Роль просто отвлекающей всеобщее внимание куколки Таису не устраивала, но болтать об этом она не собиралась. План они обговорили заранее, она согласилась, и переигрывать все самостоятельно, не предупреждая остальных, было опасно – да и подло, если совсем уж честно. Поэтому она планировала сделать то, чего от нее ожидали.
Но она ведь не обещала, что будет заниматься таким весь вечер!
Изображать дуру сложнее, чем многие думают. Тут очень легко сорваться в смущенную комедию, сыграть представление о человеке, а не самого человека. Особенно если в теории тебе дурой быть вроде как не полагается. И тогда вместо того, чтобы усыпить бдительность окружающих, можно получить обратный эффект: они заинтересуются тем, почему ты вообще притворяешься, и будут присматриваться к тебе внимательней.
Поэтому Таиса даже не пыталась имитировать глупость как таковую. Если ей доводилось начать с кем-то разговор, она общалась точно так же, как в любой другой ситуации. Таиса просто сместила приоритеты: несложно было догадаться, что ее интересует не расследование и даже не азартные игры. Ей были куда любопытнее богатые мужчины, собравшиеся в зале, и это объясняло, почему она крутится рядом с ними, болтает без умолку и то и дело показывает, что кольца у нее на пальце нет. Таиса старалась быть понятной, той, кого не стоит опасаться, с кем легко и радостно. Сработало не сразу – те, кто надо, знал про нее слишком много. Но постепенно даже братья Сергеевы, не сводившие с нее глаз, перестали хмуриться. Вряд ли они сами заметили, что, так много времени уделяя Таисе, они едва ли представляли, чем в этот момент заняты Матвей и Гарик.
Таиса же планировала подобраться к ним поближе, посмотреть, кто из этих двоих на самом деле затеял кровавые забавы. Вряд ли Форсов ошибся насчет Дениса, однако он не рассматривал вариант, при котором Алексей не просто подчиняется брату. Это и хотела проверить Таиса, когда направлялась к Сергеевым, но начать разговор в привычно мурлыкающем тоне не удалось – рядом возникла Ирина Ларина. По-прежнему напоминающая аристократку в темно-красном платье, очаровательная, умеющая поставить себя выше многих юных дев, которых сюда привели по понятным причинам. Да она и привыкла ходить тут королевой, поэтому маленький спектакль, устроенный Таисой, ей пришелся не по душе.
– А вы у нас в центре внимания, дорогая, – проворковала Ирина, оказываясь рядом с Таисой и своим начальством. – Мне уже начинать беспокоиться?
– Боюсь, я здесь всего лишь с гастролями, – пожала плечами Таиса. – Да и кто затмит главную звезду?
– Ну вот, как оказалось… Ваша скромность вас украшает, и все равно я в печали. Мальчики, я побуду к гримерке, но обязательно вернусь перед большой рулеткой!
Она сказала это – и упорхнула, не дожидаясь, пока ей ответят. При том, что Ирина оставалась подчиненной Сергеевых, сама она считала это чистой формальностью.
– Надеюсь, я не обидела ее? – смутилась Таиса.
– Ни в коем случае! – отмахнулся Алексей. – Она на каждом сборе то и дело уходит к себе, чтобы поправиться, а то от жары грим течет!
Денис бросил на него предостерегающий взгляд, и Алексей тут же замолчал. К Таисе старший из Сергеевых обратился вполне дружелюбно:
– Ирина не нуждается в поддержке самооценки, она знает, что незаменима. Она просто очень хорошо играет роль хозяйки казино, как в том фильме, помните?
– Каком? Боюсь, я не так хорошо знаю карьеру Ирины.
– Был старый фильм, в котором она играла жену преступника, после его смерти взявшую управление бизнесом на себя. Один из тех случаев, когда ей дали главную роль – на мой взгляд, это делали преступно мало. Когда она начала работать здесь, я сразу сказал, что на эту роль стоит ориентироваться. С тех пор это один непрекращающийся фильм.
Его слова были простой светской болтовней – и ничем больше, однако они странно отозвались внутри. Будто превратились в триггер, запускающий сложную связь, которая всегда была на виду, очевидные кусочки мозаики, которые почему-то никто не удосужился собрать… Таисе хотелось разобраться с этим, а времени пока не было: несмотря на все улыбки Сергеевых, рядом с ними расслабляться не следовало.
– Как вам наш маленький праздник? – осведомился Денис.
– Прекрасен, и это одновременно плохо и хорошо.
– Я могу понять, почему это хорошо – так и задумывалось. Но что же здесь плохого?
Таиса бросила на него многозначительный взгляд:
– А это была удобная версия – свести все к казино. И детали ей подходили. Поэтому и не хочется отпускать вариант, при котором все завершилось бы очень быстро.
– Как же жажда истинной справедливости?
– Именно из-за нее все будет так, как надо. Но это не значит, что мне не жаль потраченного времени.
– Приятно видеть, что вы не держитесь за бессмысленное упрямство. Мы, в свою очередь, будем рады компенсировать это вам, как сможем. Вы не хотели бы посетить нас снова? Многие наши гости спрашивали о вас.
– Забавно, я думала, они против новичков.
– Вы умеете произвести впечатление. Ну так что же?
– Если тут не ставят душу на кон, я согласна! – рассмеялась Таиса.
– Что вы, мы заинтересованы в более ценных ставках.
– Кстати, об этом… Как я понимаю, дальше будет шоу и рулетка, посвященная самым серьезным ставкам? Жизнь и смерть, такое вот.
– Да, это будет обязательно.
– И когда?
– Вы хотите нас покинуть раньше срока? – мгновенно насторожился Денис.
– Нет, всего лишь думала, успею ли я уединиться по причинам, о которых дамы с джентльменами не говорят.
– Рулетка будет через полчаса, – подсказал Алексей. – А шоу – до двух ночи.
– Поняла… Что ж, не прощаюсь!
Таиса ушла от них неспешно, так, чтобы им несложно было убедиться, что она действительно отправляется в туалет и никуда больше. Там Таиса заперлась в дальней кабинке и достала из сумки смартфон. Мысль, кольнувшая ее во время разговора с Сергеевыми, выбиралась на поверхность, обретая все более четкую форму.
Она действительно не была фанаткой Ирины Лариной, но тот фильм про казино смотрела. Развлекательная киношка, на один раз, но с достаточным количеством действия, взрывов и стрельбы, вполне в духе времени. Когда у Таисы появилась возможность подумать обо всем этом, она вспомнила, что в фильме была еще и сцена, в которой главный герой выезжает на автомобиле на встречную полосу шоссе и едва не погибает там.
Поэтому теперь она просматривала краткое содержание других фильмов с участием Лариной. Не обязательно главная роль, что угодно подойдет… Понятно, что два случая ничего не доказывают. Но они слишком уникальны, и если найдется второй, многое предстанет в новом свете…
Есть! Даже два попадания есть. В одном фильме героиня Лариной после смерти любимого мужа заполнила дом цветами. В другом героя, пусть и не связанного с ее персонажем, убили, заставив выпить бытовую химию.
Все это время профайлеры не делали Ирину Ларину центром внимания. Сначала знали слишком мало, потом выяснили, что казино на самом деле принадлежит не ей. Однако власти у нее все равно предостаточно! Что, если этой властью она воспользовалась совсем не так, как ожидали Сергеевы?
Таиса пока не могла до конца объяснить, что к чему, но одно знала точно: им нужно следить за Ириной куда внимательней, чем они планировали! Об этом она сразу же написала своим спутникам, но просто выйти и присоединиться к ним она не могла. У нее не получится ни за кем следить, если она и дальше будет выглядеть как гигантский диско-шар! Это нужно было исправить.
Таиса специально выбрала для вечера особенно примечательное платье, чтобы все вокруг усвоили: не нужно присматриваться, чтобы ее заметить, да ее упустить сложнее! Никто и не подумал бы, что она может выглядеть по-другому, она ведь пришла лишь с маленькой вечерней сумочкой, в которую разве что один сменный носок поместится! Таиса же и не собиралась ни перед кем отчитываться, она просто делала, что нужно.
