла.

Она знала, что сегодня Алина поведет дочь на прогулку к небольшой роще возле поселка. Там вилась новая, явно только-только построенная тропа, погода баловала, день не перевалил и за половину – так почему нет? Алина делала такое не раз – и совершала примерно одни и те же действия, сама того не замечая. Она позволяла дочери бежать вперед, туда, где шелестели травы, а сама утыкалась в смартфон, неспешно двигаясь следом. Алина то и дело отрывала взгляд от экрана, убеждалась, что с малышкой все в порядке, и снова набирала посты для блога на ходу.

Сегодня она дочери не увидела. Сначала она не испугалась, даже смартфон в карман не убрала, просто осматриваться начала внимательней.

– Стефания! Где ты? Я же говорила тебе не отходить! А ну, быстро сюда!

Ответа не было. Ребенка не было.

Таиса ожидала, что Алина испугается уже сейчас, но еще нет. Похоже, Алина убедила себя: она управляет реальностью настолько хорошо, что ничего плохого с ней не случится. Не без ее разрешения! Потому что она ведь постоянно гуляла тут и точно так же смотрела на дочь раз в десять минут, но ничего страшного не происходило. Типичная ошибка выжившего, если задуматься: вот эта вера, что тебе будет везти всегда.

Алина замерла, пытаясь понять, что делать дальше. Потом она снова схватилась за смартфон, намереваясь позвать на помощь, и на этом этапе вмешалась Таиса:

– Бесполезно. Ее не найдут.

– Вы? – нахмурилась Алина. – Вы что здесь делаете?

– Веду переговоры. Это моя работа.

– Мне не до того, у меня дочь украли!

– Опять?

– В смысле – опять? – растерялась Алина.

Обычно она контролировала себя лучше, придерживалась давно привычной легенды. Но сейчас она была действительно напугана и позабыла, как должна себя вести.

Опомнилась она быстро и заявила:

– Это не то же самое, нужно срочно звонить в полицию!

– Почему не то же самое? Времени после похищения младшей девочки прошло не так уж много.

– Не лезьте в это! Не до вас сейчас!

– Я знаю, где ваша дочь.

Алина, уже начавшая набирать номер, снова замерла, перевела взгляд на Таису. Страх в ее глазах переплетался с разгорающимся гневом.

– Ты… знаешь? Это что, какая-то дебильная шутка?! Где мой ребенок?!

– Угомонись, – холодно велела Таиса. – Никто с тобой больше нянчиться не будет.

– Это так теперь профайлеры работают?

– А ты действительно поверила, что я профайлер?

Управляемый мирок Алины продолжал рушиться. Кого-то другого это задело бы намного меньше, но Таиса помнила, что общается с человеком, который любые пробелы в образовании заткнул самоуверенностью. Алина так долго считала, что сделала всё как надо, что перестала замечать, как много в ее реальности значит прикрытие мужа – а его-то рядом не было!

Сдаваться так легко Алина все равно не собиралась, не зря она каждый день проговаривала себе и тысячам подписчиков, какая она сильная и независимая.

– Ну и кто же ты тогда? – хмыкнула она, сложив руки на груди. У нее даже почти получилось изобразить, что так она выражает уверенность, а не скрывает нервную дрожь.

– Я работаю на казино, – бесстрастно сообщила Таиса. – Не то, в котором ты играешь, другое, их непосредственных конкурентов.

– Я не понимаю, о чем ты!

– На кону жизнь твоей дочери, Алина. Ты действительно хочешь потратить время на пустое вранье?

– Я вызову полицию!

– И скажешь им – что?

– Что ты украла моего ребенка!

– Пусть обыщут меня, – усмехнулась Таиса.

– Им допроса хватит!

– Действительно, хватит. Но ты уверена, что на этом допросе я не расскажу нечто такое, что тебе очень не понравится?

Алина еще пыталась храбриться, однако получалось у нее все хуже. Не потому, что она мучалась угрызениями совести – не было такого, это еще первый разговор с ней показал. Просто она давно поверила, что ей все удалось. Теперь ей предстояло принять тот факт, что она была в ловушке все это время.

– Чего ты хочешь от меня? – куда тише спросила Алина.

– Лично с тобой у меня вражды нет. Мне нужна информация про внутренний круг казино.

– Никто не называет это внутренним кругом!

Что ж, она хотя бы перестала притворяться, что не знает ни о каком казино, уже прогресс. Таиса кивнула на ближайшую скамейку:

– Пошли, расскажешь заодно, как именно это называют – и как ты с ними связалась.

Судя по упрямому выражению лица, Алине и теперь хотелось возразить, устроить спор, настоять на своем… Но дочь она действительно любила. Тут Таиса использовала идеальный инструмент, хотя совсем не гордилась таким успехом. Алина могла бы пожертвовать чем угодно – домом, браком, богатством… но не ребенком.

При этом на одном лишь материнстве она зациклена не была. Алине быстро становилось скучно, ей нравилось намечать цель и достигать ее: тут и фактический результат, и чувство того, насколько она сильна. К работе как таковой у нее душа не лежала, слишком монотонно, недостаточно интригующе.

Ее первой большой охотой стал брак с Григорием Чижуком. Алина по-прежнему не считала, что увела его из семьи, таких явлений в ее мире вообще не было. Мужа она рассматривала как трофей, на который она имела полное право, потому что упорно работала для его получения. Потом было рождение ребенка, первый восторг от того, что она теперь мама девочки… и новая скука.

Да, она любила дочь, но Алине недостаточно было только ухаживать за ребенком. Тогда она завела блог, и не какой-нибудь косметический или кулинарный, ей хотелось показать всему миру, что она играет в другой лиге.

– Я боролась за права женщин, а ты меня теперь так подставляешь! – обиженно заметила она.

– Как? – не выдержала Таиса. – Как именно ты боролась? Ты добилась равной зарплаты во всем мире? Свободного образования в стране, где девочек меняют на мешок риса? Остановила домашнее насилие? Совершила научное открытие, доказавшее, что тебя нужно воспринимать всерьез? Пока ты в основном вела в бой армию суффиксов и даже в ней запуталась! Это не важно сейчас. Казино ты где нашла?

– Онлайн сначала… А потом получила приглашение на реальную встречу.

– Ну и какого черта ты туда потащилась? Ты же знала, что это незаконно!

– Потому что по статистике женщины играют в казино реже, чем мужчины, и я хотела…

– Так, стоп, – прервала ее Таиса. – Даже не начинай. Я не готова услышать, что ты выяснила, будто мужчины лажают в чем-то чаще, и решила уравнять счет из принципа! Дальше что было?

