Майе надоело бояться.

Не то чтобы она наслаждалась процессом изначально, ей просто казалось, что у нее нет выбора. Страх пропитал ее, въелся под кожу – а как достать что-то, когда оно везде сразу? Да и потом, у нее просто не осталось сил на сопротивление. Зачем, если она один раз уже сражалась, сделала то, что другие считали невозможным, а в итоге ее все равно отбросили назад? Было такое чувство, будто она оказалась внутри замкнутого круга, и она не собиралась оттуда выбираться.

Так что перемен она не ждала, а все равно их получила. Когда она оказалась в безопасности, многое изменилось. Появились силы, о которых Майя даже не подозревала… А их, похоже, принес опыт. Ей просто показалось, что Юпшиц этот и тот, кого совсем не хотелось вспоминать, отменили ее достижения. Но на самом деле лучшее, чего она добилась, никуда не делось. Кожа, покрытая шрамами, царапается уже не так легко. Через некоторое время мысль о том, что придется сдаться, скорее бесила, чем казалась неоспоримой.

Ну и конечно, помогли разговоры с Матвеем. Майя прекрасно знала, что ученики Николая Форсова не занимаются психотерапией. Ей почему-то казалось, что они и не умеют, разве не логичный вывод? А выяснилось, что одно совершенно не связано с другим…

Нет, может, у Гарика бы такое не получилось. Не из-за недостатка ума, скорее, в силу характера. Даже если бы его усадили в кресло и заставили задавать нужные вопросы, он уже через десять минут заскучал бы настолько, что с воплем «Лучше на это посмотри!» показал бы какой-нибудь фокус. Вроде выдувания мыльного пузыря правой ноздрей, а это разговорам о травме не способствует. Майя ценила Гарика – и это еще самое сдержанное определение ее отношения к нему, но идеализировать его она не видела смысла.

Матвей же психотерапию не любил, но проводить ее умел. С тех пор, как Майя переехала в его дом, он не просто защищал ее, он говорил с ней. Это не было какими-то особыми сеансами, когда она укладывалась бы на кушетку, а он садился рядом и надевал пенсне. Они общались постоянно, между делом, когда это было удобно. Встретились на кухне – обсудили одно. Пересеклись вечером – другое. Расспросы Матвея никогда не были настойчивыми, он не пытался «починить» Майю, он даже советы как таковые давал очень редко. Но он позволил ей главное: разобраться в том, что с ней происходит, чего она боится на самом деле, в чем виновата, а в чем – нет.

Это напоминало выход из болота маленькими шажочками. Хочется быстрее, потому что болото, вообще-то, не радует, но – нельзя. Можно оступиться, и тебя утянут топи, да так глубоко, что никто уже не поможет. Плохо будет тебе, больно – твоим друзьям, а тот, кто хотел тебя уничтожить, только порадуется. Майя не позволяла себе забыть об этом, она хотела сделать все как надо.

И в какой-то момент она заметила, что уже не шарахается от каждого телефонного звонка. Она даже готова была ездить на работу, но только если кто-то из профайлеров ее отвозил. Они сами настаивали на этом, потому что, при всей обретенной Майей уверенности, объективную угрозу никто не отменял. Даже Николай Сергеевич согласился с тем, что этот Юпшиц очень опасен!

– Но я ведь не могу всю жизнь зависеть от вас, – сказала тогда Майя.

– Смотря чью жизнь, – хмыкнул Гарик, за что тут же получил легкий удар локтем в бок от Таисы.

– Мы работаем над этим, – пояснил Матвей. – Ждать нужно меньше, чем тебе кажется.

Они не говорили, как именно работают, да она и не спрашивала. Все равно она помочь не могла, и ей не особо нравились напоминания о собственной слабости.

Сегодня Майя планировала отвлечься на кофейню: Матвей пообещал отвезти ее, Гарик – забрать вечером, и она уже готова была выезжать, когда все вдруг отменилось. Не было никаких предпосылок или предупреждений, Матвей ждал ее в коридоре, когда ему на телефон пришло какое-то сообщение. Читать он начал спокойно, а потом что-то изменилось так сильно, что даже Майя, не претендовавшая на звание психолога, заметила… И ей стало страшно.

Она уже привыкла к тому, что Матвей – это сила. Он умел оставаться спокойным всегда или, по крайней мере, притворяться достаточно убедительно. Он не играл на публику, для него это просто было нормальным поведением: лишний раз не демонстрировать истинные чувства.

Но теперь случилось нечто такое, что проняло даже его. Майя понятия не имела, что именно, да и не бралась сказать наверняка, что он чувствует. Но она заметила, как он побледнел… Она даже не представляла, что это может проявляться настолько очевидно! И черты лица как будто заострились, и взгляд стал таким, что попадать под него точно не хотелось. Матвей сжал смартфон с такой силой, что Майя ожидала услышать треск.

Профайлеру хватило самообладания лишь на то, чтобы сдавленно произнести:

– Мне нужно уехать. Срочно. Поставь дом на сигнализацию.

– Хорошо, – пискнула Майя.

Сказать ей хотелось не только это. И даже не это, а совсем другое, вопросами его засыпать, узнать, что происходит… Майе казалось: так сильно повлиять на него может лишь судьба близких людей, а его близкие люди – это и ее близкие люди, разве она не имеет права знать?

Но тот Матвей, который стоял рядом с ней сейчас, был не похож на Матвея, который беседовал с ней все эти дни. С этим она говорить боялась, ей только и оставалось, что ждать.

Он давно научил ее пользоваться сложнейшей сигнализацией его дома. Еще тогда, раньше, когда она оставалась с ним первый раз, а теперь просто показал, какие нововведения появились. Майя сильно сомневалась, что он всем гостям такое сообщает. Просто он понимал, насколько ей важно чувствовать себя в безопасности, вот и перечислял все инструменты для этого.

Запустив систему, Майя вздохнула с облегчением, но ненадолго. После этого она попыталась позвонить Гарику – а он не ответил. И Таиса не ответила, у обоих телефон был отключен. А теперь вот Матвей умчался куда-то с таким видом! Майя могла бы связаться с Форсовым, его номер у нее тоже был, но она просто боялась услышать ответ, которому предшествовало такое.

Она пыталась отвлечься, да только ничего не получалось. На кухне все сыпалось из рук, при попытке читать строчки плыли перед глазами, при просмотре фильмов у нее никак не выходило сосредоточиться на смысле происходящего. В итоге она только и могла, что бесцельно метаться по комнатам и коридорам, ожидая, когда к ней вернется хоть кто-то. Матвей не раз предупреждал ее, что это плохая идея, что тогда нервы будут на пределе слишком долго, и она с ним соглашалась, а сейчас просто не могла ничего изменить.

Может, это и помогло ей… Да, наверное, помогло. Если бы она все-таки сумела отвлечься, Майя наверняка упустила бы тихое оповещение, которое прислал смартфон. А теперь она так ждала этого, что и комариный писк за километр бы уловила! Дрожащими руками Майя схватила телефон, ожидая увидеть долгожданное сообщение, которое даст ей все объяснения. В панике она даже не обратила внимания на то, что звук был незнакомый, не такой, как в мессенджерах.

Но потом внимание обратить пришлось, потому что никто не пытался связаться с ней извне. Оповещение пришло от системы безопасности дома, это приложение Матвей сам на ее телефон установил.

Оповещение было сдержанным, потому что в дом пока никто вломиться не пытался, но на участок точно проник.

Майя бросилась в «Комнату паники» не задумываясь, не делая ни одной паузы. Она понимала, что тревога может оказаться ложной – вдруг Кот, который тут живет, какой-нибудь датчик сбил! А даже если нет, даже если кто-то полез на участок, охранную систему он точно не преодолеет! Но рисковать Майя не хотела и сразу же забилась в ту комнату, которую Матвей описал как «сейф для людей, способный выдержать попадание ядерной ракеты». Она подозревала, что это преувеличение, но сейчас предпочитала верить.

В комнате была не только собственная защита, но и мониторы, дававшие доступ к камерам, установленным везде – и во дворе, и в доме, и в гараже. К ним Майя тоже подключаться умела, здесь это было несложно. Она проверила, что происходит, сразу же, и убедилась, что система не ошиблась.

Через двор к дому подбирались двое мужчин. Оба рослые, широкоплечие, в спортивных костюмах с низко надвинутыми капюшонами. Может, и маски на лицах есть, но с нынешнего ракурса не видно. Это в любом случае не бродяги какие-то, которые пришли садовых гномов красть! Оба двигаются ловко, умело как-то, и у одного, кажется, пистолет под толстовкой просматривается… Или воображение с ней злую шутку играет?

Значит, вот до чего Юпшиц этот дошел… Профайлеры предупреждали, что он очень опасен. Майя еще тогда заподозрила, что под этим «очень» скрывается далеко не попытка затащить ее в суд, такое уместилось бы просто в «опасен». А тот, кто очень опасен, похищает тебя, мучает, шантажирует твоих близких, потом везет в тот самый лес и все случается снова… Воображение, получившее такой источник вдохновения, разогналось мгновенно, наполнило тело холодом и слабостью, обернулось слезами на глазах.

Так, рано паниковать. Матвей ведь не зря объяснял, что система безопасности в его доме – это намного больше, чем сигнализация! Как только эти двое попытаются влезть внутрь, получат они знатно. Их, скорее всего, током оглушит или что-нибудь такое, а вызов в полицию будет направлен автоматически. Майе ничего не потребуется делать, в этом весь смысл!