Для начала она избавилась от зеркального платья, которое за этот вечер успело примелькаться всем, включая мух на окне. Те самые гости, которые, по словам Сергеевых, хотели бы увидеть Таису снова, наверняка старательно воображали, что же скрывается под тканью. Правда их бы наверняка разочаровала: под длинным подолом Таиса спрятала тонкие эластичные брючки, под плотным корсетом – майку на бретельках. Брюки она изначально закатала выше колен, бретельки вернула на место. Наряд получился не самый подходящий для любого выхода из дома, зато куда менее примечательный. Последним штрихом стала черная подкладка, которую Таиса отстегнула от платья и накрутила из нее юбку, похожую на те, которые носили местные работницы кухни. Уже выходя из кабинки, она распустила сложную прическу, прикрыв лицо волосами. Маскировка не лучшая, но в итоге ее разве что примут за городскую сумасшедшую, девушку в зеркальном платье в ней точно не распознают.
Она собиралась сразу отправиться в гримерку к Ирине, она примерно представляла, где это. Возле туалетов свет горел неярко, ее не должны были заметить, так что Таиса ничего не боялась. Но препятствие появилось раньше, чем она предполагала: рядом с ней чуть ли не из ниоткуда появилась темная фигура, бесцеремонно толкнувшая ее за тяжелую бархатную портьеру.
До того, как Таиса успела крикнуть, ей попросту зажали рот, но сдерживать не стали: вынужденной паузы ей хватило, чтобы разглядеть Гарика.
– Осознала реальность? – поинтересовался он.
– Ты что устроил? – удивилась Таиса, когда он убрал руку.
– Подарок тебе вручить хотел, но в приватной обстановке. Видишь ли, теперь, когда Матвей тебя потерял, я готов возобновить борьбу за твою руку, сердце и целый ряд парных органов.
– А на самом деле?
– На самом деле подарок. Держи, – Гарик протянул ей пластиковый прямоугольник на цепочке. – Личная собственность Ирины Ивановны переходит тебе.
– Она Ивановна?
– Я без понятия вообще, но и ты не опровергнешь. Куда важнее то, что доступ на этаж фиксируется магнитным замком, я проверил. Так что Ларина отсюда никуда не денется, если ты с ней захочешь поговорить – можешь настаивать.
– Почему ты не следил за ней сам?
– Я следил после того, как получил твою писульку. Так я и обнаружил, что пока честной люд канапешками балуется, Ларина милуется по углам с Ромбаревичем. А что эти двое связаны – мы и так знали.
Они и правда знали – благодаря Гарику. Он умудрился добраться до тайной квартиры Ромбаревича и обнаружил там телефон. Когда Юдзи вскрыл устройство, выяснилось, что Ромбаревич общался с хозяйкой казино куда больше и чаще, чем полагалось прихвостню Дениса Сергеева. Да еще и второй телефон завел ради этого, который скрывал так же тщательно, как измены жене! Просто так это не делается.
Увы, детали Юдзи им добыть не сумел. Связь эти двое держали на удивление умно: сообщения были коротким текстом вроде «Нужно поговорить срочно», а дальше шел телефонный разговор. Что бы они ни задумали, они сделали все, чтобы им нельзя было это предъявить.
Изначально, когда Гарик получил доступ к телефону, они считали, что инициатор заговора – Ромбаревич, это же он послал наемников в дом Матвея! Теперь, с учетом того, что заметила Таиса, на многое предстояло взглянуть иначе.
– Разговор у них был коротким, но продуктивным, – добавил Гарик. – Потому что после этого Ромбаревич, бережно промокая платочком сальный нос, удрал с этажа. Я сначала избавил Ларину от пропуска, чтобы твоя жизнь стала проще и приятней. Теперь вот пойду, посмотрю, чем Женька людей порадовать решил.
– А Матвей где?
– Да вот не знаю… Когда я последний раз его видел, он проигрывал наследное поместье в карты. Но сейчас его в зале нет, больше ничего не скажу.
– Это, по-твоему, нормально?!
– Это, по-моему, Матвей, – осадил ее Гарик. – Уж кто-кто, а он о себе позаботиться сумеет! Ладно, я побежал, возможно, мне еще кому-то сегодня ноги ломать предстоит, а я тут с тобой зависаю!
Шутки его сейчас не радовали, но в одном он точно был прав: Ромбаревича без внимания оставлять нельзя. А то, что Матвей куда-то исчез… На это действительно отвлекаться не следует. У них своя задача, нет ни одного указания на то, что он в опасности, все остальное – скорее ее личная слабость. И если поддаться, показать, что это влияет на ее работу как профайлера, оправдаться потом будет очень сложно.
Они с Гариком разделились. Он, по-прежнему облаченный в дорогой деловой костюм, мог двигаться спокойно и уверенно. Это Таисе приходилось чуть ли не вдоль стен ползти, потому что даже у работницы кухни вроде как не было оснований здесь находиться.
Когда она отдалилась от игрового зала, стало легче. Ирина невольно помогла ей в этом: она требовала, чтобы к ее гримерке никто не приближался без веской причины. Сотрудники ее слушались, они-то за высокооплачиваемую работу держались. А Таиса упрощать жизнь хозяйке казино даже не собиралась.
Под ее гримерку тут переоборудовали помещение, которое в холодный сезон служило гардеробом – большую комнату без окон. Значительную часть вешалок отсюда убрали, зато поставили диван для отдыха, полки для аксессуаров и столик для макияжа. И среди всего этого теперь царил феерический бардак: вещи разбросаны, мебель опрокинута. Ирина и сейчас продолжала свой хаотичный обыск, она была так увлечена, что поначалу даже не заметила появление в дверях Таисы.
В половине ее действий не было смысла, порой она отшвыривала что-то, просто поддаваясь злости. В гримерке Ирине полагалось привести себя в порядок и вернуться к гостям все той же безупречной дивой. Но теперь с этим явно будут проблемы – волосы хозяйки казино растрепались, макияж смазался, а роскошное платье она случайно присыпала пудрой, которую оттереть с бархата не так-то просто.
Надо же, как интересно! Гарик оказался прав: она лишилась возможности покинуть этаж. По крайней мере, иных причин для такой истерики Таиса не видела. Конечно, Ирина могла бы попросить пропуск у кого-нибудь другого, но такой поступок привлек бы к ее отступлению ненужное внимание. Даже это было бы плохо, а теперь она еще и выглядела как жертва падения с лестницы… Быстро такое не поправишь, и возвращение ключа получило особое значение. Ну а то, что нервничала Ирина все больше, намекало: уйти ей нужно вовсе не из-за неприятной компании.
– Потеряла что-то? – полюбопытствовала Таиса, прислонившись плечом к дверному косяку. Выдавать, что пропуск у нее, она пока не собиралась.
Ирина повернулась так резко, что не удержалась на высоких каблуках и совсем не по-королевски плюхнулась на пол, в ею же созданную груду хлама. Пару секунд она изумленно разглядывала Таису, пока не сообразила, кто перед ней.
– Ты что здесь делаешь? И почему ты одета как беженка?
– Я просто одета, а ты ведешь себя соответствующе. Куда ты собралась?
– Да по какому праву ты мне хамишь? – опомнилась Ирина. – Я сейчас позову охрану!
– Зови, – с готовностью согласилась Таиса. – В другое время они бы сделали все, что ты скажешь. Но именно сегодня здесь тусит высшее руководство, и без Сергеевых не обойдется. Ты уверена, что хочешь с ними сейчас общаться?
– А почему я должна стесняться своих нанимателей?
– Даже и не знаю… Может, потому, что на их территории их ресурсами ты организовала свой маленький стартап по убийству людей?
– Что? Да ты сошла с ума!
Нужно отдать Ирине должное: актрисой она была великолепной. Пожалуй, Денис Сергеев был прав насчет того, что она осталась недооцененной. Да она и сама это знала, потому и чуть не спилась когда-то… Это все равно не оправдывает ее нынешних действий, но все же!
Как бы то ни было, лицо она держала безупречно. Люди куда более умные, опытные и успешные выдавали свои истинные чувства быстрее. Но Ирина умела играть и перевоплощаться, так что она изобразила такое искреннее удивление, что Таиса почти засомневалась в своих выводах… почти. Но нет.
– Вся ваша шайка не нашла реальных преступлений и решила расследовать придуманные? – презрительно добавила Ирина.
– Вообще-то, на территории нашей страны подпольное казино – уже преступление, – укоризненно напомнила Таиса. – Но то, что творишь ты, твое личное достижение… для Сергеевых оно тоже сюрпризом станет.
– Да зачем мне убивать людей, покушаться на святость человеческой жизни?