Рассказывать мужу про приглашение Алина не собиралась, она знала, что он такое не одобрит. Скрыться от его внимания ей было несложно: она просто говорила Григорию, что чувствует выгорание и нуждается в отдыхе. Он не спорил, нанимал няньку, давал жене свободу. Теперь Алина доказывала: это свидетельство огромной любви! Таиса же допускала, что в глубине души она чувствовала, что мужу просто плевать на нее, и топила горечь в предельно острых эмоциях, которые дарило казино.

Сначала Алина довольствовалась обычным казино, тем самым, которое Ирина Ларина показала Форсову и Матвею. Ей это нравилось, но она неизменно сохраняла трезвую голову. Ошибочно предполагать, что все люди, играющие в казино, – лудоманы. Нет, далеко не все – и даже не половина. Алина не зависела от игры, ей просто нравилось объединение атмосферы праздника и знание, что она делает нечто запретное, недоступное другим.

Она посетила казино больше дюжины раз, когда впервые услышала о «мире внутри мира», тайном клубе, доступном далеко не всем. Для того, чтобы туда пройти, следовало заплатить дополнительный взнос, но дело даже не в этом. Каждый, кому хотелось попасть в этот закрытый клуб, получал личное одобрение хозяев казино. Если его считали достаточно надежным, он примыкал к избранным. Если нет – ему полагалось отступить, не задавая вопросов, иначе он потерял бы доступ и в обычное казино.

– Деньги ты где взяла? – спросила Таиса.

– Сказала Грише, что мама разбила машину и ей срочно нужна новая…

– А его не смутило, что мама при этом продолжила ездить на старой?

– Новую она все равно купила, просто сама! Я же не дура!

С этим Таиса могла бы поспорить, но сейчас по-прежнему было не до того, значение имел лишь внутренний круг казино:

– Где ты брала новые суммы на ставки?

– Большая сумма нужна раз в год. Там особое казино, в нем играют не на деньги.

– А на что же?

Так Таиса и узнала, что за «уникальную схему» притащили из тура по мировым подпольным казино братья Сергеевы. В их заведениях можно было развлекаться стандартным способом – сколько угодно! Но было и специальное предложение для публики, которая пресытилась и богатством, и обычными развлечениями, и сытой жизнью. Предложение для людей, которым хотелось коснуться грани, но как-нибудь так, осторожненько, гламурно, одним пальчиком… Их праздное существование выводили на примитивный уровень жизни и смерти. Они, избалованные, совершенно искренне уверенные, что с ними ничего плохого за их деньги не случится, приходили в восторг.

Тайное казино предлагало ставки трех уровней. На первом можно было лишиться бытового комфорта – при проигрыше приходилось исполнять задания, выбираться из заброшенных зданий, решать головоломки… Словом, даже проигрыш был забавным и затягивающим.

На втором уровне уже начинались ставки посерьезнее. Победитель мог получить исполнение чуть ли не любых желаний, порой – откровенно незаконных. Проигравших тоже заставляли совершать то, на что они не решились бы прежде: спать с незнакомцами, красть, подставлять, мошенничать, а то и вовсе лишаться внутренних органов, однако лишь тех, без которых можно жить.

На третьем уровне все становилось простым до дрожи: ты либо получаешь исполнение любого желания без ограничений, либо умираешь. Никаких уступок. И если на первых двух уровнях еще можно было откупиться, пусть даже чудовищными суммами, то в случае с третьим организаторы подчеркивали: никакого второго шанса не будет, думайте, прежде чем играть!

Казино обретало над своими клиентами такую власть, что даже теперь, разговаривая с незнакомкой, не зная, где ее дочь, Алина все равно позабыла обо всех бедах и говорила о прошлом с мечтательным придыханием. Для нее казино было магией, параллельным миром, доступным лишь высшим существам…

Таиса же, отстраненная от всех этих азартных потех, видела, что тайное казино тесно связано с пирамидой Маслоу – распространенной моделью иерархии человеческих потребностей. Чтобы достигнуть счастья, человек сначала избавляется от самых примитивных нужд, потом обеспечивает себе все больше комфорта, пока не окажется на вершине, той самой, где ждет достижение высших ценностей.

Хозяева казино двигались по пирамиде, просто в обратную сторону. Сначала они предлагали своим гостям рискнуть комфортом. Потом доходило до безопасности и сохранения здоровья. Ну а в самом низу находилось то, без чего нормально жить невозможно – отсутствие страха, боли и смерти.

И это лишь самоназначенным «сильным и независимым» вроде Алины казалось, что в казино всем управляет воля судьбы. Сергеевы были хитрыми прагматиками, они наверняка очень четко контролировали, кто выигрывает, кто проигрывает, кому вообще дозволено играть. Совсем обойтись без побед клиентов они не могли, тогда их элитный клуб быстро потерял бы свой шарм. Но они четко следили за тем, кто побеждает… а кто умирает.

Это действительно было бы успешным бизнес-проектом, если бы не череда смертей, да еще таких страшных. Тут дело даже не в полном презрении к общечеловеческим ценностям, как-то наивно упрекать в таком преступников. Дело в уровне угрозы! Сергеевы должны были знать, что это рано или поздно привлечет к ним ненужное внимание. Так почему же они это допустили?

Спрашивать о таком у Алины было бесполезно, она до уровня жизни и смерти никогда не доходила. Сначала она придерживалась самого безопасного уровня – и не без удовольствия проходила квесты и отправлялась на вечеринки, где из одежды дозволялась только маска. Но однажды она решила, что докажет сама себе: она ничего не боится, она способна выдержать больше! Да и желание ей не помешало бы…

– Что бы ты загадала? – спросила Таиса.

– Я бы хотела, чтобы мой муж исчез. Не умер, это на таком уровне невозможно, да и мне не надо… Просто был на расстоянии, когда мне не нужен, и приходил, только когда я хочу. Какая разница уже? Я не выиграла.

Алина проиграла – и проиграла по-крупному. Хозяева казино милостиво дали ей шанс вернуть долг деньгами, но таких денег у нее не было, а муж, даже с поправкой на общее безразличие, при таком количестве нулей начал бы активно интересоваться, что там за хобби завела благоверная. Тогда Алина решила, что она все сделает сама – она просто выполнит приказ казино.

– Ребенок… – прошептала Таиса, сама себе не веря.

– Ну да, ребенок, – безразлично пожала плечами Алина. – Я должна была родить ребенка от очень богатого человека и для него. Потом любые вопросы ко мне снимались бы, а еще я получала бы пять ставок второго уровня без последствий.

– И ты это сделала?!

– Чего ты тупишь? Ты уже знаешь, что да.

– Это же твоя дочь!