Только вот будет ли этого достаточно? Мысль, пробившаяся сквозь страх, казалась странной, откровенно ненормальной, однако отступать отказывалась. Может, сейчас системе удастся поймать этих двоих. А если нет? Они ж не синхронистки, чтобы в дом вместе лезть! Одного удар током оглушит, второй поймет, что случилось, оттащит товарища в сторону, и вместе они сбегут. Это защитит Майю, ей нравилось думать, что Матвей не ошибается. А толку, если против Юпшица по-прежнему не будет никаких улик?

Майе с таким разбираться не полагалось, ей отвели лишь роль особо ценного предмета, который охраняют не хуже, чем музейный экспонат. Но кто сказал, что только эта роль ей и доступна?

Она допускала, что совершает глупость. Однако риск, если задуматься, не так уж велик: она в «Комнате паники», сюда точно не доберутся, и рискует она разве что чистотой в доме Матвея, но там все поправимо, даже если у нее ничего не получится. А ведь может и получиться!

Майя сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и отключила охранную систему дома.

Решение она приняла вовремя: буквально за минуту до того, как те двое добрались до выбранного окна. Они начали осторожно и умело вскрывать замок, доказывая, что ничего Майе не почудилось, и они тут не потому, что не в те ворота свернули. То, что на улице разгар дня, их не волновало, они знали, что от окон соседей их прикрывают зеленые заросли. Они, должно быть, просчитали это заранее, Юпшиц не нанял бы каких-нибудь мелких уголовников, это профессионалы!

На этом этапе их и должно было ударить током, теперь же система позволила им войти. Майю трясло от страха и волнения, голова ощутимо кружилась, хотелось хоть кому-то позвонить, но она заставила себя сдержаться. Она не отводила глаз от монитора, даже моргать лишний раз боялась, чтобы ничего не пропустить. Они не грабят… Они даже не пытаются! Они уже прошли мимо пары ценных предметов, но лишь скользнули по своему окружению безразличными взглядами. Они пришли сюда, чтобы найти кого-то, а не что-то, вот и весь секрет! Но чтобы похитить – или чтобы убить? Скорее всего, это они и выманили Матвея, им нужна только она! И они уверены, что победят, потому что Марат Яковлев описал ее им как полное ничтожество, выжившее лишь волей случая…

Хватит. Не будет этого.

Под властью гнева даже дрожь чуть унялась. Майя дождалась, пока двое мужчин пройдут вглубь дома, и только после этого ввела команду экстренной аварийной блокировки. Все произошло ровно так, как предупреждал Матвей – четко и быстро. Замигал свет, завыла сирена, и все это отвлекало внимание незнакомцев, а тем временем заперлись двери, скрылись за роллетами окна, и дом действительно превратился в крепость. Никто не мог войти – и выйти тоже, не зная нужных команд!

Когда ловушка захлопнулась, Майя, напряженная до предела, до боли в мышцах, наконец расслабилась и позволила себе рассмеяться. Она смогла! Такая слабая, так очевидно уступающая им – и смогла!

Она достала телефон и набрала номер Форсова, сначала она хотела связаться с ним, а уж он пускай объяснит полиции, как именно нужно поступить с этими двумя, чтобы они точно ответили на все вопросы!

* * *

Таиса прекрасно понимала: даже знание психологии и опыт работы с очень опасными людьми не сделают ее неуязвимой. Причем не только к объективным угрозам, она не могла отстраниться и от естественной реакции на них – шока, страха, омерзения, гнева… От того, через что ей никогда не хотелось проходить, а вот пришлось!

Но она думала, что в состоянии оценить свою выносливость, тот самый эмоциональный «болевой порог», до пересечения которого ей легко было оправиться. Тут она ошиблась – и ошиблась знатно. Только это ничего… Такое не могло сломать ее, могло лишь привести к нервному срыву, и она позволила себе его, чтобы не накапливать подобное внутри.

Она сорвалась быстро, но не сразу. Сначала просто не имела права: Таиса не видела, кто вошел. Логичнее всего было ожидать появления Синявского, и она отчаянно пыталась понять, как сопротивляться ему, есть ли хоть один способ.

Первая причина расслабиться у нее появилась, когда у края пролома появилась прекрасно знакомая и сейчас такая родная физиономия Гарика.

– Ни хрена себе! – присвистнул он. – Я многого ожидал, но не этого… Ты как сюда попала вообще?

Она не ответила ему и не задала такой же вопрос, хотя не отказалась бы узнать. Но позже, как только Гарик вытащил ее из той проклятой общей могилы, она первым делом выскочила из коровника, зачем-то – инстинктивно, пожалуй, – добралась до ближайших кустов, и ее вырвало. Таисе казалось, что она пропиталась смертью насквозь, что ей просто не хватает воздуха и никогда уже не хватит… Но она осознавала, что это вполне понятная сейчас паническая атака, и пережидала.

Когда она более-менее пришла в себя, Гарик уже стоял рядом и протягивал ей бутылку воды. Он улыбался, но только потому, что Гарик всегда улыбается, это его состояние по умолчанию. Судя по взгляду, он прекрасно понимал, в каком опасном положении они очутились.

Таиса не зря отчиталась о своих планах Форсову, наставник понял, насколько рискованно соваться к такому человеку, как Константин Синявский, гораздо лучше, чем она. Но переубеждать Таису он не стал, знал, что это бесполезно, да и признавал, что, при всех рисках, это действительно неплохой план. Он просто направил Гарика поддержать ее. А Гарик был дальше от фермы, чем она, потому и прибыл позже. Но все равно вовремя, чтобы помочь, да и Синявского по-прежнему нигде не наблюдалось, значит, ситуация пока развивалась в их пользу.

– Нужно вызывать полицию, – уверенно объявила Таиса.

– Нет, – так же уверенно возразил Гарик.

– Ты с ума сошел?

– Очень может быть, но не сейчас и к делу это не относится.

– Там черт пойми сколько трупов!

– Пять: бабка, кузен и еще три каких-то поца.

– Это, по-твоему, нормально?!

– Это ни при каком подходе не нормально, – покачал головой Гарик. – Но что будет, если мы вызовем полицию прямо сейчас? Засудят в лучшем случае Синявского, да и то Юпшиц попытается этому помешать, чтобы не подгадить своей репутации.

– Как такому можно помешать?

– Заявить, что Синявский тут ни при чем. Да, он нездоров, однако это нездоровье заключается в том, что он плохо контролирует свое окружение, у него проблемы с памятью. Он не заметил, как кто-то убил его бабулю и родню, но ответственности за это он не подлежит. Он тут жертва, а не преступник!

Таисе хотелось спорить и дальше, доказывать, что никто не поверит в такой бред… Но она уже сейчас, при всем стрессе, понимала, что пусть и мизерный, а шанс есть, Юпшиц и не такие сценарии разыгрывал!

А даже если у него ничего не получится, адвоката могут разве что покритиковать за неудачные решения, но никак не посадить…

– Что ты предлагаешь? – спросила Таиса уже спокойней.

– Нам нужно доказать, что Юпшиц знал если не о смертях, то хотя бы об истинной опасности, которую представляет собой Костик Синявский. Для этого надо заставить этих двоих встретиться мордочка к мордочке и поговорить. Я пока не знаю, как, но знаю, что Синявского спугнуть нельзя.

– То есть, придется скрыть то, что я в этот могильник рухнула? Но это же невозможно, там дыра в полу!

– Ты думаешь, здесь нет других гнилых досок? Заменить сломанные на них, присыпать сверху соломой – и он реально не заметит разницы.

– Нет, – покачала головой Таиса. – Ни в коем случае, я туда больше не полезу!

– Я тебя и не прошу, я все сделаю сам. Ты просто постой тут и предупреди меня, если он вернется.

Это Таиса сделать могла, ей и самой не помешала бы пауза, чтобы взять себя в руки. Ей еще предстояло машину вести! И не важно, что ей хотелось как можно быстрее скинуть с себя пропитанные грязью тряпки, смыть гнилую кровь… Она не девочка, случайно попавшая в беду, она профайлер, которая пришла ради работы, и должна вести себя соответствующе.

Ей казалось, что прошло слишком много времени, Гарик там застрял, как вариант, упал, потерял сознание от зловония… Может, умер! И она должна его спасти, а она только зря теряет время, и работает план этого психа, о котором они даже не догадывались…

Но нет, с Гариком как раз все было в порядке. Он не торжествовал, потому что на месте массового захоронения это было бы странно, но своего он добился: все следы вторжения Таисы оказались уничтожены.

– А дальше что? – спросила она.

– Дальше я всем займусь сам, но для начала провожу тебя домой. Не думай больше о Юпшице, я тебе расскажу, чем дело кончилось.

Они ехали на двух машинах. Таиса с удовольствием устроилась бы на пассажирском сидении и дала волю слезам, перекинув остальные проблемы на своего спутника, но – нельзя, ее машину даже буксировать в таких жутких условиях невозможно! Пришлось сесть за руль и дальше сдерживаться, хотя слезы все равно то и дело срывались, она вынуждена была часто моргать, чтобы дорога не скрывалась за мутной пеленой.

Зато уж дома Таиса позволила себе расслабиться. Одежду она запихала в мусорный пакет и велела Гарику сразу же вынести его к контейнерам.

– Да как будет выглядеть, если я выйду из чужой квартиры и, крадучись, пойду выбрасывать окровавленные женские шмотки! – попытался отказаться он.

У Таисы не было настроения на поиск аргументов, она просто рявкнула:

– Немедленно!