– Ради того, что для тебя еще более священно – бабла. Это Сергеевы получают от казино огромные деньги за счет членских взносов. Ты же явно сидишь на фиксированной оплате. И хотя ты определенно звезда первых юношеских поллюций Дениски Сергеева, повзрослевший вариант вряд ли докинул тебе за это так уж много. Ты – просто красивый аксессуар казино, но ты знаешь, какие деньги тут крутятся. В какой-то момент Сергеевы решили, что всё уже налажено, система работает, за тобой можно не следить. Ты воспользовалась этим, набрала частных заказов в компании друга и соратника Жени Ромбаревича, у которого примерно та же история: зависит от Сергеевых, но считает, что достоин большего. И не надо мне про священную человеческую жизнь рассказывать! Плевать тебе на людей, когда предоставился шанс – ты им воспользовалась, но что-то в итоге пошло не так. Я права?
«Читать» Ирину было куда сложнее, чем привычных собеседников. Может, Форсов справился бы с этим лучше, а вот Таисе приходилось прикладывать все силы, и то она была уверена в результате хорошо если наполовину. Так ведь это не важно! В главном она убедилась, тут даже актерского таланта Ирины не хватило, чтобы скрыть: да, она и Ромбаревич работали вместе, если Таиса и ошиблась, то только в деталях.
На это Ирине полагалось реагировать лишь злостью и горечью, а к ним еще и примешивалась изрядная доля страха. Это Таисе совсем не понравилось.
– Что вы задумали? – нахмурилась профайлер. – Почему ты так хотела уйти? Что вообще происходит?
– Сама догадайся, если такая проницательная!
– Я-то могу и не справиться, а судя по тому, что ты тут диван вскрыть пыталась, тебе очень нужно убраться! Ты недостаточно умна, чтобы не лажать, но при этом достаточно умна, чтобы понять, что налажала… И ведь ты поняла! Твои проколы привлекли внимание, Сергеевы начали дергаться, мы подобрались слишком близко… А теперь мы все здесь, в этом зале! Что ты устроила?!
– Ничего! – упрямо огрызнулась Ирина.
Память снова кольнула Таису тем, что Матвей исчез непонятно куда. Может, в иное время профайлер еще попыталась бы ограничиться переговорами – видно же, что Ирина постепенно ломается! Но сейчас времени просто не осталось, пришлось действовать по методу Гарика…
Таиса подошла к Ирине, все еще сидевшей на полу, и бесцеремонно схватила бывшую актрису за волосы. Та взвизгнула, попыталась вырваться – да куда там! Она изначально оказалась в более уязвимом положении, а Таиса еще и была банально сильнее.
Профайлер заставила ее наклониться над полом – и над осколками вазы, которую сама Ирина и разбила в процессе истеричных поисков.
– Пусти меня! – крикнула Ирина. – Ты не имеешь права!
– Не имею, – согласилась Таиса. – Но меня за это оштрафуют, а ты всю жизнь будешь куриный зад напоминать. Как тебе?
– Ты не сделаешь этого, ты же работаешь с полицией!
– В том зале сейчас мой муж, и мне глубоко плевать на работу. Если он пострадает, ты из этого ресторана только через окно выйдешь. Что вы планируете?!
– Пожар! – крикнула Ирина. Похоже, на этот раз угроза получилась достаточно значимой, чтобы ее добить… Может, потому, что Таиса верила каждому своему слову.
– Какой еще пожар? – Отпускать Ирину или даже позволять ей отдалиться от осколков профайлер не собиралась.
– Мы с Женей арендовали залы этажом ниже, сказали, что это для обеспечения безопасности… Женя добыл где-то зажигательные устройства, я не знаю, какие, это все его инициатива, я тут ни при чем!
– Потом сочинишь, что ты жертва обстоятельств! Как работают устройства?
– Я не знаю! Он планировал активировать их в определенное время, чтобы тут все сразу загорелось!
– Со всеми людьми, которые сейчас внутри?! – Желание прижать Ирину к осколкам вспыхнуло с такой силой, что Таиса сдержалась лишь чудом.
– Я не хотела! – захныкала Ирина. – Это все он!
– Но теперь-то ты уйти с этажа не можешь! Почему ты это не отменила?
– Я надеялась найти пропуск! Женя без меня не запустит, он дождется, точно дождется! Ничего не будет!
Таиса была настроена не столь оптимистично. Она наконец отпустила Ирину, позволила ей выпрямиться. Пока бывшая актриса утирала злые слезы, густо замешанные с тушью, Таиса нашла ее телефон и бросила ей.
– Звони Ромбаревичу, – приказала она. – Пусть все отменяет!
Ирина приказ выполнила. Не из-за заботы о людях, она просто обреченно признавала, что застряла здесь. И ей не очень-то нравилась перспектива оказаться над костром! Игра «пол – это лава» веселит только в детстве.
Так что она хотела всё отменить, но не смогла: Ромбаревич ей не ответил. Ирина изумленно посмотрела на экран, нажала на вызов снова, но с тем же результатом.
– Я не понимаю… – прошептала она. – Телефон работает, он просто не снимает трубку!
– Вставай.
– Зачем?
– Пойдем с другом твоим говорить. – Таиса продемонстрировала ей пропуск. – Отсюда мы сможем добраться до лестницы незаметно. Но я тебя сразу предупреждаю: начнешь голосить, и я сначала сверну тебе шею, потом буду объясняться с Сергеевыми.
– Они тебя не простят!
– Но ты об этом уже не узнаешь.
Таиса действительно провела свою невольную спутницу мимо охраны, сразу к лестнице. Не из жалости к ней, просто если сейчас начать долгую беседу с Сергеевыми, Ромбаревич устроит поджог исключительно в приступе истерики. Нет уж, сначала нужно спасти людей!
В глубине души Таиса подозревала, что до Ромбаревича уже добрался Гарик, сделал то, что должен, потому пухляш и не отвечает. Так что все обязательно будет хорошо! Но когда речь идет о потенциальном массовом убийстве, хочется-то все-таки больше гарантий.
Они добрались до нижнего этажа, вошли в первый попавшийся конференц-зал, включили свет и увидели все сразу.
То, что зал был пуст, как и, похоже, весь этаж – ни Гарика, ни Ромбаревича тут не оказалось.
И то, что устройства для поджога были не фантазией Ирины, их действительно установили – странные плоские приборы на потолке, с проводами, вьющимися сквозь пространство и подключенными к каким-то канистрам, а еще… Еще – с таймерами, и все эти таймеры уже синхронно отсчитывали время.
Ирина явно переоценила своего сообщника, он ее так и не дождался. Он просто запустил машины и сбежал.
До того, как вспыхнет пламя, оставалось меньше десяти минут.
– Стой, гнида! – приказал Гарик.
По его личной статистике, еще ни одна гнида не выполнила это требование так, как следовало бы. Но это же не повод перестать пытаться, вдруг однажды будет исключение?
Евгений Ромбаревич исключением, увы, не стал. Сообразив, что его уже преследуют, он издал какой-то натужный писк и бросился прочь из зала. Но таймер включить не забыл!
У Гарика была всего пара секунд, чтобы разобраться с установленным на этаже оборудованием. Профайлер не понял всё – но понял достаточно, чтобы сообразить: завершение обратного отсчета принесет с собой очень большие проблемы для всех. Десять минут всего… Гарик оценивал свои способности здраво и понимал: за десять минут он ничего не отключит, даже если дозвонится до Юдзи, а этот вообще отвечает через раз! Куда надежней было отловить Ромбаревича и заставить его исправить то, что натворил.
Но ведь как обидно… Гарик почти успел, почти перехватил его, они на пару секунд разминулись! Этого не было бы, если бы он не задержался наверху с Таисой. Он не винил ее и не собирался сокрушаться насчет собственных решений, тогда у него не было ни шанса догадаться, к чему дело идет. Он просто отметил это как обстоятельство и бросился вслед за Ромбаревичем.
Этот кубик на ножках оказался неожиданно быстрым и подвижным. Но с трусами так чаще всего и бывает: они изображают суровую вальяжность, когда окружающие по каким-то причинам вынуждены воспринимать их всерьез. Если же появляется реальная перспектива получить по раскормленному заду, они ускоряются и в слезах семенят в сторону ближайшего укрытия.
Вот и Ромбаревич летел по лестнице бодрым оленем. Гарик все равно поймал бы его, профайлер тоже последние годы не в булочной провел! Но не повезло второй раз подряд: они оказались в одном из тех странноватых небоскребов, где не каждая лестница и не каждый лифт охватывают все этажи. Ромбаревич, который к сегодняшним событиям готовился, об этом как раз знал. Он выскочил на пару этажей ниже – и заблокировал за собой дверь в холл. Гарик не видел, как именно, и пробиться силой не пытался. Он слишком хорошо помнил про обратный отсчет – он дублирование на своем телефоне запустил! В таких обстоятельствах нельзя медлить…
И нельзя зацикливаться на Ромбаревиче как предмете. Цель ведь не в том, чтобы обязательно наброситься на него, а в том, чтобы перехватить так или иначе. Куда он может бежать? Да только к выходу! А точнее, к подземному паркингу. Если этот тип готовился нагадить и удрать, он не мог рассчитывать на то, что будет внизу десять минут такси ждать, машина у него точно есть.