– Это девочка, которая ни в каких других обстоятельствах не родилась бы, – парировала Алина. – А так она жива и счастлива – с такими-то деньгами! В чем тогда преступление?

– В убийстве няньки, например!

Алина заметно помрачнела:

– Да, это паршиво… Я не знала, что так будет. Они сказали мне, что няню просто оглушат! А когда это случилось… Что я уже могла сделать? С такими людьми не ссорятся.

– Как они вынесли девочку из дома так, что не нашли следов посторонних?

– Так не было посторонних, девочку я вынесла сама, няню тоже позвала, ее оттащили в сторону… Опять же, я не знала, что ее убьют!

– И после этого ты продолжила играть?

– Ну да. Иначе все было бы зря, а роды, вообще-то, штука сложная!

Таиса смотрела на нее в упор и никак не могла понять: неужели это все по-настоящему? Может, это такой вариант психологической защиты? Нет, не похоже. В ясных глазах Алины отчетливо читался вопрос «Ну а что такого?»

Так, стоп. Форсов не зря говорил, что нельзя поддаваться эмоциям. У нее еще будет время обдумать случившееся, но уж точно не сейчас!

– Ты знаешь, где твоя дочь?

– Не знаю, ты ее украла! – огрызнулась Алина.

– Я про ту, которую ты продала.

– А это не моя дочь – и с самого начала была не моя!

Вот и весь секрет. Алина не притворялась, она не скрывала боль – боли просто не было. Она с момента зачатия воспринимала этого ребенка как предмет, который ей предстоит сделать и продать. Поэтому она и не скорбела, когда малышку якобы похитили, а вот смерть няньки помогла ей продемонстрировать искренний шок, в целом-то из нее актриса так себе. Может, именно для этого и убили несчастную женщину?

Никаких эмоций. Не сейчас. Нужно продолжать.

– В тайном казино ты встречалась с Русланом Щегловым? Или Александром Литовцевым? Или Тимуром Столяровым?

– Да ни с кем я там не знакомилась! – отмахнулась Алина. – Это в принципе не приветствуется, а я еще и понимаю, что любая связь там превращается в потенциальный компромат. Я же себе не враг!

– Да уж…

– Слушай, ты получила, что хотела! И лично я не собираюсь лезть в войну между казино, мне это не надо! Я могу временно не ходить в то казино или сразу переключиться на тех, кто нанял тебя. Мне плевать, где, лишь бы был способ отвлечься от того уныния, в которое муж превратил мою жизнь! Но моя дочь здесь ни при чем. Как у тебя совести хватает вообще – запугивать маленького ребенка ради своих дел?!

Слышать от нее о совести было настолько дико, что захотелось рассмеяться… А не получилось, слишком тяжело было сейчас на душе. Таиса просто махнула рукой в сторону деревьев, подала условный сигнал, а через пару секунд они увидели девочку.

Живую и здоровую, конечно. Как же иначе? Таисе было стыдно лишь за то, что она использовала против Алины материнский инстинкт… и то изначально. Теперь, когда она знала правду, этот самый инстинкт оказался под вопросом. Но уж на то, чтобы причинить вред маленькому ребенку, она бы никогда не пошла!

Поэтому теперь девочка совершенно спокойно устроилась на руках родного отца. Таиса понятия не имела, как Матвей уговорил Григория Чижука помочь им. Она и не хотела знать, ей достаточно было того, что малышку не пришлось пугать, оттаскивая силой, ее просто позвал папа, и она с удовольствием побежала к нему.

Но если девочка была счастлива, то ее отец, судя по взгляду, готовился к серьезным переменам. Пускай! Таиса не собиралась становиться на его сторону, они там оба хороши. Она лишь хотела попросить Форсова, чтобы он проследил за расследованием этого дела лично: за смерть няни кто-то должен был ответить, человека убили между делом, чтобы Алине нужное настроение создать!

Со всем этим в любом случае предстояло разбираться не Таисе. Она сейчас пыталась в полной мере осознать, что представляет собой казино. Не могла, потому что подсознание этому противилось… а может, и не подсознание даже, а то, что называют душой.

Одно Таиса знала точно: жить в мире, где есть это казино, она просто не сможет.

* * *

В прошлый раз Денис Сергеев начал переговоры с позиции силы, в этот – попросил о встрече цивилизованно. Да и понятно, почему. Николай Форсов редко ошибался в оценке людей, даже предварительной, не на нынешнем этапе жизненного пути так точно. Сергеев был именно так умен, как он и предполагал. Достаточно умен, чтобы понять, насколько сильно ухудшилось его положение.

При этом перевес сил пока оставался незначительным и переменчивым, поэтому отказываться от диалога Николай не собирался. Он принял гостя в своем доме, в кабинете. Никакого страха он не испытывал: Сергеев не из тех недоумков, которые нападают настолько нагло.

Сергеев ответил на вежливость хозяина дома тем, что пришел один, хотя путешествовал наверняка с телохранителями. Он устроился в гостевом кресле, выглядел спокойным, в меру вежливым, не заискивающе дружелюбным. Вера на этот раз заглядывать к ним и предлагать что-либо не стала. Она всегда так делала, если гость ей не нравился.

– Вот, значит, что вы привезли в Россию, – усмехнулся Николай. – Не могу сказать, что этими играми с человеческим разумом вы меня удивили. К моему большому сожалению, торговля людьми в той же Азии давно поставлена на поток, и выиграть там человека – событие пусть и не рядовое, но не шокирующее. Пустыня вокруг Лас-Вегаса хранит немало тайн, которые никогда не будут раскрыты. По океану плавают лайнеры-казино под флагами стран, выбранных наугад, и там за борт может полететь что угодно и кто угодно. Мир не совершенен, но это не значит, что вы должны тащить созданный им мусор в свой дом.

– Вы не так поняли, – покачал головой Сергеев. – Не могу сказать, что всё, и я бы на вашем месте сделал такие же выводы. Но мы с братом не такие чудовища, какими можем показаться.

– Мне известно про ваше «тайное казино».

– От клиента, не от нас. Но клиенты никогда не знают всю правду про любое казино в мире.

– Поэтому казино всегда выигрывает.

– Да. Поэтому тоже.

Братьям Сергеевым действительно удалось заглянуть в те уголки теневого мира, до которых далеко не каждый турист доберется. Они не раз убеждались, что даже в странах, где игорный бизнес разрешен, порой рождаются подпольные казино совсем другого толка. Нельзя сказать, что сама человеческая природа тянется к запретному плоду, да и плод это очень разный. И все же тех, кто готов платить большие деньги за абсолютную, совершенно животную свободу исполнения желаний, все равно хватает.