Ну а потом она закрылась в душе и позволила горячей воде унести все, что можно: и кровь, и грязь, и слезы. Никаких тут барьеров, никаких границ, пусть рыдания вытаскивают этот яд наружу. Потому что, выйдя из ванной, Таиса не на курорт отправится, она продолжит работу, и она должна быть к этому готова.

Момент покоя привлекал, прерывать его не хотелось, даже когда она закрутила кран. Потому что тут по-прежнему чисто, светло и тихо, а там – довольно неприятный мир… Но экзистенциальное нытье пришлось прервать, когда из ее гостиной донесся настораживающий грохот.

Таиса наспех обернулась полотенцем и поспешила туда. Не самое разумное решение, пожалуй, вот что бы она сделала в подобном состоянии? Но сейчас она просто не могла терпеть неизвестность.

Картина, которая поджидала в гостиной, была такой же дикой и неожиданной, как всё сегодня. На полу возле опрокинутого столика валялся Гарик, хохочущий и даже не пытающийся унять кровотечение из разбитого носа. В паре шагов от него стоял Матвей, стирающий кровь с руки белым платком, и гадать, кто кого ударил, было бессмысленно. И уже этот поступок был необъяснимым, а Матвей еще и утратил свое фирменное хладнокровие, таким злым Таиса его последний раз видела, пожалуй, когда он поймал садиста, издевавшегося над мальчиком. Но здесь-то преступников не было!

– Что происходит? – спросила Таиса. Вопрос донельзя банальный, но порой без него нельзя.

Матвей бросил на нее быстрый взгляд и отвернулся. Гарик, продолжая хихикать, протянул ей свой смартфон.

– Тут мне Юдзи одну штуку подарил… Ну, за большие деньги, но не суть. Это программа, благодаря которой можно отправлять сообщения с незнакомого номера.

Таиса бросила быстрый взгляд на смартфон. Захотелось отшатнуться уже от фото, но она заставила себя еще и сообщение прочитать. Получилось, а значит, она постепенно приходит в себя.

– Ты совсем дебил? – холодно уточнила Таиса.

В ответе она не особо и нуждалась, все и так было очевидно. Меньше часа назад Матвей получил с незнакомого номера фото Таисы, окровавленной, стоящей на дне ямы среди обломков и трупов. Она даже не заметила, как Гарик это снял! По нынешним временам логично было заподозрить поделку нейросети, но уж слишком у нее был шальной взгляд на фото, никакой компьютер такое не нарисует.

Сообщение под фото гласило, что, если Матвей не явится в ее квартиру через полчаса, Таиса присоединится к трупам в собственном окружении. И вот Матвей домчался, узнал правду и… в принципе, поступил справедливо.

Гарик не смутился, он ловко поднялся на ноги. Значит, Матвей все-таки сдержался, если бы он ударил в полную силу, Гарик тут не хохотал бы, а зубами отплевывался.

– Я пользу принес, вообще-то, – заявил он. – Салфетки есть?

– Третья полка слева. В чем польза?

– Помог Матвею в осознании того, как сильно он тебя любит. Ценность познается в потере – берите мудрость и пользуйтесь на здоровье! А то так и будете бегать друг от друга по Швейцариям и прочим злачным местам.

– И ты решил, что заняться этим прямо сейчас уместно, потому что?..

– Оказия подвернулась! – развел руками Гарик.

– Я тебя убью, – зловеще пообещала Таиса.

Она готова была привести приговор в исполнение немедленно, но к ним подошел Матвей. Он снова казался равнодушным, способным принимать Гарика как стихийное явление, не нуждающееся в логике. Он всегда так делал, но то, что на этот раз ему потребовалось несколько минут, чтобы собраться, говорило Таисе больше любых слов. Не хотелось признавать, что Гарик со своими кретинскими выходками действительно в чем-то оказался полезен, а не признать было нельзя.

Матвей пока полностью его игнорировал, смотрел он только на Таису:

– Как ты?

– Искупалась в месиве из трупов, – поежилась она. – А в больницу мы уже заехали, обошлось без швов, вот, только пара порезов нехороших… Но от них меня уже прокололи.

На слово Матвей ей не поверил, он настоял на том, чтобы осмотреть раны самостоятельно. Таиса не возражала, все равно после душа нужно было наложить новые повязки, и у Матвея это всегда получалось куда лучше. И момент был бы по-настоящему прекрасным, впервые теплым после его возвращения… Если бы все это время Гарик не наблюдал за ними с видом бабушки, приглашенной на восемнадцатилетие единственного внука.

Потом момент и вовсе закончился, потому что их срочно вызвали в коттеджный поселок. Если бы не серьезность ситуации, Таиса назвала бы это мгновенной кармой: именно в момент, когда Гарик выманил Матвея из дома, кто-то напал на Майю.

Только слова сейчас прозвучали бы слишком жестоко, да и смысла в них было меньше, чем кажется. Таиса вскоре узнала, что те люди действовали грамотно, они явно готовились… Они напали бы в любом случае, не сегодня – так завтра.

Но Майя выкрутилась великолепно, это нужно признать. Она действительно захватила двух ценных свидетелей в одиночку! Когда профайлеры добрались до поселка, она сама поспешила им навстречу, маленький, взъерошенный, но очень гордый воробышек, и плакать она не собиралась.

Таиса ожидала, что они сейчас все силы сосредоточат на случившемся с Майей, однако Форсов очень быстро напомнил им, кто тут наставник. Он собрал учеников во дворе и велел рассказать ему обо всем, что они уже натворили. Пришлось рассказывать – свежие бинты на руках и ногах Таиса не спрятала бы, да и смысла не видела. Голова шла кругом, казалось, что падение в яму случилось в прошлой жизни, никак не сегодня…

Но о том, как это на нее давит, должна была знать лишь она одна. Поэтому, отчитавшись, она ждала вердикта Форсова наравне со всеми. Он не спешил, обдумывая что-то, зато уж когда заговорил – ни в чем сомневался.

– Ты, – он посмотрел на Таису. – Переночуешь сегодня в доме Матвея, после того, что сегодня случилось, Майе нужна компания.

– Ага, Майе нужна компания, а не Матвей не заснет без уверенности, что ты не окуклишься, – проворчал Гарик.

Форсов не обратил на него внимания, он продолжил:

– Завтра утром явишься ко мне за инструкциями по заданию, которое нужно выполнить как можно скорее.

– А почему тогда завтра утром? – растерялась Таиса. – Я могу и сейчас!

– Вот именно поэтому жду тебя завтра утром, в восемь приходи. Гарик, за выходку с телефоном наказан, помогаешь Вере в саду до конца лета. По работе – добудь признание Юпшица о том, что он знал об истинном уровне помешательства Синявского. Сможешь?

– Говорил же – план есть, босс!

– Очень надеюсь, что он лучше твоей телефонной активности. Матвей, ночью присматривай за девушками. Маловероятно, что атака повторится, но так будет спокойней всем. Завтра будешь сопровождать Таису.

– Зачем это? Я и сама могу!

– Я вынужден слишком быстро вводить тебя в дело после серьезного потрясения, – пояснил Форсов. – И ты, и я знаем, что так лучше не делать. Но раз уж выбора нет, мне нужно гарантировать, что ты проживешь чуть дольше суток – иначе мне будет слишком жалко всего времени, которое я потратил на твое обучение.

– Как быть с теми, кто охотился на Майю? – спросил Матвей.

– Их уже забрала полиция, причем люди, которых я достаточно уважаю. Возможность допросить их будет, но этим я займусь сам. У вас дел мало?

Таиса не была уверена, что такая активность наставнику не запрещена. Но спорить с ним сейчас не хотелось, в глубине души она понимала, что в нынешней истории с фермой проявила себя не лучшим образом. Не тем, что попалась в ловушку, которой никто бы на ее месте не ожидал, а тем, что кинулась в дом очень опасного человека без соответствующей подготовки. Отчасти ей повезло – а отчасти ее спас Форсов, направив туда Гарика. Ну вот и как после такого критиковать его решения?

Она все равно была уверена, что на ее счет Форсов ошибся, она отдохнула, она может работать… Таиса не сомневалась в этом до момента, пока не вернулась в дом Матвея, а там голова от усталости закружилась так сильно, что мир вокруг стал каким-то ребристым и опасно вращающимся. Чтобы сохранить хотя бы видимость гордости, пришлось спешно откланяться, а там уже и дневной свет не помешал, она уснула в момент, когда добралась до кровати.

То, что спала она больше десяти часов без единого пробуждения, тоже доказывало: Форсов был прав. Хотя бывало ли иначе? Зато его метод сработал, она и правда пришла в себя. Да, порезы и ушибы болели – ну так им и положено! Эту боль игнорировать было как раз проще, чем воспоминания о том, что она увидела…

Матвей все равно не позволил ей сразу рвануться в бой, он с непроницаемым лицом велел ей отправляться на перевязку.

– Да я сама могу! – попыталась проявить независимость Таиса.

– Когда ты делаешь это сама, результат напоминает рулон туалетной бумаги, который сначала уронили, позволили кататься по полу, а потом скрутили кое-как.

– Ой, один раз такое было!

– А два и не надо.

Таиса ворчала скорее по привычке – и чтобы сгладить любую неловкость момента. На самом деле сменить старые повязки на свежие и правда стоило. Делать это самостоятельно ей совершенно не нравилось, и она согласилась бы на помощь в любом случае. Ну а сейчас… Болтать об этом она не собиралась, но от себя-то глупо скрывать: ей приятно было снова оказаться рядом, сделать паузу в шоу под названием «между нами ничего не было» и просто почувствовать его прикосновение хотя бы так.