Поэтому профайлер отказался от попыток отследить, с какой же стороны теперь доносится истеричный топот. Гарик на пару секунд замер у схемы пожарной эвакуации, пытаясь вычислить, что куда ведет. Зато когда он наконец разобрался с потоком мыслей инженеров, проектировавших это здание, он больше не задерживался.
Спуститься еще на три этажа ниже. Дальше – лифт. Когда наверху какое-то устройство ведет обратный отсчет, лифтами пользоваться категорически не рекомендуется, но тут Гарик готов был рискнуть – кабины скоростные, только так он может догнать Ромбаревича. Четыре минуты… Ничего, он обязан успеть! Там сложное устройство, должен быть какой-то пульт, всегда есть пульт! Гарик понимал, что, возможно, обманывает сам себя, но при любом другом раскладе от него попросту ничего не зависело.
Они с Ромбаревичем добрались до паркинга почти одновременно. Здесь еще было спокойно, даже люди попадались – никто же не знал, что скоро произойдет! И все равно было достаточно свободно, чтобы быстро добраться до машины, Ромбаревич не успел лишь потому, что начал метаться, в полумраке подземной парковки он подчистую забыл, куда нужно идти.
Вспомнить ему так и не довелось: Гарик перехватил его в движении и всей грузной тушкой вжал в колонну. Какие-то сердобольные женщины попытались возмутиться, но Гарик махнул в их сторону первым попавшимся в кармане удостоверением.
– Эпидемиологическая служба! – рявкнул он. – Покиньте помещение, мужчина – нулевой носитель чумы свиней!
Прозвучало достаточно уверенно, чтобы женщины не особо вдавались в смысл слов. Желание творить добро их временно покинуло, обе метнулись к желтой машинке, оставив Гарика наедине с потным и вибрирующим Ромбаревичем.
Две минуты… Можно успеть!
– Отрубай! – велел Гарик.
– Не могу, я не могу, это нельзя вообще, – забубнил Ромбаревич, нервно дергая носом.
Судя по всему, из-за истерики он едва соображал, где находится, врать в таком состоянии он не смог бы. Но Гарику чертовски не нравилась такая правда, и он встряхнул пленника так, что тот стал похож на студень в деловом костюме.
– Соображай, – настаивал профайлер. – Явно же тебе говорили, как эту дрянь срочно отключить!
– Нет, нельзя, даже на месте там нельзя, немного перекрутили первоначальную схему, чтобы одновременно все включилось! Поэтому ничего больше не сработает!
– Тогда сейчас поедешь со мной наверх, отключать вручную!
– Бесполезно, – прохныкал Ромбаревич. – Пусти! Мне сказали: десять раз проверь, потому что уже не отключится! Оно не отключится! Я и включать не хотел!
– Так какого хрена включил?!
– Оно само! Я испугался!
Гарик знал, что они не успеют. Знал, уже когда понял, что пульта нет – даже если бы они с Ромбаревичем в вертолет прыгнули, они бы не добрались до нужного этажа вовремя. Но он делал хоть что-то, потому что принять реальность не мог.
А потом обратный отсчет закончился. Телефон предупредил об этом писком, и Гарик замер, ожидая, когда же наверху громыхнет взрыв, когда содрогнется грандиозное здание, зазвучит сирена, начнут метаться люди…
Но ничего такого не произошло. Электричество по-прежнему работало, на паркинге было всё так же тихо и пусто… Только Ромбаревич начал дергаться с отчаянием рыбы, оказавшейся на берегу, он тоже понял, что означал сигнал телефона.
– Отпусти меня! Надо бежать, или мы застрянем тут! Мы умрем!
– От чего умрем? – спросил Гарик. – Взрыва не было, твоя хлопушка не сработала!
– Всё сработало как надо, там столько этих штук, что даже если половина сработала – это конец!
– Да не взорвалось же!
– И не должно было, это не бомба!
– А что тогда? – поразился профайлер.
– Это зажигательная смесь и устройство, подающее огонь, уже никто не поможет, всё закончилось… Наверху сейчас пожар!
Тимур Столяров не знал, что именно произойдет в казино, в такие подробности Ирина Ларина его не посвятила. Она просто сказала немало заплатившему ей клиенту, до какого времени нужно убраться подальше. Но Матвей не сомневался: предупреждение не пустое, да и угроза будет такая, что заденет сразу всех.
Поэтому он не планировал разбираться с планами Ирины, он начал эвакуацию. Матвей вернулся в зал и запустил пожарную тревогу, тут же наполнившую залы перезвонами. Она разнеслась далеко вниз, предупреждая о беде всех, кто находился в высотке в такое время.
Но если другие посетители наверняка восприняли предупреждение всерьез и бросились к выходу, то гости казино начали переглядываться, растерянно и возмущенно. Они-то помнили, где находятся и чем занимаются! Похоже, многие решили, что это просто способ задержать их, заставить выдать себя… Не все так подумали, но сработала психология толпы: гости видели, что никто никуда не бежит, и пытались понять, какая реакция тут будет правильной.
Да еще и братья Сергеевы решили активно путаться под ногами. Спустя минуту после того, как заработала сигнализация, они выбрались из подсобки. Алексей метался и размахивал руками, призывая гостей не паниковать тем жестом, которым иные куриц со двора прогоняют. Денис раздобыл где-то микрофон, поэтому его голос теперь перекрывал гул толпы:
– Без паники, оставайтесь на местах, прошу! Администрация разбирается в случившемся, сейчас мы решим проблему и все продолжится…
– Не продолжится, – прервал его Матвей, бесцеремонно забирая у хозяина казино микрофон. – В здании заложена бомба. Это не совпадение, диверсия направлена против одного из вас. Вы прекрасно знаете, насколько богатые люди здесь собрались. Пройдите к лестницам, не пользуйтесь лифтами, не задерживайтесь в зале!
Вот это как раз сработало. Да, гости готовы были верить хозяевам казино, однако не поставить на эту веру свою жизнь, тут даже их азарт отступал. Может, не все восприняли новость о бомбе всерьез, но им было достаточно, что в казино появился какой-то чужак, который внаглую забирает микрофон у самого Дениса Сергеева! Неизвестность страшит, особенно тех, у кого нечиста совесть.
Эвакуация все равно проходила неверно. Лишь часть посетителей бросилась к лестнице, как и следовало бы. Остальные направились к лифтам, в первую очередь – женщины в обуви на шпильках. А ведь взрослые же люди, все в школе учились… Матвей хотел прикрикнуть на них, но его отвлек Денис Сергеев, который зачем-то перехватил его руку.
– Что вы творите? – прошипел хозяин казино так, чтобы гости не услышали. – Так вы идете на мировую? Дешевым скандалом?
– Это не трюк, угроза реальна, – спокойно возразил Матвей.
– Да от кого, кто сюда бомбу принес?!
– Тот, кому вы дали такую власть. Не задерживайте эвакуацию, времени и так мало!
Люди продолжали собираться возле лифтов. Ни один не реагировал на вызов, толпа накапливалась, голоса звучали все громче. Какой-то умник попытался раздвинуть металлические двери, чтобы проверить, где же застряла кабина. Дело могло дойти до беды и без вмешательства Лариной, когда со стороны лестниц неожиданно появилась Таиса, с трудом пробившаяся через толпу.
Она выглядела странно, не так, как раньше: вместо зеркального платья – черный спортивный костюм или что-то в этом роде, наспех намотанная юбка, волосы распущены… Не похоже, что она пострадала, и это пока было главным, а об остальном Матвей мог спросить позже. Например, о том, почему она босиком.
– Прекратите тискать эти кнопки! – строго велела она. – Лифты заблокированы, в здании полная эвакуация! Пройдите на лестницу и двигайтесь до первого этажа без остановок!
– Но это же огромная высота! – пожаловалась одна из женщин.
– Будете уставшими, но живыми! – отрезала Таиса. – Вперед!
Напряжение нарастало, желающих пошутить да посмеяться больше не нашлось. Гости теперь спешили к лестнице, и это тоже было не идеально: Матвей не хотел и представлять, что будет, если кто-то упадет. Но все лучше, чем ждать здесь!