Именно этот принцип решили взять за основу своего бизнеса Сергеевы, но не воплотить его полностью. Они прекрасно знали: если опуститься до действительно тяжелых преступлений, можно окружить себя монстрами, рано или поздно они сорвутся. Поэтому даже их «тайное казино» было в большей степени дымом и зеркалами, чем вседозволенностью.

– Не мне вам объяснять, насколько сильно отличаются иллюзия и реальность, – сказал Сергеев. – Да, мы играли на человеческих страстях. И когда нужно отбросить сомнения и сделать огромную ставку, человек ориентируется не на начитанность или любовь к зайчикам. Он хочет запретного, того, чего раньше стеснялся… Секс продается. Насилие продается. И я не говорю, что мы совсем избежали каких-то мелких нарушений закона. Но все убийства, которые мы показывали своим клиентам – чистая постановка!

– А другие тяжкие преступления? Вроде похищения и изнасилования?

– По-настоящему тяжких преступлений мы избегаем. Что же до похищения… Я знаю, что вы беседовали с Алиной Чижук. Следовательно, и ее история вам известна. Вот скажите мне: разве это можно назвать похищением? Ребенок отправился жить с отцом, мать на такое согласилась. Кто же тогда кого похитил?

Все время разговора Николай наблюдал за собеседником очень внимательно. Не пялился открыто, но ему такое и не требовалось. Сергеев вряд ли понял бы, насколько тщательно его изучают, ему наверняка казалось, что психолог расслабился, задумался о чем-то своем.

Николай же четко отделял моменты, когда Сергеев честен, от тех реплик, когда он как минимум недоговаривает что-то, а порой и откровенно врет.

Ситуация получалась интересная, потому что хозяин казино был по большей части честен. Он действительно устраивал шоу, он не собирался превращать свой бизнес в череду кровавых ритуалов. И насчет Алины Чижук он был откровенен – не обязательно прав, просто его слова соответствовали убеждениям.

При этом ее история явно была попыткой заболтать что-то другое. Он соврал насчет тяжких преступлений, засомневался, убедительно ли получилось, и решил отвлечь собеседника многословием. Но Николай чего-то подобного и ожидал. Ученики уже передали ему всю информацию, что собрали по этому делу, и историю Зои Столяровой он тоже знал. Она, в отличие от Алины, ни на что не давала согласия и не знала о казино. Следовательно, против нее было совершено преступление, как ни крути. Только спрашивать об этом Сергеева бесполезно, он явно начнет врать… Да и не следовало пока упоминать Зою – не факт, что беседу с ней тоже отследили. Меньше всего Николаю хотелось, чтобы несчастную девушку убрали как нежелательного свидетеля.

– Что насчет тех, кто и привлек наше внимание? – уточнил профайлер. – Щеглов и Литовцев?

– Точно не с нами связано! – отрезал Сергеев, и он снова был честен. – Во-первых, они не играли на третьем уровне, только на втором. Во-вторых, зачем мне убивать клиентов? Честно скажу, играть и проигрывать на третьем уровне дозволялось либо подставным, которые потом артистично разыгрывали смерть, либо людям, которые могли откупиться – и я знал, что они откупятся! Даже если формально мы откупиться не позволяли, это все решается за закрытыми дверями. Мое казино работает годами. Щеглов и Литовцев умерли меньше чем за год… Далеко бы я зашел, если бы так часто истреблял свои источники дохода?

– С нападением на моего ученика вы не мешкали.

Сергеев заметно помрачнел:

– Это не я – но я готов взять ответственность за то, что случилось. Я пришел сюда в том числе и для того, чтобы извиниться. Я не просил зятя об этом и не знал, что он планирует делать. Но даже так я могу вас заверить: те двое не собирались убивать вашего ученика! Вы можете лично допросить их, если мне не верите. Женя нанял их для слежки, ничего больше. Я понимаю, что это все равно грубый ход. Но это никогда не привело бы к крови, мы так не работаем!

– Как же вы тогда работаете?

– Наш основной источник дохода – это членские взносы. В первую очередь тех, кто интересуется обычным казино, потому что их больше. И бонусом – тех, кого привлекает новый уровень. Понимаете? Не ставки как таковые, а взносы! Поэтому мы можем позволить себе некоторые заигрывания с клиентами – они у нас выигрывают немного чаще, чем в других казино. Им кажется, что они победили систему, мы знаем, что нет, и в итоге все в плюсе. Убийство, настоящее убийство, – это попытка срубить сук, на котором мы сидим. Зачем нам такое нужно? Нам важно, чтобы наши клиенты как можно дольше были живы, здоровы и счастливы! Мы даже за психическим здоровьем следим, лудоманов убираем сразу же, они обычно подают плохой пример.

– Лудоманов распознать не так просто.

– У нас все схвачено, – снисходительно пояснил Сергеев. – Сначала я сам прошел специальные курсы, потом организовал такое же обучение всем, кто в моем казино занимает руководящие должности. Есть целый набор признаков, по которым можно распознать зависимость!

– Нервное поведение, сбитое дыхание, ускоренная речь? А весь этот экстрим – просто верхушка айсберга, частные случаи, до которых доходит далеко не всегда. Вы думаете, лудоман – это человек с маниакальным расстройством, который одной рукой делает ставку, а другой сдает в ломбард собственных детей?

– Вы утрируете.

– Я вам показываю, как дела обстоят на самом деле. Игровая зависимость развивается незаметно. Человек остается спокоен, сохраняет уверенность в том, что управляет ситуацией. Он думает: «Пойду-ка я домой, денег больше нет, хоть и не наигрался. Мне долги не нужны. Хотя если сейчас уйду, только и буду, что думать об этом, все равно вернусь, а время потеряю. Получится и долг, и денег не заработаю, потому что буду отвлекаться. Доиграю лучше сейчас, чтоб два раза не ездить, возьму в долг совсем чуть-чуть, это легко отдать – меньше, чем моя заначка дома! А можно и еще чуть-чуть взять, я обязательно отыграюсь, раньше мне всегда с третьей ставки везло по-крупному!» Вот как выглядит зарождающаяся лудомания. Нет никакой очевидной склейки, нет волшебной лампочки, которая мигает, предупреждая о беде. Мысли текут плавно и гармонично. Мозг обманывает сам себя, а потому быстро подбирает аргументы и верит им сразу, без попытки критического мышления. Картина мира может измениться кардинально, но, поскольку это игры разума, она принимается по умолчанию. Нельзя понять, что с тобой что-то не так, если у тебя нет возможности подумать об этом. Это мышление зависимости любого толка, не только игровой.

– Возможно, но мы и не брались исправлять недостатки всего мира, – пожал плечами Сергеев. – Людей, которые ведут себя нервно и буйно, мы убираем.

– А если они настаивают, угрожая разоблачить ваш бизнес?