Она не представляла, что чувствовал в этот момент Матвей, но говорить он предпочитал по делу. Выяснилось, что от личного инструктажа Форсов отказался, он втянулся в собственное расследование и все детали уже передал Матвею.

– Отчасти это то, чем занимался Гарик до того, как Форсов перекинул его на помощь тебе, и он… проявил инициативу в вопросах, которые его не касаются.

Так Таиса и узнала, что Форсов поручил Гарику следить за тайным бизнесом Ирины Лариной, который оказался казино. После того, как старший психолог устроил там провокацию, Гарик отыскал людей, которых это особо обеспокоило.

Больше всех негодованием полыхал промышленник Тимур Столяров. Гарик предполагал, что у него есть темные тайны, спрятанные глубоко, добраться до них будет непросто… А потом обнаружил в доме Столярова девушку, посаженную на цепь.

Логично было предположить, что это какая-то пленница, которую немолодой холостяк похитил и зверски истязает, но – нет. Она прямо при немало озадаченном Гарике бросилась обниматься со Столяровым, не скрывая, что рада ему. В этот момент она выглянула на улицу, рядом были люди, однако девушке и в голову не пришло звать на помощь. Она совершенно спокойно прошла с ним в дом, да так и осталась привязанной.

– И Гарик метнул ее фотографией в Юдзи, чтобы выяснить, кто она такая? – полюбопытствовала Таиса.

– Да, хотя я не уверен, что это был Юдзи.

– Не принципиально. Что там за цепная девушка?

– Зоя Столярова.

– Э-э… Жена?

– Младшая сестра. Тимур ее воспитывал после смерти родителей, был официальным опекуном, он в ее жизни скорее фигура отца, чем брата.

– Сколько ей сейчас?

– Тридцать один год.

– Тогда почему она все еще живет с ним? И почему она, блин, на цепи?!

Гарика эти вопросы тоже очень даже заинтересовали. Правда, погрузиться в подробности он не смог, его отозвали присматривать за Таисой. Но кое-что он выяснить успел…

Ничего. С Зоей Столяровой не происходило ничего. Она тихо-мирно выросла под крылом брата, отучилась, начала работать маркетологом. Да, замуж не вышла и предпочла не переезжать, так ведь ее никто и не гнал! Тимуру принадлежал внушительных размеров дом, там легко могли поместиться и две, и три семьи. Что уж говорить об одной Зое? Она оставалась рядом, даже когда он был женат, она не мешала супругам, в ее половину дома был отдельный вход. Ну а когда Тимур развелся, только Зоя и составляла ему компанию.

– С ними связаны какие-либо преступления? – насторожилась Таиса. – Как с предыдущими…

– Это Гарик и включил в определение «ничего». Не было преступлений, ничего такого, что требовало бы вмешательства полиции. Если наша теория верна, это должно было быть нечто грандиозное, то, что не скроешь, но такое событие не осталось бы без внимания.

– Сама Зоя, как я понимаю, небогата?

– Ее брат богат и умеренно медиен. Тут нужно учитывать и то, что сейчас Зоя выглядит вполне здоровой и счастливой… За исключением цепи.

– Есть сведения по тому, обращалась ли она к каким-нибудь врачам?

– А такие сведения легко не получить, – покачал головой Матвей. – Нужно время, которого пока не было. При отсутствии официальных сведений, Форсов подозревает какую-то травму. Поэтому он и хотел, чтобы с Зоей поговорила ты.

– Как самая мягкая и пушистая в коллективе?

– Она незамужняя женщина, не признающая мужчин, кроме брата. Я согласен с тем, что подойти к ней первой следует тебе.

Таиса, в принципе, тоже была с этим согласна, но спешить она не хотела. Плохо, что Гарика отозвали до того, как он успел достаточно долго понаблюдать за Зоей лично. Компьютерные сведения – это лучше, чем ничего, однако они частенько бывают неполными, проведенными через фильтры, скорее выгодными, чем истинными.

А еще они не передают движения, осанку, выражение лица – все то, что начинает говорить раньше, чем прозвучат слова. Именно это и нужно было Таисе.

Матвей не стал с ней спорить, он отвез ее к дому Столяровых. Тимура не было, он сейчас должен был находиться на совещании – и находился, это они уже проверили. Зоя оставалась дома одна, она то и дело мелькала возле окон, обеспокоенной точно не выглядела, только вот Таиса не отказалась бы разглядеть, есть на ней цепь или нет. Кажется, есть: один раз она зацепилась чем-то за стул, он сдвинулся, Зоя начала распутывать… Либо она дома ходит в платье со шлейфом, либо цепь все-таки пристегнута.

Так что вроде как следовало придерживаться версии со странным, каким-то извращенным пленом, но дальше стало еще интересней. Примерно через полчаса после того, как прибыли профайлеры, поднялись ворота гаража и оттуда вырулила Зоя на светло-розовой машине. Она смотрелась все такой же довольной жизнью и определенно не плененной.

– Ты ведь понимаешь, что мы теперь просто обязаны поехать за ней? – поинтересовалась Таиса. – Куда она может направляться? Она работает?

– Выполняет заказы по маркетингу, но из дома. Возможно, у нее какая-то встреча.

Встречи не было – ни деловой, ни дружеской. Зое было вполне хорошо наедине с собой. Она прошлась по магазинам, посидела в кафе, заглянула на ювелирную выставку. Сначала Таиса наблюдала за ней с расстояния, потом подошла поближе – без Матвея, он казался слишком примечательным для слежки. Она смотрела на глаза Зои, на мимику, она искала затаенную боль, скрытое страдание… А ничего такого не было. Зоя уехала из дома, когда захотела, и точно так же по первому желанию вернулась.

Только вот она чуть замешкалась, и Таиса успела увидеть цепь, поджидающую ее у двери. Зоя закрепила браслет на ноге, потом спохватилась и включила закрытие ворот.

– Ты хоть что-нибудь понимаешь? – нахмурилась Таиса. – Она не в плену, она прекрасно контролирует собственную свободу! Я даже показухой это назвать не могу, потому что с ней в доме никого нет! Выхлопа никакого, кроме бытовых неудобств.

– Она действует уверенно, движения отработаны – это явно сформировавшаяся привычка.

– Нелепая привычка! И бессмысленная.

– Первое – может быть, – пожал плечами Матвей. – Второе – мы не все знаем.

– Значит, пора перестать ходить за ней кругами. Проследи со стороны, если что – жду на помощь. Меня нынче все спасают, это модно.

Матвей не ответил, да и она не особо гордилась шуткой. Покинув машину, Таиса уверенно направилась к дому.

У Зои не было ни единой причины говорить с ней, а уж тем более откровенничать о чем-то личном. У профайлера не нашлось бы никаких рычагов давления. Возможно, бодрая стая хакеров Гарика и обнаружила бы что-то, но на такое потребовалось бы немало времени. Поэтому начать Таиса решила с банальной наглости. Как только Зоя приоткрыла дверь и выглянула наружу, она заявила:

– Я знаю, что случилось. Не переспрашивайте, о чем я, вот именно о том, что вам первое на ум пришло. Я работаю в полиции, психолог-консультант. Дело, которое я сейчас веду, связано с тем, что произошло с вами. Об этом я бы и хотела поговорить.

Для убедительности Таиса продемонстрировала в приоткрытую дверь удостоверение, у всех профайлеров такие поделки были. Больше она ничего сделать не могла, только и оставалось, что ждать: получится или придется искать другой подход?

Мгновенного удивления не было, и уже это много значило. Человек, в жизни которого все идет прекрасно, при таком напоре тоже растеряется, возможно, начнет копаться в собственной памяти, искать варианты, но по-настоящему не испугается. А вот Зоя мгновенно сжалась, покосилась на Таису затравленным зверьком. Она не собиралась ни в чем признаваться и даже не решила, пускать ли незваную гостью в дом. Но где-то в глубине души она не противилась такому визиту, будто ждала, что кто-то да появится!

Таиса больше ничего не говорила. Ей сейчас полагалось изображать специалиста, который пришел по работе и даже не сомневается, что его пустят, такие люди не заискивают и не пускаются в шантаж. Ее уверенность подействовала: Зоя хотя бы не отказалась от диалога.

– Я… Я не уверена, что вы по адресу… В полиции теперь есть психологи-консультанты?..

– Всегда были, просто нас привлекают, когда в этом появляется строгая необходимость.

– Например?

– Неоднозначное поведение преступника, слишком большое число или полное отсутствие подозреваемых, уязвимость жертвы. Думаю, вы понимаете, какой случай – ваш.

Зоя низко опустила голову, плечи напряжены еще больше, как в судороге… Да уж, тут отступать точно нельзя. Пользуясь тем, что собеседница боится встречаться с ней взглядом, Таиса покосилась на ее ногу и обнаружила, что цепь по-прежнему на месте.

Она решила, что пора перейти в режим «доброго полицейского»:

– Зоя, послушайте… Меня здесь вообще не должно быть.

– И почему тогда вы пришли? – тихо спросила Зоя, не поднимая глаз.

– Мне показалось, что вам будет комфортнее поговорить дома, наедине, на ваших условиях. Если я пришлю вам повестку, отказаться вы не сможете, вам придется явиться в участок и говорить под запись. Если дойдет до такого, я обязана буду пустить вас по делу как свидетеля, нравится мне это или нет. Но при таком визите, как сейчас, возможны варианты.

– Откуда вы узнали обо мне? То заявление ведь должны были выкинуть, я его не подписала!