Когда толпа двинулась в нужную сторону, Таиса поспешила к Матвею и Сергеевым. Обратилась она к хозяевам казино:
– А вы что стали? Либо помогите с эвакуацией, либо валите отсюда! Зная вас, ставлю на второе.
– Вы тоже настаиваете на бомбе? – скривился Денис.
– Я не настаиваю, я знаю, что через пять минут тут все вспыхнет! Этаж ниже весь в канистрах с какой-то дрянью, которая вам нежелательный фейерверк в программу добавит! Не верите мне, идите и посмотрите сами, это как раз по пути вашего маршрута нафиг отсюда!
Возможно, они так и не поверили ей до конца, но это было не важно. Сергеевы и сами видели, что оставаться здесь нет смысла, вечер по плану точно не пойдет. С ними можно разобраться позже, сейчас понять бы, что их всех ждет!
– У нас реально пять минут? – уточнил Матвей.
– Увы. Там какая-то сложная хрень, отключить нельзя. Я сказала Форсову, полицию и пожарных вызовет он, я уже отправила вниз Ларину.
– Где Гарик?
– Не уверена, но предполагаю, что гоняет по этажам Ромбаревича. Потом поговорим, надо действовать!
– Ты у лестницы, я проверю зал.
– Годится.
Матвей вообще не хотел, чтобы она в этом участвовала. Эвакуация и так началась слишком поздно, даже те, кто уходит прямо сейчас, рискуют, и каждая потерянная минута этот риск лишь увеличивает. Так что ему было бы куда спокойней, если бы Таиса побежала вниз вместе со всеми!
Но он прекрасно знал, что она так не поступит, и заставил себя уважать ее решение – проще будет работать, он все равно не заставит ее поступить иначе. Потому что Таиса не хуже, чем он, понимает, сколько людей еще может погибнуть тут.
Не важно, как эти люди ведут себя при обычных обстоятельствах, насколько они решительные и уверенные. Когда становится по-настоящему опасно, цивилизованный разум отступает, подключаются инстинкты, а они в этом случае делятся на две большие группы. Вариант «беги или сражайся» – самый подходящий здесь, именно эти люди быстрее всего доберутся до выхода. Иногда они даже становятся опасны, потому что, если спасательных средств не хватает, бесцеремонно расправляются с конкурентами, но сейчас не та ситуация, от них всего-то и требуется, что спуститься!
Второй вариант – «замри и прячься», именно из-за него профайлеров ожидала дополнительная работа. Когда начинаются крики и движение толпы, далеко не все разбираются в происходящем, кто-то будет забиваться в служебные помещения, кто-то – упорно дожидаться лифта. Из-за этих людей не мог уйти Матвей, и он знал, что не уйдет Таиса. Лучшее, что он мог сделать для нее сейчас, было направить ее к лестнице. Там она сможет спастись, даже если полыхнет пламя, там безопасней. Самую большую нагрузку он взял на себя, и от этого было легче.
Он лично проверял дальние уголки, звал, объяснял, повторял… Один раз даже пришлось выбить плечом дверь кладовки, в которую зачем-то попрятались официантки. С этими, судя по диким взглядам, разговаривать было бесполезно, таких Матвею приходилось вышвыривать с этажа в самом буквальном смысле.
Ирония в том, что те, кто был виновен в этой ситуации, напрямую или косвенно, уже наверняка спаслись! Ирина Ларина, Ромбаревич, братья Сергеевы… Не важно, какие неприятности ждут их в дальнейшем, сегодня они точно выживут. Насчет себя у Матвея такой уверенности пока не было.
Он не следил за временем, знал, что не успеет до того, как вспыхнет пламя. Но это не так уж страшно… Была бы бомба – было бы страшнее. А зажигательной смеси потребуется время, чтобы огонь добрался до этого этажа, все должно получиться! Поэтому Матвей просто делал, что нужно, и даже допускал, что беды вообще удастся избежать, угрозы Ирины были блефом…
Не сложилось, конечно. Огонь был – и взрыв был, вот что куда хуже! Раздался оглушительный грохот, пол под ногами пошатнулся, пошел трещинами, Матвею едва удалось удержаться на ногах. Он даже допустил, что бомба все-таки была, но – нет. От настоящего взрыва тут все рухнуло бы куда быстрее! А сейчас, похоже, полыхнули неверно установленные канистры, их оказалось слишком много на небольшой территории.
Сначала пришел дым – просочился через трещины в полу, через решетки вентиляции. Черный, удушливый, то ли от зажигательной смеси, то ли от обилия пластика на этаже. Он притащил с собой жар, а скоро полетели и искры, пламя подбиралось все ближе… Времени мало, меньше, чем хотелось бы, но оно еще не закончилось! Только за веру в это Матвею и оставалось держаться.
Он не знал, все ли гости покинули этаж. Рядом он никого не видел, всё вроде как проверил, но дыма теперь было слишком много, электричество отключилось, тьма развеивалась последней автономной подсветкой и огнем, подбирающимся снизу. Может, кто-то и не убежал, но тут Матвею пришлось сдаться. Он сейчас сам оказался далековато от лестницы, времени на помощь другим больше не было.
Но даже понимая это, он не собирался поддаваться панике, и чувство направления он не утратил. Матвей прекрасно знал, куда нужно двигаться, и он мог бы добраться до лестницы, должен был… да не сложилось.
На кухне что-то взорвалось. Матвей понятия не имел, что именно, он не знал, что там вообще находится. Куда важнее было то, что его волной горячего воздуха отшвырнуло в сторону, а пламя на этаже уже поднималось открыто. Судя по тому, что происходило с полом, этаж под ним и вовсе превратился в единый котел.
Дышать здесь было нечем, Матвей только и мог, что отступить. Он оказался в игровом зале, уже частично поврежденном пожаром, но еще не поддавшемся огню – отчасти это было обеспечено тем, что окна рано треснули и выпали, поток воздуха изменился, жар не накапливался внутри. Однако для Матвея это стало послаблением, не спасением. Он видел, что до лестницы уже не добраться, никак, и теперь оставалось понять, куда можно деться отсюда… О том, что никуда нельзя, он себе думать запретил.
Его положение было паршивым, когда Матвей считал, что он тут один. Но стало только хуже, когда из облаков дыма рядом с ним появилась Таиса.
– Лестница только одна, до нее не добраться, я проверила, – как ни в чем не бывало сообщила она. – Придется думать над альтернативами!
Она не была беспечна, знала, насколько все плохо, и постаралась адаптироваться: она прикрывала рот мокрым полотенцем и где-то раздобыла себе кроссовки. Но это такие мелочи на фоне того, что ее вообще тут быть не должно! Винить ее за то, что она подвергла себя опасности, было вроде как абсурдно, она взрослая женщина, которая сама принимает решения. Однако Матвею сейчас было не до норм цивилизованного общества, значение имело лишь одно: она не имела права умирать, но упрямо рисковала собой! То, что ему можно, а ей нельзя, было нелогичным, и все равно интуитивно понятным.
Он знал, что упрекать Таису почти так же бесполезно, как Гарика, однако не выдержал:
– Ты должна была уйти!
– Без тебя я даже не собиралась, а ты не о том думаешь! Потом будешь ругаться!
«Потом» могло и не наступить, и все же она была права. Хуже становилось с каждой секундой, и казалось, что они никуда не денутся, не могут… Но должны! Это раньше жар и духота ослабляли его, мешали сосредоточиться, сейчас мысли снова стали ясными, силы вернулись… Похоже, состояние аффекта, и это хорошо, а плохо то, что применить его некуда!
Таиса тоже искала выход – и, как ни странно, нашла.
– Смотри! – Она указала на сложную систему карабинов и тросов, которыми оборудование казино крепилось к стенам и потолку. – Если используем это, сможем выбраться!
Она не сказала, куда они смогут выбраться. Но как будто непонятно! Сверху – небо, снизу – пламя, до лестницы не дойти, а рядом с ними разбитое окно… О том, что ведет оно прямиком в бездну, думать сейчас бессмысленно.
Матвей не был уверен, что это хороший план, но другого все равно не было. Как только он понял, что нужно делать, он действовал с привычным спокойствием. Если причитать и ронять все подряд, показывая миру, как ты напуган, лучше точно не станет! Поэтому он двигался с прежней уверенностью, так, будто у него не кружилась голова от недостатка кислорода. Он знал, что прямо сейчас всё зависит от него, Таиса просто не справится – сил не хватит.