– У нас есть способы переубедить их. Без убийства! А даже если бы мы были такими вот монстрами, которые убивают неугодных… Подчеркиваю – только в теории! Так вот, если бы мы были такими, разве не выгоднее было бы нам делать это тихо? Насколько я помню, Ирина первой сказала, что к нам приходят люди специфического толка. Не все они безумны – но, думаю, многие носят в себе какие-то проблемы. У нас за эти годы побывало несколько тысяч человек. То, что пара-тройка поддалась безумию – это статистика, а не наша вина!

Он манипулировал фактами и сам это прекрасно понимал. Но Сергеев просто отмахивался от странностей, в целом же он верил, что смерти не связаны с казино. Свой проект он по-прежнему представлял как потакание страстям – и не более.

На миг Николай допустил, что стоит прямо обвинить его в произошедшем с Зоей – или упомянуть то, что Гарик обнаружил в тайном схроне Ромбаревича. Но первое Сергеев будет отрицать, а о втором может и не знать. Поэтому Николай уточнил:

– Ради чего вы здесь? Вы ведь понимаете, что, даже если вы правы во всем, вы все равно совершаете преступление?

– Которое не вредит людям. Послушайте, Николай Сергеевич… Вы показали, что с вами можно договориться. Нам это удалось! И я беру ответственность за срыв этой договоренности, поэтому я и хочу все исправить. Но я настаиваю на том, что говорил раньше: этот проект – дело моей жизни, и я буду сражаться за него любыми способами. Пока что я предпочел бы мирные.

– Это какие же?

– В воскресенье состоится одна из наших особых игр.

– Закрытый клуб?

– Именно так. Туда, в отличие от обычного казино, мы не пускаем гостей по разовому приглашению, там все друг друга знают, и новые лица представляют по одному. Поэтому изначально я не собирался пускать туда ни вас, ни ваших учеников. Но раз уж ситуация обострилась, я готов сделать исключение. Там буду в том числе и я, и мой брат… Мы не всегда бываем на играх, но сейчас это необходимо. Вы убедитесь, что у нас там не секта какая-то и не сборище извращенцев. Все эти «исполнения любых желаний» – чистый маркетинг, ситуация под контролем!

– Я полагаю, если мы убедимся в этом, мы будем вынуждены оставить вас в покое?

– Вы полагаете верно. Николай Сергеевич, вы не исцелите всё зло мира.

– Вы просите меня нарушить закон.

– Я прошу вас позволить взрослым людям наслаждаться жизнью, не причиняя вреда другим, и самим решать, на что тратить свои деньги.

Николай даже не сомневался, что никаким рядовым событием эта игра не будет, да и братья Сергеевы отправятся туда чтобы устроить показуху, а не чтобы просто рядом постоять. Но так ли это важно, если у его учеников все равно появится шанс осмотреть казино изнутри? А уж если они не найдут то, что от них пытаются скрыть… Получается, он их просто плохо обучил.

Да и потом, видно, что Сергеев только изображает спокойствие, пусть и довольно умело. На самом деле он напряжен, он прекрасно знает, в какой опасности оказался его проект. И если он действительно воспринимает казино как дело своей жизни, сложно сказать, как он поступит, если все начнет рушиться.

Будто желая доказать, что волнение он способен сдерживать лишь до определенного предела, Сергеев поторопил собеседника:

– Итак, что скажете?

– Скажу, что нам с вами все-таки стоит поработать.

* * *

Матвей хотел бы, чтобы остальные переждали в безопасности, не приходили в казино, позволили ему всё сделать самому. Но он прекрасно знал, что так не будет, и даже не предлагал им подобного – рисковал нарваться на молчаливый укор от Таисы и бурные возмущения Гарика.

Приглашение Сергеевых не принял только Форсов, и это тоже к лучшему. Они все понимали, что с наибольшей долей вероятности это будет просто шоу, призванное убедить профайлеров, что казино – штука хорошая и всесторонне полезная. И все-таки оставался еще шанс, что история станет неприятной, придется убегать, может, даже с боем… Наставник здраво оценивал свои возможности при таком раскладе.

Хотя когда Матвей выяснил, где именно пройдет встреча, он сразу признал, что вероятность какого-то боевого сценария ушла в минус. На сей раз любителям азартных игр не требовалось ехать в леса или искать условленную точку в чистом поле. Тайный круг казино был немногочисленным, поэтому братья Сергеевы могли позволить себе снять помещение поменьше, и они предпочли роскошный ресторан с панорамным видом на город.

Зал, и без того смотревшийся достойно, преобразился так же, как когда-то база отдыха. Декораторы воссоздали атмосферу казино безупречно, оборудование не выглядело временным… Это был огромный игровой зал в самом центре столицы. Да, расположенный на такой высоте, что никто сюда случайно не заглянет. Да, занимающий целый этаж, так, что посторонние не попадут. Да, с проверенным обслуживающим персоналом, а не обычными сотрудниками ресторана. Но сам факт! Этой провокацией Сергеевы явно хотели не только впечатлить своих гостей, они еще показывали профайлерам, как серьезны их связи, раз они могут себе такое позволить. А может, и нет у них серьезных связей, это просто блеф…

При всем желании защитить от риска остальных, Матвей не собирался весь вечер бегать за ними. Они все пришли сюда не просто так, и, что бы он ни чувствовал, он обязан довериться им. Максимум, который он мог себе позволить, – периодические взгляды в их сторону, чтобы убедиться: все в порядке.

Найти Таису было легко, но она так и хотела. Она явилась на этот вечер в немыслимом платье, будто сделанном из осколков зеркала. В сложной системе освещения казино осколки эти сверкали, превращая девушку в живую статуэтку из чистого серебра. Такой образ смотрелся бы нелепо, если бы платье не сидело безупречно и не компенсировало всё это зеркальное сияние намеренно простым кроем. Женщин в казино было значительно меньше, чем мужчин, если не считать сотрудниц, каждая явно старательно подбирала образ… многие, похоже, считали это чуть ли не более важным, чем сама игра. Но из-за яркого сияния Таиса все равно легко приковывала к себе взгляды.

В этом и был смысл ее задания, они о таком договаривались. Все профайлеры понимали, что к чужакам будет привлечено внимание не только персонала, но и гостей. Эти люди знают, что нарушают закон… И они, как Алина Чижук, скорее переоценивают свои преступления. В нормальных условиях это обостряет эмоции. Но если рядом появляется посторонний, уверенность отступает, они допускают, что их вот-вот разоблачат… Поэтому Таиса устроила намеренное шоу одной актрисы, чтобы смотрели в первую очередь на нее, не фокусируясь на остальных. Она не только сияла, она еще и много общалась, явно флиртовала, но не опускалась до вульгарности, она постоянно улыбалась и смеялась так обаятельно, что почти все невольно улыбались в ответ. Не прошло и часа, как ее запомнили все гости, просто мужчины и женщины – по разным причинам.