Вопрос мог стать опасным моментом – если бы Зоя не дала подсказку. Но в этом не было ничего уникального, многие люди так делают: говорят больше, чем следует, предлагают те варианты, которые возвращают им понимание мира. Таисе оставалось лишь кивнуть:

– Да, вы мыслите верно. То, что вы ничего не подписывали, и позволяет мне сделать визит неофициальным. Так я могу войти или нет?

– Я… Хорошо, – сдалась Зоя. – Входите.

В доме было чисто и уютно, тот спокойный порядок, который люди обычно наводят сами, не приглашая клинеров. Обстановка самая обычная, никаких намеков на извращения или на то, что здесь держат несчастную пленницу. Пастельные тона, деревянная мебель и единственный чужеродный элемент – металлическая цепь, змеей протянувшаяся по полу.

Таиса не произнесла ни слова, лишь бросила на цепь красноречивый взгляд.

– Это… мне необходимо, – поежилась Зоя. – Я понимаю, как дико это выглядит. Но мне помогает.

– Какой специалист вам это рекомендовал?

– Да никакой, вы же и сами понимаете…

– Зоя, я здесь не для того, чтобы осуждать вас. Я заинтересована в том, чтобы вас выслушать, и чисто по-человечески, я бы хотела помочь. Я предлагаю вам рассказать о случившемся так, как удобно вам, чтобы мои вопросы не показались вам бестактными.

– Не все то, что я написала в заявлении, было правдой! Я была на эмоциях… Там же только все случилось… Я уже не думаю, что это было изнасилование!

– Я все понимаю, – не моргнув глазом, соврала Таиса. – И я верю, что вы обдумывали эту ситуацию не единожды.

– Да!

– Поэтому расскажите мне то, что случилось, и то, во что вы верите сейчас.

– Да, наверно… Наверно, это будет правильно. Давайте пройдем на кухню!

Цепь вилась по всему дому. Она была натянута вполне грамотно и почти не мешала движениям Зои, однако всех трудностей избежать не удавалось: звенья то и дело что-нибудь задевали. Так что без цепи было бы намного легче, однако хозяйка дома от нее упорно не отказывалась.

Таиса разглядела, что замок на браслете кодовый. То есть, Зоя действительно могла освободиться в любой момент, а вот кому-то другому снять цепь было бы проблематично. Если так посмотреть, из инструмента пленения цепь превращалась в инструмент защиты, и профайлер подозревала, что смысла в этом больше, чем кажется.

Кухня была такой же очаровательной, как весь дом – обои в цветочек, плетеная мебель, сплошь светлые тона. Чувствовалось, что Зоя часто бывает здесь и активно всем этим пользуется, это не просто декорация красивой жизни. Получается, она не придавлена травмой… но и не свободна, мелодичное позвякивание цепи не дает об этом забыть.

Зоя медлила, пытаясь прикрыть свою нерешительность бурной деятельностью: она долго заваривала чай, расставляла на столе все, что нашла к нему, – варенье, конфеты, мед, куда больше, чем надо, – придирчиво выбирала чашки и тарелки. При этом она то и дело часто моргала и откидывала голову назад, сдерживая слезы. Она боялась своей памяти, и Таиса пока не пыталась ее поддержать, опасаясь выдать, что ничего на самом деле не знает. Она просто ждала, понимая, что, когда Зоя решится, эта история вырвется на свободу вся.

Так и получилось.

Зое Столяровой в жизни чаще везло, чем не везло. Ее детство и вовсе было идеальным – любящие родители, старший брат, который к моменту ее рождения был достаточно взрослым, чтобы стать ей другом, а не вечным соперником, обеспеченная семья. Ее готовы были баловать, и от полной испорченности Зою спасло то, что она в этом не нуждалась. Она была энергичным, непоседливым, но неглупым ребенком, и энергию свою она направляла скорее на развитие, чем на бессмысленные шалости.

Главным испытанием ее жизни стала неожиданная смерть родителей, и не сломаться Зое удалось лишь благодаря старшему брату. Тимур стал для нее настоящей опорой, а она перекинула на него всю любовь, которая раньше предназначалась целой семье. Когда брат женился, Зое было страшновато от него отделяться, она даже ревновала его к жене, но научилась это скрывать. К счастью, прощаться с ним ей не пришлось, Тимур просто купил этот дом – достаточно большой для нескольких семей, спроектированный достаточно грамотно, чтобы они не мешали друг другу.

Правда, Зоя не была уверена, что он так же легко уживется с ее мужем, Тимур всегда был с характером. Но она решила, что будет решать проблемы по мере поступления – мужа-то не было! Все отношения, пока случавшиеся в ее жизни, были недолгими. Не потому, что она не была популярна – Зое досталась яркая, мгновенно привлекающая внимание внешность, вариант красоты скорее классически женственный, чем модный. А если добавить к этому обаяние, живой ум и неплохое приданое, получается тот самый коктейль, при котором отсутствие супруга скорее шокирует, чем вызывает понимание.

Однако секрет тут был прост: Зоя оставалась придирчивой. Ей хотелось найти кого-то похожего на покойного отца или обожаемого старшего брата, и раз пока с этим не складывалось, она готова была ждать.

Ей ведь и одной отлично жилось! Брат никогда не отказывал ей в деньгах, поэтому карьеру она строила не по нужде, а потому, что это было ей интересно. Она много путешествовала, работала волонтером в приюте для бездомных животных, у нее хватало подруг. По сути, смерть родителей осталась единственным сильным ударом, который жизнь нанесла Зое, да и тот воспринимался как воля судьбы, а не указание на то, что в мире не только добрые люди есть. Так что девушка была непуганой и доверчивой…

За это она однажды поплатилась.

Зоя всегда любила походы, ее к этому еще родители приучили. После их смерти она порой отправлялась на природу в компании своих друзей или семьи Тимура, а потом, уже после совершеннолетия, пристрастилась путешествовать одна. Ей это помогало перезагрузиться: даже при том, что она была прирожденным экстравертом, она все равно уставала от людей, суеты, бесконечных проектов. Одиночный поход возвращал ей силы так, как ни один элитный курорт не мог.

– Это мое увлечение никому, кроме меня, не нравилось, – признала Зоя. – Девочки, подруги мои, ругались все время, Тимур меня отпускать не хотел… Но я же не враг себе! Я готовилась…

Зоя и правда подходила к выбору маршрута ответственно: она собирала информацию об этих местах, следила за прогнозом погоды, мониторила, какие дикие звери встречаются в выбранном районе, каков общий уровень преступности, где можно получить помощь. Она прошла специальные курсы, позволяющие выжить в экстремальных условиях. Она сделала все, чтобы каждый выезд на природу приносил исключительно радость.

Только этого оказалось недостаточно, Зое на собственном печальном примере пришлось узнать: иногда от тебя вообще ничего не зависит. В жаркий июль она отправилась в поход в старый сосновый лес, место безопасное, безлюдное… прекрасное! И начиналось все хорошо: добралась Зоя без проблем, разбила палатку, обустроила лагерь.

А потом что-то случилось. Она до сих пор не знала, что. Просто из жизни Зои исчезли два дня. Были они – и нету: она спокойно заснула вечером пятницы в своем спальном мешке, а очнулась утром понедельника на земле рядом с палаткой. Одетая, не травмированная сильно, хотя потом обнаружились многочисленные мелкие раны: синяки, ссадины, порезы… Но это травмы внешние. Зоя сразу же почувствовала внутри сильную боль, незнакомую – однако интуитивно понятную.

С ней произошло то, что произойти никак не могло. У нее не было доказательств, кроме собственных ощущений и полного провала в памяти. А главное, не было подозреваемых! Она по-прежнему была одна, в воспоминаниях ничего не сохранилось… По крайней мере, ничего такого, до чего Зоя могла осознанно дотянуться. За год, прошедший с тех пор, ночные кошмары подкинули ей немало образов, в которых она не могла разобраться, но боялась их до дрожи.

– Тогда у меня была самая обычная истерика, – криво усмехнулась Зоя. Она по-прежнему не смотрела на Таису, только на кружку с остывшим чаем, к которому так и не притронулась. – Я бросила все, побежала к машине, когда сигнал появился – позвонила Тимуру… Он, конечно, с ума сходил, два дня меня не было! А я только узнала про те два дня и стало хуже…

– Почему он не пытался вас искать? – уточнила Таиса.

– Он пытался! Он к тому моменту уже прилетел из Москвы в ближайший город, но не знал, куда именно я направилась, а все леса подряд обходить – гиблое дело. Я сказала ему, что еду в полицию. Он перехватил меня уже там, когда я заявление написала… Он сказал, что нужно сначала в больницу, нельзя терять времени, заявление – потом, с заключением врача, и вообще, бумажки подождут, а мое здоровье – нет. Мы прибыли в больницу, и там… Там я узнала, что изнасилования не было.

– А что было?

– Отравление… Я всегда в таких походах собираю ягоды и грибы, ну это же так здорово, папа всегда так делал… Я разбираюсь! Или думала, что разбираюсь. Потом оказалось, что я случайно съела какой-то галлюциноген, и то, что со мной случилось… я сделала сама. Тимур нанял людей, чтобы они обыскали лес и нашли мои вещи… Они обнаружили следы крови на… на ветках, на камнях… Я действительно сама… сотворила… такое! Господи, мне сейчас так стыдно, а тогда я думала, что сойду с ума… Спасибо Тимуру за то, что взял все на себя. Он разобрался с полицией… Я точно ничего не подписывала!

– Куда отправились вы?