Поэтому он снимал ненужные теперь столы, переплетал кабели, готовил подстраховку, закреплял карабины. Жар подбирался все ближе, подгонял лучше любого таймера. Таиса помогала, чем могла, и ни разу не упрекнула его в медлительности… И все равно Матвею казалось, что он сделал недостаточно. Когда они оба шагнули через осколки к пустоте, это было в большей степени тем самым прыжком веры, а не выполненным планом.
Матвей закрепил кабели, чтобы они принимали часть нагрузки на себя, но многое по-прежнему зависело от того, удержится он или нет. Таиса прижалась к нему так, как он велел, не спорила, обхватила обеими руками. Ее силы сейчас полностью уходили на то, чтобы не упасть, а его – чтобы удержать их обоих.
Инстинктивно хотелось спуститься, при повышенной опасности действие дается легче, чем выжидание. Но здесь действовать как раз было нельзя… Матвей заметил, как зажмурилась Таиса, прижимавшаяся к его груди, и не винил ее за это. Он как раз не видел бездну за своей спиной, но представлял ее даже слишком хорошо! Сейчас, при обилии фильмов со спецэффектами, многие наверняка уверены, что могут вообразить высоту нескольких десятков этажей – и они неправы. Находиться там, наверху, не то же самое, что смотреть на экран, и даже не то же самое, что выглядывать в окно. Потому что в тех случаях высота – это зверь, заключенный в клетку, здесь же она реальна. Оставаться над ней было куда тяжелее, чем точно так же замереть на высоте одного-двух этажей! Безусловная смерть не давала о себе забыть, она будто намеренно тянула его вниз… Пожар еще больше все усложнял: на границе прохлады и жара воздух бил с особой силой, да и дышать по-прежнему было тяжело.
Матвей подготовился к тому, что его ждет, как мог, обмотал руки тканью, защитил лицо… И все равно он не знал, сколько продержится. Мышцы уже дрожали от напряжения, никакие тренировки к такому не подготовят! Пальцы соскальзывали, грозили разжаться в любой момент, перед глазами все плыло… Может, себя одного он уже и не удержал бы. Даже при том, что удерживать приходилось бы куда меньший вес. Порог своих способностей он преодолел давно, и все же он был здесь, между этажами… пока что был.
Таиса старалась не двигаться, не мешать ему. Она не тратила время и силы на героические попытки прыгнуть вниз, чтобы освободить его от себя. Она думала об этом, Матвей не сомневался – он ее слишком хорошо знал. И она была достаточно умна, чтобы понять: если она так поступит, если сорвется, она сделает только хуже, потому что он все равно не будет вытягивать себя один, а значит, она отнимет шанс выжить у них обоих.
Она не просто понимала это, она, как оказалось, искала пути к спасению. И когда Таиса снова заговорила, перекрикивая гул пламени, заговорила она по делу:
– Нужно спускаться на этаж, с которого все началось!
– Опасно, – коротко ответил Матвей.
– Казино догорает, если потолок рухнет… Когда потолок рухнет, мы все равно сорвемся!
– А сейчас – сгорим.
– Не сгорим! Я там была, там мало мебели, эта жижа в канистрах быстро горит… Думаю, там уже больше прогорело, чем наверху! Я плохо вижу то окно, но, вроде, пламя стало меньше! Матвей, надо пробовать!
Он и сам знал, что надо. От перенапряжения тело стремительно немело, он понятия не имел, в какой момент станет слишком поздно, когда он вообще двигаться нормально не сможет. Значит, нужно попытаться сейчас, как бы страшно ни было им обоим.
Словно желая дать ему тот самый знак, о котором все просят у судьбы, одно из креплений сорвалось. Они резко подались вниз, и на миг Матвею показалось, что это конец. Да и его спутнице тоже, судя по тому, как она вскрикнула! Но – нет, еще нет, остальные крепления удержали, и опустились они на полметра. Однако следующий такой рывок будет уже не предупреждением, а каплей, переполняющей чашу…
Пришлось действовать – через ужас, через боль и даже инстинкт самосохранения. Матвей не помнил толком, как переплел кабели, не знал, что сейчас будет правильней. Приходилось двигаться медленней, сдерживаться, и это требовало больше терпения, чем у него было… Но почему-то хватило. В последний момент Матвей почувствовал: они должны сорваться, он больше не удержит, и вопрос только в том, куда они упадут.
– На счет три! – только и сказал он, задыхаясь от жара.
Таиса кивнула – и считала как раз она. Мелочь, да, но сейчас и мелочами пренебрегать нельзя. Матвей придал движение им обоим, он уже почти ничего не видел, он не знал, правильно ли рассчитал… Но в момент, когда Таиса дошла до трех, он заставил себя разжать руки. Он понятия не имел, как у него это получилось.
На миг они были… нигде. В свободном падении, в хватке пустоты, которая все это время подбиралась к ним. Рухнули вниз, на верную смерть, и все-таки при этом – в сторону. Совсем чуть-чуть. Достаточно для того, чтобы упасть на раскаленный пол нижнего этажа.
Боль ударила резко, сильно, но сейчас это было даже хорошо. Потому что боль – это жизнь. И не так важно, что из-за общей слабости не получается определить ее источник, главное, что тело двигается, потому что на месте оставаться нельзя! Матвей первым поднялся на ноги, помог встать своей спутнице, поддержал ее, когда она пошатнулась. Хотелось узнать, как она, а лучше – осмотреть, но нельзя, нет времени. Здесь дышать все еще тяжело, из-за дыма ничего не видно, но насчет огня Таиса оказалась права, здание прогорело.
Матвей не видел, что ждет впереди, а присматриваться тут бессмысленно, оставалось полагаться на память – и на то, что пол не прожжен насквозь! Он двигался туда, где должна была находиться лестница. Таису он не отпускал, оставался на шаг впереди, чтобы проверить их путь, но и отдалиться ей не позволял. Это было несложно – она и сама держалась рядом, хоть за это волноваться не придется! Откуда-то снизу доносился вой пожарных сирен, но на них надежды мало, такие высокие здания тушить предельно тяжело. Они если спасутся, то сами…
Он все-таки нашел лестницу. Едва различимую от дыма и копоти, такую же жаркую и душную, как всё тут. Однако она не обвалилась, по ней можно было спускаться. Им обоим сейчас было тяжело, Таисе еще и кроссовки не по размеру мешали, она все-таки оступилась, упала, но это ничего. За ней он следил постоянно, не упустил момент, сумел перехватить, когда она едва вздрогнула. Он просто поднял ее на руки, так сейчас было проще и быстрее. Она этого явно не понимала, попробовала выкрутиться, но когда он не выпустил – благоразумно затихла.
Он не знал, доберутся они вниз или нет, но им и пытаться не пришлось. В какой-то момент из черных облаков появились странные, слишком громоздкие фигуры, как будто потусторонние, а на самом деле – спасатели в полной экипировке. Они потянулись к Таисе, и отпускать ее не хотелось, а не отпустить было нельзя, он и сам едва держался на ногах. Когда она была в безопасности, Матвей позволил себе в полной мере оценить собственные травмы, и стало больнее…
Только это уже не имело значения, потому что до черты, за которой смерть отступает, он их все-таки довел.
Практически все, кто попал за решетку при содействии Николая Форсова, хотели бы с ним поговорить. Но его их желания не интересовали, все было предсказуемо донельзя – от проклятий до просьбы о снисхождении. Впрочем, бывали и исключения, вот как сегодня, например.
Денис Сергеев все-таки внушил ему определенное уважение, достаточное для того, чтобы уделить ему время. Уважение это не стоило путать с симпатией. Николай знал, что хозяину казино светит солидный срок, и считал это вполне справедливым. И все же он готов был с ним поговорить. Пожалуй, потому, что Сергеев, при всех своих безусловных недостатках, действительно немало сил уделил тому, чтобы избежать лишней крови. Ну и в научных целях наблюдение за ним было нелишним.
Под суд предстояло пойти обоим братьям, да и многим другим. И все же Алексей оставался исполнителем, а Денис – идейным вдохновителем. Он до последнего верил, что у него все под контролем. Основной доход шел от членских взносов, тут он сказал Форсову правду. А вот о том, что казино неплохо зарабатывало и на ставках с желаниями, умолчал, но о таком профайлер и сам без труда догадался.