Ее трюк сработал: отвлекаясь на нее, Матвея воспринимали без той настороженности, которую мужчина его возраста и комплекции вызвал бы в иных обстоятельствах. Гарик и вовсе ловко где-то затерялся, но у него вообще природный дар в любых обстоятельствах вести себя так, будто всё вокруг принадлежит ему.

Матвей разрешил себе смотреть на Таису ровно столько, сколько было необходимо. Он следил и за Сергеевыми: оба действительно пришли. Старший напряжен, но в целом уверен в себе. Младший дергается и скрывает это плохо. Ирина Ларина почти всегда рядом с ними, кокетничает со старшим… Обычно он явно на это отвечает, сегодня – нет, и она недовольна. Она тоже знает о профайлерах, просто не считает, что они достойны такого внимания. Ромбаревич… Он мелькнул в толпе, это без вариантов, но под злым взглядом Сергеева сжался и откатился куда-то в служебные помещения.

В том, что все они так легко ничего важного не выдадут, Матвей был уверен, поэтому его основной мишенью изначально были гости. Он ни к кому не бросался с разговорами, он просто смотрел, выделяя для себя список тех, на ком дальше стоит сосредоточиться. Он некоторое время пробыл у рулетки, но той, которая принимала лишь денежные ставки, такое здесь тоже дозволялось. Он даже выиграл, не сенсационно, однако достаточно, чтобы покрыть потери. Это не воля судьбы, Матвей не сомневался: любой ученик Форсова, который сегодня подойдет к игровым столам, обязательно будет в плюсе.

Ну а когда к нему привыкли и сошлись во мнении, что куда приятней смотреть на Таису, он переместился за стол для покера. Другие игроки напряглись, ожидая, что уж теперь-то он начнет изображать рубаху-парня, выведывая между делом их секреты. Но Матвей молчал и просто играл, этого оказалось достаточно, чтобы его быстро встроили в реальность казино.

Играл он хорошо и прекрасно знал об этом. Подобные навыки вроде как казались необязательными, а на самом деле помогали получить доверие очень разных людей. К тому же знание психологии тут точно было нелишним. В некоторых ситуациях Матвей намеренно проигрывал, но здесь в таком не было нужды, наоборот, победы позволяли подчеркнуть, что он уже завершил проверку казино, остался доволен и теперь сосредоточен только на личной выгоде.

За покерным столом уже играли не на деньги, а на ставки первого уровня. Но всё действительно оказалось куда сложнее, чем представила в разговоре с Таисой Алина Чижук. Проигравший не отправлялся нести наказание сразу же, победитель не спешил загадывать желание. Здесь тоже были свои фишки, и лишь при определенном количестве победа или поражение считались состоявшимися. Да и желания были ограничены определенным списком, равно как и наказания. Ставки второго уровня в покере не принимались, и понятно, почему: эту игру хозяевам контролировать куда сложнее, чем какую-нибудь рулетку, они перестраховывались – даже если победит не тот, кто нужно, ничего страшного не произойдет.

Через пару часов Матвей произвел такое впечатление, что другие игроки начали обращаться к нему сами. Этого он и добивался: они забыли о том, что он чужой в казино, и отметили, что это они заговорили первыми – а он делает им одолжение ответом.

– Хорошо, – оценил его пожилой мужчина, сидящий напротив. – Очень хорошо! У Тимура наконец-то появился конкурент.

– Думаете? – оживился парень, который по большей части проигрывал и был весьма этим опечален. – А ведь действительно!

– Тимур даже похуже будет, – хмыкнул один из игроков, который пока был для Матвея самым большим вызовом.

– Жалко, что Тимура сегодня нет, – вздохнул парень.

– Да вроде, собирался… Он всегда позже приходит!

– Что еще за Тимур? – без особого интереса спросил Матвей.

– Есть у нас такой… Мастер покера и прочих забав! Везунчик. Не проигрывает никогда…

– Нет, было дело, – снова встрял парень. – Да, он очень везучий, в покере выигрывает всегда, в рулетку тоже, в автоматы, да во что угодно! Но я слышал, что один раз он проигрался по-крупному.

– И что продул? – заинтересовался старший мужчина.

– А я не знаю… Кто ж о таком говорит! Вы и сами в курсе: все желания второго уровня обговариваются приватно!

Комментировать это Матвей не стал, а не заметить не мог. Изначально он решил, что история Зои Столяровой – одна из многих тут, та самая страшная правда, которую хозяева казино пытаются скрыть. Но если принять во внимание, что проигрыш был для Тимура исключением… Получается, он подставил под удар свою сестру – а потом продолжил развлекаться в казино как ни в чем не бывало! Хотя при такой череде побед это должно было стать для него шоком, призывающим пересмотреть свои взгляды… Очень любопытно. Особенно с учетом того, как он повел себя с Ириной после провокации Форсова. Тимур общался с ней на равных, так поступают особо важные клиенты, партнеры… или сообщники.

Матвей даже допускал, что Столяров сегодня не появится, но нет, он все-таки пришел. Только вот он, в отличие от других гостей, пришел не на праздник. Он не скандалил, не проявлял агрессию открыто, и все же профайлеру несложно было распознать: Тимуру неприятно здесь находиться. Человек его возраста и положения привык отдавать приказы и поступать как вздумается, нужного навыка для убедительного притворства у него просто не было. Ну а то, что он пару раз злобно зыркнул на безмятежно прогуливающуюся по залу Ирину, лишь дополнило картину.

Все это не могло стать полноценными уликами в деле против Столярова, так Матвей ведь и не с уликами работал.

Профайлер ожидал, что они познакомятся за игрой, однако Тимур не дал ему такого шанса. К удивлению других гостей, покером он даже не заинтересовался. Еще одно упущение, как и то, что он не удержался, разглядывал Матвея дольше, чем следовало бы. В какой-то момент к Тимуру подошла Ирина, со своей неизменной кошачьей грацией взяла под руку, попыталась отвести в сторону, но он раздраженно вырвался и направился прочь.

Он не ушел, потому что уходить вот так было бы глупо. Но он отстранился от толпы, поднялся на крышу – летом там была открытая терраса, однако пока ее не использовали, да и вряд ли сделали бы доступной для вечернего мероприятия. Тимура все эти формальности не интересовали, он затаился в темноте, не намеренно, просто так ему больше нравилось. Огонек сигареты мгновенно выдавал, где именно он находится.