– На лечение. Тимур быстро нашел мне очень хорошую клинику – где лечат и не болтают. Я провела там три месяца, пришла в себя… Я не вспомнила, что произошло, но окончательно убедилась, что там не было никого, кроме меня. В клинике мне стало лучше, там я успокоилась… Я думала, что пережила случившееся! Но когда я вернулась домой, стало хуже… Когда я с людьми – все нормально. А вот когда я одна… Я дико боюсь, что мозг снова отключится, что я перестану быть собой… Я понимаю, что это нелепо. Я ведь больше ничего не употребляю, с чего бы? Но это так страшно… Не быть собой.

– Вы обращались к психологу?

– Нет, я… Если честно, это немного не моя тема. До того, как все случилось, мне достаточно было побыть одной на природе, чтобы все проблемы исчезли. А потом… Мысль о том, что кто-то узнает, пугала меня так же сильно, как провалы в памяти… Я просто стала прислушиваться к себе, подбирала варианты, при которых мне не страшно… И вот, – Зоя указала на цепь. – Когда рядом кто-то есть, мне не страшно. Проблемы начинаются, когда я одна… Цепь помогает. Теперь я точно знаю: даже если что-то случится, из дома я не выйду. Так что если опозорюсь, то никто хотя бы не узнает!

Зоя тихо рассмеялась. Таиса улыбнулась, но лишь для того, чтобы собеседница не почувствовала себя неловко.

– Зоя, простите, если это прозвучит бестактно, это не праздное любопытство, поверьте. За тот год, что прошел после… несчастного случая, у вас были отношения с мужчинами?

– Нет! – почти крикнула Зоя и тут же смутилась собственной реакции: – Да, громковато получилось… Я просто не хотела, чтобы вы подумали, будто я таким образом пыталась… Да и физически нужно было восстановиться, а потом все как-то не до того…

– Но вы ведь не боитесь подобных отношений?

– Конечно же, нет, что вы!

Таисе и психологом не требовалось становиться, чтобы распознать ложь.

Зоя действительно увлеклась беседой, потому что она, похоже, рассказывала правду впервые. Она и сама признавала, что все подробности известны только ее брату. Подругам она сообщила подкорректированную версию о том, что заблудилась в лесу, упала, сломала ногу… Она не хотела, чтобы они знали. Да она бы и у тех немногих, кто услышал о случившемся, отняла воспоминания, и очень жалела, что такое невозможно.

Вряд ли она заметила, что ей стало легче – что она начала говорить увереннее, прекратила нервно дергаться, даже улыбнулась пару раз искренне… Зоя, не верящая в помощь психологов, все равно не связала бы такое с Таисой. Но она теперь достаточно успокоилась и пришла в себя, чтобы вырваться из плена прошлого и вспомнить о том, с кем именно она говорит.

– Так какое дело вы расследуете вместе с полицией?

– О распространении органических наркотиков, – невозмутимо ответила Таиса. – Поэтому и привлекли меня: чтобы оценить долгосрочное психологическое влияние. Нам нужны будут свидетели, и сейчас я оцениваю, кто в состоянии…

– Не я! – поспешно прервала ее Зоя и сжала чашку так резко и сильно, что расплескала чай по столешнице. – Я про это говорить не буду! Тогда все узнают… Нет, ни за что!

– Я это уже поняла, я не буду втягивать вас.

– Спасибо…

– Но в рамках того разговора, который останется между нами, я хотела бы уточнить и кое-что еще. Сейчас одна из ключевых версий – то, что наркотики распространяются через сеть подпольных казино. И вас как пострадавшую будут проверять на причастность к таким казино… Они захотят убедиться, что вы приняли наркотик случайно, а не купили его там. Будет лучше, если вы меня предупредите о такой связи, чтобы не возникло недоразумение.

Таиса ожидала, что Зоя вновь испугается публичности, но та лишь рукой махнула:

– Если полиция не будет о таком объявлять… Пусть проверяют! Я не боюсь, ни я, ни кто-либо из моих знакомых вообще никогда не был в казино!

* * *

Майя была абсолютно убеждена, что наемников за ней послал Юпшиц. Николай Форсов не пытался ее разубедить просто потому, что в дальнейшем расследовании ее мнение не имело никакого значения. Сам же он и на миг не допускал, что этим действительно развлекается адвокат.

Тут все просто: Юпшицу это не нужно. Майя – его козырь, его тайное оружие, ему выгодно не нападение на нее, а именно публичный скандал. Так он получает очередную звездочку в свою коллекцию побед, а заодно и мстит профайлерам единственным доступным ему способом. Но чтобы победить, ему необходимо было настроить против Майи толпу, а это проблематично, если она снова окажется в роли жертвы нападения. Нельзя сказать, что вот такие откровенно уголовные атаки – не его метод. Если бы! Однако это тот метод, который он приберегает для особых обстоятельств.

Вопрос в том, кто тогда это устроил, и самым вероятным подозреваемым кажется Денис Сергеев. Профайлеры не просто влезли в казино, они продолжали подбираться к уважаемым клиентам, которым наверняка известно больше, чем кажется. Столярову так точно! Однако нападение произошло до того, как Таиса поговорила с сестрой Столярова… но после слежки за ним со стороны Гарика, так что картина все-таки складывается.

По крайней мере, складывается предварительно. Есть и еще один важный нюанс: такой грубый шаг не соответствует психологическому портрету Дениса Сергеева. Наемники наверняка хотели не убить Матвея, а подставить его или собрать компромат, иначе они не дождались бы, когда он покинет дом. Но даже это можно считать откровенной агрессией после того, как Сергеев договорился со старшим профайлером о перемирии, и ведь тогда он не врал!

С тех пор Николай успел навести справки о братьях Сергеевых. Официально они числились бизнесменами средней руки, свое истинное богатство неплохо скрывали, и это тоже говорило об уме и выдержке. Старший, Денис, был безусловным лидером во всем, это считывалось в каждой ситуации, при которой они появлялись вместе. Младший, Алексей, был трусоват, не уверен в себе и с удовольствием выполнял приказы брата. Получается, это все-таки Денис решил наемниками обзавестись? Но зачем? Слишком мало времени прошло, чтобы он переменил свое мнение, он даже не успел толком понаблюдать, не отступят ли профайлеры добровольно!

Это было вроде как небольшое противоречие, основанное не на фактах, а на догадках психолога. Но Николай прекрасно знал ценность своих догадок, и эта версия нравилась ему все меньше. Как это тогда понимать – простое совпадение? Конечно, у Матвея много врагов, и теоретически любой из них мог решиться на месть именно сейчас. Однако Николай предпочитал не объяснять значимые события своей жизни случайностями.

Именно поэтому он хотел лично заняться наемниками. Сначала он не лез, позволил полиции сделать первый шаг. Это и по закону правильно, и уберегает от неприятных разговоров с теми служителями закона, которые угрюмо не верят во «всё это ваше мозгокопание». Николай, в отличие от них, предпочитал не недооценивать союзников, он внимательно изучил результаты проведенных ими допросов.

Наемники действительно оказались профессионалами, но не элитой. Средний уровень, такого хватило бы, чтобы пробраться в обычный дорогой дом со стандартной сигнализацией, однако не ту крепость, которую построил себе Матвей – и это даже без поправки на присутствие Майи, которое они благополучно проворонили. Им полагалось установить в доме прослушку и обустроить грамотные, убедительные тайники с наркотиками и оружием, чтобы Матвея можно было подставить в любой момент.

При этом наемники не знали, кто был их изначальным нанимателем. Стандартная практика: используются посредники – как раз для таких случаев. Так что молчали они не из верности, дело просто зашло в тупик. Вот на этом этапе и предпочел вступить Николай.

Уезжая в участок, он ожидал, что Вера попытается его упрекнуть, он ведь в последнее время работал куда больше и активней, чем обычно! И он даже приготовился доказывать ей, что от такого не устает, он чувствует себя по-настоящему живым, как бы странно это ни звучало, его наконец-то отпускает проклятое ощущение, что время не просто уходит – оно уже ушло, для него так точно, и ему только и остается, что бессильно наблюдать за молодыми со стороны… Но Вера, должно быть, и так все это поняла. Перед его уходом она просто спросила, что приготовить к ужину, и больше ничего.

В участок он вошел уверенно, как входил десятилетиями до этого. А первое впечатление ведь многое определяет, и Николай не отменил свой возраст, но он был одет и двигался так, что никому и в голову не пришло спросить: «Дедушка, вы куда? Заявление о краже курицы оставляют в соседнем здании!». Он коротко пояснил, к кому пришел, а дальше уже дежурный связывался с начальством. Между моментом, когда Николай переступил порог участка, и входом в допросную прошло меньше десяти минут.

Вопреки тому образу, который активно продвигает массовая культура, – потому что он несомненно зрелищен! – двое задержанных не были избиты. Похвастаться они могли разве что синяками, которые наставили сами себе, пытаясь выбраться из ловушки охранной системы. В полиции же их никто не трогал, да и не собирался. Допрос тоже проводили самым стандартным способом: с ними просто говорили.

Правда, говорили достаточно долго, чтобы им это изрядно надоело. Вот и теперь при появлении Николая один из наемников сразу выдал ему претензию:

– Мы опять пойдем по этому кругу? Сколько можно?

– Семенов, а ты прям весь в делах? – равнодушно поинтересовался сопровождавший Николая следователь.

– Я смысла в этом не вижу! Я не отрицаю, что мы виноваты. Но мы сотрудничаем со следствием, это ж нужно учесть!

– Да, – кивнул второй наемник.

– Мы сдали имена тех, кто с нами связывался, – продолжил первый.

– И способы передачи денег, их тоже проговорили, – добавил второй.

– Мы дали достаточно подсказок, чтобы с этим работать!

– Да мы вам сами посоветовали, что делать!