При этом Сергеев пребывал в полной уверенности, что у него все схвачено. Изначально самым страшным, что могло случиться с проигравшимся в казино человеком, была потеря органа – или необходимость выносить чужого ребенка, как это произошло с Алиной Чижук. Денис настаивал на том, что от подобных проектов они планировали уходить, деньги не оправдывали риск. Возможно, это даже было правдой.
По схеме братьев Сергеевых казино не прибегало к откровенному насилию. У проигравших был выбор: выполнять поставленные условия или отдавать долг деньгами. Денис не хотел связываться с избиениями и изнасилованиями, не говоря уже про убийства. Он убеждал клиентов, что казино может это сделать, и ему верили. Но ввязываться в криминал такого уровня на самом деле он не собирался. Зачем? Профайлеры на опыте Алины убедились, что люди совершенно добровольно могут сделать очень многое.
Ошибка Дениса заключалась в том, что он внимательно следил за клиентами, конкурентами и уж тем более врагами, однако слишком рано доверился своим подчиненным. С чего ему опасаться их? Евгений Ромбаревич был средней руки торгашом, которому просто крупно повезло. Ирина Ларина к моменту их встречи стала, если совсем уж честно, больше алкоголичкой, чем актрисой. Денис полагал, что эти двое ему задолжали, они против него не пойдут!
– В чем я облажался? – горько усмехнулся он, когда они с психологом беседовали в допросной.
– Дали неверную оценку жадности и глупости, – пояснил Николай. – Не вы первый, не вы последний. Если безопасность строится только на убеждении «ну не может же быть, чтобы…» – система уязвима. Всё невероятное может быть совершено и, скорее всего, будет.
– Но ведь я платил им! Ромбаревичу, уроду этому, Ире… Думаете, я заставил их довольствоваться копейками, пока мимо проплывали миллионы? Так нет же! Я платил им достаточно, чтобы у них не было нужды красть у меня!
– Для людей такого типа, которых вы выбрали себе в помощники, не существует никакого «достаточно». Они всегда начинают верить, что достойны большего, вопрос лишь в том, рано или поздно.
Возможно, если бы речь шла только о Ромбаревиче, он бы еще сдержался. Да, он был убежден, что ему не доплачивают. Но помнил он и обо всех своих многочисленных неудачах, снова оказаться на дне ему не хотелось, и он опасался красть у Сергеевых. Однако он попал под влияние Ирины Лариной, которая вовремя заметила его раскатанную губу.
Сама же Ларина никакой благодарности Денису не чувствовала. Она считала, что сделала ему одолжение: она, кинозвезда, снизошла до роли хостес в его посредственной забегаловке! Причем в случае Лариной это не было игрой на публику, она умела видеть реальность такой, как ей выгодно. В своем личном мире она была не алкоголичкой, а светской дамой, порой позволяющей себе бокал-другой, чтобы расслабиться. Ее карьера не завершена, а поставлена на паузу. Ну и что с того, что пауза эта длится уже много лет? Паузы бывают разные!
Так что Ларина легко обосновала то, что Сергеев ей крупно задолжал. При этом она была не настолько глупа, чтобы эти долги ему предъявлять. Она просто объяснила и себе, и Ромбаревичу, почему имеет право на любые действия.
Некоторое время она еще таилась, действовала строго по инструкции, разбиралась с инструментами, оказавшимися у нее в руках. Но постепенно к ней пришла уверенность, а с уверенностью – пресыщенность нынешней жизнью.
– И что, она пошла на такое, просто потому что ей денег не хватало? – поразился Сергеев. – Я платил ей больше, чем она успевала тратить! У нее было всё!
– Всё, что можно купить, – уточнил Николай. – Это и отвечает на ваш вопрос: дело было не только в деньгах.
Если бы все сводилось исключительно к богатству, Ларина начала бы незатейливо красть из кассы, как и многие, многие до нее. Но ее манили не одни лишь деньги, она видела, какую власть над чужими жизнями дает казино, на что люди готовы ради собственных страстей… Хозяйка казино была над ними – и с готовностью поверила, что она может ими распоряжаться.
Она начала брать сторонние задания. Совсем уж дурой она точно не была, она хорошо разбиралась в людях и понимала, с кем связываться можно, с кем – нет, кто даст ей отпор, а кто уязвим.
Она сумела выяснить, как Тимур Столяров на самом деле относится к своей сестре. Она подвела его к мысли о том, что от девушки можно избавиться, спровоцировав сумасшествие, а казино в этом обязательно поможет. Так что Столяров заплатил не только Сергеевым, но и лично ей, чтобы все прошло как надо. Уже тогда Ларина начала думать о том, чтобы запустить собственный проект – она ведь теперь так много знала о казино! С этим она не спешила, однако осторожно собирала собственную базу богатых клиентов.
– Таких дел у нее было несколько, – пояснил Николай. – Не только Зоя Столярова.
– Это я еще могу понять… В смысле, не по-человечески, а в плане ее бизнес-модели, если это можно так назвать. Но убийства… Как она это устроила? Зачем? Например, Александра Литовцева я помню. Он был наглым, любил риск, он был во внутреннем круге… Но он никогда не играл на третьем уровне, на уровне жизни и смерти!
– Верно. Он не проиграл свою жизнь.
– Как это… Он же умер!
– Да. Но ставку он делал на втором уровне.
Николай уже знал, что у Литовцева был конфликт с другим клиентом казино, причем конфликт не деловой, а личный – Литовцев никогда кротким нравом не отличался. Он действовал нагло, потому что мог за себя постоять. Ему и в голову не приходило, что его обиженный соперник сумеет договориться с хозяйкой казино.
Александр Литовцев проиграл на втором уровне и должен был выполнить личный квест. Когда выяснилось, что ему предстоит выехать на встречную полосу скоростного шоссе, он отказываться не стал, пошел на принцип. Он не сомневался в себе, знал, что справится.
Чего он не знал, так это того, что накануне поездки его машина была испорчена. Это, впрочем, наиболее наблюдательные зрители и на ролике могли заметить – слишком странными и резкими стали маневры. Александр и так продержался куда дольше, чем ожидала Ларина, она даже нервничать начала… Но в итоге все закончилось предсказуемо.
После этого она организовала еще несколько подобных убийств, просто не обо всех было известно профайлерам. Зрелищность смертей нужна была не только для того, чтобы польстить самолюбию Лариной, это как раз вторично. Просто такими постановками она укрепляла веру клиентов в то, что казино всемогуще.
– У нас за два года было больше десяти смертей, – признал Денис. – Наших клиентов, из внутреннего круга! До сих пор не понимаю, как я это не заметил…
– Я понимаю.
– Вы понимаете – как я мыслю? Да неужели?
– Такая работа, – сдержанно улыбнулся Николай. – Мышление определяет реальность. Вы были абсолютно уверены, что нечто подобное невозможно, потому ничего и не замечали. Но куда важнее то, что ваш проект создал людей с определенным мышлением, раз уж мы завели речь о психологическом аспекте. С одной стороны – позволивших себе отстраниться от закона, от норм и даже привычной морали. С другой стороны – получивших высший авторитет в лице казино. Причем казино воспринималось как некая абстрактная сущность, не связанная конкретно с вашим именем или Ириной.
– Но они ведь продолжали жить в обществе! С чего бы им забывать про законы – или про адекватность?
– Денис, большинство преступлений начинается именно с того, что кто-то дал себе позволение это сделать. Иногда – подсознательное. Иногда – перебирающее все аргументы, из которых выбираются только выгодные. Еще раз: преступник осознает, что нарушает запрет. Просто запрет становится общественным, а позволение – личным. Понимаете?
– Начинаю. Но, послушайте… Среди тех случаев, из-за которых вы изначально на нас вышли, был еще этот, примерный семьянин…
– Руслан Щеглов.
– Возможно, его имя я не помню, помню суть. Его-то кто заказал?
– Никто. Руслан Щеглов страдал от легкой формы игровой зависимости. Он действительно любил жену и детей, действительно был с ними счастлив, но отказаться от той эмоциональной встряски, которую предоставляло казино, не мог, в этом и заключалась мания. Когда они с женой боролись за рождение ребенка, он еще держался. Потом все стало слишком обыденным, и он сорвался. Но он никогда не проигрывал больше, чем планировал, на такое ему хватало силы воли. Его беда заключалась в том, что он привлек внимание Ирины.
– В смысле?
– В том смысле, в котором юная Ирина когда-то привлекала ваше, – ответил Николай. – При этом нынешняя Ирина была для вас не так желанна, да и вы как мужчина ее не интересовали. А вот Руслан как раз заинтересовал – но отказал ей.
– Она убила человека из женской обиды? Не верю!