– Это было жестоко, – спокойно заметил Матвей, подходя ближе. – Я редко такое говорю, потому что нет смысла упрекать преступников. Но тут мне хочется хотя бы формально сказать, что это был поступок редкой подлости. Даже по отношению к незнакомке или обидевшей вас женщине это было бы низко. Но она ваша сестра, полностью от вас зависящая.

– А вы, собственно, кто? – так же невозмутимо поинтересовался Столяров.

– Вы прекрасно знаете, кто я, вас предупредили.

– Боюсь, вы меня с кем-то перепутали.

– Ни в коем случае. Мне известно, что вы намеренно проиграли свою сестру. Это я могу доказать, и за это вы сядете. Но я полагаю, что вы тут все-таки не самое страшное чудовище, поэтому я предлагаю вам сделку. Вы расскажете мне, с кем именно велись переговоры и как было выполнено задание, я же гарантирую, что вы получите минимальный срок из возможных.

Матвей не любил провокации, но это не означало, что он не умел пользоваться таким инструментом. И теперь, разговаривая с Тимуром, он очень внимательно следил за собеседником. Да, темнота тут мешала – но она же расслабляла Столярова, убеждая его, что, раз его плохо видно, можно и не напрягаться. Он совершенно позабыл о сигарете, огонек которой предательски выдавал все моменты, когда он вздрагивал или когда у него тряслись руки.

Он действительно это сделал… Матвей не знал всех подробностей случившегося с Зоей – да и она сама не знала. Но разве так важны детали, когда ясен общий смысл? И вот теперь Матвей силился понять, ради чего можно пойти на такой шаг.

Объясняться с ним Тимур не собирался, он задержался лишь для того, чтобы подумать, как сейчас лучше поступить. Он прикидывал, что ему выгоднее – заключить сделку с профайлером или положиться на помощь казино. Второй вариант вроде как должен был привлекать его больше, но Матвей отметил и другой важный момент: Тимур не задержался возле братьев Сергеевых, похоже, с ними у него нет никаких особых отношений. Получается, внутри казино свои интриги, и привести это может к чему угодно.

Заметил Матвей и кое-что другое: Тимур смотрел на часы все чаще. Такое не происходит просто так, но что это может означать – профайлер пока объяснить не мог.

– Ладно, – наконец выдал Тимур. – Я ведь знал, что рано или поздно этим кончится. Надеялся, что обойдется, старался, но… Всё, что связано с ней, вело к беде, это проклятье какое-то!

Матвей знал, какую версию событий рассказала Таисе Зоя. Не только о случившемся с ней в лесу, обо всей жизни до этого тоже. Она и подумать не могла, что для ее брата все обстоит иначе, кто вообще сомневается в восприятии собственной судьбы? Но правда оказалась куда печальней.

Изначально Тимур отнесся к появлению сестры с легким снисхождением. Он действительно был значительно старше, он уже вступал во взрослую жизнь, и ему было безразлично, есть у него сестричка или нет. Он считал, что Зоя – это больше игрушка для родителей, их попытка получить вторую молодость. Ее жизнь не должна была так уж повлиять на него – а в итоге повлияла.

Смерть родителей стала для него тяжелым ударом, их он действительно любил. Да и каким бы взрослым он ни стал, он не готов был отпустить их, он в них по-прежнему нуждался. Только от него уже ничего не зависело, смерть вообще не проводит опрос близких, приходит и всё.

В ту пору Тимур и подумать не мог о том, чтобы взять опеку над сестрой. У него и так начался тяжелый период, а тут такое обременение! Он ее по-прежнему не любил и готовился скинуть на кого-нибудь из дальней родни.

Но вскоре выяснилось, что отец его отношение заметил и упомянул в завещании. Не потому, что готовился умереть в ближайшее время – какое там! Но он признавал, что Зоя стала для них поздним ребенком, и вероятность того, что они не доживут до ее совершеннолетия, не так уж мала. Поэтому и появилось завещание, в котором было четко прописано, что не просто половина, а большая часть их состояния должна быть направлена на заботу о младшей дочери и использоваться по усмотрению ее опекуна.

– То есть, меня фактически вынудили ухаживать за ней, – хмыкнул Тимур, раскуривая очередную сигарету. – По достижении совершеннолетия Зоя получала уже не большую часть, но половину. Однако половина, на которую завязан бизнес – это много. Следовательно, мне нужно было сформировать такое отношение к себе, чтобы она мне во всем подчинялась и под ногами не путалась.

Именно поэтому Тимур старательно изображал доброго и заботливого брата годами. Родители наверняка верили, что он, проводя с сестрой столько времени, неизбежно полюбит ее. Но они явно плохо знали своего отпрыска, потому что вынужденная роль опекуна обернулась в его сердце предельной неприязнью.

При этом ненависти тогда не было. Тимур планировал довести Зою до совершеннолетия, потом как-нибудь мягко, ненавязчиво подтолкнуть к тому, чтобы она переписала на него бизнес, ну а дальше – выехала из дома. Только с этим не сложилась: Зоя-то его любила, она привязалась к нему так, что не желала отпускать. При этом в бизнес она лезть категорически отказалась, не стала даже подписывать принесенные им документы. Она сослалась на то, что любое ее участие в деле приносит неудачу, лучше ей вообще ничего не касаться! Не зная эту девушку лично, Матвей не мог определить, наивность это или умелая хитрость. В любом случае, Тимур вынужден был оставить сестру при себе, и неприязнь лишь возросла.

Потом наступил период его брака – яркая вспышка непривычной радости. Нельзя сказать, что Тимур был влюблен в свою жену до безумия. Но он сам ее выбрал и хотел, чтобы этот брак стал для него единственным.

Только вот жена почти сразу начала ревновать его к Зое, ей казалось, что он уделяет сестре слишком много внимания, а значит, не любит ее. Тимур пытался объяснить, что это необходимость, что иначе пока нельзя… Бесполезно. А Зоя еще и подливала масла в огонь, она так и не научилась справляться со своими бедами самостоятельно и при любых неприятностях звала на помощь брата. Он же подыгрывал ей, потому что дела у его фирмы в тот период шли не очень, и, если бы Зоя вдруг решила заблокировать свою долю наследства, сама или по совету какого-нибудь «доброжелателя», Тимур остался бы ни с чем.

В итоге брак развалился. Зоя сочувствовала брату и решила исправить это единственным понятным ей способом: она стала проводить рядом с ним даже больше времени, показывая, что семья у него все равно есть. Ей было невдомек, что Тимуру хотелось придушить ее собственными руками, и сдерживался он из последних сил.

– Но ты так и не убил ее, – заметил Матвей.