Некоторое время Николай не вмешивался, он просто позволял им болтать, наблюдая со стороны. Похоже, первый наемник совершенно искренен. Он злится на заказчика, потому что считает произошедшее подставой – их явно не предупредили о том, насколько на самом деле опасен Матвей! И наемник понимает, что сядет, но сейчас он пылает гневом, питающим желание отомстить хоть кому-то.

С его товарищем все обстоит куда интересней. Он в основном поддакивает, и может показаться, что он просто ведомый. Но вся динамика отношений, которую можно было наблюдать на первых допросах, показывает, что они скорее равноправные партнеры. Значит, нынешнюю нерешительность стоит трактовать иначе – как паузу, которая нужна второму наемнику, чтобы обдумать все варианты.

– Вы знаете больше, чем сказали, – объявил Николай, глядя на второго наемника и бесцеремонно прерывая речь первого. – Вас предупредили, кто я такой?

– Форсов, – буркнул второй наемник. – Ну да.

– Имя показалось вам знакомым, вы что-то обо мне слышали. Что именно?

– Что вы можете скостить срок, если вам чего полезное подкинуть…

– Верно.

Это была очень упрощенная схема того, что проделывал прежде Николай, но вполне справедливая. Ему доводилось заключать такие сделки: если кто-то из задержанных предоставлял действительно ценные данные, способные изменить ход расследования, Форсов делал все, чтобы это получило достойное поощрение. Понятно, что официально такое оформить было нельзя – не в Америке ведь живут, где подобные сделки действительно практикуются! Всё держалось на честном слове, и психолог внимательно следил за тем, чтобы слово это соблюдалось.

За его карьеру не раз бывали случаи, когда следователь пытался в последний момент соскочить. Мол, задержанный нам уже разболтал все, что нужно, зачем идти на уступки, куда он денется? Но Николай раз за разом терпеливо пояснял, что люди, получившие срок, не исчезают в никуда. Он попадают в социум, причем довольно специфический, в котором будут болтать о случившемся. Если сделка сорвется, они уже ничего не переиграют, но другим расскажут обязательно. Если же все будет выполнено как надо, с именем Николая Форсова будет связана репутация того, у кого есть реальная власть. Это была игра в долгую, которая уже не раз себя оправдала.

Вот и теперь наемник не зря сомневался. С одной стороны, он понимал, что пока предъявить ему могли не так уж много, а с помощью Форсова он и вовсе получал шанс добиться какого-нибудь условного срока – если будет достаточно полезен. С другой, если он выдаст истинного заказчика, это серьезно ударит по его репутации. Первый наемник об этих его информационных заготовках определенно узнал впервые, потому что сейчас таращился на него как на дятла, который провел ночь в салоне нового «Ламборгини».

Но из этой ситуации второй наемник быстро нашел выход:

– Если срок сокращать, то обоим!

– Как пожелаете, – кивнул Николай. – Если вы дадите нам имя заказчика и оно подтвердится, это повлияет на будущее вас обоих.

Первый наемник тут же переобулся:

– Тогда надо беседовать, конечно!

Следователь оказался не готов к такому повороту, еще некоторое время ушло на переговоры с ним – и пару звонков высшему руководству, но в таких ситуациях это неизбежно. Николай перенес это все со стоическим спокойствием и наконец дождался, когда они перешли к сути.

– Имя заказчика я точно не знаю, – наконец признал второй наемник. – А посредник, насколько мне известно, уже свалил из страны.

– Да, его допросить не удалось, – подтвердил следователь.

– Ну вот. Но до того, как он дал нам задание, и вскоре после этого я видел, как он тусил с Жекой Ромбаревичем. Много, и Жека выглядел нервным.

– Кто это и откуда вы его знаете? – уточнил Николай.

– Бывал в клубах, переговоры вел – не с нами. Он искал посредников, но он туповатый… У него со многими дела были, какие – я не знаю, но те, с кем он обычно общается, занимаются другими заданиями.

– Какими?

– Трупы прячут, – решил сделать себя полезным первый наемник, ревниво косившийся на товарища, который, оказывается, такой козырь приберегал. – Живых возят. В том числе и тех, кто не хочет никуда ехать! Но с нами он не говорил…

– После того, как мы получили задание от посредника, он начал пялиться на нас, – припомнил второй. – Я его даже однажды спросил: что надо? Но он тут же слился.

– Я вас понял. Если ваша наводка окажется верной, все, что я обещал, будет выполнено.

Имя, которое назвали наемники, было незнакомым и вроде как не имело отношения к этой истории. Но Николай не спешил с выводами, для начала он хотел проверить, что это за Ромбаревич такой, а если окажется, что вроде как никто, обсудить его с Матвеем – вдруг вспомнит?

Однако второй этап проверки не понадобился, уже на первом все стало ясно. Евгений Ромбаревич, владелец непримечательного бизнеса и официально законопослушный гражданин, был женат на девушке с литературным именем Маргарита – приходившейся родной сестрой Денису и Алексею Сергеевым.

Как там сказал Сергеев? Казино – семейный бизнес, которым владеют он, брат и зять? Напрасная откровенность… Хотя не факт, что самому Сергееву известно о начинании родственника, возможно, Ромбаревич взял инициативу на себя…

В любом случае, перемирие можно было считать сорванным.

* * *

Преимущество большого числа проектов – твоя слава растет, опережая время, ведь достижения накладываются друг на друга в один момент.

Недостаток большого числа проектов – чертовски сложно уследить за всем без исключения.

Преимущества господин Юпшиц получал регулярно, а с недостатком сталкивался редко, потому что не позволял себе быть небрежным. Он здраво оценивал своих клиентов и сразу прикидывал, на каком поводке их можно держать. Тех, кто поадекватней, он банально шантажировал. Самых буйных отправлял подальше, туда, где они просто не смогут подгадить ни ему, ни окружающим.

С Константином Синявским он работал как раз по второму сценарию. Господин Юпшиц сразу убедился: этот тип ровно настолько опасен, насколько предупреждала его мать. Он бесцеремонно нападал даже на тех, кто выступал на его стороне, мог сорваться в истерику без единой на то причины, ну и женщинам любого возраста было строжайше запрещено оставаться с ним наедине.

Псих так взбесил господина Юпшица, что появился даже соблазн отмахнуться от этого дела, но вмешалась гордость. Чем сложнее вызов, тем важнее результат! Поэтому господин Юпшиц все-таки додавил ту мамашу и ее мужа, но лично убедился, что в дальнейшем Синявский поселится в какой-то глуши, с бабкой, которая ему совершенно безразлична, там, где даже мобильный сигнал не всегда ловит. И если псих повадится там душить котят, или чем там ему подобные занимаются на досуге, о таком никто не узнает.

Это всегда было важно для господина Юпшица: не то, что происходит, а то, о чем знают.

Проект завершился успешно, Синявский просто исчез и не должен был снова появиться на горизонте. Отчасти поэтому господин Юпшиц пошел на серьезные меры, чтобы быстренько отпугнуть профайлеров – ему не хотелось, чтобы они пробрались достаточно глубоко в шкаф, чтобы все-таки наткнуться на скелеты! Но они оказались настойчивыми.

Связался с ним, как и следовало ожидать, Дембровский, этот буйный клоун. Не приехал лично – и на том спасибо, но нормальному звонку предпочел видеочат. Да и понятно, почему: профайлер хотел показать, что находится на ферме, а рядом с ним переминается та самая бабка, на которую господин Юпшиц скинул психа.

– Ваня, у меня сказочные новости! – просиял Дембровский. – Я нашел твоих друзей! А в частности, Ларису Васильевну, и готов способствовать вашему воссоединению. Она говорит, что после суда не раз пыталась с тобой связаться, но ты не отвечал, а она скорбела!

Вот ведь подлюка, уже собрал сведения… Да, бабка ему писала. Говорила, что Костенька оказался не таким сладким зайчиком, как доказывал господин Юпшиц, что ведет он себя как-то странно, что у него появилась дурная компания. Но адвоката это не волновало до тех пор, пока Синявский не высовывался из задницы мироздания. Потом бабка отстала, и господин Юпшиц решил, что вопрос закрыт.

А вопрос этот дряхлый теперь спелся с профайлером! Бабка предельно управляема, и раньше это сыграло на руку господину Юпшицу, теперь же могло стать проблемой, потому что Дембровский тоже людьми манипулировать умеет. И если бы речь шла только о показаниях, все было бы не так страшно, всегда можно заявить, что у уважаемой Ларисы Васильевны маразм, она день от ночи не отличает! Но неизвестно, какая переписка со времен суда сохранилась у старухи…

– Чего ты хочешь? – холодно осведомился господин Юпшиц.

– А то ты не знаешь!

– И что будет дальше?

– Переговоры. Ты приезжаешь на ферму, причем один, без своего бойз-бэнда телохранителей, а то у нас тут старушки подобного пугаются! Я отдаю тебе телефон и девичий дневничок Ларисы Васильевны. Ты беседуешь с ней лично, убеждая ее, что она все не так запомнила. Взамен ты даешь мне письменные и видеогарантии того, что отцепишься от Майи на веки вечные. Как тебе такой план?

– Я согласен. Назови время.

Господин Юпшиц действительно был согласен – он ликовал! Профайлер все спланировал неплохо, зашел с нужной стороны, тут ему нужно отдать должное. Но он не дотянул, потому что все гарантии, которых он требовал, опытный адвокат мог с легкостью переступить. Подписанные документы? Для таких случаев у господина Юпшица имелся фальшивый паспорт с фальшивой подписью, на суде же он предъявлял настоящие документы. Дембровский получит на своих бумажках бессмысленную закорючку, которая ничего на самом деле не значит! Видео? Да это же дипфейк, работа нейросети, кто нынче верит видео? А оно еще и снято на какой-то ферме, это полный бред!