– Напрасно, история учит нас тому, что это мотив, порой меняющий судьбы народов. Но в нашем случае из Руслана сделали еще и демонстрационный образец того, как казино может убить человека, сторонящегося повышенного риска. Ирина организовала все так, что Руслан начал проигрывать чаще, больше, убедила его, что теперь он должен казино желание… А Руслан как раз поверил в вашу байку о том, что для казино убить – раз плюнуть. Он испугался за близких, потому и отстранился от семьи. Но Ирина внушила ему, что этого недостаточно. Он должен был выполнить все ее условия, лишь тогда безопасность его родных будет гарантирована. И он выполнил. Еще раз: Ирина всегда хорошо разбиралась в людях. Она знала, что такой подход сработал бы с Русланом. А вот с Александром Литовцевым, например, не сработал бы, но его подловили на гордыне. Ирина неплохо находила к людям ключи.
Один успешный проект следовал за другим, вера Лариной в собственное всемогущество приживалась и крепла, страх перед разоблачением уходил. В пылу самолюбования хозяйка казино упустила тот факт, что по одному преступления могли быть безупречными – но они накапливались. Рано или поздно нечто общее между жертвами должны были заметить, ведь многие в казино не просто играли, они знакомились, начинали общаться, заключали сделки. Наконец нашелся тот, кто обнаружил связь между ее жертвами, пока что – всего лишь двумя, но этого оказалось достаточно, чтобы началась цепная реакция.
– Судьба, значит? – горько усмехнулся Денис. – Ведь если бы именно вам это не попалось – ничего бы не было!
– Не обязательно. Мы, к счастью, не единственная надежда и опора страны! У нас хватает талантливых следователей. В любой момент любое из дел Ирины могло привлечь внимание того, кто докопался бы до сути. Получилось так, что это были мы. Дальше работает полиция.
Задержать удалось всех, хотя даже если бы они сбежали из пылающей высотки, их бы все равно перехватили. Те, кто работал в казино, забыли, что оно не только служит им – оно их держит, и сбежать так же сложно, как по-настоящему выиграть.
Теперь Ирина Ларина и Евгений Ромбаревич затеяли ту самую игру, которой на памяти Николая развлекались все сообщники – они пытались перекинуть вину друг на друга. Хотя что им остается, при таком скоплении улик? Они одного не понимали: уже не так важно, кого из них следствие признает лидером. Оба совершили достаточно преступлений, чтобы провести остаток жизни за решеткой. И это если родственники их жертв не доберутся до них раньше!
Будущее братьев Сергеевых тоже представлялось безрадостным. Да, они доказали, что не имеют отношения к убийствам. Но они и без этого натворили достаточно, чтобы все их недавние покровители открещивались от них, как от чумных.
Из всей семьи на свободе осталась только Маргарита Ромбаревич, растерянная, совершенно не умеющая жить без покровителя. Никакого злорадства Николай не испытывал, он лишь отстраненно отмечал, что ей тоже придется нелегко.
Возле высотки по наводке Матвея задержали и Тимура Столярова. В его случае следователям предстояло куда больше работы – время уничтожило многие улики, да и посредников в этой истории было многовато. Но определенный перелом уже произошел: Зоя поверила, что он действительно это сделал. Возможно, в глубине души она давно знала… а может, он не выдержал, сорвался на нее. Важнее то, что для нее такое понимание станет первым шагом к настоящему исцелению.
Разбирательство сейчас шло по делам всех, кто был связан с казино. В некоторых случаях, как, например, у Алины Чижук, обвинению сложновато было подобрать подходящие для преступления статьи. Но это так, формальность, разберутся со временем. Да и череда разводов загремит куда раньше, в этом Николай тоже не сомневался.
Он надеялся, что разговор с Сергеевым подарит чувство завершенности по этому делу, да не срослось. Не то чтобы он считал, что нужно расследовать дальше, нет… Все сложилось как надо. Просто осталось то паршивое ощущение, которое порой накатывало после некоторых дел, даже с его опытом: трагедии случились там, где их очень легко было избежать, где уже было счастье, просто его показалось недостаточно. Mea culpa, «моя вина»… А теперь уж и того, что было, не вернуть. Николай не любил эти мысли, они казались ему старческими, но и прогнать их было не так-то просто. Он привычно пережидал их, как плохую погоду.
Чтобы отвлечься, он погрузился в работу: со всеми расследованиями попробуй, доберись до написания статей! Он планировал заниматься только этим, не отвлекаться, однако паузу сделать пришлось, когда в его кабинет ворвалась Вера.
От природы жена была куда спокойней, чем он сам, а за годы существования рядом с ним привыкла заглядывать к нему незаметно, стучать, если ей требовалось его внимание. Не чтобы угодить ему, просто долгая семейная жизнь становится куда приятней, когда строится на простейших уступках. А уж если Вера врывалась к нему, это могло означать одно из двух: она счастлива или пришла беда…
Николай неизменно готовился к худшему, вот и сейчас он мгновенно отстранился от работы, перевел взгляд на жену, готовый как можно скорее разобраться, что происходит, поддержать, помочь… Но вместо тревоги он обнаружил довольную улыбку, горящий взгляд – и телефон, который чуть ли не к его лицу прижали.
– Коля, посмотри! Нет, ты только посмотри!
Он-то посмотрел, просто из-за замешательства не сразу понял, на что он, собственно, смотрит. Но потом разглядел, что это фотография, чуть размытая – Вера снимала издалека, да еще через заросли сирени. И даже так можно было разглядеть то, что происходило на соседнем участке.
Который принадлежал Матвею. Там, в тени деревьев, были установлены деревянные лежаки – не те пляжные, которые уносят и приносят по желанию, серьезные, альтернатива лавкам, на таких можно загорать, хотя старший ученик куда чаще предпочитал работать. Он и сейчас там устроился – ему, с учетом многочисленных повязок, пока что проще было полулежать, чем сидеть. Матвей просматривал какие-то документы, но Веру явно впечатлило не это. На снимке было четко видно: там же пристроилась Таиса. Свернулась удобно, как кошка, прижалась к Матвею и читала то же, что и он, но так, что на банальную совместную работу это точно не тянуло.
Ну надо же… Очень неплохо. Николай прекрасно знал, через что им пришлось пройти в той высотке. Это был кризис, а любой кризис способен принести серьезные перемены. Для Таисы их не было, она придерживалась одной стратегии поведения уже давно. Но вот то, что Матвей подпустил кого-то так близко не под влиянием острых эмоций, а на бытовом уровне… Крайне интересный случай, достойный дальнейшего наблюдения.
Если Николай с выводами не спешил, то Вера уже вовсю любовалась снимком.
– Ну, как тебе? – допытывалась она.
– Что за слежка за соседями? – нахмурился Николай. – И зачем мне это знать?
– Коля, сюда посмотри! Он же ее прямо приобнимает!
– У него пальцы перебинтованы так, что он ими еле двигает, она ему помогает документы перелистывать, вот и весь секрет!
– Ты злишься, потому что я тебя шуганула, – снисходительно пояснила Вера. – Но я не специально, тебе тоже важно, ворчун!
– Я злюсь, потому что ты ведешь себя как докучливая старуха. Не придумывай! Они на больничном и просто отдыхают в саду, первый раз, что ли?
Вера явно пропустила его речь мимо ушей, выводы она сделала специфические:
– Да, ты прав, я совсем как старуха: фото щелкнула, как попало, одни пиксели, ни композиции, ничего! А надо ж нормально, потом подарим им на свадьбу… Коля, я пойду из окна выше пересниму!
– Женщина! Вернись немедленно!
Она не обратила на него внимания, секунда – и не было в кабинете никакой Веры. Николай преследовать ее не стал, он достал из полки свои заметки по Матвею, отыскал несколько записей на нужную тему, усмехнулся, дописал «Начал принимать второе мнение», внес еще пару правок… А потом поймал себя на том, что настроение все-таки улучшилось, паршивое чувство, оставленное разговором с Денисом Сергеевым, начало отступать.
Вот и он, тот самый парадокс мышления, просто в новом проявлении…
Мир был абсолютно тем же, что и пару минут назад. Те же преступления. То же небо. Те же просьбы о помощи, прилетающие на почтовый ящик. Не изменилось ровным счетом ничего – кроме нового знания… Как будто все голоса в комнате звучали одинаково уныло, пока в них новой нотой не вкрался тот, который наконец разорвал монотонность.
И все тот же мир вдруг оказался совсем не плохим местом, к которому стоит присмотреться внимательней.