– Нет, не убил. Тогда я был главным выгодополучателем ее смерти. Не было уверенности, что я смогу организовать все правильно, так, чтобы на меня в итоге не вышли. Я оставил Зою при себе, ожидая, когда появится возможность все изменить.

– И появилось казино с его ресурсами.

– Да… И вот ведь какая забавная штука: я проиграл, чтобы такое случилось с Зоей. Но если бы я выиграл и получил возможность загадать желание… Полагаю, я загадал бы то же самое.

– По сути, ты и загадал. Ты проиграл намеренно.

– Как же я надеялся что-то скрыть от профайлера! – рассмеялся Тимур.

– И даже теперь ты ее не убил. Почему?

– Потому что они действительно не убивают, это так, игра на публику – все эти жизнь и смерть… Я подобрал то, что решило мою проблему куда лучше и безопасней. А казино получило два в одном: они реализовали мой проигрыш и чье-то желание. Тот, кто сделал это с Зоей… он-то выиграл!

– Да, получил себе игрушку на два дня, – сдержанно кивнул Матвей. – Кто дал ей наркотик? Ты или он?

– Изначально я подмешал в ее припасы, потом уже он докалывал, чтобы она не очнулась раньше срока. Плюс казино обеспечило медика, который ее подчистил в конце, случайная беременность точно была не нужна никому.

– Конечно, нужно было изнасилование, которое Зоя не доказала бы даже самой себе. Особенно при том, что ей только с самой собой и предстояло вести внутренний диалог об этом, ты не дал ей обратиться за помощью.

– Спас сестру от позора – разве не так поступил бы любящий брат?

– А конечной целью было что?

– А конечных целей было две.

Зоя, привычно порхавшая по жизни бабочкой, приближалась к тридцатилетию. Она все чаще заводила разговор о том, что очень хочет выйти замуж и родить ребенка. Она пока не была зациклена на этом, однако Тимур слишком хорошо знал свою сестру. Как только она поставила бы себе нужную цель, она бы добилась этого очень быстро. И тогда у семейного состояния появились бы новые наследники, с которыми ему пришлось бы разбираться. Да и по мужу возникли бы вопросы: если бы партнер Зои оказался достаточно решительным, он вполне мог бы подвинуть родственника в управлении компанией. Поэтому Тимур обеспечил сестре такую травму, при которой замужество надолго исчезло с горизонта.

Второй целью было избавиться от Зои так, чтобы она осталась в живых, но навсегда перестала быть проблемой. После того, что случилось в лесу, Тимур не просто не помогал сестре восстановиться. Он строго контролировал, к кому она обращается и что делает. Он подталкивал ее к сумасшествию, доводил до такого состояния, при котором она была бы признана недееспособной – это отец в завещании не предусмотрел! Идеальный расклад: Зоя вроде и жива, но как юридическая проблема она больше не существует. Этот план еще не был завершен, однако стремительно двигался к финалу.

Казалось, что своим рассказом Тимур подтверждает: он выбрал сторону Матвея, иначе не стал бы так подставляться! Профайлер же не собирался в это верить, он давно уже не сомневался: его собеседник просто тянет время. Слишком часто Столяров смотрел на часы. Слишком много подробностей вывалил. Слишком честен был… Если бы он действительно решился выступить против казино, он попытался бы представить себя в куда более выгодном свете. Мало ли, что узнает Зоя!

То, что он был честен до какого-то извращенного удовольствия, намекало: он не верит, что у Матвея будет шанс кому-то рассказать эту историю. И профайлеру это очень не нравилось, но догадаться он пока ни о чем не мог, он вместе с Тимуром ждал, когда придет то самое время.

Наконец цифры на часах устроили Столярова, очередную сигарету он затушил, не докурив, и поднялся на ноги.

– Основы мы обговорили, – объявил он. – Теперь ты знаешь, что я на твоей стороне. Но нам лучше не торчать тут вместе, это и без того могли заметить! Приезжай в мой офис завтра утром, решим, как быть дальше.

Его маленький спектакль был вполне гармоничен. Финал получился чуть поспешным, однако это по большей части компенсировалось долгой речью, можно было предположить, что он просто устал. Так что к лестнице Тимур направился уверенно и был искренне удивлен, когда Матвей преградил ему путь.

– Что будет сегодня? – спросил профайлер.

– В смысле, казино? Да те же игры, под конец, возможно, кто-то попробует поиграть на третьем уровне, иногда бывает шоу…

Снова многословие, на этот раз быстрее, эмоциональней, чем следовало бы… плохо.

– Что будет сегодня? – повторил Матвей, бесцеремонно перебивая собеседника.

– Я уже сказал!

– Ты слишком торопишься, и что-то мне подсказывает, что ты сейчас не в зал вернешься.

– Конечно, я вернусь не в зал – я же согласился с тобой сотрудничать, я не хочу, чтобы меня разоблачили!

– Ты спешил и до этого.

– Я просто устал, я был против того, чтобы сюда пускали чужих – и, вот, оказался прав! Уйди с дороги.

– Нет. Мне нужно знать, что будет дальше.

Это в план Тимура явно не укладывалось, он попытался изобразить буйное недовольство и оттолкнуть Матвея с пути. Не получилось, конечно: Столяров был крупнее и сильнее многих в своем окружении, и это его избаловало. Теперь же он столкнулся с противником, который моложе, да еще и лучше подготовлен. Просто сдвинуть профайлера в сторону, как крайне несговорчивую дверь, было проблематично.

Матвей ждал, что будет дальше. Тимур Столяров по типажу переговорщик и стратег, ему не нравится хаотичное насилие. Сообразив, что первый план сорвался, он должен был как можно скорее подготовить второй – а он попытался устроить драку! Вот так глупо, нагло… Так он ведь не избить Матвея хотел, а просто прорваться мимо него!

Значит, причина, по которой он смотрел на часы, пугает его. Как же это паршиво…

Профайлер сделал вид, что подался назад от изумления, а когда Тимур попытался воспользоваться этим и ударить его, перехватил руку противника, вывернул, резко дернул на себя. Как он и ожидал, Тимур не удержал равновесие, начал заваливаться вперед. Матвей еще и толкнул его в нужную сторону, повалил на крышу, сам остался над ним, придавив его спину коленом, так, чтобы противник и дернуться больше не мог.

– Пусти! – процедил сквозь сжатые зубы Тимур. – Ты ни хрена не понимаешь!

– Что должно произойти?

– Нужно сваливать отсюда, об остальном поговорим потом!

– Что задумали Сергеевы?

Тимур, до этого отчаянно рвавшийся, от неожиданности даже застыл, попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на Матвея – будто проверить хотел, насколько тот вменяем.

– А при чем тут вообще Сергеевы?.. Нас убьют не они!