То, что его вынудили играть по чужим правилам, предсказуемо бесило господина Юпшица, но он утешал себя тем, что уж за это он точно отомстит сполна!

Ну и конечно, он не собирался тащиться туда без охраны. Он не верил, что Дембровский способен банально на него напасть, но подстраховка никогда не помешает! Поэтому господин Юпшиц взял с собой водителя и еще двух человек и всем им велел дожидаться в машине. Так будет правильней: кто выбрал место встречи, тот его и контролирует, неизвестно, сколько камер установил тут профайлер! Но и доверять свою судьбу предварительным прогнозам адвокат не собирался, он подстраховался, как обычно. Охрану ему предстояло вызывать не криком и уж тем более не телефонным звонком, у господина Юпшица был с собой пульт, и одно быстрое нажатие на кнопку сообщило бы охранникам, что нужно спешить за помощь.

Встретиться они с профайлером должны были в амбаре, из которого омерзительно тянуло коровьим навозом. Детская выходка со стороны Дембровского: заставить вечно элегантного адвоката опуститься до такой помойки. Ничего, пусть празднует сейчас, потом ответит за всё сразу! Господин Юпшиц не собирался показывать, что такой подход его задел. Он вошел в амбар так же уверенно, как заходил в лучшие переговорные залы Москвы. Он ожидал, что сразу же обнаружит там Дембровского. Бабку – вряд ли, она такую вонь не выдержит, да и боится она адвоката, это еще на суде видно было. А профайлер, при всех своих нелепых шуточках, и сам не захочет тут застрять, все закончится быстро!

Только вот в амбаре не было не то что Дембровского – вообще никого живого. А мертвые были. Господин Юпшиц предпочел бы не видеть этого, не знать, но ему не оставили выбора. Любой, кто вошел бы в амбар, сразу увидел бы мертвые тела: они были сложены в яму, друг рядом с другом. Раньше их прикрывали старые доски, однако теперь кто-то предусмотрительно сдвинул их в сторону. Это спасло господина Юпшица от возможного падения, но это же отняло у адвоката столь важное право просто отстраниться от жуткой истории.

Их было пятеро. Знал господин Юпшиц лишь одного человека – ту самую бабку, которая совсем недавно стояла рядом с Дембровским. Только это была не она… или тут, или там, предположить, что она была убита за столь короткий промежуток времени, не получилось бы, степень разложения указывает, что для Ларисы Васильевны всё завершилось несколько месяцев назад. Остальных четырех покойников господин Юпшиц прежде не встречал, видел лишь, что это молодые мужчины, которых убили довольно жестоко: множественные ранения, у одного голова вывернута так, что чуть ли не оторвана, у другого череп проломлен…

Господин Юпшиц хотел уйти. С момента, как увидел этот мрак – просто уйти навсегда! Ему было страшно от такой непривычной близости смерти… Да, господин Юпшиц убивал, если было нужно, но он предпочитал думать, что просто стирает помеху из реальности, ему никак не хотелось смотреть на, собственно, мясо! А теперь его чуть ли не лицом в это ткнули, как обгадившегося зверька. При том, что к смертям именно этих людей он не имел никакого отношения! По крайней мере, ему нравилось так думать.

Уйти следовало еще и потому, что это все опасно, не по плану, безумно просто! Но если разум требовал побега, то тело застыло, как каменное, оно совершало полнейшую глупость, оставаясь на краю ямы, а господин Юпшиц никак не мог этому помешать!

В себя его привел спокойный негромкий голос:

– Что ты здесь делаешь?

Господин Юпшиц вздрогнул, как от удара, хотя голос звучал на расстоянии. Медленно, как во сне, оторвав взгляд от ямы с трупами, адвокат увидел, что он теперь в амбаре не один. Только вместо этого проклятого Дембровского сюда почему-то пришел Константин Синявский собственной персоной.

Он изменился со времен суда, и это было заметно. Не внешне, нет, внешне – как раз в меньшей степени, каким медведем был, таким и остался. Но раньше он постоянно ходил перекошенным от злости, бросался на всех бешеным псом… Может, это потому, что ему не позволяли убивать? Теперь же Синявский выглядел спокойным, как откормленный хищник. Даже то, что господин Юпшиц стоял над его открытым тайником, его, кажется, не волновало.

– Костя… Здравствуй! – Адвокат каким-то чудом заставил себя улыбнуться.

Синявский был далеко, на другой стороне зала, он оставался спокоен, он ничего не держал в руках. Все это чуть успокаивало господина Юпшица, но точно не давало повода расслабиться. Он прекрасно понимал, в какой опасности остается!

– Зачем ты туда полез? – все так же равнодушно задал новый вопрос Синявский.

Он перехватывал инициативу разговора, это нехорошо. Господин Юпшиц все еще не пришел в себя, он оставался парализован ужасом, а мысли напоминали муравьев, в муравейник которых только что плеснули горячим маслом. Но он ведь не зря столько лет противостоял всему миру! Какая-то часть него даже сквозь шок шептала: ты должен быть главным в этой беседе, не он.

– Костя, кто это такие? Что случилось с твоей бабушкой?

– Она умерла.

Судя по чудовищной ране в груди пожилой женщины, мирное определение «умерла» тут было не самым подходящим. Но в разговорах с психом язвить и иронизировать не стоит…

– Костя, а кто это такие?

– Это мой брат. Он очень плохой человек. Он пришел и стал спрашивать у меня про таблетки. Делал вид, что хочет поддержать меня, а самому только таблетки и были нужны. Сначала я с ним общался, потому что это меня забавляло. Но когда он мне надоел, я его убрал.

– Почему?

– Он же наркоман! – Синявский посмотрел на адвоката как на полного идиота. – Он опасен для общества!

– Да, конечно, тут ты прав… А эти трое?

– Его друзья. Он им что-то наобещал – от моего имени. Разве не подло?

– Абсолютно подло, согласен с тобой полностью!

– Они приехали сюда, чтобы найти его. Они знали, где я живу… Они были не очень дружелюбны. Я сказал им, что у меня есть тайник с наркотиками, хотел проверить, правильно я их понял или нет. Они обрадовались. Это доказало, что я был прав. Я отвел их в лес и убил.

Синявский по-прежнему говорил монотонно, разговор явно казался ему скучным. Будто он рассказывал о самых банальных вещах! Захотел убить – убил. Тела притащил в яму, чтобы не валялись где попало. Разве так трудно сообразить?

Это длилось давно… Похоже, к убийствам он перешел очень быстро, через пару месяцев после суда в лучшем случае. Паршиво, ведь адвокату удалось доказать, что Синявский совершенно здоров! Он вообще никогда по-настоящему не был болен, его мать преувеличивала… Просто золотая жила для этого чертового профайлера!

Вспомнив о нем, господин Юпшиц тут же спросил:

– Костя, а где сейчас Гарик Дембровский?

– Кто это?

– Тот человек, который велел тебе сюда прийти… Где он?

– Никто не велел мне сюда прийти. Я здесь живу. Я был в доме, увидел тебя. Ты сказал мне, что тут я могу делать что угодно, ты не будешь мешать мне. Зачем ты сюда сунулся?

– Костенька, это все большое недоразумение! Появился очень плохой человек, который…

– Я тебе не верю, – спокойно прервал его Синявский. – Я не хотел, чтобы ты это видел. Теперь ты будешь болтать.

– Да нет же! Вспомни: я всегда знал о том, что ты делал, и всегда был на твоей стороне!

– Так дело оставлять нельзя.

Господину Юпшицу было страшно – так, как никогда в жизни. Он понимал, ради чего это затеял профайлер: хотел признательные показания добыть. В другое время такое злило бы, а теперь отходило на второй план. Глядя в ледяные, немигающие глаза Синявского, адвокат слишком хорошо понимал: это существо может убить. Существо, которое он выпустил на волю – и которое никак не могло добраться до него, они жили в разных мирах! Другим оно, может, и навредило бы, ну так они сами виноваты, что оказались рядом… То, что теперь точно так же рядом оказался он, господин Юпшиц признавать отказывался.

Он не такой, как это мясо в яме, у него прав на жизнь больше, он готов ко всему… Точно, он ведь действительно готов! Он подготовил пульт, он не один! Правда, глядя на огромного, как медведь, Синявского, господин Юпшиц был совсем не уверен, что даже три охранника справятся с ним… или что все трое переживут эту встречу. Но они в любом случае задержат его достаточно долго, чтобы адвокат добрался до машины!

Вызванный шоком паралич отпустил, теперь господин Юпшиц давил на кнопку снова и снова. Где эти бараны? Они поняли, получили сигнал, они спешат? Время текло слишком медленно, он понятия не имел, час прошел после вызова или секунда. Ему нужно было знать наверняка, и господин Юпшиц сделал шаг назад, чтобы посмотреть наружу, убедиться, что помощь уже близко.

Это стало ошибкой. Да, помощь была близко. Охранники оказались шагах в пяти от амбара! Но к моменту, когда они туда добрались, это потеряло значение.

Синявский пришел на встречу без оружия, но на своей территории ему и не требовалось всюду топор с собой таскать. Он оглянулся по сторонам, достал из груды мусора ржавый металлический прут и все таким же уверенным, сильным движением метнул его в жертву.

Охранники были достаточно близко, чтобы их обдало кровавыми брызгами, когда металлический прут пробил господина Юпшица насквозь.